Тень прошлого.

Сон был похож на потревоженное море. Волны воспоминаний то и дело накатывали на берег сознания Блум, омывая его то ласковой теплотой, то жгучим холодом. Еще совсем недавно она боролась с собственной темной сущностью, с чудовищной силой, которая пыталась поглотить ее, превратить в подобие себя. И вот, победа была одержана, но осадок остался – горький привкус пепла на языке, тяжесть камня в груди. Она лежала на шелковых простынях своей комнаты в Алфее, но покоя не было. Сквозь закрытые веки пробивался солнечный свет, но даже он не мог рассеять мрак, витавший в ее душе. Ей снились битвы, крики, темные ухмылки и бездонные глаза, похожие на угольки. Голоса шептали ей соблазнительные слова, манили могуществом и силой. Блум резко открыла глаза, вскакивая с кровати. Комната была залита мягким утренним светом, но сердце все еще билось как птица в клетке. Она поднесла руки к лицу, всматриваясь в свои ладони, как будто ожидая найти там следы той тьмы, что так недавно бушевала внутри нее. "Это всего лишь сон," – прошептала она, пытаясь успокоить себя. "Это все закончилось". Но голос разума был слабым, словно заблудившийся огонек в ночи. Сердце же кричало, что это не так. Что-то оставалось, какой-то маленький осколок той тьмы, вплелся в ее суть. Она прошла к окну, глядя на живописные холмы Магикса, залитые золотым светом. Алфея была тихой и мирной, готовясь к летнему отдыху. Но спокойствие обманчиво, – думала Блум. В мире всегда есть тьма, ожидающая своего часа. В этот момент в дверь постучали. – Блум, ты уже встала? – это был голос Стеллы, веселый и беззаботный, как всегда. – Просыпайся, соня, сегодня великий день! Скоро мы все поедем по домам! Блум вздохнула и натянула улыбку. Она не хотела, чтобы подруги видели ее тревогу, хотя, наверное, чувствовали её смутную печаль. Она должна быть сильной. И она будет. Но маленький осколок тьмы внутри нее не давал покоя. "Конечно, Стелла, – ответила она. – Сейчас буду!" Она знала, что скоро начнется новая глава в ее жизни, и чувствовала, что впереди их ждут новые приключения и испытания. И что-то еще, что-то неуловимое, но пугающее, висело в воздухе. И это чувство имело форму угрюмых черных глаз.