Чёрный хлеб

      Брэдблэк ненавидел всю свою несчастную, полную боли и унижений жизнь. Он был испечён много месяцев назад в Калифорнии в ветхом домишке холодной зимою, его отцом был чёрный хлеб, а матерью — ржаная мука, и поэтому сам Брэдблэк был чернее угля и темнее ночи. Его отец днём и ночью работал на плантациях, принадлежащих к богатой семье белого хлеба, а значит, по всем законам, и ему была уготована такая незавидная судьба, но Брэдблэк не желал мириться с тем, что было приписано ему самой судьбой, и, не слушая тихих просьб матери одуматься и остановиться, пока не стало поздно, а также сердитого ворчания отца, продолжал пытаться добиться свободы.       Двенадцать раз он сбегал с плантации, двенадцать раз его ловили, возвращали домой, к другому такому же подневольному и несчастному хлебу, и обламывали ему корку в качестве наказания, но его стремление к свободе снова брало над ним вверх, и он убегал вновь, не боясь ничего и никого. Поначалу Брэдблэк звал с собой весь остальной чёрный хлеб, но эти бедные, чёрные рабы никогда не понимали его. Они давно уже смирились со своей участью и с участью своих потомков, ну и просто не хотели ещё усугублять ситуацию, прекрасно зная, что будет, если их поймают. Поэтому Брэдблэк скоро перестал звать их, но они всё равно изредка бросали на чудака изумлëнные недоумëнные взгляды, а некоторые даже осмеливались безуспешно пытаться отговорить его от очерëдного побега.       И вот этим летом, тридцать первого июля, Брэдблэк совершил свой последний тринадцатый побег. Он искренне надеялся, что в этот раз ему удастся наконец обрести долгожданную свободу, но, не успев проползти даже метров десять, он услышал женский, почему-то приглушëнный крик, полный страха и отчаяния, а затем мужской голос, грубый, похотливый и, что самое главное, очень знакомый. Брэдблэк пополз на этот голос, удручëнно понимая, что сегодня он не сбежит, и вскоре его подозрения подтвердились: на поляне под лунным светом, возвышаясь над кем-то маленьким и слабым, стоял Брэдвайт, семнадцатимесячный сын хозяина плантации, на которой всю свою тяжёлую хлебную жизнь и работал Брэдблэк.       Кричала же тоненькая чёрная обнажённая буханочка, прижимающаяся к старой уже не работающей мельнице, и Брэдблэк узнал в ней Брэдарку, дочь лучшего друга его отца, тихую и скромную буханочку, собирающую вместе с другими молоденькими буханочками на плантациях различные фрукты. Брэдблэк быстро понял, что собирался сделать с несчастной Брэдаркой мерзкий Брэдвайт, ярость, которую он никогда не знал прежде, охватила его, и он в гневе пополз (увы, но хлеб из-за отсутствия ног мог только ползать) прямо к врагу и ударил того в заднюю часть. Брэдвайт отлетел где-то на двадцать сантиметров назад, но быстро отправился и с ненавистью посмотрел на того, кто помешал его жестоким планам.       — Оставь её в покое, — сказал Брэдблэк, пускай у него и не было рта. — Если ты белый, это ещё не значит, что ты можешь изнасиловать любую чёрную буханочку и остаться при этом без наказания!       — Ох, кажется кто-то слишком много о себе возомнил, — с кровожадной улыбкой произнёс Брэдвайт, доставая пистолет (и не надо мне в комментах писать, что ему неоткуда было его доставать и уж тем более нечем держать, сама знаю, но что вы ещё ожидали в фанфике про живой хлеб?).       — Ползи, — прошептал Брэдблэк заплаканной Брэдарке (для тех, кому не понятно, как хлеб впринципе может плакать, ведь у него нет глаз, смотрите пункт про пистолет). — Ползи как можно быстрей, ползи так быстро, как способна твоя корочка. Я его задержу.       — Спасибо, — прошептала в ответ благодарная Брэдарка, а после быстро поползла прочь, оставляя своего спасителя наедине со своим насильником.       Брэдвайт к тому времени уже зарядил пистолет и выстрелил и, так как Брэдблэк стоял близко к нему, а также из-за того, что любой хлеб крайне неповоротливый и толстый, попал прямо в цель, но Брэдблэк не умер, нет, он продолжал жить, ибо у хлеба внутри лишь один мякиш, а убить его можно только уничтожив полностью, но пуля внутри его твёрдого ржаного теста причиняла ему такую боль, что он не мог больше двигаться, и Брэдвайт воспользовался этим, когда поджёг пребывающего в ужасной агонии раба, а после спокойно ушёл, не бросив ни одного взгляда на все плантации кричащего от боли Брэдблэка. В конце концов, у него ещё были дела — он собирался догнать ту аппетитную буханочку и завершить начатое.       А на следующий день несчастная мать Брэдблэка, думающая, что либо её сын наконец-то смог сбежать, либо его перевели на другую плантацию, как давно грозился сделать их хозяин, во время работ на плантации нашла чью-то золу. Пожав несуществующими плечами, она засыпала золу землёй и продолжила собирать фрукты, даже не подозревая, что только что похоронила своего собственного сына.       Но Брэдарку ни хозяин, ни его сын, ни кто-либо другой, отправленный вслед за сбежавшей буханочкой, так и не нашли…