Посланный яд

Прощаться с домом на месяц стало обыкновенным делом после Парижского мира. Когда произошло данное мероприятие, Британская Империя предложил какую-то одну локацию, где все будут собираться и обсуждать рабочие вопросы и лишь иногда выезжать в другие места по особо важным причинам. Каким-то боком это оказалась Швейцария, так как большинство посчитало данную страну самой нейтральной и безопасной. Многие согласились, что там должен расположиться новый общий штаб. Даже те, кому проблемнее всего добраться. Жизнь же состоит из странных неудачных решений. Вот теперь и россиянину приходилось тащиться туда после подписания соглашения. И ведь можно было бы отказаться, как это сделал американец, японец и китаянка, но уже поздно. Контракт подписан, поэтому рыпаться некуда. Англичанин, конечно, молодец. Сам себе же хуже сделал, предложив данное расположение. Мужчине тоже невесть откуда нужно ехать. Даже несмотря на все отрицательные последствия, были и плюсы, как, например, прямое общение, собрания, быстрота подписаний договоров. Наверное, самым тяжелым был первый день, когда никто не понимал, где жить целый месяц. Но позже все выкупили либо квартирки, либо дома в окрестностях Шаффхаузена подальше друг от друга. Иногда даже некоторые уезжали в другие города Швейцарии, чтобы совсем изолироваться от ненужного внимания остальных. Допустим, как француженка с итальянкой. Когда же появлялись новые воплощения, они тоже постепенно осваивались, выбирая место проживания.  Сейчас же, в настоящий момент, всё устоялось. Правила документировались, а какие-то недоработки подправились. Теперь штаб со множеством висящих флагов выглядел довольно авторитетно среди пейзажей и милых уютных домиков на реке Рейн. На выходном можно было быстро съездить на юг, чтобы насладиться видами Альпийских гор. Так иногда и делали Российская Империя с сербом. Зимой же открывался каток, где можно посмеяться и повеселиться.  Император считал данное место просто волшебным, пока Германская Империя не решил показать своё истинное лицо. С этим гадом нужно уживаться целый месяц, притворяясь, что всё хорошо. Так ещё и добираться вместе с ним и австро-венгром на одном поезде, когда русский доедет до Германии. Теперь, действительно, милым и родным домом можно назвать только Санкт-Петербург и саму Россию, где немец практически не бывает. Хоть там можно скрыться от ненормального.  Синяки, ссадины и укусы наконец-то зажили, что не могло не радовать царя. Даже фантомные касания почти позабылись. Кошмары же прошли, однако осадок после них никак не исчез. Иногда ненавязчиво всплывал двойник, твердивший о неминуемости встречи. Какая, всё-таки, эта ситуация гадкая. Пока монарх искал в кабинете Зимнего дворца важные документы, которые нужно будет подписывать на работе, его дети ссорились на первом этаже в одной из комнат: — Союз, ты — эгоист. Как можно так легко смотреть на страдания отца? Я всё ещё не понимаю. Юноше надоела девушка, поэтому он решил предложить ей туда поехать. — Скорее всего, так я и сделаю, раз ты у нас такой трус. — Да как в твой мозг мысль донести, что отец запретил мне ехать! И тебе, скорее всего, тоже откажет!  Республика взяла за руку брата и повела в сторону кабинета отца, расположенного на третьем этаже, произнеся: — Вот сейчас мы и проверим. — Ну ты дура, что ли?  — Если ты сейчас не закроешь свой нахальный рот, то я расскажу папе.  — Да без проблем! Я ещё посмеюсь потом над тобой.  Девушка закатила глаза и грубо повела дальше брата. — Ты можешь медленнее идти?!? Я чуть ли не падаю от твоей скорости! — Прости, но голос коротышек мне плохо слышен. Так они оба недовольные дошли до Императора, где начали словесную атаку: — Отец, извини, что я тебя отвлекаю, но до меня дошла новость, что ты не берешь моего брата на практику в Швейцарию. Это правда? Может, я поеду с тобой? Первый раз зато увижу всё своими глазами.  Девушка взволнованно оглядела собирающегося мужчину, который максимум через часа два отправится в чужую страну. Советский Союз же вставил свои пять копеек: — Пап, а ты не замечал, что моей сестре нужно прочистить уши? Я ей говорил, что становится небезопасно, но она как глухая бабка. Ай!!! Республика взяла за ухо Совета, оттягивая наверх, чтобы парню стало ещё больнее. — Дети, вы, вроде, уже взрослые, а ведете себя похуже пятилетних. Вам не стыдно? Дочь, твой брат прав. Я ему запретил как раз по той причине, которую он сказал тебе. Успокойтесь, ради Бога. Что вы, как ужаленные, так стараетесь отправиться со мной?  Союз злорадно посмотрел на сестру, высунув язык. Та же наконец-то отпустила ухо. Она ответила: — После поездки к немцу сразу захотелось ещё с другими познакомиться. Вдруг те не такие странные, как твой коллега. 

«Боже, да после такого он мне даже не коллега»

Монарх по-доброму поглядел на детей, скрывая свои проблемы. — Ребят, сейчас никак уже нельзя. Оставайтесь здесь. После поездки я подскажу, можно ли или нет. А теперь же, пожалуйста, оставьте меня в покое, чтобы я ничего не забыл.  Дети взгрустнули и уши, извинившись, что потревожили. После же они молча направлялись в комнату сестры. Даже юноша от победы не чувствовал себя весело. Сестра прервала тишину: — Скоро у тебя день рождения… и мы снова будем без отца праздновать. Что бы ты хотел?  Парень опустил кудрявую голову в пол. — Мне ничего не хочется, спасибо. Папа не виноват, что там такой график. Я думаю, многие недовольны тем, что празднуют Новый год и Рождество вне дома.  — Знаешь… брат, у меня есть план, но я не хочу его рассказывать, пока что. Совет нахмурился и поднял рыжий взор в сторону девушки, одаривая подозрением.  — Какой ещё план… и с чем он связан? Республика улыбнулась в пустоту и жестом будто прогнала вопрос брата. Парень напрягся, продолжая следовать за сестрой. — Не сейчас… на перспективу…  — Ладно, допустим.  Он не стал докапываться, ведь это гиблое дело. Да и не хотелось особо. Когда уедет отец, юноша побежит на собрание с выписанными цитатами из немецкой книги. Сейчас именно эти мысли и занимали голову Совета. 

***

Монарх вышел на улицу с двумя сумками-дипломатами, одетый для европейской зимы, которая была намного теплее российской. Хотелось как можно быстрее дойти до кареты и доехать до вокзала, откуда он отправится на личном вагоне сначала до Польши, далее до Германии, а только потом до Швейцарии. Вместе с ним всегда шла стража, оснащенная оружием на всякий случай. Российская Империя тоже всегда хранил у себя в кобуре на боку пистолет, когда отправлялся в путь. Никогда никому не помешает перестраховка.  Вместе с ним на мороз выскочили его дети для прощания. Было грустно смотреть в глаза сыну, потому что Император снова пропускал важный праздник. Но подарок мужчина уже подготовил. Его отдадут слуги прямо утром в день рождения младшего.  Император не позабыл и про брошь дочери. Вещь служила напоминанием, что не так всё плохо. Что есть надежда на благополучный исход. Теперь она прикреплена на пиджаке русского рядом с его сердцем.  — Отец, ты такой у нас красивый и добрый. Мы будем по тебе скучать, собственно, как и всегда, — обнявшись с Императором, произнесла дочь. Совет же рядом лучезарно смотрел на родителя. — Ну что вы, всего месяц и я мигом приеду отпраздновать все пропущенные праздники! Я тоже вас люблю. Но мне пора, иначе опоздаю, а в Германии меня не будет ждать рейс.  Помахав ребятишкам из экипажа, Император двинулся к вокзалу. Как хорошо, что никаких тяжелых сумок не надо нести. В Швейцарии уютная большая квартира давно обставлена нужными вещами. Главное держать при себе запасной ключ от помещения с паспортом, чтобы его пропустили в элитное здание. И как всё же радовался монарх, что кабинет немца располагался на третьем этаже, а его на втором. Германец никак не мог слишком много контактировать и следить за передвижениями петербуржца даже на улице, ведь они жили далеко друг от друга. Да и на собраниях они сидели на противоположных сторонах большого круглого стола, поэтому у подлеца нет даже шансов нормально буравить россиянина взглядом. А если и попытается что-то вытворить, то была запасная лестница в конце холла каждого этажа, где можно незаметно скрыться или уйти. Царь понял, что Германия не собирается выполнять со своей стороны обещание, а именно не лезть к детям и не злоупотреблять властью. Он явно будет и очень сильно, пока никто не видит. Ему же не составит труда снова всем повесить лапшу на уши? Точно нет. Это у него выходит лучше всего.  Из-за тревожности в характере петербуржец ненавидел глухие двери на цепи. Как тебя спасет жалкая железяка, которая может оборваться, если нарушитель покоя её отдерет с самим замочком, когда отворишь для проверки? Почему ещё не изобрели никаких более безопасных дверей? Не дай Боже немец постучит в кабинет России, при этом исказив голос на манер чужого, чтобы ему наверняка отворили. Наверное, это будет настоящим кошмаром. Особенно если русский задержится до позднего вечера, когда многие уйдут. От этой мысли мужчину тряхнуло. Нужно будет управляться с делами как можно быстрее.  Нет, он не собирается плакать от того, что Германская Империя над ним издевается. Зачем впадать в уныние, если нужно ставить в колеса палки? Чтобы немцу было неповадно. А то тот так ехидничал, будто только и чувствовал своё превосходство. Главное не переусердствовать, чтобы немец ничего не вытворил против него. Ну или наоборот: нужно втихаря убить Кайзера мышьяком. Только что из этого лучше — не особо понятно. Вдруг петербуржца легко поймают на отравлении? Всё-таки сыщики есть неплохие, которые могут арестовать. Хотя можно смахнуть на холеру, ведь симптомы похожи. Будет трудно доказать… наверное.  Российская Империя без происшествий добрался до вокзала, где спокойно двинулся до Польши. Весь день мужчина колупался с бумагами, прерываясь на перекус. Пока он был у немца, тот поведал, что будет дальше расширять свою власть. В частности, при помощи строительства железнодорожного пути на территориях Османской Империи. Германия говорил об этом и раньше, однако сейчас его проект набирал обороты. Император бы не волновался ни о чем, если бы по османо-немецкому плану магистраль не проходила рядом с южными границами его страны. Это не могло не напрячь. В случае очередной войны турок может с легкостью перекинуть свою армию поближе к русскому. А такого нельзя допустить. Была ещё куча других бумаг по поводу торговли, территориальных споров, инвестиций и тарифов. Но в дополнение к запланированной немцем железной дороге бесил царя и жесткий протекционизм. Неприятно, что и он сам желает создать наиболее свободную экономику, однако германский сосед глушит любые планы противной политикой. Если царь прощал некоторые моменты до злополучной поездки, то сейчас точно не будет. Пока монарх ехал, вспомнилась довольно печальная поговорка:

«Большая рыба ест маленькую рыбку… Что-то мне кажется, что я для Германии как раз мелкая рыбешка… а мне не хочется ей быть. Нашелся, черт его подери, гаденыш, который любыми способами желает добиться своего! Так каким ещё методом это делает… гадость. Он похуже Первой Французской Империи, если быть честным»

За окном летела пурга да виднелся еловый лес, но крайне блекло. Уже вечерело. Ночью мужчина доберется до Варшавы, а там ещё до Берлина день томиться. Приходилось заранее всегда выезжать, чтобы успеть до первого дня следующего месяца. Нет, можно задерживаться, но многие будут раздражены этим. Чтобы отвлечься от скуки и монотонности после расфасовки документов, Император достал из дипломата книгу и дневник. В личном вагоне всегда тихо и спокойно, поэтому можно легко состредоточиться. Написав несколько заметок чернилами железным пером, мужчина решил снова пропасть в воображаемом мире. Но спустя час ничего так и не вышло. Голова разъедалась мыслями о Германской Империи. Что он натворил? Петербуржец сидел будто на иголках, не представляя, куда себя деть. Он не хочет взаимодействовать с немцем целый месяц. Но гордость не позволяет сбегать или избегать насильника. Даже после того страшного вечера, когда всё же германец довел до слез, а потом вырубил, врезав в висок. Тогда он болел, но это не оправдание. Нужно было дотерпеть, а он сорвался из-за плохого самочувствия. Клюнул на удочку… Однако Германия сам виноват, что получил шрам. Более чем заслуженно. После удара россиянин прятал от дочери за волосами синяк, немного напудривая больное место. 

«Почему я такой идиот? Как я мог допустить подобное? Разве можно быть таким извергом, как Германия? Господи, неужели он всегда таким был?»

Царь буквально пытался откопать в разуме слова Пруссии насчет его сына. Он ведь точно говорил про него что-то тревожащее. Или это уже сам Россия выдумывает ложные факты? Ничего не выходило в итоге. Мужчина запомнил про детство немца только что-то веселое и доброе, несмотря на недовольства пруссака, который что-то тогда точно говорил про Германию. Но что?!? Может, поэтому Король пропал? От нервов Российская Империя возвратился к позабытой привычке, которая передалась его сыну. Пока он размышлял, руки стали ковырять заусенцы до крови. Давно он так не волновался. 

«Я не буду снова пить те таблетки. Они совсем отрешат от внешнего мира. Такого мне не надо»

***

До Берлина россиянин наконец-то добрался. Здесь совсем иная погодка: мокрый снег и слякоть. А ещё промозглый ветер, мешающий нормально вздохнуть. Вот она — хандра! Была ночь, и царь продрог, пока при сопровождении стражи под лучами фонарей он шел на другую линию поездов. Омраченный мыслями северянин поднял взгляд.

«Боже, пожалуйста, только не они»

Вдали, на платформе, стоял его ужас с крыльями вместе Австро-Венгерской Империей, довольно тепло одетые. Походу, они уже оставили вещи в вагонах, наслаждаясь свежестью воздуха. Их легко увидеть среди людей, отгороженных от воплощений военными. Два кузена о чём-то спокойно говорили. Как хорошо, что он может себе позволить ехать одному в вагоне. Те тоже так сделали. Всем хочется личного пространства.  Их апартаменты находились в самом начале, поэтому нужно довольно долго идти по слякоти, созерцая при этом всё более и более чёткие очертания братьев. Где-то две недели прошло, а кажется словно день. Как бы России ни хотелось скрыть себя, он всё же столкнулся со взглядом немца. Венгр как обычно с повязками. Даже через ночную мглу, освещенную фонариками, можно заметить нездоровый огонек в глазах Второго Рейха. Или это ему только кажется? Никто ничего не знает ведь про черную сторону немца, кроме него?  Сухо поздоровавшись, россиянин почапал дальше, игнорируя внимательный взгляд германца. Кайзер явно что-то хотел сказать, но сдерживался. На его лице шрам покрылся сухой коркой из крови. 

«Да уж. Вот это я-идиот постарался. Интересно, а как он рассказал кузену?»

На платформе скапливалось всё больше и больше людей. Кто-то уезжал, кто-то провожал. Мило наблюдать за чувствами и за судьбами людей. Российская Империя положил сумки на личный стол и пошел поблагодарить стражу, которая благополучно уедет обратно. Монарх всегда платил много. Они заслужили, ведь им тяжко приходится. Особенно троим, которые тоже едут с ним в Швейцарию.  Скоро некоторые мужчины ушли, оставив северянина одного возле вагона. Достав коробок спичек, он закурил. Приходилось прятать трубку от измороси. Не самое лучшее время для дымления, но лучше уж сейчас постоять и надышаться воздухом, чтобы потом мгновенно заснуть. Оставалось минут двадцать до отъезда.  Император спокойно стоял, оперевшись о столб фонаря, оглядывая медовым взглядом выученную наизусть окрестность. Ничего не изменилось. Повернувшись в сторону кузенов, мужчина всё ещё лицезрел двоих. Немного позже австриец удалился к себе, при этом жестом попрощавшись. Царь почувствовал лютое отвращение. У него аж чуть дыхание не спёрло. 

«Какой же ты, Германия, урод. Весь такой из себя добряк, да только похуже многих грешников»

Хоть россиянин и сказал мысленно, его будто услышали. Когда австро-венгр скрылся, германец целенаправленно зашагал в его сторону, словно не при делах. От неожиданности царь поперхнулся дымом, который вывалился клубком. Он решил уйти, однако германец громко окликнул басом: — Россия, подождите меня, пожалуйста. Я хотел с вами поговорить. 

«Ах ты сучонок. Ещё и на публику играешь»

Петербуржец остановился, повернувшись в сторону ускорившегося Кайзера. Как хочется перепрыгнуть все ступеньки и пойти привести себя в порядок, закрыв железную дверь перед Рейхом и при этом знатно обругав того. Темнея от злости, монарх наблюдал за Германской Империей, с каждым шагом всё более расплывавшегося в хитрой улыбке. 

«Вижу, тебе очень смешно…»

Когда крылатый подошел, он молча протянул руку для пожатия, ехидно ухмыляясь. Северянин не выдержал: — Ты издеваешься? Я не буду тебе жать ладонь.  — Как хочешь, Россиюшка.  — Не называй меня так. — Конечно. Случайно вырвалось! Теперь немец говорил довольно тихо. Да его бы всё равно никто не услышал при обычном тембре. Люди далековато стоят от них. От германского полушепота Император снова окунулся в прожитые половые контакты. Тогда насильник тоже так бормотал, но только всякие унижения и пошлости.  — А ты подстригся. С чего бы это? Не нравилось, как я тебя тянул? В первую пьяную ночь ты просто сходил с ума от меня. Чуть ли не задыхался от своих же стонов. Удивительно, правда? Германия попытался погладить по голове русского, но тот ударил кулаком по руке, зашипев: — Закрой свою поганую пасть.  — Боишься, что все узнают о нас? Какая досада… Какой же я плохой и противный…  Немец скрестил руки на груди и зацокал, высмеивая холодность петербуржца.  — Если ты пришел сюда только ради этого, то я пойду спать.  — Погоди.  Германская Империя поймал ладонь уходящего монарха, при этом голодно оглядывая. Россия держался до последнего, вернувшись на прежнее место. Немец же ничего не вытворит сейчас? — Зачем ты подстригся? Ты такой нежный был… словно ромашка.  — Я не обязан отвечать на твои извращенные вопросы. Царя переклинило. Во сне двойник говорил, что немцу нравятся длинные волосы… Мужчина встревоженно выдернул руку. Из-за распахнутого пальто германец заметил сверкающую в темноте брошь, мгновенно обращая на неё взор. — Россия, ты как девчонка. Ещё и всякие побрякушки носишь. А бус из жемчуга, случаем, нет? Для завершения твоего образа?  Подул ветерок. Из-за прохлады и злости щёки покраснели. — Германия, хватит. Я не буду отвечать тебе ни на какие вопросы. Доброй ночи. Иди отоспись. Может, мозги вправятся, а то ты слишком озабоченный.  На удивление, ему позволили уйти, даже ничего не сказав. Но было понятно, что за молчанием того пряталась нарастающая ненормальная азартность. Как тогда на охоте за оленем. Напоследок Германская Империя предупредил, когда царь уже почти скрылся: — Ты обязан мне отвечать, иначе простишься со всем тебе дорогим. Второе замечание, — после немец усмехнулся, оскалившись. — И тебе доброй ночи. 

«Ты уже наглеешь. Ах, да, о чём это я… Ты даже не уважаешь моё достоинство. Мог бы ненавидеть меня, как политика, но я, походу, в твоих глазах совсем опущенный»

Российская Империя не шелохнулся и ушел окончательно в вагон, где вскоре приготовился ко сну, осознавая, что он всё же ненароком пытается избегать Германа. Лежа на небольшой кровати, мужчина почувствовал, как поезд тронулся. Быстро выключив свет, монарх повернулся к зашторенному окну. Так он на боку и заснул, не видя никаких тревожных снов. Невиданное счастье для его ситуации.  На следующий день немец с австро-венгром ничего интересного не выкидывали, когда состав останавливался на станциях. В целом, всё было хорошо. Пейзажи летели, а города меняли свой стиль архитектуры. Ближе к шести утра следующего дня петербуржец наконец-то прибыл в Шаффхаузен. Там он, как обычно, добрался до своей шикарной большой квартиры, позабыв про все проблемы. Не стоит зацикливаться на них. Иначе можно потерять рассудок.  В Швейцарии стояла приятная погода. Падали хлопья снега, словно из сказки, а легкий мороз не заставлял покрыться мурашками. Довольно романтичная обстановка среди будто бы игрушечных двухэтажных домиков. Только где-то в особо редких случаях выделялись более крупные постройки, но они не мешались, ведь тоже были стилистически одинаковы с остальными. Россия плюхнулся на мягкую кровать, до этого поставив дипломаты рядом с рабочим столом. Сегодня будет только в семь часов вечера конференция, ну, или же саммит. Так сказать, для ознакомления, чтобы понять, все ли на месте и успели ли приехать. Это уже была своего рода традиция. Ничего нового. Рутина всегда будет рутиной. 

***

Император любил добираться до штаба пешком. Где-то минут двадцать идти по безопасной местности, а сколько красоты можно повидать! Но сейчас это не главное. Нужно разбираться с немчурой. Нужен план, чтобы его отравить. Уже вечерело. День стал намного меньше. Показалось престижное трехэтажное широкое здание со множеством всяких переходов. Рядом с ним уже стояли кучками некоторые страны, которые разговаривали и курили. На наручных часах было полседьмого. Российская Империя решил сразу пойти в центральный офис, где и проходили конференции, по пути положив в свой кабинет-коробку без окон верхнюю одежку и переобувшись. Мужчина был в относительно хорошем расположении духа. Центральный светлый офис в буквальном смысле располагался в середине здания. В него можно зайти с двух дверей, расположенных на противоположных сторонах. На круглом продолговатом столе, почти что овальном, размещались таблички с именами стран. Все уже знали свои места. В том числе и петербуржец. Он сидел между сербом и греком. По его мнению, это самое лучшее расположение, потому что компаньоны-коллеги честные, веселые и невысокомерные в отличие от главных западных политиков. С ними спокойно и ненапряжно. Уже идя на своё законное место с парой договоров в руке, царь мимолетом оглядывал чужие таблички, не зная куда деть внимание. Ещё никого не было, поэтому стояла приятная тишина. Но скоро все точно подойдут. Присев, россиянин поправил брошь, проверив таблички своих коллег.

«Нет, ну ты издеваешься надо мной?»

Вместо сербского имени красовался Германский Рейх.

«А не слишком ли нагло убирать Сербию? А? Ещё ведь надо было ради такой гадости раньше всех прийти!»

В тот же миг зашел испанец. Приятный мужчина с горячим эмоциональным характером. Царь засуетился, ведь ему не хотелось настолько близко лицезреть немца. Быстро поздоровавшись на английском с южанином, северянин вскочил с германской табличкой, ища в отместку самое противное место. Время поджимало. Колебания монарха не мог не заметить испанец. — Российская Империя, с вами всё нормально? — Да! Просто моего лучшего друга, Сербию, куда-то отправили на другое место. Вот я хочу его вернуть к себе. — А-а, а так кто же теперь на его месте? — весело произнес южанин, любопытно смотря за встревоженным царем. — О, рядом со мной его табличка! Вот, держите! Россия быстро подошел и взял, говоря ответ на чужой вопрос: — Большое спасибо! Со мной внезапно сел Германская Империя. Вот теперь ему буду искать место! Испанец улыбнулся, продолжая наблюдать за стараниями северянина. Мужчине пришлось обходить здоровый стол, чтобы достигнуть просто идеального места для Германии. — Куда ж вы поместите германского товарища? Россиянин усмехнулся, похитрев. — Говорят, что друзей нужно держать рядом, а врагов ещё ближе. Вот пусть немец посидит с англичанином и француженкой! Как раз они чаще всего между собой грызутся. Испанец понял и засмеялся, пока довольный Император с показным грохотом ставил табличку, после чуть ли не бегом возвращаясь на место, чтобы его никто не поймал за подлянкой. От нервности царь тоже не смог сдержать смех, поэтому приходилось прятать покрасневшее лицо в ладонях. Маленькое действие, а сколько будет потехи. Придя в себя, мужчина уточнил: — Испания, можно вас попросить никому только не говорить об этом, пожалуйста? — Конечно! Мой рот на замке. И как только никто не зашел! Россиянин поражался удаче. Стоит надеяться, что Германская Империя не разозлится и не даст третье замечание. В это время многие уже приходили. Серб, наверняка, как обычно, опоздает. Северянин с Испанией снова переглянулись, сдерживая смешинку. Однако пришлось сделать недовольную мину, как только приперся счастливый немец во всей своей красе, но теперь со шрамом. Южанин еле сдерживался, так как он, как и посмелевший Россия, наблюдал за спокойной уверенной походкой германца, который, походу, был убежден, что у него вышло застать врасплох петербуржца. Кайзер расслабленно шел к Императору, сверкая глазами. Как же хотелось поглядеть за скорой комедией! Когда крылатый подошел, который с самодовольной улыбкой стал усаживаться рядом с царем, мужчина произнес: — Германская Империя! Так вы же не здесь сидите! Вон там ваше место! Надо было видеть весь спектр скрытых эмоций Германа. От осознания поражения до сильнейшей агрессии. А русский только злорадно поглядывал. Рейх процедил: — Спасибо. А то я забыл. Что-то память отшибло. Германец рвано развернулся, уходя на противоположную сторону стола, где ещё больше разъярился. Было понятно по вставшим домиком бровям и какому-то бубнежу. Наконец-то немец пострадает! Пока Россия с испанцем со скрытой улыбкой смотрели за Германом, пришли Франция с Британской Империей. О-о-о, какие только взгляды были! Какие только отрицательные эмоции расположились на лицах троих. Но они не стали агрессировать, затаив ненависть внутри. Это того стоило! Рейх даже не смог куда-то пересесть, потому что почти все заняли места. Когда все собрались, забежал серб, вечно раздражавший пунктуального холодного британца. Пролетев сквозь недовольные взгляды, черноглазый присел рядом с Российской Империей, шепча на русском: — Фух! Еле успел! Я только приехал! Вы что-то тут обсуждали уже? — Нет, ты вовремя. Давай помолчим, а то Великобритания слишком ненавистно на нас глядит. Королевство Сербия взглянул на противоположную сторону для проверки. Так и было. Туманный Альбион сурово глядел через овальные очки прямо на них в ожидании тишины. Серб не удержался и ещё спросил: — О! А что Германская Империя приземлился рядом…

— Королевство Сербия, мы можем наконец-то начать с ВАШЕГО позволения работать?

Черноглазый стушевался после баса немца, явно раздраженного всем происходящим, услышавшего, что о нём и говорят. Россиянин тихо цокнул. Даже здесь Германия пытается повысить свою репутацию путём принижения. — Прошу прощения. Британская Империя холодно поблагодарил Германию, начиная речь. Можно сказать, что он являлся главным на данном мероприятии. У мужчины прекрасные организаторские способности. — Всем добрый вечер, господа-политики. Традиционно начну нашу встречу с основных проблем. А точнее, с Африки, Китая и Азии. Далее же мы обсудим более простые темы, если таковые будут.

«Господи, как я вас ненавижу»

И тут пошла каша, которую невозможно расхлебать. Многие именно на данной теме ссорились, спорили. Собственно, как и сейчас. Российская Империя тоже участвовал в пассивно-агрессивных ругательствах, отстаивая интересы. Иногда получалось, а иногда нет. Они никогда не сдвинутся с места подобным образом. Зачем Император вообще тогда проводил Гаагскую конференцию? Чтобы все всё равно нарушали правила? Потом же немец с османом начали ведать про свой план по строительству Багдадской железной дороги. И опять кто-то с натяжкой согласился, а кто-то остался против. Россиянин одобрил, но с условием, что дорога не будет расположена рядом с его границами. Естественно, Османская Империя наотрез отказался, потому немец навешал ему всякую лапшу. Придется потом наедине пообщаться и переубедить. Далее петербуржец под конец конференции спросил у Германии, будет ли он понижать пошлины на его товары. Почему именно россиянину немец завышал цену? А остальным понижал! И, что было ожидаемо, германец отказался, аргументируя своё решение жесткими принципами, унижая русского прилюдно: — Российская Империя, а вы не заметили, что уже заморские страны наладили всё, приблизившись за короткие сроки к аграрной экономике? Я их поощряю, потому что они не стоят на одном месте. Да и на рынке повышается конкуренция. Мне выгодно с ними. А ВАМ бы пора сдвинуться хоть куда-то. Желательно, чтобы догнать Европу. А то засядете в своей луже надолго даже с моей техникой. Британец сделал замечание: — Германская Империя, я понимаю ваши рвения, но давайте уважать остальных. После прошли ещё небольшие торговые переговоры, где все принимали участие. На этой нейтральной ноте всё и закончилось. Петербуржец встал с бумагами, попрощавшись с греком. Сербия же начал приободрять раздосадованного, взяв за руку: — Да не обращай внимания на характер многих западных европейцев! Они прогнили. Кто-то в большей степени, а кто-то в меньшей… Но больше всего немец. Он подлый.

«Я это знаю… теперь»

— Сербия, к сожалению, так устроена политика. Нигде не найдешь друзей, потому что все преследуют свои цели. В особенности, мировые державы. Черноглазый грустно вздохнул, выходя вместе с русским сквозь толпу стран. Но тут он засветился: — Пойдем вместе? Нам всё равно по пути! Я тебя подожду внизу, возле основного входа! Приходи! Царь замялся, так как должен был ещё сходить к Германии на третий этаж. Кайзер дал четко понять взглядом и кивком, когда все расходились. Но, собравшись с духом, он согласился с Сербией. Уже в своем кабинете петербуржец оделся и обратно переобулся. Третий этаж встретил мужчину тишиной и пустотой с большими цветами в углублениях стен. Некомфортно. Здесь меньше всего находилось занятых кабинетов. Остальные же пустовали. Иногда тут шаги отдавались эхом. Сейчас тоже. Императору не хотелось видеть близко немца. Он скоро снова будет терпеть всё то незаслуженное унижение.

«Не будь трусом. Просто забери тошнотворные даты и уйди, никак не говоря с ним»

Постучав, мужчине быстро открыл германец, ухмыляясь.

— Какой ты у меня вежливый и милый, проходи.

— Отдай числа, когда мне нужно являться к тебе. Прямо здесь. Я сейчас ухожу уже. Россиянин протянул руку, ожидая. Хмыкнув, Германская Империя соизволил выдать чёртову бумажку с расписанным месяцем более угловатым почерком. Петербуржец помрачнел от увиденного, но всё же ушёл, убрав в карман записку. Так как немец дорожил своей репутацией, он не стал домогаться, отпуская свою жертву сейчас. В будущем, возможно, нет. Как только россиянин встретился с сербом, то сразу оживился. Черноглазый такой лёгкий, простой, живой, а не наигранный. В темноте вечера они спокойно дошли, даже посмеиваясь над всякими шутками и глупостями.

Нельзя отчаиваться.