Red Letter Day

Решение покинуть Коноху оказалось не таким трудным, как должно было быть. Фугаку подумал, что это многое говорит об отношениях между Кланом и Конохой, раз почти все голоса были за переезд в Суну. — Там будет иначе, отец? — спросил однажды Саске, помогая собирать вещи. — Совсем иначе, — ответил Фугаку. — Но, надеюсь, к лучшему. К климату нам придется привыкнуть, но я не сомневаюсь, что мы адаптируемся. Мы, благодаря родству с огнем, привыкли к жаре, а Шаринган дает нам силу и выносливость, чтобы выжить даже в пустыне. — Полагаю, немалую роль играет и то, что большинство из нас живут максимально аскетично, — сказал его младший сын с ухмылкой, глядя на вещи Итачи. Как и его собственные, они состояли из одежды, оружия и нескольких семейных фотографий. Поскольку у клана Учиха была собственная оружейная и, к тому же, библиотека, организовать официальное имущество было довольно просто. Фукагу пожал плечами. — Наши предки веками кочевали и оставили базы на всем восточном континенте. К тому же, мы слишком долго были шиноби, чтобы привыкнуть к оседлому образу жизни всего за три поколения. Глава клана Учиха заметил, с каким вниманием Саске слушает его. С тех пор как Итачи признался младшему брату в том, как тяжело ему нести бремя растущих ожиданий, Саске словно принял на себя часть этой ноши. Саске только начал обучение в академии, и хотя ему еще недоставало гения Итачи, он проявлял куда большую эмоциональную устойчивость, нежели его брат. Привлечь Саске было верным решением, — подумал Фугаку. — Перестав искать второго Итачи, я действительно увидел потенциал, который он в себе несет. Вскоре Фугаку понял, что место в Полиции уготовано не Итачи. Саске обладал обостренным чувством справедливости, которое не переставало удивлять отца. Как он проявит себя в Суне? — задумался Фугаку. — Мы больше не будем исполнять роль Военной Полиции и Тюремной Стражи, но, как новые жители, сможем занять нейтральную позицию в отношениях между давними кланами пустыни». Преимущества переселения оказались достаточно весомыми, чтобы принять предложение Казекаге. Суна была обширной и имела достаточно места для расселения клана Учиха. В обмен на защиту после их перехода под юрисдикцию Суны, Учиха должны были основать первую в деревне стекольную мануфактуру. Огонь и песок хорошо сочетались, и оба ресурса были безграничными. Не говоря уже о том, что многие старейшины и матери клана с нетерпением ждали возможности заняться честным ремеслом. Выбор профессии был невелик, если единственным вариантом, по указу Второго Хокаге, была служба тюремщиком. Однако решающим фактором для жителей Суны стала природная устойчивость Учиха к жаре. Одним из преимуществ Шарингана была способность видеть чакру, а восприятие и возможность различать тепловые сигнатуры – логичным продолжением этой силы. Как показали испытания, даже рядовой обладатель Шарингана, приложив немного усилий, мог обнаружить залежи подземных вод. Независимо от того, сколько крови и войн клан Учиха мог принести к порогу Суны, каждый, кто родился в пустыне, защищал бы их до смерти, если бы это означало получение надежного источника воды взамен. — То-сан… — Саске помедлил. — Ты уверен, что клану будет лучше в Суне? За последние годы Фугаку лучше узнал своего второго сына. Прежде он непременно заметил бы в его словах тень сомнения. Теперь же он видел настоящий вопрос, горящий в глазах Саске. Готов ли ты умереть за наш новый дом? — Да, — ответил Фугаку. — Я уверен в этом, Саске. Но если я прав, никому из нас не придется умирать. Я бы не стал переселять Клан, если бы искренне считал это опасным, — безмолвно надеялся он.

***

— Ты не можешь этого сделать, — взревел Данзо несколько недель спустя, когда глава Учиха сообщил Совету о своем решении. — Ты предаешь деревню. — Я не могу предать то, что уже давно отреклось от меня и моего клана, — ответил патриарх Учиха, стоя с гордо поднятой головой перед старейшинами, которые больше не были ему согражданами. Его хитайате лежала перед Третьим Хокаге. Он был последним Учиха, оставшимся в деревне. Его семья, его клан, его люди перешли границу страны Ветра вчера и развеяли гендзюцу процветающего района Учиха. — Твои предки скрепили свою подписью нерушимый договор, Фугаку, — предостерег Сандайме. Бывший шиноби Конохи зловеще усмехнулся, и те четверо, достаточно старые, чтобы помнить его, увидели, как из крови Фугаку проступает Мадара. Сходство между ними никогда не было столь сильным, как в этот момент, и коллективная дрожь пробежала по спинам старейшин. — Учиха заключили договор с Сенджу, — напомнил Фугаку. — Но в Конохе не осталось Сенджу. Даже Цунаде-химе отказывается ступать на землю этой деревни, и если вы поговорите с ней, вы обнаружите, что она с готовностью разорвала нити, связывающие наши кланы. На этот раз Сандайме был шокирован, и он с грустью опустил глаза. — Ты нашел её? — спросил он. — Разумеется. Я не собирался оставлять такой долг невыплаченным, — объяснил Фугаку, но умолчал о том, что именно Цунаде сама предложила этот вариант. Никто не остановил Фугаку, когда он повернулся, чтобы уйти. Анбу, не получив приказа от Хокаге, пребывали в растерянности. Как только Фугаку пересек границы деревни, сердце старого квартала Учиха охватило пламя, уничтожившее все следы, которые могли оставить Учиха. Распространяющийся огонь вызвал сильные взрывы, сотрясая самые основы Конохи. И ходили слухи, что когда последний Учиха в Стране Огня скрылся в ночных тенях, лик Шодайме Хокаге, высеченный в скале, раскололся, словно хрупкое стекло.