грязь

      темнота в комнате окутывает, прячет в своих углах секреты, мебель, страхи, одежду, эмоции. лучше не вглядываться в пустоту, иначе все самые страшные ужасы могут начать потихоньку материализоваться. и вглядываться в ответ. в зеркалах мерещатся лапы и образы. на шею опускается невидимая веревка, давит-давит, почти затягивается до упора. шепот призраков становится громче, еще и еще, накапливаются и въедаются в мозг. злобно выдыхает в шею. хочется зажмурить глаза, но там будут пятна, собирающиеся в картинки, а земля из под ног обязательно пропадет. и пустота проглотет. вцепится, сожрет, раскрошит и похоронет в прохладе.        кейт упряма.       стоит около своего косметического столика, расчесывает мокрые после душа волосы, кутается в тонкий белый халат. хочется спрятаться под эту ткань, завернуться, как ребенок натягивающий на голову одеяло. тогда же монстры из под кровати не тронут тебя, правда? я в домике. не считается.       но чудище сидит внутри. поздно. оно сожрало уже её душу.        противные мурашки ползут по позвоночнику, царапаются, забираются под кожу. хочется расчесать собственное же тело до крови, до мяса, до торчащих костей. лишь бы избавиться от этого надоедливого чувства. сжать зубами руку, разбить голову об стену, наглотаться лезвий. сдохнуть.       – почему еще не спишь? – сзади мельтешит силуэт. это вызывает подступающую тошноту, сжатые кулаки, вдох-выдох. пружина внутри напрягается, грозится лопнуть. это будет сродни взрывам джинкс. комната окраситься алым. и тогда всем придёт конец.        конец?       руки обвивают талию, чужая голова опускается на плечо. рыжие волосы, похожие на огонь (ржавчину?) щекотят шею. кейт прикрывает веки, утыкается носом и вдыхает запах девушки. жасминовые духи. кейт ненавидит эти цветы. мерзость. хочется всё-таки согнуться и блевануть.       – бессонница.       – тебе заварить чай с ромашкой?       эта забота и нежность лишь раздражает. накладывается пленкой отвращения. дробит гортань. кружит голову и жжет легкие.       кейт оборачивается вновь к зеркалу, дабы не наткнуться на чужие глаза. из принципа не может смотреть в них. боится, что умная мэдди увидит её насквозь. вытащит то, что так глубоко спрятано под сердцем и чёрными зрачками. поймет. раскроет секрет. вскроет брюхо тайны так же, как это делают ученые с лягушками.       и тогда это обернется такой болью для обеих, что легче уже пустить наконец-то пулю в висок. наконец-то. вот только кому – двоим сразу или одной, это конечно, хороший вопрос.       блять?       красные волосы хаотично разметались, в ухе поблёскивают украшения. металл блестит в носу. рот с (милым) шрамиком на верхней губе искривляется в усмешку. клыки хищно щёлкают. отражение зеркала плывёт, подрагивает. пугает, засасывает. пространство вокруг исчезает, фокусируется только на одном. хочется спрятаться.       – променять меня на это? кексик, ты разочаровываешь.       накаченные руки все ещё обнимают её тело. еле заметный лунный свет красиво играет на плечах. татуировка на шее словно роспись какого-то заунского художника. образ настолько похож, настолько ебуче тепло отзывается в сердце, что охота заорать, как можно громче. сорвать голосовые связки, хрипеть до последней секунды, согнуться на колени и уткнуться носом в деревянный пол. вырвать волосы. кому?       серое грозовое небо в чужих глазах обволакивает её. дрожат даже коленки. кейт чувствует, как бешено пульсирует вена на её шее. еще пара секунд и она точно поседеет. рехнется. потеряет последние остатки нервных клеток.       что происходит?       резко отшатывается, грубо отталкивает чужое? родное? тело от себя. тучи расчищаются. на неё вновь смотрит утреннее синее небо. от чернильных рисунков не осталось и следа, только веснушки на лице. тонкие брови хмурятся, съежают вниз, к переносице.       – да... – голос срывается. приходится откашляться. – завари мне пожалуйста чай. плохо себя чувствую. очень... плохо.       черты лица мэдди смягчаются. кивает, на прощание мягко гладит девушку по локтю, и уходит в коридор. на месте прикосновения жжет словно кислотой облили, и кирамман, ведомая не пойми чем, судорожно трет его.        может реально снять с себя кожу?       падает на кресло, трёт ладонями щеки. это просто недостаток сна, повышенный стресс, нервы, усталость, шутки от мозга. привидится же такое, правда?       кто-то неодобрительно цыкает.       "не смотри, не смотри, не смотри, не..."       вай? сидит на столе закинув ногу на ногу, оперевшись руками на края дерева. в своей белой маечке.       кейт моргает-моргает-моргает. проглатывает вопль.       бесовщина? в это время разглядывает ее сверху вниз, грустно опускает голову и жмет плечами.       – доигралась. еще чуть-чуть и... – две пальца имитируют пистолет, поднимаются к виску. –... пуф!       образ резко дёргает головой, состраивает предсмертную рожицу, но через секунду вновь заходится смехом. один в один как у настоящей вайолет. под глазами появляются мимические морщинки, татуировка-шестерка слегка искривляется.       кейт сдается.       утыкается в собственные ладони. позволяет чудовищу внутри возликовать, зловеще расхохотаться и разрастись в каждую клеточку тела. слышит громкое, надрывное рыдание, да так, что эхо летит. стекла могут лопнуть. и через секунду понимает, что эти булькающие, задыхающиеся звуки принадлежат её рту.       – милая, боже, что случилось? я здесь, я рядом, слышишь?       прям как по обещанию, пуля пронзает висок. летят тормоза, рвутся канаты и цепи нервов. что-то внутри ломается-ломается, режет язык и легкие. монстров вокруг нет, только в её собственной голове. и сейчас у руля решений и действий – именно он.       кирамман секунду смотрит на мэдди, не обращает внимания на то, каким градом льются слёзы на щеки. подбородок мокрый. пальцы дрожат. но уперто хватают за шею мэдди, впечатывают надрывный поцелуй, неприятно сталкиваются зубы. сжать. до боли. до хруста костей. до...       укусить за губу, затащить к себе на колени, не слушать слабые протесты. смять чужой халат, бросить... бросить?       укусить за шею, грубо сжать грудь, не позволять себе шмыгнуть или всхлипнуть. войти пальцем, растереть смазку, зарычать самой, чтобы не слышать чужой стон наслаждения. у кейт под глазами плывет. на чужие локтях татуировки, голубые-серые? глаза, волосы длинные-короткие?, хрупкие-сильные? ладони, впалый живот-пресс?, царапнуть бедро, ускорить движения рукой. вбиваться до последней костяшкой. поднять голову. закрыть красные глаза, уткнуться лбом в чужую грудную клетку, смешать букву м и в на языке. коленки трясутся. вторая рука ищет мышцы, но находит тонкие руки. сталь-мягкость? веснушки складываются в имя под глазом. широкие-тонкие? брови складываются домиком, стоны хриплые-звонкие? превращаются в мешанину. кейт словно под мерцанием. глаза закатываются, хочется выколать их, но вместо этого доводит до оргазма. кого?       чувствует смазанный поцелуй в висок. отворачивается, делает вид, что ластиться, но на деле правда уже не может скрывать почти что ощутимые рвотные позывы. натыкается в ебучий раз на зеркало.       вайолет ухмыляется с другой стороны отражения, качает головой, подмигивает.       исчезает.