Бабочки и разбитые телефоны

.˳°˖✶˖°˳.

      — Моя любовь — лишь бесконечная война за ничего, — тихо пробормотал Жан, перечитывая написанную цитату к сделанному снимку и устало прижимаясь к спинке скамейки.       Подпись ему нравилась, но фотография зимнего парка, расположенного недалеко от общежития, получилась, по мнению Жана, крайне тривиальной. Может, обойтись без неё? Ведь в последнее время он и так слишком часто публикует посты в анонимном блоге. Нет, слишком часто думаешь кое о ком, — раздался раздражающий шёпот в подкорках, заставивший его поморщить нос и спрятать потеплевшие от смущения щёки в воротнике куртки.       Придирчивость и недовольство в разы усиливались леденящей не только конечности, но и душу зимой, а также бесконечными студентами, снующими туда-сюда. Лужи под их ногами мерзко хлюпали, громкие разговоры отвлекали от глубоких мыслей, а февральский ветер вообще стремился залезть под все слои одежды колючками. Заткнув уши наушниками, Жан вздохнул и прибавил громкости, растворяясь в музыке и наконец публикуя новый пост в своём анонимном блоге.       Подписчиков у него едва ли переваливало за сотню, и он иногда даже удивлялся, почему эти люди продолжали следить за его блогом. Не прошло и двух минут, как ему пришло уведомление о новом лайке и комментарии от неизвестного, но очень настойчивого и странного фаната с непонятным юзернеймом и аватаркой в виде смайлика бабочки. Первое время Жан гадал и даже проводил своё мини-расследование, пытаясь понять, кто этот псих, явно непреднамеренно нашедший его блог и решивший, что вот, размазывающая по стенкам, разламывающая на части и разбивающая сердце доза в виде постов от страдающего анонима — то, что мне нужно каждый день для моей насыщенной оптимистичной жизни.       Не то чтобы Жан был против — всё же какая-никакая поддержка совсем чуток прельщала и держала его на этом подыхающем сайте, однако в нём острой проволокой скреблось непонимание и даже подозрение, что этот кто-то, вероятно… вероятно, знает, что блог ведёт Жан. Просто умора — недоступный, язвительный, холодный и высокомерный Жан Моро вот уже два года ведёт блог о безответной любви? Расскажите это Рико, и того стопроцентно хватит остановка гнилого сердца из-за безостановочного злодейского смеха в стиле кино от ДиСи.       Коротко улыбнувшись нелепой фантазии, как-то бессознательно Жан начал листать ленту вниз, мельком просматривая цитаты, собственные мысли, снимки, песни, посвящённые человеку, с которым у него уж точно не было шансов. Известный нападающий экси команды наверняка не посмотрит в его сторону — Жан не считал себя недостойным или не таким, но трезво оценивал сложившуюся ситуацию и с ясностью понимал, что они оба были из разных миров, столкновение которых скорее вызовет диссонанс вселенной.       Размышления о бесконечно космическом и непостижимом прервались, когда кто-то резко вырвал его телефон из рук, сорвав при этом проводные наушники, чуть не упавшие на мокрую землю. Незамедлительно вскинув взгляд, Жан вмиг узнал в подошедшей к нему компании парней Воронов.       — Я говорю привет, Жан, — тянулся довольный голос сбоку, за которым последовал деланно дружеский толчок по плечу.       — Говорить разучился, придурок?       — Ну пиздец просто.       — Что, свалил из волейбола, думаешь, с нами даже здороваться не нужно теперь? Мы были классной командой, забыл, что ли?       — Кажется, ссыт рот открывать, сука.       Вскочив на ноги, Жан, не отвечая никому, прошипел:       — Верни мой телефон сейчас же, Норман. — Он потянул ладонь к довольно ухмыляющемуся парню, который отошёл от него на шаг.       — Ебать, что это за дерьмо? Глянь на это, — кинув телефон явно скучающему Рико, который одной рукой ловко поймал его, Норман расхохотался.       Кто-то сзади схватил Жана за плечи, утягивая назад; он попытался вырваться, но его лишь сжали сильнее.       — Да не рыпайся, блядь.       Злость вскипела в нём, пускаясь ядом по венам, так как Жан прекрасно понимал, что именно Рико сейчас увидит. От сильной паники, разросшейся в нём до немыслимых размеров за секунды, Жан даже не мог сказать что-либо толкового. Тело действовало быстрее мечущегося в отрицании разума, и через мгновение Жан ударил локтем парня, который держал его, и метнулся к Рико.       — Мразь, — послышалось сзади.       — Рико, какого хера ты там смотришь?       Видеть сверкнувшую в предвкушении улыбку Рико было чем-то достаточно раздражающим, чтобы Жан без страха, двигаемый адреналином, подошёл вплотную и произнёс сквозь зубы:       — Если ты закончил устраивать здесь грёбаный цирк, то забирай своих неотёсанных клоунов и остальной позорный зоопарк и оставь меня наконец в покое.       — Не кипятись, Жан. Они сами по тебе жутко соскучились и захотели поздороваться, а ты ведёшь себя так грубо. Только посмотри на Нормана. Он почти рыдает от тоски по тебе, — проговорил весело Рико, махнув телефоном перед ним под смешки других парней. Жан как-то невольно обернулся и понаблюдал за тем, как парень, издевательски подмигнув, красноречиво толкнул язык за щеку. В этот момент Рико продолжил: — Мне просто вот что любопытно. Ты со своими грустными фоточками, может, ведёшь и тот блог, который публикует всякую хрень про нас?       — Мне что, делать больше нечего? — сощурившись, выплюнул он. Хотелось вдогонку спросить, кому Вороны вообще нужны, но Жан прикусил язык, силясь вести себя более дипломатично.       Рико невпечатлённо присвистнул, пожав плечами; попытка вырвать телефон была заведомо провальной, потому Жан стискивал ладони в кулаки, лихорадочно пытаясь предугадать, чем всё это закончится. Со стороны они не выглядели провокационно — скорее были похожи на шумных друзей, и это бесило больше всего.       — Вот сам и скажи мне, — стерев намёк на улыбку, потребовал Рико. — Тебе и правда больше делать нечего?       Жану казалось, что он сейчас провалится сквозь землю от стыда, так как теперь об анонимном блоге можно было благополучно забыть. И приготовиться к насмешкам. Он видел, как Рико просматривал ещё что-то в его телефоне, и, не выдержав, снова повторился:       — Я ничего о вас не пишу. Так что верни. — Жан в ожидании протянул руку, на что Рико переспросил, будто бы не услышал:       — Вернуть? Это? Возьми конечно, — Рико замахнулся телефоном и бросил его в сторону так резко и внезапно, что Жан не сразу понял, что тот отлетел на несколько метров, приземляясь в лужу с противным звуком.       Застыв в шоке, глядя на чёртову лужу, на поверхности которой образовались пузырьки, Жан не сумел уклониться или предотвратить удар в солнечное сплетение от Рико. Вспышка боли, охватившая почти весь торс, вмиг отрезвила его, заставляя обнять себя руками и согнуться со стоном. Он понял, что телефон не спасти, и мысль об этом взбесила его сильнее, чем физическая боль. Когда Рико потянул его за волосы вверх, чтобы сказать что-то, их прервали:       — Эй, а вот и сосавшие уйму членов на последнем матче!       Рико тут же отпустил Жана, и окружившие их Вороны расступились.       — Что за нахрен?       — Вот придурок.       — Он реально нарывается.       Нил вприпрыжку подбежал к ним и навалился на плечо помрачневшего Рико, делая вид, что держал микрофон. Прерывисто дыша от удара, Жан выпрямился и скосил взгляд на угрюмого Аарона, который подошёл аккурат в тот момент, когда Нил, чуть ли не крича на весь парк, спросил:       — Позволите взять у вас интервью? Я, конечно, ваш фанат, но сам лично не из категории любителей унижений. А правда ли то, что говорят, вы неплохо справились с мазохизмом и жёстким минетом, параллельно играя против Троянцев, а?       Проходившие мимо студенты сдерживали смех, а кто-то даже начал останавливаться. Но между собой никто из них не смеялся, едва сдерживая ярость.       — Съебите отсюда оба, — сделав смелый шаг вперёд, кинул Норман. Жан уже придумывал пути отступления, поняв, что на него мало кто обращал внимания. Он не виноват, что Нил лезет на рожон.       — Нил, — обратился в тихом предупреждении к своему другу Аарон, подозрительно оглядывая явно настроенных на драку парней.       — Если бы ты не трещал без умолку, как обдолбанный тупица, из тебя бы вышел сносный нападающий, но пока что ты справляешься хуже, чем криворукая, ослепшая нахуй, бездарная и безмозглая пятилетка с палкой, — скорчив лицо в презрении, Рико сбросил с себя руки Нила. — Так что затолкай свой выдуманный микрофон глубоко себе в задницу, больной педик.       — Да ну, чего ты сразу начинаешь педик-педик. Я не такой невежа, как ты, но признаюсь честно. Будь у тебя член побольше, ты бы не раскидывался пустыми словами и уже вмазал мне как следует, но у тебя не то что член с мизинец, у тебя кишка тонка, грёбаный ты результат порванного дешёвого гондона, — Нил сделал короткую паузу, хищно улыбнувшись, и вскинул ладони в примирительном жесте, пока Аарон неудачно оттаскивал его от сердитого и странно покрасневшего Рико, который, кажется, был готов наброситься. — Разрешаю прыгать на мой огромный хуй, Рико, я покажу тебе, каково это, когда тебя до умопомрачения трахает в самом деле классный нападающий.       Пора, — решил Жан и с неожиданной скоростью метнулся вбок, толкая подавившегося слюной и закашлявшегося Нормана на землю и убегая, пока никто не спохватился. В спину раздались крики и ругань, но Жан позволил себе оглянуться только тогда, когда, сильно морщась, подобрал свой напрочь утонувший в воде телефон. Сидя на корточках, он стискивал мокрый телефон в ладони и в панике смотрел на то, как Рико повалил Нила на заснеженную землю и взмахнул кулаком, намереваясь ударить в нос. Однако в этот миг Аарон налетел на Рико со спины, падая вместе с ним в сугроб, а дальше Жан уже отвлёкся на двух парней, которые рванули к нему.       — Твою мать, — шикнул он и побежал в противоположную от них сторону.       Удачно скрыться от них получилось, пусть и не сразу, но всё же Жану повезло. Он не знал, что произойдёт при следующей встрече с бывшей командой, но его разум был слишком занят беспокойными мыслями обо всём по чуть-чуть. Прижавшись спиной к тополю, за которым Жан спрятался, он со слабой надеждой тыкал по боковым кнопкам на телефоне, безуспешно пытаясь воскресить сдохший гаджет. Ему хотелось в сердцах кинуть его на асфальт и разбить, но он силком держал гнев в узде, вновь и вновь напоминая себе, что срыв не приведёт ни к чему хорошему. Раскошелиться на новый телефон он не мог, потому размышлял, как долго теперь будет ходить без телефона, отдав его на починку.       Ненависть к Рико перекрикивала всю его холодную рациональность, хотя он и должен был привыкнуть к такому отношению, проведя в волейболе с Воронами пару лет. Ушёл он именно по причине словесных издевательств, но даже это не до конца избавило его от их компании, пусть и существенно облегчило студенческую жизнь. Когда Жан чуть успокоился, глубоко дыша, он подумал о своём блоге. Идея разбить телефон начала прельщать больше, чем что-либо ещё, и ему пришлось запихнуть его в карман куртки, чтобы не соблазниться сделать это. Рико точно разболтает обо всём, если не сегодня, то завтра уж точно, и Жан представить себе не мог, во что это выльется.       Благо он никогда не называл имён в своём блоге, не делал прямых намёков, когда обращался к нему, так что подумаешь… безответно влюбился в кого-то, кого даже вычислить нельзя. Какая разница? Как будто есть в этом что-то интереснее, чем гадкий Рико, получивший беспардонный пинок в спину от мелкого Аарона и плюхнувшийся головой в сугроб. Вот что было смехотворнее всего вкупе с их недавним проигрышем, ставшим самым обсуждаемым событием за последнее время. Вороны никогда не проигрывали, и все это знали. Жан тоже это знал, и для него эта новость стала чем-то достаточно поразительным и вместе с этим неприятным, так как он смотрел волейбольные матчи и болел за их студенческую команду.       Также Жан смотрел матчи по экси, но причина была не в том, что он разбирался в этом спорте или собирался досконально его изучить. Причина была далеко не в этом.       — Э-э… привет, Жан?       Жан чуть не вздрогнул от испуга, когда услышал совсем рядом голос Кевина — той самой причины, по которой он вёл блог и смотрел матчи по экси. Как долго тот здесь стоит? Как долго он сам здесь стоит и, погрузившись в мысли, немигающим взглядом гипнотизирует свои ботинки? Он теперь точно выглядит странным в глазах Кевина. Может, развернуться и уйти? Игнорирование не раз спасало Жана в неловких ситуациях.       — Как дела? Всё нормально?       Обеспокоенный вид Кевина говорил о том, что Жан тут стоит достаточно долго, чтобы это вызвало вопросы. Раздражало пуще то, что он успел подумать о том, как же мило Кевин выглядел с поалевшими от морозной погоды щеками и неуверенной улыбкой, переминаясь с ноги на ногу. Поразительно, как тот на него действовал одним своим присутствием — от остатков негатива и чувства безысходности перед неизбежным не осталось ничего. Сейчас в нём плескалась тихая, нежная любовь, почти своенравно тронувшая обветрившиеся губы в ответной робкой улыбке.       — Что тебе нужно? — нахмурившись, Жан искусно скрыл смущение под наигранной бравадой. Он не выдумывал себе что-либо, так как с Кевином говорил крайне редко. Вот так лично? Ещё реже. Значит, у Кевина есть к нему дело, от которого Жан вряд ли откажется, потому что видеть расстроенного Кевина выше его сил.       — А, ну… — на секунду Кевин запнулся, но затем чуть встряхнул головой и продолжил: — В общем, хотел тебе сказать об этом позже, но раз мы встретились… На этой неделе, то есть в пятницу у нас пройдёт открытая тренировка, а Джереми говорил, ты неплохо владеешь камерой. И тебе вроде нравится присутствовать на наших тренировках, так что, может быть, ты будешь не против заодно поснимать нас?       — Зачем? — Он уже был согласен, однако не мог не уточнить детали, чтобы ещё подольше поговорить с ним. Пусть и об экси, ведь всё, что горячо любил Кевин, априори вызывало интерес у Жана, и он хотел разобраться, понять и проникнуться его страстью настолько, чтобы можно было стать ближе к нему.       — Что? Это же ежегодная часть отчёта перед руководством вуза, а ещё неплохая реклама нашей команды для студенческого сайта. Ну знаешь, привлечём кого-нибудь в экси заранее на следующий год и типа того. У вас в команде разве такого не было… — Кевин невзначай опустил взгляд к его шее и проморгался, замолчав; следом он указал пальцем на свою шею и поинтересовался: — А это…       Жан напрягся всем телом, задержав дыхание, когда Кевин сделал крохотный шаг вперёд и протянул ладонь, чтобы коснуться куртки и ухватиться за провод наушников, которые запутались в его воротнике и всё это время болтались на груди. Чёртов Норман, вырвавший его телефон из рук.       — Это часть стиля или ты забыл их снять?       Взволновавший внутренности жар охватил его всецело, подавляя ясность ума и заставляя в растерянности пялиться на Кевина. Сорвав с себя наушники, Жан скомкал их в кармане джинсов, отпугнув своей резкостью Кевина, так что тот немного отошёл.       — Неважно, — мягко отмахнулся он, игнорируя потеплевшее лицо и участившееся сердцебиение. — Я приду на вашу тренировку. У вас есть хорошая камера для меня?       — Конечно.       — Окей.       — Спасибо, Жан, — Кевин расплылся в такой очаровательной улыбке, что Жану захотелось застенать от того, какой же он трус, раз не может даже попробовать сломать невидимые барьеры в виде «разных миров» между ними. Но вместо своих хотелок Жан серьёзно кивнул и почти обогнул Кевина, как тот вновь заговорил: — И ещё… ты, случайно, не видел Нила? Он не отвечает на сообщения.       У него было два варианта: вывалить всю правду и, скорее всего, вовлечь Кевина в разборки или соврать, что он никого не видел, и дать время Рико и Нилу разойтись. Прежде чем Жан ответил хоть что-нибудь, Кевин насупился и выудил свой телефон.       — А… Как раз звонит, — цокнув, сказал он и помахал ему, прощаясь. — Увидимся позже?       Это не было вопросом, поэтому Жан молчком развернулся и ушёл, чувствуя, как его тянуло обратно к Кевину, но пресекая эту глупость.       Последующие несколько дней стали для Жана самой настоящей пыткой; он уже не мог сосчитать, сколько раз его назвали плаксой, сколько раз его случайно толкнули или пролили на него что-то. Рико ожидаемо разболтал о блоге уже на следующий день; Жан тоже не постеснялся пустить слушок, что Аарон навалял Рико, и все синяки на лице являются тому подтверждением. Это было легко: поговорить об этом с Джереми в компании с его болтливыми знакомыми. Вуаля. Теперь не только Жан был козлом отпущения, так как на явно помятого Рико тоже все пялились и посмеивались с него.       Искрящиеся гневом взгляды от Рико, угрозы и запугивания от его дружков не особо трогали Жана, потому что он искренне наслаждался, что и Рико получил какую-никакую ответку. Однако за телефон было обиднее всего. На починку ушло столько денег, что лучше было всё же купить новый, но Жан решил уже не идти на попятную и подождать. Руки чесались, так как он привык вести блог и писать о многом, что держал в себе, и вот он внезапно отрезан от этой возможности. Жан с трудом держался все эти дни, стискивая зубы, терпя всё дерьмо в свою сторону, надеясь, что все скоро забудут о его блоге.       В один день он попросил Джереми его телефон и, толкаемый бесящим интересом, зашёл на страничку своего блога с аккаунта друга. Подписчиков увеличилось на целую сотню, комментариев было слишком много, и они варьировались от злых издевательств до сожаления, но Жана привлёк один ярый комментатор. Нил Джостен. Под фотографией, которую он успел опубликовать в тот день, когда Рико разбил его телефон, Нил написал:       «Классная фотка. Охуенное здание. Прямо за ним Аарон Миньярд дал Рико Морияма за щеку, а я зачитывал гимн Воронов в стиле рэпа. Сосать всем»       Нил пролайкал все его посты. В его профиле большинство репостнутых публикаций являлись хейтерским пабликом против Воронов, чей владелец был таким же анонимом, как и Жан. Это было так забавно и глупо, что Жан, смеясь, показал Джереми эту группу, на что тот неловко поделился, что это вообще-то его паблик. Джереми сказал, что он не хейтер, а всего лишь неплохо разбирается в волейболе и умеет замечать недочёты в игре Воронов, на что анонимно указывает, а люди почему-то решили, что он поливает команду помоями. Жану стало смешно вдвойне.       Однако смех позже затих, когда он увидел, что Нил был подписан на того настойчивого фаната, самого первого и преданного его анонимному блогу — неизвестного, тайного, крайне скрытного. Ему захотелось спросить Нила, знает ли тот этого человека, но Жан не нашёл веской причины для этих расспросов и просто выкинул чушь из головы, с некоторыми непонятными чувствами читая комментарии от своего фаната: «С вами всё хорошо?», «Извините, если лезу не в своё дело», «Я немного переживаю», «Вы больше не будете публиковать?», «Не слушайте никого. Вы потрясающий» и много-много других. Перед глазами плыло и рябило от изобилия вопросов. Даже будь у Жана возможность ответить, он не знал, что именно написал бы. Он просто отдал Джереми его телефон обратно, стараясь забыть.       Сложно было также избегать встреч с Кевином. Жан ужасно стыдился, и ему вообще казалось, что тот мог понять, что всё это было о нём единственном. Он понимал, что такой вариант развития равен нулю, но всё равно накручивал себя. Первый раз после слухов Жан увидел его в столовой в компании с Рико. Когда они устроились через столик напротив, Жан, сидя один, слишком отчётливо видел, как Рико, по-дружески приобняв Кевина за плечо, рассказывал ему что-то. Тот внимал и выглядел серьёзным, в то время как Рико с издевательской улыбкой поглядывал на Жана. Его взгляды не волновали Жана, но когда к ним подошёл Норман и отвлёк Рико разговором, теперь уже Кевин, скрестив руки на груди, пристально хмуро посмотрел на него.       Скудный обед тотчас полез в обратном направлении по пищеводу, но Жан упрямо сглатывал, сверля угрюмым взглядом в ответ. Ну и почему Кевин сел так близко? Почему смотрел? Может, Рико наплёл ему ереси про него, приукрасив всю историю и от себя, и теперь Кевин тоже хотел поприкалываться над ним? Считает его омерзительным и жалким? Ха, нет ничего более нелепого, чем блог о безответной любви, да?       Жан готовился к насмешкам и от Кевина, но их не последовало. Были только долгие, внимательные и непривычно тоскливые взгляды, намекающие на что-то, что нельзя было разобрать с такого расстояния. Нельзя было разобрать ещё потому, что они не близки, они вообще не друзья, и их ничего, кроме экси, не связывает. За день до открытой тренировки Кевин неожиданно встал и направился прямиком к его столику. Испугавшись, что вот-вот Кевин разобьёт ему сердце грубостью или всем тем дерьмом, касающимся блога, Жан подскочил и, чуть ли не толкнув его плечом, торопливо ретировался из столовой.       Этот маленький побег не спас бы его от открытой тренировки, но лёгкая видимость того, что всё под контролем, ненадолго утешила Жана. Спокойствие тянулось до тех пор, пока Ваймак не всучил ему камеру, показывая пальцем на поле и раздавая указания, что и как нужно делать. Жан автоматически кивал на всё, украдкой смотря только на Кевина. В груди чувствовалась тупая тянущая боль, потому что он понимал, что, возможно, в том, что о его блоге узнали почти все, не было ничего плохого — может, это был знак перестать наматывать сопли на кулак и распрощаться со своими односторонними чувствами. Этакий закон Мёрфи, беспощадно встряхнувший его.       Оправдания и отговорки самому себе не помогли. После съёмки он сидел на почти опустевших трибунах, на самом верху, разглядывая собравшихся внизу Лисов. Как бы он ни старался отвлечься, глаза притягивались к фигуре Кевина, который словно тоже часто посматривал в его сторону и, кажется, пытался даже подойти. Ваймак громко говорил что-то команде, а Жан сосредоточился на собственных мыслях и слабостях, записывая в блокнот свои чувства и запечатывая их в последний раз. Он намеревался удалить к чертям собачьим свой блог, когда заберёт завтра телефон.       Спустя мгновение Ваймак позвал его за собой и оставил ждать в коридоре у своего кабинета, в то время как Лисы исчезли в раздевалке. Сунув камеру под мышку и приникнув плечом к холодной стенке, Жан листал записи в блокноте. Он остановился на аккуратно написанной и единожды перечёркнутой строчке: «И пусть это наивно, и я могу и один быть, но без тебя всё одинаково».       — Это такие красивые…       Жан крупно вздрогнул и резко обернулся, пряча и прижимая блокнот к груди, из-за чего чуть не уронил камеру. Кевин встрепыхнулся и чертыхнулся, быстро протягивая к нему ладони в неуклюжей попытке удержать камеру.       — О, чёрт! Пожалуйста, прости. Я не хотел напугать тебя, — затараторил Кевин, не зная, куда деть руки, недовольно фыркая под нос. — Блин, я…       Страх просто сковал всё его тело, и Жан осознал, что Кевин сказал ему что-то ещё, когда тот в ожидании изогнул брови и поджал губы. Но Жан не слышал ничего, кроме собственного неровного дыхания, не чувствовал ничего, кроме подавляющей всё паники, не ощущал ничего, кроме дрожи в ногах. Он не испытывал подобного даже перед Рико. Прямо сейчас Кевин начнёт говорить что-то о его блоге, ведь так? Тот наверняка ждал этого момента, хотел поизмываться, доломать, в конце концов. Сделать то, что не смогли сделать другие.       Пока неозвученные вопросы разрывали его изнутри, кто-то слегка толкнул его в спину, заставляя сделать шаг вперёд. Блокнот всё же полетел вниз, но Жан смог сосредоточиться лишь на том, что он чуть не влетел в Кевина.       — Блядь, какого хера… что это вообще?       — Отдай это, Сет, — изменившись в лице, злобно приказал Кевин, пряча сильно смутившегося и растерявшегося от близости Жана за своей спиной.       Блокнот оказался у Сета, который сказал что-то ещё, усмехаясь. Однако Кевин внезапно пихнул того в плечо, бесцеремонно вырывая из его рук блокнот и посылая куда подальше, пока Жан стоял в ступоре, не зная, как реагировать на всё происходящее. Ему ведь казалось, что Кевин на их стороне, но тот выгородил его и помог. Это разнилось с желчными мыслями о том, что Кевин считает его мерзким. И это понимание едва не вызвало у него нервный смех. Как раз на шум вышел Ваймак, требуя разойтись и зовя Жана к себе. Стиснув ладони в кулаки, он буравил хмурым взглядом Кевина, который не отдал ему блокнот. Он явно желал поговорить о чём-то, даже не спросив, хотел ли сам Жан говорить с ним.       После недолгого разговора с Ваймаком о снимках, которые Жан сделал, он вышел из кабинета, оставив камеру, и не сразу заметил Кевина. Тот сидел на корточках прямо у двери, занятый наглым чтением личных записей Жана, и подскочил, как только он шумно вздохнул. Какая разница, читает ли Кевин эти записи или те, что были в его блоге? Ему стало всё равно, и он почти успешно проигнорировал горечь на языке, когда увидел непонимание в глазах Кевина.       — Извини… я… ну, прочёл немного. Прости, я, наверное, не должен был…       — Не должен был, — отрезал он, грубо отнимая свою вещь и без слов делая несколько шагов в сторону выхода. Кевин схватил Жана за локоть, останавливая.       — Послушай! — повысил голос Кевин, выглядя встревоженным. Жан до боли стиснул зубы, ненавидя себя за то, что не хотел, чтобы Кевин отпускал его руку.       Даже в этот момент, когда всё спокойствие, хрупко образовавшееся его усилиями, было разрушено, он думал только о том, как сильно мечтал, чтобы произошло чудо и его чувства оказались взаимны. Жан был безнадёжно влюблён в человека с блестящими зелёными глазами и словно острыми чертами лица — высокими скулами, впалыми щеками с редкими следами постакне, прямым носом с лёгкой горбинкой и челюстью без чрезмерной резкости. Вся эта красота, граничащая с отталкивающей большинство надменностью, завершалась мягкими, но покусанными губами, которые Жан так сильно хотел поцеловать, что считал свою тягу к Кевину чем-то даже абсолютно глупым и смехотворным.       — В общем, Жан… — Кевин, к сожалению, отпустил его и провёл пальцами сквозь свои забавно взъерошенные, мокрые после душа волосы, пуще растрёпывая их, пока беспокойно оглядывался по сторонам. — Итак… да. Послушай, извини, я и правда не должен был читать то, что ты написал. Просто… понимаешь, я просто хотел сказать, что, знаешь… твой блог. Я смотрел и следил за твоим блогом до того, как всё это началось. То есть я подписан на тебя, мне очень нравились твои записи и, ну, всё, что ты публикуешь. Это правда…       Ему в действительности стало плохо, будто кто-то переключил в нём что-то от полного принятия своей судьбы до неистового гнева. Так вот как Кевин собрался издеваться над ним? Следил? Следил за его блогом до того, как Рико всё разболтал? Что за чушь? Он не хотел срываться и кричать на Кевина, пытающегося выпалить что-то ещё более тупое, чем уже сказал, но Жан потерял контроль:       — Не смей смеяться надо мной! — Сделав шаг к нему, взбесившись в край, Жан разорвал блокнот и швырнул в стену. Он ткнул в грудь Кевина пальцем, отталкивая от себя, и сердито зашипел: — Ты не знаешь, через что я прохожу. Ты не знаешь, что я чувствую. Ты никогда не чувствовал этого, Кевин. Оставь меня в покое со всем этим дерьмом.       Всхлипывать Жан не планировал и просто сбежал, прежде чем это случилось, оставив шокированного Кевина в том коридоре одного. Он всю ночь прокручивал в голове их неудачный разговор, размышляя, что правильно сделал, наконец начав идти к тому, чтобы оставить Кевина в прошлом. И одновременно с этим презирал себя за то, что вспылил, даже не дослушав его до конца. Видеть расстроенного Кевина и правда было выше его сил.       На следующий день, забрав свой телефон, Жан медленно плёлся на очередной урок, но, зайдя на страничку блога, который планировал удалить, застыл. Множество личных сообщений от того самого фаната подпалили его любопытство, потому он сел на ближайшую скамейку и открыл чат. Неизвестный фанат никогда не писал ему сообщения, оставляя только нейтрально-восторженные комментарии, лайки и репосты, однако, видимо, после вынужденного «затишья» со стороны Жана, тот не удержался. Верхние сообщения не зацепили — это были похожие вопросы, которые он уже читал в комментариях. Самые недавние датировались сегодняшним утром, что немного удивило.       «Я знаю, что ты чувствуешь»       «Когда я наткнулся на этот блог, я не знал, что и думать, и долго не решался подписаться?»       «Но я был уверен, что хочу сделать это, потому что понимаю»       «Извини»       «Что бы ты ни подумал вчера, Жан, я не хотел задеть тебя. Я хотел сказать, что я люблю то, что ты пишешь»       Жан замер, страшась читать дальше, но заставляя себя. Это же не может быть правдой?       «Люблю твои фотографии, твой вкус в музыке, твоё мировоззрение. Люблю ловить твои мимолётные взгляды в свою сторону. Я чувствую себя таким особенным в эти моменты»       «Это так тупо?»       «Я люблю видеть твою улыбку и эту маленькую ямочку на щеке с правой стороны, люблю, когда щуришься во время смеха, это так заразительно, что невозможно не улыбнуться в ответ. Люблю хоть иногда говорить с тобой, слушать твой голос и быть рядом»       «Я люблю всего тебя, пусть ты и влюблён в другого человека»       «То, как ты стойко держался, несмотря ни на что, вселило в меня уверенность, что, может быть, у меня есть достаточно смелости признаться тебе. А то я как трус последний»       «Но ты точно меня ненавидишь. Я про вчерашнее. Я походу отрицал очевидное всё это время. Я правильно делал, когда не признавался тебе»       «Мне не стоило писать это? Похоже, ты игнорируешь весь мой бред. Ты тоже правильно делаешь»       «Жан?»       «Ладно»       «Просто забудь»       — О, нет, — просипел он, нервно дёргая ногой и крепче сжимая телефон в ладони. — Нет.       В диком волнении Жан сглотнул чувство тошнотворного страха потери того, чего никогда не было, и набрал номер Джереми. Тот ответил со второго раза. Не дав ему даже пискнуть, Жан мгновенно выпалил в панике:       — Срочно. Срочно дай мне номер Кевина, — он осёкся и исправился: — Нет. Лучше скажи мне, где он сейчас. Он с тобой?       — Воу, погоди.       — Джереми, где Кевин?       — Мы были на тренировке, но Кевин задержался. Скорее всего, он всё ещё там на поле.       — Дай мне его номер. — Поднявшись на ноги, Жан быстрым шагом устремился в сторону стадиона.       — Что стряслось? Всё в порядке?       — Джереми, — шикнул на него Жан, раздражаясь. — Сделай, как я прошу, чёрт возьми.       — Да погоди ты. Я скину тебе номер сообщением.       — Спасибо.       — Послушай, он сегодня… м-м… Кевин сегодня был таким злым. Чуть ли не рвал всех на поле, а мне почти ноги отбил. Реально, я еле хожу, блядь. Может, ты пока не будешь лезть к нему?       — Всё нормально, мне просто нужно поговорить с ним, — вздохнув, он заставил себя успокоиться и продолжил, говоря более мягко и внятно: — но ты не звони и ничего не говори ему. И не спрашивай.       — Ам-м… ладно?       — Молчи.       — Я молчу.       — Джереми Нокс, держи свой длинный язык за зубами.       — Жан Моро, я мужественно держу свой длинный язык за зубами и иду в столовую. Но мне дико интересно, в чём дело, и ты обязан рассказать мне всё, — со смехом отозвался он, и Жан со спокойной душой скинул звонок.       Сорвавшись на бег и позабыв об уроках, Жан, не видя и не слыша ничего вокруг, стремился поскорее увидеть Кевина и сказать ему… хоть что-нибудь. Сделать хоть что-нибудь, но дать тому понять, что…       — О боже, — Жан шмыгнул носом, запыхавшись от бега, и счастливо засмеялся, ускоряясь.       Взаимно. Всё взаимно. Кевин любит его. Жан думал, что то самое столкновение их миров привело не к диссонансу, а к новой вселенной, потрясающей в своей красоте, поражающей в своей бесконечности, создающей планеты и наполняющей их жизнью. Вместе с этим он тревожился, а вдруг он уже опоздал? А вдруг ему показалось? И в этот раз его тело действовало быстрее разума, ведь он, рвано дыша, уже стоял перед дверьми в раздевалку. Лёгкие пылали огнём, а в конечностях ощущалась дрожь.       Потянувшись к ручке, Жан нерешительно отворил дверь и прислушался к тишине раздевалки. Он подумал, что Кевин уже ушёл, и даже успел огорчиться, как вдруг вспомнил о номере, который Джереми скинул. Набрав Кевину, Жан по раздавшейся в комнате мелодии понял, что его телефон был здесь. Подойдя к источнику звука, Жан разглядывал небрежно кинутые на скамейке вещи и звенящий телефон. Когда спустя мгновение кто-то, топая с влажным звуком, остановился за его спиной, он резко обернулся, чуть не роняя телефон от вида полуголого Кевина.       Сердце словно подпрыгнуло к пересохшему горлу и застряло там, и чтобы не задохнуться от нахлынувших чувств, Жан запихнул телефон в карман джинсов и сделал пару твёрдых шагов к застывшему в испуге, расстроенному Кевину.       — Жан, — виновато выдавил он и, словно не зная, куда пристроить руки, принялся поправлять полотенце на бёдрах. — То, что я написал…       Впопыхах Жан проследил подушечками пальцев по его широким плечам, собирая капельки воды, остановил их на покрасневшей шее и притянул к себе для пронизанного отчаянием поцелуя. Жан почти сразу оторвался от его губ, не смея заходить дальше, пока не убедится, что всё в порядке. Однако по шокированному лицу Кевина мало что можно было понять, поэтому он осторожно уточнил:       — То, что ты написал, это правда?       — Да? — вопросительно выдохнул Кевин, блуждая удивлённым взглядом то к его глазам, то к губам. После тихого ответа Жан вновь поцеловал Кевина, ощущая, как тот устроил свои ладони на его поясе в скромной попытке обняться.       — Мой блог посвящён одному тебе. Только тебе. Он весь для тебя, Кевин, — сбивчиво шептал он, прерывая поцелуй, боясь не успеть рассказать всё, что хотел за эти пару лет. Ему не хватало всех слов на двух языках, чтобы сказать о своей любви к нему, и он, опьянённый счастьем, продолжил скомканно, но искренне: — Всецело для тебя. Как и я для тебя.       — Что? Ты шутишь?       — Я люблю тебя.       Теперь без всяких стеснений Кевин в порыве радости обнял его крепче, а Жан скользнул пальцами сквозь мокрые волосы, нежно гладя, вновь и вновь целуя в макушку, не в силах поверить в реальность момента и держать себя в руках. Его переполняли миллионы разных эмоций, и он не понимал, как их выразить, утопая в прекрасном, очаровательном Кевине, который пробормотал что-то. Жан дал тому отстраниться, тут же желая сократить образовавшееся между ними расстояние и расцеловать всего Кевина.       — Я думал…       — Если я не сплю, то пора спросить? — взволнованно перебил его Кевин, глубоко вздыхая и жмурясь от удовольствия, когда Жан, плюнув на всякую сдержанность, начал покрывать его лицо беглыми поцелуями. — Жан, завтра День Святого Валентина. И ты… в общем, ты хочешь пойти со мной на свидание? Хотя, наверное, надо спросить, будешь ли ты моим Валентином? То есть ты не против встречаться со мной? Знаешь, у меня была открытка для тебя, я не думал, что всё так сложится, и хотел отдать её тебе, но перед тренировкой я решил, что у нас вообще ничего не получится, и выбросил её. Блин, да что я говорю… Погоди, Жан, я не могу рассказывать об этом, пока ты так целуешь меня, — заикнулся Кевин, смущённо уклоняясь от поцелуя в шею и несмело стискивая пальцами его плечи. Жан коротко чмокнул его в губы и, улыбаясь милой растерянности Кевина, дал ему продолжить. — Так. Давай я лучше начну сначала…       — Я согласен, — ласково произнёс Жан, глядя в наполненные неверием и изумлением глаза. — А ты будешь моим Валентином? — деланно запнувшись, он покачал головой, копируя его манеру речи, и поправил себя под заливистый смех Кевина: — То есть будешь ли ты моим парнем?       — Да, да, — закивав, Кевин наконец расслабился, широко улыбаясь, пряча эту трогательную эмоцию, уткнувшись носом в грудь Жана. Приглушённым голосом тот снова забормотал застенчиво: — Я очень хочу быть твоим парнем. И пойти с тобой на свидание. Не представляешь, как я счастлив.       — Представляю, — мягко возразил Жан, прикрыв глаза. — Мой телефон сломался, я не смог увидеть твои сообщения чуть раньше.       — Так вот почему ты внезапно перестал постить. Я думал, это из-за… ну. Чёрт, я наговорил тебе всякого в сообщениях. Даже не разобравшись ни в чём. Я пытался подойти к тебе и поговорить, но всё шло не так.       — Все хорошо. Не переживай об этом. Мне тоже стоило выслушать тебя, а не избегать встреч.       — Всё равно. Я такой неловкий. — Кевин сделал многозначительную паузу, напрягшись. — И голый. Мне нужно одеться.       Жан прыснул, отпустив Кевина. Он и представить не мог, что его любовь, будучи бесконечной войной за ничего, обретёт смысл в лице чудесного парня, густо краснеющего перед ним, тараторящего что-то ещё, так как не закончил объясняться за всё, взмахивающего руками, параллельно пытаясь залезть в джинсы. Однако стоило Рико неделю назад перехватить и разбить его телефон, как произошёл эффект бабочки, цепочкой не самых приятных событий приведший Жана в этот миг — к прелестному Кевину и к волшебному слиянию их влюблённых сердец.