Как научиться кататься на коньках и не умереть от стыда перед парнем своей мечты: пособие от Чон Юнхо

Юнхо ненавидит лед. И снег, и иней, и сугробы, и в целом зиму. Но его племяннице на это как-то все равно. За все шесть лет, в течение которых Юнхо был персональной нянькой не совсем по собственному выбору (ему угрожали удалением валоранта с компьютера), у девочки видимо выработалась чуйка на то, как довести Юнхо до нервного срыва, и последние два года она соревновалась сама с собой в конкурсе под названием «кто доведет Юнхо до слез быстрее, тот выиграл».  Конечно, это была только половина характера Союн, и как бы Юнхо не страдал от абьюза шестилетней девочки, все равно баловал ее как мог. Покупал на дни рождения такие подарки, при виде которых малышка бросала на пол все родительские и неслась к говорящему динозавру, лего набору с динозаврами или огромному плюшевому динозавру в три раза больше ее самой. В отличие от его дяди и тети, которые, кажется, проводили всю жизнь на работе, Юнхо отлично знал, что ничто не восхищает Союн так, как динозавры. В любом их виде и проявлении.  Также, как Юнхо стал спасением для малышки, которая видела своих родителей только пару часов в день и чуть больше на выходных, когда они находили силы и желание, чтобы провести время с дочкой, также и Союн спасла Юнхо в каком-то смысле.  Третий курс - время, которое Юнхо желает навсегда стереть из своей памяти, но которое знает, что никогда не сможет забыть. Изменение всего расписания лекций чтобы успевать по вечерам на работу, потому что в тот момент его семья не могла обеспечить его жизнь и обучение из-за проблем с финансами. Бесконечные ссоры с друзьями, которые в итоге оказались и не друзьями вовсе, а также то, что на всю жизнь оставило шрам у Юнхо на сердце - измена любимого человека, с которым он планировал провести всю свою жизнь и представлял как они съедутся, заведут кота и будут жить долго и счастливо. Долго и счастливо так и не настало. Возможно, счастливо и было на протяжении первых двух лет, но в прошлом году счастливо превратилось в «я не могу в это поверить», блокирование всех контактов и слезами, которые стали частью его расписания на тот момент.  Союн стала единственной, кто был рядом с ним в то время. Юнхо не хотел беспокоить родителей, знал что им и так тяжело, а всех друзей он потерял, также как и человека, которому доверял больше всех на свете. Его племяннице было всего пять на тот момент, но Юнхо думал, что вряд ли нашел бы хоть кого-то, кто смог бы утешить его так, как она.  Практически ничего не делая, она незаметно облегчала груз, висящий на его сердце тяжелым комом. Всегда делилась самыми вкусными, по ее мнению, конфетами и рассказывала столько всего, что у Юнхо просто не было возможности снова уйти в себя и начать разъедать свой мозг мыслями о том, сколько же он потерял. А когда Юнхо укладывал ее спать, думал что Союн заснула и уходил в гостиную, чтобы сидеть там и бесшумно лить слезы на обивку дивана, она приходила к нему, забиралась на колени и вытирала каждую слезинку своими маленькими, хрупкими пальчиками.  Чуть позже стало легче. Бизнес его отца снова стал прибыльным и Юнхо больше не приходилось тратить последние силы на работу в ресторане. Приходить домой только к трем часам ночи, чтобы свалиться в кровать не переодеваясь, а на следующий день снова проснуться от звука будильника, издевающегося над ним всю жизнь поспав в итоге часов пять, если не четыре. Бежать на учебу, засыпать на лекциях, проваливать экзамены и так далее.  Через несколько месяцев боль сменили злость, гнев и ненависть. И их было настолько много, что он срывался на кого попало, чувствовал вину, извинялся, снова срывался, и так по кругу. Его мама в итоге усадила Юнхо за обеденный стол, дала в руки листовку с каким-то непонятным бойцовским клубом и пригрозила, что если он туда не пойдет, она сама купит ему грушу и повесит ее в его комнате. Так, на самом деле, и произошло. Юнхо ходил в этот клуб. Он правда пытался убедить себя в том, что это поможет, но когда в итоге он почти подрался с другим парнем, посещающим его, он и его мама поняли, что лучше уж Юнхо будет лупасить грушу, чем кого-то.  Еще пара месяцев, и злость тоже стала сходить на нет. Боксерская груша все также висела около кровати, но уже почти не использовалась. Юнхо смирился. Иногда, особенно в первое время, ему казалось, что это смирение больше похоже на абстрагирование и отсутствие каких-либо чувств и эмоций в принципе. Возможно, по началу оно так и было, но он стал жить, перестал хвататься за прошлое и думал больше о себе в настоящем.  А еще, за все время после того, что случилось, Юнхо научился быть один. Не смотря на то, что сейчас он тоже иногда чувствует себя одиноко, особенно в холодные и дождливые ночи, когда воспоминания захлестывают его с головой и не отпускают до самого утра, ему становилось легче. Ходить в кафе в одиночку оказалось не так ужасно, как он предполагал. Каждый раз открывая новую книгу и проваливаясь в нее на ближайшие часа так три, он ловил себя на мысли, что, возможно, ему не хватало именно этого - времени с самим собой. Даже если сейчас оно вынужденное, Юнхо не думал об этом как о чем-то плохом или печальным.  С того времени прошел уже год. Его бывший был на год старше, поэтому выпустился в прошлом году и Юнхо больше не приходилось наблюдать его уродливую рожу в стенах кампуса. Его друзья (тоже бывшие) игнорировали его также, как он игнорировал их, поэтому Юнхо почти перестал их замечать. Сейчас, на четвертом курсе, он вспомнил зачем вообще поступил в университет. Графический дизайн, рисование и дизайн в принципе - страсть с детства. Немного обидно конечно что он, по идее, начал нормально учиться только в выпускном году, но Юнхо планировал подтянуть все прошлые три года настолько, насколько хватит времени и сил. А сил у него было много, как и времени теперь, поэтому он сдавал проект за проектом, получал похвалу от каждого преподавателя и на один месяц даже стал первым в рейтинге студентов своего факультета.  Но это не суть. Это все было в прошлом, а Юнхо перестал им жить, поэтому вернемся к Юнхо в настоящем.  А Юнхо в настоящем в этот момент в третий раз грохнулся на задницу на сраном городском катке.  Союн в который раз включила свою сверх чуйку и выбрала для празднования дня рождения чертов каток. Юнхо, напомню, ненавидит лед. Но также напомню, он очень любит Союн, поэтому несмотря на атрофированные холодом руки и ноги, натертую пятку и свой красный нос, встает в очередной раз и держится за бортик как за последнюю спасительную ниточку.  Еще одна попытка. Главное чтобы не разъехались ноги. Баланс, важен баланс. Он чуть отталкивается от бортика, молясь всем богам не отбить себе нахрен задницу и потихоньку едет назад. Так, получается. Юнхо даже двигаться не пытается, просто стоит на месте и позволяет этим лезвиям смерти везти его хоть куда-нибудь. Он начинает улыбаться, когда отъезжает от бортика дальше чем на метр и не сваливается, но счастье длится недолго, потому что в следующую секунду его сбивает какой-то огромный, двухметровый мудак, на такой скорости, будто он в ледовой версии формулы один.  Юнхо резко зажмуривается, сжимаясь всем телом и готовится встретиться со льдом не только своей бедной попой, но и головой, и вообще всеми частями тела. Этого тоже не происходит. Юнхо понимает, что все еще стоит на ногах и в панике открывает глаза. Оказалось, что он не совсем стоит, он вообще-то едет. Едет с такой же скоростью, как тот парень, потому что едет он в руках этого самого парня, который несет его бог знает куда, держа за талию своими огромными ручищами.  - Черт - шкаф останавливается, при этом развернувшись на сто восемьдесят и проехавшись по льду так, что с его коньков сыпется лед. Выебывается тут еще - Прости.  Тело Юнхо все еще каменное, он не чувствует никакой части своего тела и стоит на ногах только благодаря шкафу, все еще держащему его в своих руках. Еще немного в шоке попялясь на какой-то кусок льда, он встряхивает головой и поднимает глаза на парня. Шкаф, оказывается, очень даже ничего такой, скорее всего сделан из красного дерева, винтажный и стоит безумное количество денег. Юнхо нервно сглатывает.  Шкаф… (ладно, хорошо, парень) одет в одну единственную толстовку, без шапки и каких-либо признаков того, что он живой человек и умеет мерзнуть. Юнхо думает, что тот, видимо, носился по катку как молния макуин довольно долго. У него мокрые, торчащие в разные стороны волосы, красные щеки и обветренные губы. Юнхо сразу хочется дать ему свою гигиеничку.  - Ты в порядке? - он выглядит удивленно и на его лице можно прочесть тревогу, но Юнхо как-то забывает о том, что ему уже больше года и он умеет разговаривать, поэтому просто пялится на парня, продолжая чувствовать его ладони на себе.  Это опасно, думает Юнхо. Он слишком красивый, так не должно быть.  - Я.. напугал тебя? - ох, он настоящий. Юнхо паникует еще больше, но хотя бы отмирает и заставляет свой рот двигаться.  - Н..нет, все нормально - конечно нормально, кому ты врешь, идиот?  - Точно? - не переспрашивай, боже, смерти моей хочешь? - Да, д..да, все хорошо, все в порядке - окей, Чон Юнхо, просто отделайся от него и не позорься.  Еще раз попытавшись убедить себя и парня в том, что он не потерял десять лет своей жизни из-за летающего шкафа, Юнхо медленно отталкивается, выбираясь из его рук и отъезжает обратно к бортикам. “Отъезжает” на самом деле, слишком громкое слово для того, у кого отъезжать получается максимум на десять сантиметров до того, как его задница встречается со льдом. Что, собственно, и происходит.  Как только дверцы шкафа закрываются и перестают его держать, левая и правая нога Юнхо решают, что им хорошо и самим по себе, поэтому направляются каждый в свою сторону. Юнхо не очень хорошо от этого факта, поэтому издав звук больше похожий на всхлип, чем на вскрик, он взмахивает руками, видимо думая, что летать научится быстрее, чем кататься на этих орудиях смерти, снова теряет равновесие и позволяет гравитации полностью взять контроль над своим телом.  Гравитация не справляется. Зато справляется шкаф. Юнхо резко открывает глаза и понимает, что точно умрет от стыда в эту самую секунду. Парень прижимает его к себе, все также крепко держа за талию, его нос буквально в миллиметре от носа Юнхо и он может почувствовать чужое все еще рваное дыхание на своих губах. Тот слегка покачивается и возвращает их в прямое положение.  Сегодня последний день Юнхо на этой планете. - Аккуратно - тот улыбается, а Юнхо снова лишается всего кислорода в своих легких - Ты в первый раз тут что-ли? - он чуть смеется и Юнхо как-то думает, что несмотря на его образ наемного убийцы, это самая милая улыбка, которую он когда-либо видел.  - Да.. - это победа, он умеет разговаривать - Я думаю по мне видно - он неловко усмехается и со смущением чешет затылок по-настоящему гордясь собой за логично составленное предложение, состоящее аж из пяти слов.  То положение, в котором они до сих пор находятся портит все еще сильнее. У парня безумно милые ямочки и родинка под глазом, а у Юнхо гей паника и трясущиеся руки.  - Хочешь научу? - у Юнхо кажется останавливается сердце - Тебе явно нужна помощь, а я вроде неплохо катаюсь - он улыбается ярче и Юнхо думает что время, наверное, немного ошиблось, потому что если сейчас ночь, никакого солнца тут не может быть, но вот оно, солнце, прямо перед ним стоит.  - Ээ.. - как, скажите, среди всего хаоса в его голове собрать слова в предложение во второй раз?! Он уже сделал это один, с него хватит, его мозг больше не выдаст ничего адекватного.  С одной стороны, Юнхо прекрасно понимает, что если согласится и позволит этому нереально красивому шкафу учить его кататься, то окажется в итоге где-нибудь в сугробе, пытаясь как страус засунуть в него свою голову и спрятаться от собственного стыда. Но с другой стороны, перед ним горячий, милый парень, в два метра ростом (вы вообще представляете как сложно найти не уродливого парня хотя бы примерно того же роста, как он сам?), с плечами наверное еще в метр, пухлыми губами и мокрыми волосами. Если Юнхо и опозорится, то опозорится в раю, там позориться легче.  - А ты.. не занят? Или типо? Просто ты круги тут нарезал.. я так не могу - Юнхо пытается сказать что-то отвлеченное, чтобы не согласиться сразу же, будто он всю жизнь ждал этого вопроса.  - Да нет - ангелы все таки существуют. Юнхо сглатывает и пытается оторвать взгляд от этих милых ямочек, но получается плохо - Я устал уже - тот немного дуется, строя глазки как щеночек и Юнхо усмехается.  - Ну еще бы - он говорит первое, что приходит в голову и парень в ответ смеется, прикрывая рот рукой. Его глаза сужаются, превращаются в маленькие полумесяцы, и Юнхо чувствует как его сердце пропускает удар, поэтому отбрасывает мысль о том, что встретил того буквально минуту назад и соглашается.  - Спасибо - Юнхо мягко улыбается и парень кивает в ответ.  С этого момента начинается время для, внимание... Стыда! После конца диалога, Минги (как оказалось у шкафов теперь есть имена) убирает руки с недопустимой для Юнхо части тела, которую он жамкал последние пять минут их разговора, немного отталкивается отстраняя его от себя и берет за запястья чуть ближе к предплечьям, чтобы продолжать придерживать, поэтому каждый раз, когда ноги Юнхо снова начинают предавать его, Минги придвигается ближе и оставляет его в равновесии.  Через некоторое время Юнхо привыкает к внезапным урокам катания от какого-то рандомного красавчика и правда начинает стараться. Он хмурит брови и прикусывает губы время от времени, сосредотачивая все свои духовные и физические силы на сведении ног вместе. Минги направляет его, поддерживает когда он теряет контроль и каждый раз хвалит, если у него что-то получается. Юнхо думает, что ему скоро вообще не нужна будет шапка, потому что он согреется от жара своих горящих ушей.  - Я выгляжу как идиот, да? - он вполне представляет как выглядит со стороны. Ноги в разные стороны, весь кривой и несуразный, шапка съехала набок, а волосы просто запутанный клочок каких-то палок. Круто.  - Нет - Юнхо все еще смотрит себе под ноги, продолжая надеяться на то, что сможет контролировать свои коньки силой мысли - Ты выглядишь мило - Минги говорит по его мнению, наверное, очень привычную фразу, но для Юнхо она не особо то и привычная, поэтому он резко поднимает голову и в удивлении вскидывает брови. Его щеки становятся румяными не только из-за холода, а ноги снова разъезжаются. Одна фраза, и весь контроль, который он выстраивал столько времени потерян.  Так, ладно, коньки. Сосредоточься, Чон Юнхо! Он снова опускает взгляд вниз и изо всех сил старается перестать думать о «ты выглядишь мило» и о том, видит ли Минги его уши из под шапки.  - Вот, смотри, уже лучше получается - Минги улыбается ему через пару минут и Юнхо улыбается в ответ. У него действительно получается. Афигеть.  Проходит еще немного времени и Юнхо становится все более уверенным по мере того, как Минги ослабляет хватку на его запястьях, иногда и вовсе отпуская их.  У Юнхо счастья полные штаны. Он чувствует себя так, будто еще пара кругов и можно будет претендовать на первое место в соревновании по фигурному катанию. Не важно что он слишком деревянный для этого, кататься же как-то научился, вот и растягиваться как мармеладная палочка тоже научится. Ему всего-то нужен еще один красивый, накаченный и милый учитель, обязательно с двумя родинками и ямочками, и он сможет научиться всему что угодно, он уверен. Дайте ему два дня в одной комнате с секси шкафом и он выйдет оттуда мастером спорта по бегу от собственного стыда, профессионалом в неловкости и неряшливости и стократным чемпионом по превращению своего лица в помидор за самое короткое время.  Все пошло поехало, и как только Юнхо освободил свою задницу от еще сотни синяков и ушибов, Минги остался где-то позади, потому что Юнхо улетел на максимально возможной скорости на другую часть планеты. Другая часть планеты для него это два метра от рук Минги, но не говорите ему об этом пожалуйста.  Минги, тем временем, сам безумно радовался его успехам и чувствовал себя капец как хорошо, потому что этот «в первый раз на катке» парень с красным носом и растрепанными волосами - самое милое живое существо, которое он когда-либо встречал в своей жизни. А его уши, краснеющие каждый раз, когда он намеренно говорит что-то смущающее - лучшее событие этого вечера, если не месяца. Минги хочется просто закинуть того себе на плечо, унести домой и никому не показывать. Слишком милый, не для чужих глаз.  У Юнхо получалось и Минги видел, как тот радовался каждой своей маленькой победе, поэтому и сам чувствовал каких-то жгучих бабочек в животе и улыбался вместе с ним. Он начал отпускать его руки время от времени и поначалу ловил всего через пару секунд, но Юнхо с каждым разом стоял на коньках все увереннее, и через пару попыток проехаться без его поддержки, тот с улыбкой во все тридцать два погнал от него за тридевять земель, будто Минги вдруг стал не учителем, а мучителем.  Минги хоть и гордился Юнхо за его успехи, но тот все еще был слишком зеленым для молнии маккуин как он. Свалится за раз, а если еще и разобьет себе что-нибудь, Минги себе не простит. Какой он учитель вообще, если позволяет своим ученикам калечить себя? Не важно что ученику уже двадцать два, прямо сейчас ему все пять, поэтому Минги отталкивается от бортика и пытается нагнать эту деревяшку, резко ставшую пулей пока тот не отбил себе что-нибудь еще.  - Юнхо! - Минги уверен, что парень не слышит ни единого его слова и не видит вообще ничего вокруг - Эй, остановись блин, ты ж свалишься! - каким-то образом на катке становится в два раза больше людей и Минги приходится объезжать каждого малявку и каждую его маму, пытаясь не убить их своим весом и скоростью. Закон Ньютона или как там.  Он резко вспоминает о том, что даже если Юнхо научился кататься, о том, как сбавить темп и приземлиться не головой в бортик, а хотя бы руками о тот же бортик, разговора не было. Минги выругивается себе под нос и отпихивает от себя очередную парочку уже даже не извиняясь.  А у Юнхо ветер в волосах, чувство свободы и щенячий восторг. Он порвет всех малолеток на дне рождения Союн и даже не опозорится! Минги просто волшебник, надо его отблагодарить, думает Юнхо и решает сделать это прямо сейчас. Он уверен, что уплыл от парня достаточно далеко и покажет ему высший пилотаж пока будет возвращаться. Да, Минги точно будет гордиться им, осталось только остановиться и развернуться в обратную сторону, легче легкого.  Не легче легкого. Юнхо, также как Минги, вспоминает о том, что из всех его уроков с красивым шкафом, у них не было ни одного о том, что делать, когда задача выполнена и железные лезвия больше не пытаются тебя убить.  О боже. Юнхо резко округляет глаза и начинает паниковать, понимая что реально без понятия как остановиться. Коньки везут его дальше и дальше, а дальше только огромный сугроб и повернуть в другую сторону он тоже не додумывается, поэтому просто зажмуривает глаза и молится, чтобы этот снег не оказался льдом.  Юнхо уверен, что Минги хоть и мог убить его сегодня своей улыбкой и ямочками, но если бы его не было, он бы умер уже через десять минут после входа на каток. Он сжимается всем телом и прижимает руки к груди готовясь к неизбежному, а потом чувствует чужую хватку на своем плече, поворот на сто восемьдесят, которое его тело делает точно не по своей воле и грохот, оповещающий об очередном синяке на его бедной попе.  - Ты в порядке?! - слышится сверху в ту же секунду, и Юнхо через мутную и кружащуюся голову улавливает уже ставший знакомым мятный запах толстовки Минги и тяжесть чужого тела на себе.  О нет. Нет нет нет, не говорите что… Юнхо медленно открывает глаза и теряет все те немногие слова, которые остались у него в запасе.  Вау… он все же умер.  Минги нависает над ним с тревожным взглядом и приподнятыми вверх бровями. Его лицо всего в паре сантиметров от лица Юнхо и между их телами не осталось никакого пространства, которое могло бы помочь Юнхо сохранить свой рассудок. Он осознает, что не разбил себе голову только благодаря Минги, который почти полностью завернул его в свои руки, одной закрывая затылок, а другой держа за спину.  Минги правда выглядит взволнованно. Бегает по его лицу, пытаясь найти намеки на боль и явно ждёт ответа, но Юнхо не может пошевелиться.  Какой же он красивый. Как так вообще получилось? Он не собирается вставать? На самом деле нет, можешь не вставать. У него пухлые губы. Обветренные, но такие завораживающие. Кто вообще ходит в одной толстовке в минус пять? Он точно простынет... - Юнхо? - даже если Юнхо умер, Минги все еще живой, и он все еще прижимает его к сугробу и тяжело дышит в паре сантиметров от его губ.  Юнхо резко просыпается от мертвого сна и осознает все, что происходит. Он вжимается в сугроб еще сильнее, широко раскрывает глаза и пытается отстранить свое лицо от лица Минги хоть на немного.  А Минги чувствует абсолютно все, что только способен чувствовать живой человек. Его глаза мечутся по лицу Юнхо напротив, сердце стучит как сумасшедшее, а дыхание становится еще тяжелее от такой близости с ним. Он не может нормально думать. Переживания о нем заменяют мысли о его губах, находящихся настолько близко к его собственным и Минги не может сосредоточиться ни на чем из этого, удивляясь тому, как он вообще все еще способен разговаривать. Он чувствует себя в сладком новогоднем фильме, в романтической дораме, в милом сериале о двух влюбленных. Мысли путаются, в животе такой сильный жар, что кажется, он может умереть только из-за него. Или из-за удивленных, ярких глаз напротив. Возможно, из-за всей ситуации в принципе.  - Эмх.. - Юнхо не знает что говорить в такой ситуации, и даже если бы знал, не смог бы сказать ни единого слова - Я.. в порядке - он слышит как его голос дрожит, но не находит сил, чтобы сделать с этим хоть что-нибудь.  - Ох.. - голос Минги дрожит также сильно - Хорошо. Минги внезапно осознает, что практически не дышал все это время и в его легких почти не осталось кислорода, поэтому против своей воли делает глубоких вдох. Это приводит его в чувство недостаточно для того, чтобы остановить дрожь по телу, но достаточно для того, чтобы оторвать глаза от Юнхо и оглядеть то положение, в котором они все еще находятся.  Минги запинается пытаясь сказать, что поможет Юнхо встать, но на самом деле не думает, что то, что он произнес, было хоть как-то похоже на полноценные слова. Он убирает руку из-под его спины и опираясь на нее пытается встать и поднять Юнхо следом, но спотыкается и чуть не падает обратно, так что уже Юнхо приходится его ловить. Минги кажется, что он краснеет еще гуще, чем Юнхо и пытается представить насколько же неловко они, должно быть, выглядят со стороны.  Они медленно поднимаются, спотыкаясь еще три раза, придерживая друг друга и держась также близко, как раньше, даже если это больше не нужно. Минги слегка наклоняет голову Юнхо на себя, чтобы осмотреть заднюю часть, на которую тот упал и убедиться, что он не ударился. Юнхо почти полностью зарывается носом в его плечо от этого действия и снова чувствует сладкий мятный запах, исходящий от толстовки Минги.  - Ты сам-то в порядке? - Юнхо не знает почему вдруг стал говорить шепотом и тем более не знает каким образом его вообще слышно на все еще шумном и многолюдном катке, но его голова слишком мутная, чтобы думать об этом. Он отстраняет руку Минги от своего затылка и берет в свои, замечая слегка содранные костяшки и покрасневшую тыльную сторону запястья.  - Все хорошо - Минги пытается вытащить свою ладонь из рук парня, чтобы спрятать и не показывать ранки, но тот не дает.  Юнхо смотрит на его запястье какое-то время и прокручивает в голове последние минуты. Руки Минги холодные как лед, на который они упали, и он берет вторую ладонь парня, сжимает их крепче и заворачивает обе в свои руки полностью. Юнхо слышит резкий выдох сверху, но все еще не осмеливается поднять глаза.  А потом Минги делает то, что он, наверное, будет помнить всю свою оставшуюся жизнь. Он медленно вытаскивает одну ладонь из его хватки и накрывает ей обе руки Юнхо, соединяя их вместе.  В груди обоих одновременно взрываются фейерверки.  - Твои руки всегда такие горячие?  Вокруг не остается никого кроме них, каток становится полностью пустым, музыка больше не играет из колонок, а с неба внезапно перестает падать снег.  - А твои всегда такие холодные? - Юнхо отвечает также тихо как Минги и наконец поднимает на него взгляд.  - Да - самое простое слово на свете, самая невероятная ситуация в жизни обоих.  - Тебе нужны перчатки.  Ему нужны перчатки.  Минги совершенно не понимает о чем они говорят, но ему просто кажется, что речь совсем не о перчатках. Поэтому в следующую секунду он убирает одну ладонь из их сцепленных рук и переносит ту на румяную, такую милую и очаровательную щеку Юнхо. Он совсем не контролирует то, что делает, его действия автоматические, тело следует внутренним желаниям, которые он не способен в полной мере осознать в этот момент.  Еще мгновение и Юнхо чувствует насколько губы Минги мягкие и приятные на его губах. Все такие же обветренные, но посылающие мурашки по всему телу. Рука Минги на его щеке постепенно становится теплой от контраста температур и Юнхо прижимается ближе, одной рукой все еще держа чужую, а вторую перемещая на шею парня, зарываясь во все еще влажные каштановые волосы и чувствуя так много, что кажется еще немного и его сердце не выдержит. Минги держит его крепко в своих руках, также крепко и надежно, как он держал весь этот вечер и Юнхо знает, что даже если он начнет падать, эти руки поймают его у самого края.  Между ними снова нет пространства, а в этой вселенной нет никого, кроме них.  Юнхо никогда не думал, что можно знать кого-то настолько хорошо, не зная совершенно. Минги целует его и Юнхо понимает в этот конкретный момент, что это тот человек, которого он ждал все это время одиночества и боли. Что в этих губах, в этих руках и спутанных, мокрых волосах хранится его спокойствие и безопасность, что он будет в порядке с ним, что он может отпустить свое прошлое и все, что с ним связано.  Минги перемещает вторую руку на его талию, а Юнхо сжимает ткань на чужой толстовке. Оба не в состоянии отстраниться, оторваться друг от друга, не видят причин. Это так хорошо. Хорошо как тихие, солнечные дни вдалеке от города, как весенний дождь за окном и теплое одеяло, как вечер в компании самых дорогих людей, которых ты не видел так долго, как первая любовь, как первый поцелуй, как первый поцелуй с почти незнакомым парнем с красными ушами и теплыми ладонями на богом забытом городском катке.  Они тяжело дышат, когда отстраняется друг от друга и Юнхо замечает образовавшуюся на нижней губе Минги трещинку - результат отсутствия гигиенички. И в следующую секунду, в противовес всему своему смущению и стыду, он подается ближе и быстро проходится языком по маленькой ранке, слизывая выступившую кровь с его губы. Минги снова теряет способность перерабатывать кислород в своих легких и остается стоять с открытым ртом до тех пор, пока Юнхо не начинает говорить.  - Я подарю тебе гигиеничку в следующий раз - Юнхо говорит все также шепотом, но как бы тихо не звучали эти слова, в сантиметре от его губ довольно легко расслышать любую фразу. - Когда будет следующий раз? - зрительный контакт не прекращается, как и порхание миллиона бабочек внутри обоих. - Когда захочешь - Юнхо отвечает и думает, что действительно поменяет все свои планы, если Минги прямо сейчас назовет ему дату и время.  - Хочу завтра - тот отвечает, и Юнхо соглашается сразу же.  - Хорошо - он кивает головой один раз и Минги кивает в ответ.  Они стоят молча еще несколько секунд и просто смотрят друг на друга большими глазами. Все ощущается так правильно и оба не могут понять, как такое вообще возможно. Минги не верил в любовь с первого взгляда, Юнхо перестал верить в любовь в принципе, но теперь все это кажется таким неважным, таким далеким от того, что происходит между ними сейчас. Может быть они оба были неправы. По крайней мере, они надеются на это.  - Идем отсюда? - Минги предлагает и Юнхо соглашается сразу же. А потом снова чуть не падает, когда хочет поехать к выходу, забывая что он все еще на коньках.  Минги мягко смеется, берет того за руки и поддерживая за талию вывозит их обоих с ненавистного, но теперь безумно дорогого для Юнхо катка.  Они не понимают куда идут первые полчаса после того, как выходят, оба все еще неловкие и малосоображающие. Юнхо вспоминает о ледяных руках Минги и одной единственной толстовке на нем только после того, как через десять попыток собраться с духом наконец решается взять того за руку. Он сразу начинает искать кафе поблизости и затыкает Минги каждый раз, когда тот пытается доказать ему, что все в порядке. Юнхо тащит парня за руку до самого кафе, параллельно отчитывая за безответность и наплевательское отношение к здоровью. Минги только смеется, но послушно заказывает горячий какао вместо холодного кофе, поймав на себе смертельный взгляд сразу после оглашения своего заказа бариста.  Родители Юнхо звонят около двенадцати ночи и оба парня проверяют время на часах еще три раза удивляясь тому, когда с их встречи успело пройти больше пяти часов. Юнхо уговаривает Минги вызвать такси ссылаясь на то, как легко тот одет и поднимает брови в удивлении чуть позже, когда видит на чужом телефоне еще одну машину заказанную до его дома. Зачем только сказал адрес?  Юнхо записывает Минги как «Шкафчик» в контактах и ставит маленькое розовое сердечко в конце, а Минги думает долго пока едет, но в итоге оставляет в поле с именем только смайлик щеночка и еще один с коньками.  Они переписываются еще три часа после того, как расходятся и договариваются встретиться уже завтра утром признаваясь самим себе и друг другу, что ждать дольше, чем до одиннадцати утра - слишком сложная задача.  В десять утра следующего дня Минги звонит Юнхо и хриплым голосом рассказывает тому про внезапно и совершенно беспричинно возникшую температуру и кашель. Следующие двадцать минут он слушает как парень отчитывает его за все ту же безответность, но думает, что был бы не против болеть и весь месяц, если бы Юнхо каждый день приходил к нему с тревожным взглядом и горячим супом в пакете на вынос. А если он продолжит измерять его температуру поцелуями лба, он готов оставаться больным всю свою жизнь.  Через неделю Юнхо уделывает всех малолеток на дне рождении Союн, а Минги разносит команду соперников на следующем матче и забивает немыслимое для хоккея количество голов, размышляя о том, что если Юнхо каждый раз будет обещать целовать его столько раз, сколько шайб будет в воротах другой команды, он войдет в национальную сборную уже в следующем сезоне.