Я буду ждать тебя там, где выпал первый снег

…С момента как его отправили на небольшую передышку длительностью в несколько десятков лет, Мироходец пошёл на поиски идеального для проживания мира. По окончанию его последнего путешествия был заключён договор с некоторыми друзьями. Основная цель договора заключалась в том, чтобы дать Ло немного времени на реабилитацию и жизнь, которую он выберет себе сам. В течении обозначенного промежутка времени они не имеют права трогать его. Будь то спасение миров, или апокалипсис мультивселенных, никто не будет опять бросать Лололошку в неизвестный ему мир, чтобы разобраться с очередной проблемой. Не сказать, что сам Ло был согласен на это. По началу и вовсе так был против, но под давлением старых знакомых решил сдаться и «временно уйти в отставку». С тех пор он вот почти полгода слоняется по разным мирам в поиске того самого сладкого идеала.       Тихие шаги меж травы дополняют еле слышимое пение природы, сбивая и придавая разнообразия её ритму. Ло пинает камень, что лежал на дороге, при этом мысленно проклиная резко всплывшие в памяти слова Джодаха. «Это ради твоего же блага». Да что этот пернатый вообще смыслит?! Да, быть может ещё год назад спокойная жизнь, в которой он сам для себя делает выбор, казалась только мечтой, причем недосягаемой и «желанной № 1», но, когда его наконец-то все оставили и позволили самому выбирать как жить, резко оказалось, что искать идеальный для жизни мир — очень скучное и утомительное занятие. Ло остановился, пройдя чуть дальше центра тихой поляны. Да, отсутствие признаков разумной цивилизации в радиусе нескольких километров не значило отсутствие таковой во всём мире в целом, но Мироходцу уже порядком поднадоело просто идти в ожидании хотя бы небольшого городка. Порой, требовалось всего пару минут чтобы понять что мир абсолютно не пригоден для спокойной жизни, а иногда несколько недель. Самым идеальным кандидатом пока что являлся достаточно развитый мир, но имел он один огромный минус — очень агрессивные жители. Они, конечно, умеют разговаривать, но скажешь им слово и всё, в ответ получишь что-то на подобии «проблем захотел?» или «А ну свали пока не поздно», даже консультанты в магазинах! Проведя там пару недель Ло решил, что если он останется тут на весь «отпуск», то рискует заразится их агрессией. Сев на сухую траву и сложив ноги в позе лотоса, он прикрыл глаза. Стараясь расслабить сознание, он гнал все мысли прочь. Вокруг него начали образовываться небольшие потоки необъяснимой манящей ауры и слабые искры золотистого света. Лололошка на мгновение почувствовал словно проваливается в пустоту, а открыв глаза очутился совершенно в другом месте.       Тут почти не было деревьев, а те, что были красовались листвой золотистых оттенков. И, о чудо, вдали наконец-то виднелся город! Преисполнившись победной улыбкой Ло побежал вдоль широкого асфальтированного шоссе, рядом с которым появился. Мимо ехали самые обычные машины и прочий транспорт, но даже этому Мироходец был несказанно рад, наконец-то хоть что-то помимо глупого пения птиц! Он побежал до первого здания и увидел текст на вывеске магазина, кратко осмотрел восторженным взглядом улицу, вдоль которой шёл… Город, вроде как, развитый, но не через чур, значит идеальный для жизни! Особенно сильно Лололошке приглянулись кирпичные дома, они казались такими уютными и простыми! По уровню развития и инфраструктуре город напомнил ему Хенфорд, место из мира его «Альтер-эго.» Эта мысль заставила тихо посмеяться про себя.       Но оставался последний шаг… Ло подошёл к случайному прохожему и с осторожностью спросил. — Простите, вы, случайно, не подскажете сколько сейчас времени?       Мужчина напротив, с каштановыми волосами, сначала бросил удивленный взгляд на Мироходца, а затем на экран своего телефона. По спине прошёлся осенний холодок. — Три часа 57 минут. — с улыбкой ответили ему. — Большое спасибо! — Развернулся Лололошка, не в силах скрыть восторженную улыбку. Ему, конечно, нужно ещё много о чём разузнать, но теперь он знает, что тут есть хотя бы один добрый человек на весь город. С этого момента начинаются испытательные две недели для этого мира…

***

      Солнечный свет беспрепятственно проходил сквозь оконную раму. Его прямые лучи нежно касались всего, до чего только можно дотянуться под заданным углом: мягких одеял, белых стендов для вещей, стола и подоконника. Отражаемый от поверхностей непрямой свет наполнял остальную комнату необычайно загадочной атмосферой. Вроде и светло, а яркость словно понизили до процентов шестидесяти, и только в местах где прямое преломление света игривых лучиков было чётко видимо яркость достигала 99%.       Лололошке казалось, что от одного взгляда на ослепительно сияющий подоконник он может ослепнуть. Календарь на стене, что был оставлен ещё прошлым жильцом квартиры, не был снят только из-за лени нынешнего жителя квартиры. «Ну висит и висит. Никому не мешает ведь», убеждал себя Ло, валяясь в мягкой постели. Он жутко не любил этот календарь из-за странных, местами порванных рисунков на нём. Тем не менее, Мироходец всё равно менял на нем число каждый день. Вот уже второй месяц он живёт в этой квартире… Второй месяц! А помнит из этого… Ничего. Говоря «ничего» имеется в виду, что он забыл почти всё произошедшее с ним тут! После того, что с ним случилось ранее, после пережитого адреналина, голова словно отказывается запоминать что то… «Обычное»? Ей без разницы, пусть это даже что-то важное, но пока нет риска сравнимого со смертью расы, мира, его самого…       Сейчас парень лежал на кровати, читая что-то в своем телефоне. Он не помнит, как получил квартиру, не помнит, кто её владелец или арендодатель… Ладно это, но он даже не помнит, нужно ли ему платить за проживание здесь! А если и нужно, то куда и кому. Он не помнит, как получил телефон, как попал в какой-то чат. Что это вообще за чат, о чём он, зачем? Единственное, что он сейчас понимает и осознаёт это то, с кем он сейчас переписывается. В порыве непреодолимого желания завести первого друга в этом мире он познакомился с одним добродушным человеком из данного чата. Этот парень показался Мироходцу очень уж забавным. И теперь они общаются. Всё случилось так резко, и так странно. И всё из-за того, что у Лололошки плохая память. Главное не забыть про то, что ему завтра нужно пойти за город и проверить свою ферму коров.

***

      Утро пятнадцатого декабря. Солнечный свет заливает комнату, а прозрачный белый тюль колыхается от слабых порывов ветра. На кухне что-то шкворчит, оттуда доносится приятный аромат, от которого в голове проявляются воспоминания о беззаботной юности.       Телефон, лежащий на столе, коротко вибрирует. Заметив это, Лололошка переворачивает оладьи и отходит от плиты. Взяв телефон в свободную от лопатки руку и заметив кто же отправитель уведомления, он невольно улыбается. Он кратко читает текст сообщения, после чего неспешно идёт обратно к плите и, окидывая её взглядом, выключает огонь под сковородой.       «Я сейчас собираю вещи, завтра уезжаю с друзьями в горы. Возможно, там не будет интернета, но навряд ли.» — моментально озвучивается сообщение в голове.       «Ого, ты до нового года там останешься что ли?»       «Планировал туда поехать на неделю. Если не вернусь через 9 дней — можешь открывать в моём канале сбор на похороны.» — В привычной шутливой манере ответил Джонни.       Жуя остывший оладушек, Ло тихо хихикнул.       «Хорошо, удачно отдохнуть вам!»       Оладьи были восхитительны. Он на секунду задумался над тем, чтобы сфоткать их и прислать Джонни фотографию, но передумал, только включив экран телефона. Заварив себе чай и спокойно сев за стол, Ло принялся наслаждаться завтраком. Его квартира сейчас была залита золотистыми лучами солнечного света. Они отражались от снега на подоконнике и зеркал в коридоре, иногда попадая прямо в, и без того сияющие, черные глаза…

***

      Бесконечные дни. Бесконечные и однообразные. Прошло уже толком две недели с того дня, когда Джонни написал ему то сообщение. Первая неделя отдыха проходила как обычно, он присылал Ло фотографии, делился впечатлениями и Мироходцу это нравилось. Он был бесконечно рад за друга, в коей то мере было даже завидно, но не по злому. А вот вторая неделя тишина. После 21-го числа всё моментально изменилось. И не только ни одного сообщения со стороны Джонни, ещё и ни одного ответа. Хотя Лололошка явно не был любителем писать первым, он несколько раз писал Джонни с вопросами об его молчании, мол «всё ли в порядке, ничего не приключилось?». Но ни ответа ни привета. Лишь тишина… Удушающая и всепоглощающая тишина. И так всю последнюю неделю. И от мысли об этом холод. Такой мерзкий, назойливый, забирается под одежду и проникает в самые глубокие, дальние части твоего сознания. Ло успокаивал себя мыслями в духе «да ладно, может задержаться решили», «интернет пропал, наверное в горах это не редкость». Об этом так же свидетельствовало отсутствие постов во всех каналах Джонни. Ведь как только Лололошке стало тревожно по поводу конкретно ихнего общения, он сразу же пошёл проверять нет ли в его каналах схожей ситуации. Нет, всё ровно так же — шесть дней отдыха посты с удачными фотографиями, а после тишина… Всё та же тишина. Молча кричащая, от которой вся радость мгновенно покидает тело.       Мироходец принялся жевать тост с малиновым джемом, слегка поджаренный с обеих сторон. Он помотал головой чтобы якобы, освободить голову от тревожных мыслей, взял телефон в руки и по привычке зашёл в мессенджер. … И снова это чувство. Словно душа покидает тело. Теперь оно холодное и опустошенное лежит себе на кровати и стеклянными глазами смотрит в экран. Рядом стоит тарелка с надкушенным тостом… А время близится к ночи. Пурпурный закат ласково касается золотистыми солнечными лучами нежной кожи на лице одинокого Мироходца. Розовые облака, такие ватные и воздушные, бесцельно плывут по небу. Быть может, где то на краю света они растворяться подобно тому, как лёгкая сладкая вата растворяется в чистой воде. Так же изящно и безвозвратно…

***

      Мороз вырисовывал на окне аккуратные узоры, начинающие свой путь от краев соприкосновения с оконной рамой и держа его к центру. Снег, что не был редкостью в этом мире зимой, тихо лежал на подоконнике, постепенно примерзая к его железной поверхности.       Лололошка не понимал, почему он слышит за окном крики счастливых детей и пьяных взрослых. Почему они все радуются празднику, до которого остаются считанные минуты, и почему он — нет. Все прохожие куда то спешат, на улицу или поскорее домой. Подготавливают салюты к запуску, жгут уже по второй пачке бенгальских огней и самое главное: почему они все вместе, а он один? Как так вышло, что имея множество друзей в огромном количестве различных миров он в итоге вынужден праздновать новый год один… А праздновать ли вообще?       Крики за окном разразились оглушающими визгами, а салют что полетел следом за ними — звоном в ушах. Ещё секунд 20 чёрные глаза, словно заколдованные, смотрели в одну точку где скапливалось и разлеталось больше всего мерцающих, разноцветных искор. Но в глазах этих не было очарования или восхищения, скорее наоборот… В них не было ничего. Уставшие зрачки безжизненно смотрящие в одну точку на момент исчезли. Обессиленно закрыв глаза Ло неспешно спустился с подоконника и поплелся в сторону кровати. Сначала он просто сел на неё обхватив лицо руками, словно желая скрыть его ото всех. Да вот только от кого «всех»? Следом упал в объятия не застеленной мягкой кровати, раскинув при этом руки в стороны и пусто глядя в потолок. Он устал. Ему надоело. Ло целый вечер проплакал. Кому расскажешь — не поверят. Если честно то Мироходец и сам не помнит когда в последний раз плакал. Ведь он всегда такой сильный, храбрый, весёлый хоть, парой, и раздражительный но всё-таки… Или же, он просто создал Себе такой образ? Тем более так расстраиваться по пустякам…       Парень заставил себя подняться с кровати. Он за целый день так и не переоделся в домашнее. Как заставил себя утром пойти прогуляться 10 минуточек, так ничего и не делал с того момента. За целый день ни разу нормально не поев он просто скитался по своей квартире и вновь оказался тут.       Лололошка приподнялся на локти, а потом насильно заставил себя встать с кровати и взять в руки телефон. Джонни так и не ответил на сообщения. Ни на одно. И даже не прочитал их. Рома уже не волновался. Он вообще уже ничего не чувствовал. Ещё час назад, с истерикой на кухне, со слезами что, как казалось, выжали из Мироходца всю влагу оставшуюся в организме, тело покинули и все эмоции. Его уже ничего не волновало. Он не чувствовал радости но и боли тоже больше не ощущал. Но до конца Ло от неё не избавился, на душе не стало менее тревожно за состояние друга, нет, он только запер это чувство глубокого внутри, чтобы было уже не так больно… Теперь он чувствует лишь холод и камень на без того уставшей душе. Но ему уже не больно, по крайней мере не настолько…       Мироходец поплелся в сторону двери, служащей единственным выходом из пространства этих четырех стен, хоть и еле держался на ногах. Идя по коридору что объединял все комнаты в квартире, парень на мгновение остановился возле кухни. Ещё пару часов назад он захлёбывался слезами сидя там за столом. Лололошка схватил белую куртку с вешалки, и, надев её, взялся за пару бирюзовых, утеплённых ботинок. На улице было холодно, мороз пробирал до костей, но он даже не шёл в сравнении рядом с тем мерзким холодом который царил в этой квартире уже несколько дней. Атмосфера тут была как на похоронах: безрадостная и удушающая. Последние две вещи что он закинул к себе в карман были оранжевыми, ближе к красному, очками, которые по форме очень напоминали очки Лололошки и небольшой красный шарф, который отдала ему однажды одна любезная мироходка.       Ло с облегчением покинул квартиру. Повернув ключ в замке дважды он, игнорируя стоящий рядом лифт, начал спускаться по бетонной лестнице. Сейчас Лололошка хотел именно прогуляться, а не «одна нога тут, другая в магазине» как это было в последние дни. Выскочив в парадное он открыл железную дверь. На улице аж дышалось легче. Мороз нежно щипал за щеки, глубоко вздохнув, тем самым впустивши ледяной воздух в свои лёгкие, Ло осознал что до сих пор ничего не чувствует… Абсолютно. Но он всё ещё не терял надежды на то, что прогулка в новогоднюю ночь, пусть и принудительная да поможет ему развеяться. Не так далеко от дома в котором проживал мироходец находился один парк. Ло любил туда ходить по случаю и без, но уже месяц, а то и два, не наведывался туда…

***

      Вспышки запоздавшего салюта вперемешку с криками и воспеванием новогодних песен звучало отовсюду. Время плавно подходило к часу ночи. Звёзды светили ярко, по крайней мере сегодня они не скрывались за густыми облаками как это бывало обычно зимними ночами. Ветер колыхал деревья поблизости и вдалеке, как показалось Лололошке это добавляло загадочности окружению. Наконец неподалеку, на другой стороне улицы, через один светофор показался забор которым был окружён весь парк. Мироходец остановился на красный свет отведя взгляд куда то вдаль. Он вспомнил, как стоял на том же месте во время последней прогулки до любимого парка. В тот день он чуть не пропустил второй светофор, пока отвечал на сообщения Джонни. Загорелся зелёный и парень пошёл дальше.       На самом деле Ло думал что чем дальше он от осознания — тем ближе будет принятие, а затем и забытьё… Но с каждым днём понимания, с каждым днём в мире без Джонни, он только больше и больше начинал скучать за ним. И ещё ни разу ему не становилось сильно легче, по крайней мере стабильно. Он всё ещё не был готов отпустить его и поверить… Каждый раз когда казалось что «уже вот вот» он словно перерождался в новом месте окружённом суровыми волнами эмоций, где вновь утопал в одиночестве и печали. Ведь в этом мире, красивом и безграничном, мироходец нашёл себе только одного единственного друга. Но ведь больше ему и не нужно было… Джонни был тем другом с которым и в огонь и воду, а он с тобой рядом и в беде и в радости. Вечные, тёмные словно ночь глаза, чёрные, блестящие как смола волосы, этот всегда уверенный взгляд и умение превратить даже самую неловкую ситуацию в шутку… Ведь не просто так говорят «Сильнее всего начинаешь что то ценить только после того как теряешь это».       Парень тяжело вздохнул. Наконец найдя свободную от празднующих пьяниц и дружеских компаний скамейку он стряхнул с неё небольшой слой снега дабы спокойно присесть на, удивительно сухие под снегом, крашеные доски. Повезло что лавочка стояла на комфортном расстоянии от остальных, благодаря чему шум от празднующих не заглушал собственные мысли. Но Мироходец не обратил на это внимание. Честно сказать он вообще мало на что обращал внимание.       Левая рука в полную длину разложилась на верхней доске спинки деревянной лавочки, в то время как вторая пряталась за ней. Ло закинул голову наверх. На темных линзах его очков засияли крохотные звёзды. Такие одинокие и завораживающие, они словно сами просили «посмотри же на нас» хоть от них итак было непросто оторвать взгляд. Проходящий сквозь солнцезащитное стекло свет мерцанием отражался в безжизненно стеклянных глазах. При тусклом свете фонарей мешки под глазами были видны ещё отчётливее. Бессонница съедавшая парня уже неделю проявлялась ещё и внешне, но это не важно. С губ сорвалось хриплое дыхание, сопровождающееся тёплым паром.       Ло наконец опустил голову и заметил что рядом с ним, на соседней лавочке остановилась пара возлюбленных. Они яро с улыбками что то обсуждали не выпуская друг друга из объятий. И тогда наконец то он почувствовал… Впервые за несколько часов он наконец то испытал первое чувство. Это была не зависть, нет, и не ревность к ним. Он понял… Что любит. Давно уже понял что любит его, но не так как считал прежде. Лололошка почувствовал приступ пылающей страстью любви к Джонни, он хотел бы укутаться с ним в один шарф, долго сидеть с ним на лавочке в пустом парке, но самоё главное то, что он был бы не против разделить с ним горячий поцелуй, и только с ним… От одной только мысли его сердце забилось быстрее, как жаль что он осознал это сейчас, но ведь раньше это казалось таким непристойным. А сейчас таким невозможным, необъятным… И сразу после жаркого прилива любви его настигло ледяное чувство одиночества. Ведь Джонни сейчас нет рядом… И неизвестно будет ли вобще. Ло облокотился на лавочку и опустошено перевёл взгляд на снег.       Он вспомнил как в шутку писал Джонни что обязаны когда-нибудь вместе слепить снеговика. А может он смог бы это сделать сейчас. И будет уже не так одиноко, ведь снеговик будет напоминать ему о друге. А может и сам станет другом.       Лололошка лениво поднялся с лавочки и потянулся. Достал из кармана голубые перчатки и надел их на руки поверх своих чёрных, тонких перчаток без пальцев. Собрав не сметную с лавочки горсть снега мироходец принялся лепить небольшой снежок. Особо большого снеговика лепить ему не хотелось. Особенно вспоминая тот факт что поставить большие снежные шары друг на друга намного сложнее чем кажется, сам ведь по опыту знает (всё-таки это замёрзшая вода). Влюбленная пара, к слову, ушла так же незаметно как и появилась…       Мироходец огляделся по сторонам, сам не поднимая зачем. В радиусе пятнадцати (а может и больше) метров вокруг него ни было ни единой души. Положивши снежок на толстый слой снега позади лавочки Лололошка принялся катать его по территории. Он вырисовывал круги по пути, а затем «закрашивал» их словно бы стараясь ни пропустить ни единой снежинки…       На улице становилось заметно холоднее. Ветер гонял тёмные силуэты прохожих, заставляя их окончить свою ночную прогулку и задуматься о возвращении в уютную постель. Фонари, что стояли чуть ли не у каждой лавочки, горели ярким желтым светом, изредка мигающим но в итоге возвращающимся в стандартное для него монотонное свечение. Пока температура вокруг становилась ниже внутри Лололошка пылал. Он катал уже второй ком. Весь запыхался, с багровыми щеками, мокрым лбом и до боли уставшим видом. Ло ещё до лепки решил что не будет лепить большого снеговика, но поставь он только что докатаный второй ком — незаконченный снеговик уже был бы ему выше пояса. Схвативши двумя руками снизу тяжёлую глыбу снега парень почти не дыша пошёл к лавочке рядом с которой расположился ком снега ещё чуть больше. Он, прогнувшись в спине, поставил тот ком что держал в руках на уже стоящий. Затем, убедившись что шар достаточно устойчиво лежит, а затем обойдя снеговика, он наконец то изнеможденно упал на лавочку. Глубоко дыша Лололошка вновь закинул голову чтобы взглянуть на звёзды, они словно даже стали светить ему ярче… Приводя дыхание в норму Ло взглянул на снеговика. Его зацепила одна мысль, но он не хотел ей поддаваться. Не хотел…       Ло не отводил взгляда от снежной скульптуры перед ним. «Снеговику ещё нужна голова» — вновь пронеслось в голове. Лололошка сидел положив руки на бортик лавочки возле снеговика, а так же сложив свою голову на них. Он всматривался в пустой снег из которого состояли шары. И тут в голову пришла мысль. Как было раньше… Если представить что снеговику нужна помощь, а Лололошка, единственная живая душа в округе которой есть до него дело, тот кто может ему помочь, то разве это не его долг? Хотя, тут скорее дело было не в «долге», Ло просто любил помогать всем, возможно из-за того что он любил видеть радость в лицах существ, а может из-за того что считал это по природе правильным… Но своему конкретному другу, о котором он сейчас, и весь день, думал, уже не помочь… Эта мысль молнией пробила голову. Она протекла кровью по венам и прокралась к самому сердцу заставив его сначала леденеть, застыть от ужаса, от чего то пропустило пару ударов. Оно остановилось на две секунды, а затем, словно вспомнив, забилось так быстро как только может. Весь ли это спектр страданий? Ло почувствовал, словно тело пронзили иглой, ему даже показалось что где то он истекает кровью. Он не успел спасти… Не успел спасти многих за свою жизнь, некоторые даже погибли из за него, но больше всего… Ло будет винить себя за все смерти до конца своей жизни, он это знает. И ему не жаль себя… Он отчаянно взглянул на холожный асфальт в щели которого забился снег. Сквозь горячее тепло раскаленого изнутри тела он почувствовал тот же холод. Ели ощутимый мороз пробежался мурашками по его спине.       Яркие звёзды скрылись за чистыми, белыми облаками. Лололошка перевёл взгляд на незаконченного снеговика. Словно сумасшедший он вскочил на ноги. Набрав горсть чистого снега с земли он слепил из него потный снежок и начал катать его в местах где ещё оставался снег. Всё это время он не отводил от снежка взгляда, от которого одновременно веяло и беспомощностью вперемешку с отчаянием, и невероятной заботой. Когда снежек уже стал размером с небольшой снежный ком. Лололошка аккуратно подцепил его двумя руками снизу. Пока Ло крепил снежок к снеговику, облепливая швы горстями снега для надёжности, можно было подумать что он навсегда развеется от малейшего ветерка, и больше его никогда нельзя будет не скатать вновь. Мироходец бережно поставил снежный ком на остальные два, прилепив его немного дабы тот не упал. Он поднял с земли около асфальта два темных камешка и прилепил их на снеговика в форме глаз, затем сделал то же самое с камнями для рта в форме улыбки. Засунув руку в карман он достал оттуда длинный красный шарф. Ло задумался о чем то, а спустя мгновение сложил шарф напополам по горизонтали и обмотал им лоб снеговика, завязав на его затылке узел. Достав оранжевые (но ближе к красному) очки он повесил их поверх глаз снеговика. Окинув снеговика кототким взглядом парень подумал о том, что его белому приятелю всё равно чего то не хватает. Мироходец поднял с земли ещё один большой неровный камешек и прицепил его к месту где должен был распологатся нос. Теперь, стоя напротив него, всего лишь холодной глыбы льда что так сильно напоминало его друга, Лололошке захотелось его… Поцеловать. Нет, не снеговика, Джонни. Захотелось ещё больше. Но он ведь не станет целовать снеговика, ведь как это будет выглядеть со стороны. Да и шарообразный снег явно не сравнится с горячими розовыми губами которые помнил Ло. (Он посидит тут ещё немного, соберется с мыслями, а потом заберёт шарф с очками у бедного снеговика и пойдёт домой. Всё таки, тосковать запершись в четырех стенах намного лучше чем тосковать на холодной, даже морозной улице.)