Под штанами задохнулась моя совесть и культура (перепись)

Где-то на окраине посёлка, за заброшенными домами раздавались приглушённые ругательства — Да что такое?! Ебанная ширинка, она тупо не расстёгивается! — возмущённо вскрикнул Рома.  Хулиган без конца дёргал застёжку, а его друг Антон стоял рядом, оперевшись спиной о стену ветхого дома, и тихо посмеивался. — Ты реально не можешь её расстегнуть? — прыснул очередным смешком очкарик, прикрывая рот ладонью.  —Нет, шучу, — Ромка перевёл взгляд на друга. — Мне же делать нехуй! —  готовый взорваться, он ещё немного посверлил блондина, после чего опять сосредоточился на замочке — Что ж, ты беспомощный такой? — Антон скрестил руки на груди, театрально закатывая глаза. — Я, — складывалось впечатление, что тот просто всыпет светловолосому. — Беспомощный? Расстегни, раз такой умный, пиздеть любой горазд! — он демонстративно развёл руки, приставив их к паху. — Ну давай, расстегну. — не ждя ни секунды Антон вплотную подошёл к парню, и опустив руки к ширинке, заглянул в его лицо, ухмыльнувшись. — Эй, ты чего делаешь? — Ромка растерялся и резко отпрянул. — Я пошутил. — он продолжал пялиться на своего друга. — Ты пошутил, а я нет. — очкарик сделал вид, что не заметил «испуг» Пятифана, если это можно было назвать таковым, и резко притянул его за ткань джинс обратно к себе — Не дёргайся, иначе задену то, чего не нужно. — он навис над хулиганом, держа его близь себя.  Оборачиваясь назад, когда-то Антон опасался своего одноклассника, так как у того всегда было физическое преимущество, но по истечению времени блондин сравнялся с Пятифаном, не говоря о том, что в росте даже немного его обогнал. Их дружба ослабила бдительность и желание Ромы гнуть всех под себя, чего очкарик так долго добивался, наблюдая за результатом с упоением.  В голове хулигана всё перевернулось, он не знал, что думать, а уж тем более делать. Не сопротивляясь, и прибывая в оцепенении, он попытался отвернуться не в силах поддерживать зрительный контакт, но попытка не увенчалась успехом. — Что-то не так, — обеспокоенным голосом произнёс Антон, перехватив подбородок Ромы, поворачивая его лицо на себя. — Ты какой-то взволнованный, это просто помощь, что за реакция? Хулиган застыл, глядя в его глаза, пытаясь унять нарастающую тревогу. Дыхание сбилось, а на лбу выступила лёгкая испарина. — Какая ещё помощь, — он вскрикнул, но голос предательски дрогнул. — Антон, что ты блять делаешь? — глаза парня бегали из стороны в сторону, но избежать взгляда друга не получалось. — Ничего такого, обычная помощь, вот, — продолжая держать его подборок, блондин опустил бегунок застёжки вниз другой свободной рукой. — К чему такая нервозность? Рома опустил глаза, смотря на действительно расстёгнутую ширинку, и на пару секунд тревога отступила, он начал убеждать себя в том, что ничего такого не произошло, а поступок друга - хоть и странный, но всего лишь безобидный добрый жест. Сердце стало биться медленнее, но его обдало новой волной жара, когда он увидел и почувствовал пальцы прикасающиеся к его члену сквозь ткань трусов.  Он начал думать, что ему это всё мерещится и зажмурился, надеясь, что открыв глаза это прекратится, но с закрытыми глазами он лишь острее чувствовал то, как ласкают его половой орган. Блондин улыбнулся и пользуясь моментом, аккуратно расстегнул пуговицу, после чего запустил руку в трусы.  Рома распахнул глаза, думая о том, что это не может продолжаться и это выходит за все рамки, но не успев ничего сделать, он устремил свой взгляд вниз, чувствуя как его член напрягается, увеличиваясь в размере. — Да-да, это тот самый Рома, — очкарик ухмыльнулся, и опять взяв подбородок шатена, заглянул в его широко раскрытые глаза. — Главный гомофоб и моралист, но почему-то его член встал от ласк парня. Не находишь это странным, Ром? - он мазнул пальцем по его губам, выделяя последнюю фразу, делая на ней акцент.  — Что ты несёшь, о каком стояке ты говоришь, придурок? — Пятифан хотел вырваться, но что-то не давало ему это сделать.  — О том, который я сейчас обхватываю своими пальцами. — наклонившись к его уху, прошептал Антон.  Рука парня скользила по члену вверх и вниз, то сжимая, то ослабляя хватку. Из губ хулигана вырвался приглушенный еле слышный стон, но даже этого светловолосому было достаточно.  — Разве ты не хочешь большего, — Антон приспустил трусы ещё ниже, чтобы они не сковывали движений. — Я же вижу, как ты на меня смотришь последние пару лет? — он чуть сжал его член, который уже полностью эрегировал.  — Не правда, никак я на тебя не смотрю, — сказал он, прекрасно зная, что то, что говорил его друг - чистая правда.  Живя так, как Пятифан можно убедить всех вокруг во всём, чём угодно: в том, что у тебя не стоит на парней; в том, что ты мечтаешь о красивой девушке; и даже в том, что ненавидишь «педиков», но даже так от себя ты никуда не денешься. Как бы ты не пытался «излечиться», однажды попросту не захочешь бороться с тем, что так долго в себе подавлял.  — Ну мы же ведь оба знаем, что я не вру, так ведь, Ром? — парень хитро улыбнулся, после чего сместил руку с подбородка на ягодицу Пятифана.  Ему не нужно было никакого ответа, молчание хулигана для него было лучше любого согласия, и тогда прижав его к стене, он спустился перед ним на колени. Положив руки на его пояс, он медленно очерчивал изгибы тела шатена. Дыхание сбивалось, становясь всё более рваным. Прибывая в эйфории, голова кружилась, он понимал, что на этот раз Рома точно от него никуда не денется, не скривится в отвращении от какой-нибудь «пидорской» шутки друга, и не оттолкнёт, если тот подойдёт чересчур близко. Антон наконец смог размыть грань между ними, дав хулигану понять, что ни от себя, ни от него не убежишь.  Сердце Ромы бешено колотилось, в голове вертелось лишь одно:  «— Неужели я действительно ничего не сделаю? Почему мне не мерзко от его прикосновений?» — он не хотел верить в то, что пойдёт на это, но глубиной души понимал, что ему нравится и останавливать друга он не хотел. Разве он не подавлял и не пытался убедить себя в неправильности подобного, разве не отталкивал от себя Антона изо всех сил?  Светловолосый трогал друга везде, куда только дотянутся его руки, но член нарочно избегал, лишь изредка задевая его. Он хотел видеть страдания хулигана, чей член изнывал, капая предэякулятом.  — Ты просто пощупать меня решил, чокнутый? — с раздражением проговорил Рома, но в голосе всё равно звучала неуверенность. — А ты, как я вижу, уже не против, — он взял член в руку и подцепил на палец тянущуюся жидкость. — Посмотри, как ты течёшь, — Антон ухмыльнулся и легким касанием размазал по головке весь предэякулят. Пятифан зажмурился, стараясь не издавать звуков, но чувствуя, как пальцы скользили по головке, сдерживаться становилось сложнее. На выдохе вырвался стон, от которого он хотел провалиться под землю, но блондин не останавливался. Бёдра Ромы по инерции начали двигаться, но Антон всё равно не позволял тому насладиться полностью, то расслабляя руку, то убирая вовсе. В какой-то момент не выдержав, хулиган резко обхватил руку друга, и положив на основание члена, стал ею двигать. Очкарик усмехнулся, но не стал противиться.  В воздухе смешалось тяжелое дыхание и ноющие стоны. Антон не собирался ограничиваться одними прикосновениями, и взяв головку в рот, медленно обвёл её языком. У шатена подкосились ноги, лицо вспыхнуло с новой силой. Не собираясь сдерживать себя и отдавшись своему желанию, он поднял руку и запустив пальцы в светлые волосы, резко притянул парня, млея от тепла чужого рта.  Антон не отпирался и не дёргался. От того, как Рома наконец вошёл во вкус, сердце забилось чаще. В уголках глаз выступили лёгкие слёзы, Пятифан вдалбливался в его рот, изгибаясь. — Сучка, — резким движением парень оторвал другого от члена, натягивая волосы так, чтобы видеть мокрое от слюней лицо блондина. — Этого ты добивался, кружась передо мной всё это время? — он хлестнул парня по щеке, оставив на белёсой коже розоватый отпечаток ладони. — Так расплачивайся. — Рома притянул Антона обратно. Решив понаблюдать, он ослабил хватку на волосах, пока парень заглатывал его член. Очкарик вытащил орган изо рта, и обхватив рукой, водил головкой по влажным губам, заглядывая в глаза Ромы.  Антон надрачивал напряженный член, и параллельно водя головой, посасывал его. Он делал это размеренно, наблюдая за реакцией парня.  — Блять, — полушёпотом сорвалось с губ Пятифана. — Быстрее.. — сказал на выдохе он, крепче сжимая волосы блондина.  Постепенно наращивая темп, Антон ускорился. В его штанах всё жалось и ныло, прося внимания, но не взирая на это, он продолжал.  Шатена передёрнуло, протянув стон, он вдавил парня носом в лобок, изливаясь ему в горло, после чего резко вытащив член, испустил остальное на лицо. Надавив на скулы Антона, вынуждая того открыть рот, он обмазал остатки спермы с головки об его язык.  Проглотив всё, что было во рту, очкарик собрал остатки с лица пальцем, вылизывая каждую каплю белёсой жидкости.  — Какой же ты педик, — проговорил Пятифан, надевая трусы и застегивая джинсы. — Опыта тебе в подобном не отнимать.  — Ты теперь не сильно отличаешься, — ухмыльнулся Антон, отряхивая колени. — Да и раньше был таким, зато как отчаянно скрывал. — он вплотную подошёл к парню, щупая его ещё за стоящий член.  — Не неси хуйни, Антон, — он отвёл взгляд от блондина. — Ничего я не скрывал, потому что я не пидор. — рука произвольно потянулась в карман, доставая пачку сигарет. — Ну, как знаешь, — очкарик лучезарно улыбнулся и быстро вытащив сигарету из пачки, отступил. — Мне пора, бывай, не педик! — взяв сигарету в зубы, он помахал Роме рукой и завернул в сторону жилых домов. Хулиган опёрся о бетонную стену и задумавшись, прикурил, провожая Антона взглядом.  Делая тягу за тягой, он старался не думать о случившемся хотя бы это мгновение, потому что ближайшие пару недель этот инцидент точно не выйдет из его головы ни на секунду.