***
16 марта 2025 г., 18:00
Его руки ощущаются шершавыми на ее груди.
Под холодной внешней уверенностью она чувствует нерешительность в тяжести пальцев, в том, как они вдавливаются в ее плоть, словно он не знает, насколько далеко может зайти — наслаждается ли она болью или терпит, подавляя желание.
Одно неверное движение может разрушить момент, и ей нравится, что он не настолько самонадеян, чтобы думать, будто не попадет в эти ловушки. Он прижимается губами к ее шее, но, когда она напрягается, меняет направление и шепчет на ухо:
— Что тебе нравится?
Музыка плавно переходит в тихое соло. Страстный саксофон уносит ее из квартиры куда-то далеко. Может быть, на Манхэттен. Они лежат на матрасе на полу, окна распахнуты настежь, пожарная лестница спиралью уходит вниз, мятые джинсы разбросаны по комнате. Опьяненные сексом, они просто обнимают друг друга и слушают, как крутится пластинка на граммофоне. Потерянные в своих мыслях, они вместе, но в то же время по отдельности.
Она позволяет себе расслабиться. Он ведет себя уважительно. У нее есть время поразмышлять об этом, если потребуется, — она еще не определилась. С Роном все происходило на автопилоте, она все время представляла себя в другом месте. Трахалась с принцем. Священником. Отчимом, которого у нее никогда не было. Она закрывала глаза и фантазировала, что его лицо — другое, щетина исчезла, а тело стало толще. Она кончала, ощущая его член внутри, потерявшись в миражах своего воображения. Желая, чтобы это был кто-то другой.
А теперь здесь Драко Малфой — кто-то другой.
Он красив.
Гермиона замечает его почти в ту же секунду, как он входит в бар. Шесть футов роста. Широкоплечий, что не скрыть даже идеально скроенной мантией. Его необычайно белокурые волосы падают на лоб мягкими прядями. Но когда она смотрит на его лицо — все сходится. Льдисто-серые глаза, царственный нос, приятный изгиб губ. Точеные черты и высокие скулы, красивые ямочки на щеках — на такие лица облизываются художники.
С момента их первой встречи они виделись трижды. Мужественность и привлекательность в сочетании с дисциплиной Дурмстранга — вот рецепт, перед которым Гермиона не может устоять. Воинственный. Гордый. Высокий и сдержанный. Он раскрывается постепенно, как распускающийся ночью цереус. К концу вечера Драко непринужденно улыбается и теряет бдительность. И его скорлупа, не прочнее фарфора, начинает трескаться.
— Когда ты в последний раз с кем-то спал? — спрашивает Гермиона, упираясь ладонями ему в грудь. Она наваливается на него всем своим весом и расслабляется. Его рука сгибается, удерживая ее на месте.
— Такая любопытная, — шутит он, проводя указательным и средним пальцами по ее бедру. За три свидания он выяснил, что она полна вопросов и предпочитает узнавать о других, а не рассказывать о себе. Это удивило его.
Он дерзко дергает за подол ее джинсовой юбки, задирая его вверх. И когда толкается бедрами, она чувствует твердую длину и потирает ноги друг о друга. Подавляет стон. Волоски на руках встают дыбом, как будто по ним проходит электрический ток.
Драко приподнимает ее подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза.
— Я задал тебе вопрос, — твердо произносит он.
Да? Она совершенно не расслышала.
Его глаза вспыхивают, и она видит, как частички подавляемого темперамента поднимаются на поверхность. Он такой сдержанный. Почти не показывает своих эмоций, особенно когда другие наблюдают за ним. Ей нравится узнавать эту его сторону.
— Спроси еще раз, — говорит она, а он крепче сжимает ее подбородок, не одобряя тон.
Она подозревает, что он не будет нежным любовником. Возможно, поначалу он попытается, опасаясь, что может напугать ее, но будет выходить за рамки дозволенного, пока не добьется того, чего хочет. Драко не похож на человека, который соглашается на меньшее, чем ему необходимо.
— Скажи «пожалуйста», — требует он, прижимая их бедра друг к другу. Она пытается угадать, как он выглядит под своим роскошным одеянием, как он будет ощущаться внутри. Юбка задирается, открывая мягкую розовую ткань трусиков. Гладкий атлас с маленьким вырезом в виде сердечка спереди. Гермиона, сама того не замечая, раздвигает ноги.
Она почти не играет с ним. Но это не Рон, напоминает она себе. Возможно, ей понравится секс с Драко. На этот раз реальность может вытеснить фантазии.
— Пожалуйста, — она повышает голос, прибегая к женским чарам, давая ему то, о чем он просит.
Его глаза темнеют, и она слышит, как он выдыхает, сраженный ею. Он касается ее щеки, убирает локон за ухо. По его лицу пробегает что-то, похожее на раскаяние. Гермиона задерживает дыхание, уверенная, что ей понравится то, что он скажет.
— Ты мне нравишься, Гермиона Грейнджер, — признается он, и, хотя это кажется пустяком, желание на его лице утяжеляет ситуацию. — Пожалуйста, не обижайся, но я не ищу серьезных отношений.
***
Он хочет запечатлеть Гермиону в этот самый момент — с раздвинутыми ногами в его кабинете, пока обхватывает руками ее бедра, дрожащие в ожидании его следующего шага. Она издает тихий звук. Едва слышимый выдох. Он сдерживает улыбку, довольный ее реакцией. Эрекция болезненно упирается в брюки, пока он сидит в своем офисном кресле, пытаясь подавить желание усадить ее к себе на колени и откинуться на спинку. Она пришла с работы пятнадцать минут назад, и он, не теряя времени, затащил ее на стол, потому что весь день не мог думать ни о чем другом. Ее блейзер все еще застегнут, но блузка наполовину распахнута, чашечки бюстгальтера опущены под груди, выставляя их на всеобщее обозрение, чтобы Драко мог любоваться ими, пока обдумывает свой следующий шаг. Прижатые друг к другу, они кажутся еще больше, и ему хочется сжать их в ладонях, обвести языком идеальные соски и запомнить форму. Ему хочется ощутить вкус ее кожи после долгого рабочего дня, почувствовать, что будто бы он был рядом с ней; хочется зарядить ее энергией, как глоток эспрессо. Ее оливковая юбка задрана на талию, трусики давно сброшены. Водопад густых локонов рассыпается по столу, высвободившись из плена в тот момент, когда он дотрагивается до нее. Невидимки валяются на полу у его ног. А резинка — где-то в другом конце кабинета. — Расскажи, как прошел твой день, — просит он. — С-сейчас? — Гермиона дрожит. — Мх-м, — отвечает он ровным голосом, дрожа внутри. Она, безусловно, самая красивая женщина, которую он когда-либо встречал. С тех пор, как они познакомились, он не может думать ни о ком другом. Сексуальная. Умная. Ненасытная. Ее последний мужчина не заботился о ней должным образом. Иногда Драко задается вопросом, не создана ли она для него. Ее тело. Ее ум. Ее характер. Он предупреждающе прижимает большой палец к клитору, и она подпрыгивает. Но разве она может быть его половинкой, если родилась грязнокровкой? Гермиона пытается потереться о него, но он предупреждающе сжимает ее бедро, и она замирает. — Я… я делала презентацию о Волчьем аконите. Предложила сотрудничать со скандинавскими фермерами, как ты советовал, объяснив, что у меня есть связи, — она многозначительно смотрит на него, но, когда их глаза встречаются, ее взгляд смягчается. Гермиона сдерживает улыбку. Кровь быстрее бежит по венам, когда он видит ее реакцию. — Они… ох… — Ее глаза закрываются, когда он мягкими, круговыми движениями поглаживает клитор. Она такая мокрая, что это слишком легко. Невесомыми прикосновениями он скользит взад-вперед быстро и размеренно. — Они что?.. — спрашивает Драко, уставившись на ее прелестную розовую промежность, пытаясь сдержаться. Она еще ни разу не была с ним такой мокрой. С каждым разом секс становится все интенсивнее и лучше по мере того, как они узнают друг друга. Он хочет снова попробовать ее на вкус. Хочет, чтобы она трепетала у него на языке, таяла, как его любимые фруктовые леденцы. Чтобы она, липкая и потная, стекала по его подбородку. Она напрягается, когда оргазм достигает пика. Каблук соскальзывает с ноги и с глухим стуком ударяется о ковер. Она обхватывает лодыжками подлокотники его кресла и с неожиданной силой тянет вперед. Стол содрогается от удара. На пол падает что-то твердое. Никто из них не обращает внимания. — Трахни меня, — умоляет она. — Скажи, что они делают, Гермиона, — терпеливо настаивает он, хотя ее мольбы почти заставляют его кончить. Блядь. Кто дал Вселенной право поставить эту женщину на его пути? — Думают! — она щурится, пытаясь сдержать оргазм. Драко не дает ей этого сделать, двигается быстрее, пока она не вскрикивает. Ее спина приподнимается, рот приоткрывается, а тело содрогается от разрядки.***
Для мужчины, который утверждает, что она ему не нужна, Драко заботится о Гермионе как никто другой. Это складывается из мелочей. Каждый вторник после обеда она получает коробку макарон из его любимой пекарни. Однажды утром его гордый филин Аполлон доставляет ей в кабинет набор редких перьев. В другой раз коллекция винтажных шарфов поступает к ней домой прямо из его семейных хранилищ. Когда Гермиона отказывается от них, он настаивает, что они окажутся в корзине для пожертвований, — сомнительное оправдание, но вышитые вручную узоры — это самое близкое к божественному искусству, что у нее когда-либо было, поэтому она принимает подарок. Ей нравится, что они скрывают засосы, которые Драко оставляет на ее коже; еще больше ей нравится, как его глаза темнеют, когда узел развязывается, и он видит очертания своего рта, запечатленные на ее шее по меньшей мере полдюжины раз. В ту ночь она стоит на коленях, обхватив губами член, когда Драко тихо требует: — Посмотри вверх. Он отводит ее волосы в сторону, аккуратно и нежно, всегда такой благодарный, когда она принимает его. Она встречается с его влажными глазами. Без своего фарфорового панциря Драко — сплошные эмоции. Когда ледяное поведение рассеивается, Гермиона обнаруживает, что его чувства глубже, чем она себе представляла. Тем не менее он считает ее случайной интрижкой. Девушкой, с которой он просто спит. Его палец касается ее подбородка, она выгибает шею. Он кладет ей на голову что-то холодное. Длинное и тяжелое, оно спадает на плечи, обхватывает грудь и застегивается за спиной как жилет. Бриллианты. Вся длина цепочки открывается только тогда, когда верхняя часть тела полностью обнажена. Как сейчас. Гермиона даже представить себе не может, сколько стоит это украшение. Сколько жизней ей придется работать, чтобы позволить себе такое. Он сажает ее к себе на колени, удерживая на бедрах в одних трусиках. Его взгляд скользит по бриллиантам, стекающим по ее коже, словно капли росы. Он не сдерживает восхищения. Драко не стесняется выражать любовь к роскошным вещам — и красивым. Она никогда не чувствовала себя более заметной, чем когда была с ним, и поражается тому, что кто-то вообще может смотреть на нее так, как он. Она берет его член, и Драко толкается бедрами, побуждая ее двигаться. Гермиона поворачивает запястье, сжимает крепче и дразнит головку подушечкой большого пальца. Он глубоко вздыхает, не отрывая от нее взгляда. — Я хочу отдать тебе все, — признается он, — когда ты так делаешь. Она самодовольно улыбается, видя его реакцию. — Будь честен со мной. Ощущал ли ты что-нибудь подобное с другой женщиной? Драко морщит лоб, когда она ускоряется, чтобы подтвердить сказанное, и издает еще один резкий выдох. Он толкается бедрами и теряет контроль. Но так и не отвечает на ее вопрос. Ее уверенность ослабевает. Было ли так с другими женщинами? Он со всеми такой отзывчивый? С Драко все так необычно. Она с нетерпением ждет секса, зная, что ее партнер — он. Навязчивые фантазии ушли в прошлое, потому что настоящее намного лучше. Но неужели она всего лишь девушка, которую с легкостью заменит любая другая, с кем он может трахнуться? Гермиона переживает из-за этого, подумывает о расторжении их соглашения. Но он так хорошо знает ее, ее удовольствие, ее психику — и он с самого начала был откровенен по поводу их договора. Зачем уходить сейчас? Твое сердце, шепчет тихий голос в голове, который она предпочитает игнорировать. — Гермиона, — стонет он, запрокидывая голову и закрывая глаза, когда окрашивает ее кожу своим освобождением.***
Драко помнит выражение лица Гермионы, когда трахнул ее в первый раз. На мгновение в ее глазах промелькнул страх, когда он проник в нее, возможно, из-за того, что она подумала, будто вот-вот испытает болевой шок. Поэтому он мягко и покровительственно сказал: — Я не сделаю тебе больно, милая. В конце концов она успокоилась, позволив ногам выпрямиться, а бедрам раздвинуться, ее тело расслаблялось все больше, по мере того как сила тяжести побеждала напряжение. А затем пришло чистое, ничем не прикрытое удовольствие. Сияющие карие глаза, мечтательная улыбка, сонное выражение лица. У нее и сейчас такой вид: отяжелевшие веки, раскрасневшаяся кожа, влажные губы. Она смотрит на Драко через зеркало в ванной, когда он берет ее сзади. Будучи вдвое меньше, она практически исчезает под его телом, когда он погружается в нее. Ее жар — его самая любимая вещь в мире; когда он внутри, все его тело словно горит. Он приносит остатки еды с бала в поместье. Канапе сэндвичи, кремовый наполеон, шоколадные эклеры и хрустальную вазу, полную клубники, — на этом балу он должен был общаться с подходящими ведьмами, которых отобрала его мать. Гермиона об этом не знает. Но он подозревает, что она чувствует запах духов, исходящий от его костюма. Ей известно о приеме, на который ее не пригласили. Гермиона училась в Хогвартсе, она знакома с этикетом и ожиданиями чистокровных. Род Малфоев будет запятнан, если Драко не женится на чистокровной волшебнице. Так же, как и у отрекшихся Блэков по материнской линии, лица которых исчезли с генеалогического древа. Ее пальцы смыкаются на раковине, когда он толкается сильнее, быстрее, беря все, что она ему дает. Пот стекает по позвоночнику. Он смотрит, как качаются ее груди в отражении. Его хватка становится скользкой. Он захватывает ее правую грудь и сжимает достаточно сильно, чтобы Гермиона застонала. Она испытала оргазм уже дважды. Один раз на его языке. Второй — на члене. А он еще не закончил. Она встречается с ним взглядом в зеркале, и у него перехватывает дыхание. В ее глазах мелькает предательство. Печаль. А потом все проходит, и ее лицо искажается от удовольствия, когда она снова кончает, выкрикивая его имя.***
— Мы встречаемся только друг с другом? — спрашивает она однажды вечером, сидя на кресле в гостиной Драко, пока он готовит ей чай. На ней его расстегнутая рубашка и трусики. Ноги босые. Волосы распущены и растрепаны и пахнут его сандаловым шампунем. Драко бросает на нее виноватый взгляд, от которого ее грудь сжимается. Он встречается с другими женщинами. Она задалась этим вопросом, когда подслушала, как Дафна Гринграсс у Мадам Малкин заказывала платье для осеннего бала Малфоев. Ее сестра, судя по всему, ухаживала за наследником Малфоев. Гермиона оставила покупки на прилавке и вышла, переваривая услышанное с комом в горле. Она знает этого мужчину так близко, знает текстуру его кожи, запах пота, тяжесть тела, когда он обнимает ее ночью, но ничего не знает о его доме. Ее никогда не приглашали на роскошные вечеринки его семьи. Он утверждает, что у них просто случайный секс. Но он относится к ней по-другому. По крайней мере, она так думала. Теперь Гермиона понимает, что это его извращенная версия случайности. Понимая, что не дождется ответа, она язвит: — В таком случае я иду на свидание в следующую пятницу. — С кем? — В его глазах вспыхивает гнев. Ее взгляд становится безразличным, губы поджимаются. Она тоже не отвечает.***
Драко появляется в ее квартире после полуночи в субботу, пьяный, шатающийся, от него разит отчаянием. Он прижимает ее к стене и хватает за горло. Утыкается носом в место, где соединяется шея с плечом, и глубоко вдыхает. — Он прикасался к тебе? Она закрывает глаза, наслаждаясь его весом. Идиот, думает она. Разве ты не видишь, как я тебе не безразлична? — Я поцеловала его, — признается Гермиона, потому что это правда и потому что она хочет причинить ему боль. Он ранил ее с самого начала их отношений. Она просто не осознавала этого, пока не стало слишком поздно. Он ищет жену. Жениться — его семейный долг. Но не на маглорожденной ведьме, как она. Влечение к нему ослепило. Она ослеплена его умом, искренней, на первый взгляд, заботе о ее интересах и работе, советами, которые никто другой в ее жизни не смог бы ей дать. Он учился в Дурмстранге. Ей следовало понять сразу. Они были обречены с самого начала. Он смотрит на ее губы так, словно они совершили преступление лично против него. Его хватка на ее горле усиливается. Гермиона задыхается, когда пытается сделать вдох. Лицо Драко искажается, будто он вот-вот заплачет. — Гермиона, — его голос звучит так, словно он дошел до предела. Она обхватывает его брюки спереди, предупреждающе сжимая. Он закрывает глаза, становясь твердым от ее прикосновения. — Я не твоя, Драко, — говорит она хриплым голосом, сдавливая сильнее, когда его пальцы крепче смыкаются на горле, мешая говорить. — Я никогда не буду твоей. Она отталкивает его, и он отступает, словно сделан из воздуха. Легкий толчок, и Драко оказывается в другой части комнаты, держась за грудь и сползая по стене. Она возвращается в свою спальню и закрывает дверь.***
Ему снится Гермиона с другими мужчинами. Они окружают ее со всех сторон. Трогают ее груди. Лижут влагалище. Трахают. Ему снится, как она испытывает боль, наслаждение, просит, умоляет. Ему снится, как ее золотистые бедра обвиваются вокруг чьей-то талии. Ему снится, как она шепчет «я люблю тебя» на ухо другому мужчине своим бархатным голосом, «я твоя».***
Гермиона идет на второе свидание. Потом на третье. У Филиппа обычная внешность, неплохая зарплата на должности целителя в больнице Святого Мунго, а еще он очень любезный и вежливый. Но он не заставляет ее сердце биться так, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди, и в нем нет таинственности, которую нужно разгадать. Секс ничем не примечателен. Гермиона думает о том, как было бы с Драко. Как он проделывал бы с ней все те невероятные вещи в спальне Филиппа. Она замечает камеру на полке, расположенную между стопкой учебников по целительству и искусственным кактусом. Закрывает глаза и представляет Драко здесь, на его месте. Который просит Филиппа оставить их на минутку и запирает за ним дверь, не пуская в собственную спальню. Она представляет, как Драко велит ей лечь на кровать и позировать обнаженной, скрестив ноги или закинув руки за голову. Заставляет принимать всевозможные эротические позы, заполняя пленку ее фотографиями от своего лица. А потом трахает ее. Переворачивает на живот, чуть приподнимет ее бедра и проскальзывает между ними. Сначала он просто полежит на ней какое-то время, позволяя почувствовать его вес, его полноту внутри нее, массируя кожу ее головы своими грубыми пальцами, проводя ими вверх и вниз по ее животу, затем скользя на клитор, чтобы подразнить легкими касаниями, пока она не заведется. Он не будет торопиться, зная, что Филипп ждет ее по ту сторону двери, чувствуя запах незнакомца, пропитавший простыни, наслаждаясь дисбалансом сил, который сам же и создал. Никто не поспорит с тем, что Драко — злой человек. А позже, когда она будет окончательно развращена, он заберет камеру с собой, потому что этот собственнический придурок не сможет вынести мысли о том, что другой мужчина увидит ее такой, какой видит он. Ее тело предназначено только для него. Пока целитель трахает ее в миссионерской позе, его член едва заметен между бедер, а пальцы ласкают клитор не так, как надо, Гермиона думает о том, что Драко прикончил бы Филиппа голыми руками. Представляет, как мучительно было бы ему увидеть эту картину. Она кончает, мечтая о Малфое.***
Отец Драко влиятельный человек. Красивый. Суровый. Он привлекает к себе внимание в каждой комнате, куда входит. Драко начинает наблюдать за ним и матерью. Теперь ему интересно, когда в прошлом романтика в отношениях казалась ему пустяком. Он никогда не заботился о своих подружках в Дурмстранге так, как о Гермионе. Никогда не хотел знать, чем они занимаются, когда не рядом с ним. Никогда не мучил себя мыслями о том, с кем они разговаривают, к кому прикасаются и в кого влюбляются. Поэтому он хочет выяснить — его чувства к Гермионе настоящие или же просто временный приступ сильного сексуального влечения. В то время как женщины их круга восхищаются Люциусом Малфоем издалека, тот никогда не удостаивает их ничем, кроме холодной улыбки, поцелуя в щеку и «наслаждайтесь праздником», а потом отправляется по своим делам. Его глаза ищут в толпе только Нарциссу. Дома он всегда выкрадывает время, чтобы обнять ее, когда думает, что никто не смотрит, провести рукой по позвоночнику или шее; его голод более чем очевиден, когда он целует ее так, будто находится в нескольких секундах от того, чтобы затащить ее в постель. Драко не испытывает удовольствия, наблюдая за своими родителями в такие моменты. Но он понимает, что попал. Особенно когда спрашивает отца: — Ты когда-нибудь испытывал желание к кому-нибудь, кроме мамы? — Только не после того, как сделал ее своей женой, — говорит Люциус, и Драко верит ему. — Мужчины Малфоев не сбиваются с пути, сынок. Мы верны до конца. Сможет ли он убедить себя влюбиться в другую женщину? Ответ — нет, и это осеняет его через неделю на Косой аллее во время покупки новой метлы. До его ушей доносится знакомый смех, и, оглянувшись, он видит Гермиону с мужчиной. Они входят в книжный магазин, и незнакомец касается ее плеча, талии, наклоняется, чтобы что-то сказать, как будто имеет на это право. Кровь Драко закипает. Он следует за ними внутрь и первым замечает мужчину, который стоит в отделе биографий и листает книгу в твердом переплете. Он ниже Драко. С каштановыми волосами. В очках. Драко не скрывает своего отвращения, когда проходит мимо, ища в проходах свою ведьму. Она не сразу замечает его, увлеченная книгой в кожаном переплете в отделе редких экземпляров. Драко без колебаний подходит сзади и обвивает руками ее талию. — Скучаешь по мне, дорогая? Она подпрыгивает, ахая, и пытается его оттолкнуть. — Откуда ты взялся? — Увидел тебя на другой стороне улицы, — говорит он, крепче сжимая ее в объятиях. Она пахнет осенью. Как его любимые фрукты, политые ванильным медом. — Пойдем со мной домой? Она толкает его локтем в живот в попытке высвободиться. — Я здесь не одна. — Он заставляет тебя кончать так же, как я? Она колеблется. Затем говорит: — Да. Горячая волна гнева пронзает его грудь. И Драко опускает руки. Она поворачивается, и он прижимает ее к полке. — Ты спала с ним? Она с вызовом поднимает подбородок. Ее глаза великолепны. Полны огня. Полны ярости. Он хочет трахать ее, пока она снова не обмякнет, умоляя его. — Я не твоя, Драко. — Она обходит его, но он следует за ней. — Я тебе не верю. — Он отказывается признавать, что она спала с кем-то другим. Гермиона — богиня в постели, но она не любит менять партнеров. Ей нравится, когда мужчина знает ее тело. Нравится узнавать его тело в ответ. Главное, чтобы знакомство не вызывало скуку. А Драко позаботился о том, чтобы ей никогда не было скучно в постели. — Верь во что хочешь, — говорит она. — Но я здесь с ним. Это непозволительно. Он целует ее. Обхватывает ее лицо ладонями, развязно проникая языком в рот. Напоминая ей, что именно он может делать своим языком. Он взял бы ее прямо здесь, если бы она позволила. Прижал к ее любимым книгам, почувствовал вкус, пока она пыталась бы прочитать названия, рассказывая, что думает о них. Он дважды читал ей вслух «Историю Хогвартса», жалея, что не жил в его заколдованных стенах, пока она дремала в его объятиях, и жалея, что не познакомился с ней в школе. Он хотел бы проводить с ней больше времени. На секунду она уступает, погружаясь в поцелуй и даже касаясь его челюсти. Драко трепещет от этого легкого прикосновения, зная, что может отвлечь ее достаточно, чтобы она забыла, где находится, оторвать ее от этой паршивой реальности. А потом она отталкивает его и, спотыкаясь, идет по проходу. — Я не с тобой, — твердо повторяет она и уходит, окликая другого мужчину по имени, беря того под руку и делая вид, что Драко никогда здесь не было. Он смотрит им вслед, уверенный, что в его груди что-то разбилось вдребезги.***
Гермиона расстается с целителем. Не из-за Драко. Она не может связать себя узами брака с мужчиной, который заставляет ее хотеть оказаться в другом месте, когда они занимаются сексом. Она достаточно долго страдала с Роном. Она скучает по прикосновениям Драко. Часть ее хочет никогда не встречаться с угрюмым наследником Малфоев. Но больше всего Гермиона желает, чтобы он впустил ее в свою жизнь.
***
Если он не может быть с ней, значит, ему никто не нужен. Гермиона Грейнджер проникла ему под кожу, и без нее он чувствует себя опустошенным. Он представляет, как однажды она будет носить его ребенка, и не может вызвать в себе ни капли отвращения. Только гордость и чувство абсолютного удовлетворения. Красивая. Умная. Страстная. Ее разум — это лабиринт, в котором он хочет блуждать столько, сколько она ему позволит; он с радостью затеряется в самых темных уголках, ориентируясь в ее бесконечных стремлениях; он хочет расти вместе с ней, быть хитрым и непоколебимым; он хочет, чтобы она гордо стояла рядом, пока они вместе покоряют жизнь. Ради нее он запятнает род Малфоев и сделает это без сожаления. Она — луч золотого света в самых густых зарослях, и он последует за ней, куда бы она ни пошла. Он отправляет Аполлона с письмом, привязанным к лапке, в котором просит Гермиону встретиться с ним в баре на Косой аллее, где они познакомились. В кармане его плаща спрятана бархатная коробочка, потому что Малфои ничего не делают наполовину, а Драко знает, чего хочет. Он потерял сон. Страдал. Тосковал. Поклонялся. Он никогда ни в чем не был так уверен. Пусть они выжгут его портрет с генеалогического древа. Драко создаст новое.
