Среда – день кардио

      У крыльца зала за ночь появилась огромная лужа, в которую Вай едва не окунается с головой, отвлекшись на поиски ключей в спортивной сумке. Громко чертыхнувшись, она хватается за ручку и застывает в нелепой позе, переводя дыхание. Эта зима действительно играет на ее нервах.       Убедившись в устойчивости позы, Вай вытаскивает ключи и отпирает входную дверь. В приемной все еще пахнет чистящим средством, не успевшим выветриться за ночь – вчера была смена Линды, а эта женщина всегда использует слишком много порошка для мытья полов. Прокашлявшись, Вай открывает форточку на микро проветривание и включает свет – квадратные лампы под потолком загораются холодно-белым, и она думает, не сменить ли их на что-то более теплое. Хотя бы до весны.       Проходя вглубь коридора, она включает весь свет и вытяжку, чтобы разогнать запах порошка и антисептика. В раздевалке для персонала в самом углу на скамейке накидана куча вещей, в которой она узнает и свои спортивки. Она взяла всего один выходной, а Паудер уже решила провести революцию и выкинуть ненужные вещи – как только открыла шкафчики без ключа, не понятно.       Тяжелая спортивная сумка летит на ближайшую скамейку, следом падает зимняя куртка, подаренная сестрой на этот Новый Год. Вай открывает свой шкафчик и возвращает спасенные из кучи белья спортивки на место. В раздевалке еще холодно и пусто – только-только включенные батареи не успели нагреть воздух. Она стаскивает толстовку через голову, и руки идут мелкими мурашками. Замерзшие на улице пальцы еле двигаются. Вай кое-как натягивает спортивную майку и штаны и из последних сил еще сонной мелкой моторики зашнуровывает кроссовки.       Она захлопывает шкафчик и проходит в зал, включая сразу все лампы. Начинается ежедневный обход инвентаря – где-то через десять минут раздается звон колокольчика на входной двери, и в служебном проходе показывается едва узнаваемая в огромном капюшоне Севика. Женщина молча машет ей рукой, и Вай зеркалит этот жест, поглядывая на часы над входом – до начала смены еще полчаса, а значит, сегодня Севика вновь всю ночь смотрела футбольный матч и как минимум до двенадцати часов будет пребывать в полуспящем состоянии. Тяжело вздохнув, Вай возвращается к пересчету ковриков для йоги – это совсем не обязательно, но как владелец зала она считает полную проверку всего своей обязанностью. Закончив обход, она еще раз брызгает ладони антисептиком и уходит в приемную. На администраторской стойке лежит стопка с таблицами-расписаниями для каждого тренера на сегодня.       Она как раз доходит до середины своего плана на день, как колокольчик над дверью звенит снова – и в приемной показывается серо-голубая куртка Паудер. Пригнув голову, сестра машет ей ладонью и бубнит что-то под нос, похожее на «привет, сис». Внутренний маячок старшей сестры срабатывает моментально – это даже смешно.       – А ну стоять.              Пайдер застывает у края стойки и тут же срывается с места, надеясь добежать до раздевалки, но Вай успевает быстрее и хватает ее за шиворот, стягивая капюшон. Ее сестра…       – Да ты издеваешься…       Паудер смотрит из-под бровей злобно-довольно и даже гордо. Дует тонкие губы, упирается кулаками в бока и становится похожей на взъерошенного цыпленка.       – Черт возьми… – обещание Вандеру не материться при младшей сестре тут же оказывается забытым.       – Так модно!       Вай отпускает капюшон сестры и проводит по лицу ладонью, утомленно вздыхая. Ее сестра…       Она не знает, удивляться ей или нет.       Паудер вскидывает бровь и сдувает с лица криво подстриженную челку, похожую на конный хвост, по какой-то причине оказавшийся у нее в волосах.       – Ты же обещала, что больше не будешь себя стричь!       Сестра показывает язык и скрывается в раздевалке быстрее, чем она успевает что-либо добавить. Вай стонет в голос и прикладывается лбом к стойке, пытаясь убедить себя, что если она побреет мелкую налысо, это будет смотреться еще хуже.       Хотя, кто знает?       – В который раз, Пау! – кричит через весь зал.       В ответ из раздевалки раздается невнятный крик, который Вай решает, как старшая сестра, мудро проигнорировать.       На часах без десяти, им скоро открываться, и лучше бы встретить посетителей без жажды убийства в глазах. Вай возвращается в зал и начинает разминаться. Ее первое занятие начинается только через два часа, и она успеет потренироваться самостоятельно. Вчера из физических нагрузок у нее был только поход к холодильнику за пивом и закусками для просмотра сериала, а вот сегодня разленившееся тело отчаянно не хочет гнуться. Возможно, сегодня стоит устроить день ног.       На ней свежая, только что выстиранная форма, а волосы пушистые от утреннего душа, и она понимает, что сегодня будет отличный день. И даже младшая сестра, выглядящая как бюджетная версия Джокера, не сможет это изменить.       Через полчаса зал наполняется народом – у Клаггора утреннее групповое занятие в совмещенном зале, а Севика изо всех сил старается не зевать, инструктируя новенькую девушку у гребного тренажера. Экко уже опрокидывает на маты какого-то мужика, чье имя Вай не может вспомнить, но уверена, что видит его лицо тут каждую неделю. Все идеально. Почти. Только где, черт его дери, этот Майло?       В ту же секунду, как она думает об этом, из раздевалки для гостей раздаются истеричные вопли. Вай срывается с места, прерывая приседания, и влетает в мужскую раздевалку без стука. На скамейке, едва не запрыгнув на шкафчики, стоит Майло. Его лицо перекошено в дичайшем ужасе, и на секунду сердце Вай пропускает удар. Рядом со скамейкой стоит Лука, их постоянный клиент, и виновато чешет затылок.       Вай убеждается, что никто не истекает кровью, и застывает у шкафчика, приветственно кивая парню.       – Майло, ты можешь объяснить мне, что ты делаешь в раздевалке для гостей?       Майло вытягивает руку и заметно дрожащим пальцем указывает куда-то в угол рядом с кулером с водой.       – Что?       – Паук, – шепчет он едва слышно, и Вай с трудом удерживается, чтобы не закатить глаза.       Дверь в раздевалку открывается, и заглядывает Экко.       – Кого-то режут?       – Майло увидел паука.       С коротким «а» Экко кивает и без лишних вопросов захлопывает дверь, возвращаясь к тренировке. Из противоположной двери появляется Паудер. Она подходит к кулеру и наклоняется в поисках виновника сердечного приступа их брата. Она что-то любовно улюлюкает и поднимается, протягивая ладонь, хвастаясь небольшим паучком, медленно ползущим по ее пальцам. Майло издает задушенный всхлип, на что обе сестры одновременно закатывают глаза, и Паудер удаляется из раздевалки, даже не удостоив никого прощанием – полностью поглощенная своим новым другом.       Вай переводи дух и кивает Майло, приказывая слезать со скамейки.       – Все в порядке, Пау его не пустит сюда.       Лука смущенно улыбается и помогает Майло спуститься на пол.       – Прости, – наконец он подает голос, – мне не следовало говорить ему, что тут паук. Я забыл, что он их боится.       – Я не боюсь! Это совершенно адекватная…       Вай хватает Майло за шиворот и затаскивает в зал – через пару минут у него начинается индивидуальное занятие.       Она сама чувствует, что начинает немного уставать, и возвращается к полке с инвентарем, где она оставила свой телефон. Скопированный файл с расписанием говорит, что у нее совсем скоро начинается рабочий день, и она отпивает из бутылки водой и чувствует, как губы предательски растягиваются в улыбке.       Джереми приходит за пять минут до начала занятия и неловко мнется на пороге зала, пока Вай не вытягивает его к матам. Это его пятое занятие, и он все еще стесняется как следует бить по груше, но Вай собирается это исправить.       Она включает музыкальную колонку и находит плейлист для тренировок – это ее уголок зала, и на правах владельца она может делать и слушать тут все, что захочет.       Занятие начинается с повторения базовой техники обматывания рук боксерским бинтом. Джереми, на самом-то деле, может неплохо бить, если захочет, но чаще всего в зале, особенно в такое время, когда людей чуть больше обычного, тренировки проходят не очень. Тем не менее, иногда из-за учебы парень может приходить только в это время, а значит, Вай нужно как следует постараться и вытащить его из этой шелухи.       Она подбадривает парня на особенно хороших ударах, и в голове внезапно появляются воспоминания, как она так же учила маленькую Паудер – той было лишь двенадцать, и она боялась ударить чуть сильнее обычного прижатия кулака к мешку. И вот сейчас, по ее же вине, эта мелкая сестра иногда бьет ее так сильно, что на плечах остаются синяки.       После Джереми приходит Мария – она занимается исключительно на тренажерах, и Вай приходится следующие пятьдесят минут подстраховывать ее на жиме лежа, когда и невооруженным взглядом заметно, что девушка отлично справляется самостоятельно. Но она должна отрабатывать деньги клиента, даже если этот клиент приходит, только чтобы показать свою пышную грудь, едва умещающуюся в спортивном топе, построить ей глазки и в конце занятия в очередной раз пригласить ее на свидание – и она вновь отказывается, вежливо улыбаясь.       Когда Мария напоследок машет ей тонкой ладонью со светло-оранжевым маникюром и скрывается в раздевалке, Вай громко вздыхает и одним глотком выпивает оставшуюся воду в бутылке. Она возвращается к своему уголку, выключает музыку и уходит в комнату для персонала – время обеда. В комнате за столом уже сидят Клаггор, Паудер и Экко, и она плюхается на стул с краю, подтягивая к себе поднос с еще теплой мясной запеканкой с овощами – сегодня Клаггор любезно обеспечил им пропитание. Святой человек.       Вай хватает вилку и с довольным урчанием запихивает в себя еду, напоминая хотя бы попытаться жевать, чтобы не заболел живот. Только доев свою порцию, она откидывается спиной на стул и разминает шею, обращая внимание на разговор за столом.       Паудер что-то увлеченно показывает парням в телефоне, и через пару секунд она понимает, что речь идет о новой татуировке ее знакомой в университете. Сестра сдувает с лица кривую голубую челку и что-то бурчит себе под нос, поднимая взгляд на нее. Вай не нужно знать, что она сказала, чтобы понимать, о чем та спрашивает.       – Нет. Никаких татуировок, пока ты учишься.       – Тогда я попрошу Севику.       – Я запретила Севике делать тебе татуировки. Это на всю жизнь, а ты еще слишком мелкая, чтобы принимать такие решения.       Паудер корчит страшную гримасу и возвращается к экрану телефона. Она все еще скрывает свои голубые татуировки на животе и ребрах, набитые в прошлом году, и Вай все еще делает вид, что действительно о них не знает – просто потому что ей лень вновь на нее кричать.       Телефон беззвучно вибрирует, и Вай отключает будильник и поднимается из-за стола – в этот момент Клаггор издает странный звук, заглушая его кулаком, прижатым к губам.       Она замирает и щурится.       – Что такое?       Экко поднимает голову и кривит брови, становясь при этом каким-то непостижимым образом немного похожим на Паудер – хотя, она в этом более чем уверена, между ними нет кровной связи.       – Ты ставишь будильник, чтобы пойти прихорашиваться ради той девчонки из Верхнего. Это забавно.       Брови взлетают вверх, ладони упираются в бока.       – Я вспотела на занятии.       – Ага, – поддакивает сестра. – И ты улыбаешься весь день совсем не потому, что у вас сегодня индивидуальная тренировка, – она прикладывает ко лбу два пальца и салютует. – Я знаю твое расписание.       – Идите к черту! Я просто стараюсь выглядеть опрятно.       Загвоздка в том, что она не старалась выглядеть опрятно ни на своем выпускном, ни на выпускном Паудер, ни на выпускном Экко, ни на… ну вы поняли. В особо важных случаях она может стащить у Паудер духи и побрызгать один раз, чтобы от нее пахло чем-то большим, чем дезодорантом; и она все еще считает парадной одеждой джинсы с прорезями и кожаные куртки с нашивками. Так что не ей говорить об опрятности, и, конечно, никто ей не верит.       Она скрывается в раздевалке для персонала и принимает душ – а после даже замазывает синяки под глазами консилером, который она так же бессовестно стащила у младшей сестры. В сумке находится гигиеничка, и она тоже идет в ход.       Возможно, она действительно прихорашивается ради своей клиентки, но что в этом такого? Никто в этом зале и за его пределами не имеет права ее осуждать, потому что у Кейтлин Кирамман слишком длинные ноги, чтобы не обращать на них внимания, слишком узкая талия и слишком красивая грудь, чтобы она могла вот так это проигнорировать.       Кейтлин приходит два раза в неделю: в пятницу она бегает на дорожке и в одиночестве дубасит грушу в углу зала, а по средам вот уже второй месяц она берет индивидуальную тренировку у Вай.       Нет никакой причины, чтобы эта девушка, разъезжающая на новеньком BMW и занимающая должность лейтенанта полиции, выбрала именно этот небольшой зал в не самом благополучном районе Нижнего города, но она именно так и делает. Вай пришлось как следует позаботиться, чтобы ее дорогущая тачка оставалась нетронутой, но, к счастью, ее знают и уважают многие люди в этом городе, и она может без страха принимать здесь клиентов из Верхнего.       Когда она выходит из раздевалки, стараясь сохранять серьезное выражение лица, Кейтлин уже разминается в зале в ее уголке. Вай неосознанно ускоряет шаг и останавливается рядом с углом боксерского ринга, не решаясь прервать тренировку. Но Кейтлин сама замечает ее и поднимается на ноги, улыбаясь как всегда открыто, и мило, и – совсем немного – горячо, потому что Вай просто не может смотреть на ее губы и не думать о том, какие они могут быть на вкус.       – Привет, – Кейтлин убирает за уши выбившиеся пряди волос и пожимает плечами. – Я сегодня немного рано.       Вай краем глаза замечает у противоположной стены Ишу, ее десятилетнюю двоюродную сестру. Она не помнит, как девочка появилась в зале – и что она вообще здесь делает, ведь сегодня у Силко должен быть выходной, и по выходным он проводит время с ней дома. Но сегодня, похоже, не такой день, и он привез девочку сюда.       Иша наклоняется к коробке, стоящей на полу, и Вай понимает, что девочка разрисовывает недавно покрашенные стены зала цветными мелками.       Она могла бы остановить ее. Или попросить Паудер посидеть с ней – хотя именно она, скорее всего, и выдала девочке мелки. Но если она это сделает, она прервет их с Кейтлин тренировку. Тем более, сейчас в зале мало людей, а девочка всегда ведет себя очень спокойно – и тогда Вай замечает голубую макушку Паудер у входа в зал, со злобной улыбкой наблюдающей за ее реакцией, и она решает – к черту это все. Если что, Клаггор со всем разберется.       Вай сжимает челюсти и заставляет себя отвернуться, игнорируя только что возникший кружок «очумелые ручки» в ее зале. Она вновь смотрит на Кейтлин и старается непринужденно улыбнуться.       – Все в порядке. Ты готова?       Кейтин уверенно кивает и уходит к ящику с инвентарем у самой стены. Почти с самого первого дня она чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы без спроса брать все, что ей было необходимо, и Вай не могла не признаться, что ей это нравилось. Она подошла ближе и приняла из ее рук боксерский бинт и перчатки. Кейт встала у стены, оперевшись бедрами о подоконник, и она заняла место рядом, обматывая запястья.       – Как рабочая неделя?       Кейтлин нахмурилась и дернула бинт на собственной ладони особенно резко.       – Одни идиоты. Просто одни идиоты.       – Опять Йоки? – Кейт кивнула, – сочувствую.       Йоки был стажером Кейтлин – отпрыском какого-то важного чина – и доставлял девушке одни проблемы вот уже несколько недель. Конечно, Кейт сама была не простой крови, но ее отношение к работе разительно отличалось от ничего не смыслящего юнца, от которого она только и успевала отбивать руки со взятками – и которого ей лично по телефону приходилось уговаривать прийти на работу каждое утро.       Вай покачала головой и принялась обматывать вторую руку. Она делала это быстро, но и Кейтлин почти не отставала. Зафиксировав бинты, Вай включила прежний плейлист и достала из футляра розовую каппу.       – Ну, сейчас ты здесь и можешь выплеснуть всю злость, – она подмигнула. – Не сдерживайся, красотка.       Кейт достала свою каппу и глянула на нее из-под ресниц. Ее тело, обтянутое в черную спортивную форму, привлекало внимание почти так же, как и ее голубые глаза. Почти.       – Так и сделаю.       От ее голоса по спине пробежали мурашки. Вай поправила липучку на перчатке и криво усмехнулась, пытаясь скрыть, какой эффект имели эти слова. Она бы хотела, чтобы это обещание было дано при других обстоятельствах и без посторонних вокруг, но – пора признаться честно – она боялась получить отказ.       Она и так какими-то невероятными подвигами прошлой жизни заслужила видеть эту девушку в своем зале и говорить с ней, и она не хотела рисковать и отпугнуть ее своим признанием. Вероятно, у такой девушки, как Кейтлин, уже был парень – если не жених. Она не могла говорить наверняка, но в ее жизни точно существовал кто-то по имени Джейс, и это добавляло уверенности – она не собирается рассказывать ей о своих чувствах.       Кейтлин надела перчатки, и они перелезли через веревки ринга. Вай не знает, кто научил девушку так бить, но когда она впервые получила от нее с правой, то едва не свалилась с ног – и возможно, именно в этот момент она поняла, что влюбилась в Кейтлин Кирамман. Но это не точно.       Они заняли начальные позиции, и Кейт кивнула, подавая знак, что она готова. Она всегда атаковала первой, и всегда эта атака казалась неожиданной, и за это Вай ею восхищалась. Тем не менее, она все еще успешно заблокировала этот выпад и начала наступать сама.       Кейт была гибкой и быстрой, ее тело казалось легким, словно вообще ничего не весило, и она уклонялась от ее ударов быстрее, чем кто-либо в этом зале – может быть, только кроме Паудер. Индивидуальные занятия с Кейт стали для Вай одними из немногих моментов, когда она могла выкладываться на полную. Девушка отлично держала ее удар и молниеносно атаковала в ответ, и иногда Вай сочувствующе думала о всех тех бедолагах, которые получали от нее во время арестов. Эта картинка тут же сменялась кадрами девушки в сексуально-обтягивающей форме на голое тело, и Вай спешила подумать о чем-нибудь другом, прежде чем мысли унесли бы ее слишком далеко.       В конце концов, когда ты боксируешь с Кейтлин Кирамман, очень опасно отвлекаться.       У этой девушки были очаровательные голубые глаза и тонкие розовые губы, и смотреть на них тоже было опасно, потому что каждый раз, когда Вай отвлекалась на них, на секунду представив, как они вновь и вновь произносят ее имя, она всегда получала удар поддых.       Вот и сейчас она тяжело застонала и отступила на шаг, выставив блок. Кейт усмехнулась, подошла ближе, и они начали кружить в центре ринга, взяв негласную передышку. От Кейт пахло каким-то мажорским мылом и шампунем с медом, от которого хотелось опустить защиту и придвинуться ближе, вдыхая аромат у самой кожи.       Вай одновременно любила и ненавидела эти спарринги, потому что она могла провести время с Кейт и заниматься тем, что любит больше всего, но еще рядом с ней она становилась настоящей размазней и забывала держать блок. Экко взял привычку кричать ей во время спарринга, чтобы она перестала блокировать лицом, и от этого она начинала злиться и теряла еще одну частичку самообладания.       Но, в конце концов, Вай оставалась одной из лучших бойцов в их городе и умела контролировать себя на ринге. Каждый их спарринг заканчивался только тогда, когда за пять минут до конца занятия Вай начинала атаковать более энергично и валила Кейт на маты, придавливая бедрами к полу.       Темные волосы Кейтлин вылезли из высокого хвоста и разметались по матам, прилипнув и к светлому лбу. Девушка тяжело дышала, глядя на нее снизу вверх – так открыто и довольно, что колени начинали предательски трястись, – и ждала, когда же отпустят.       Последние занятия Вай совсем обнаглела и взяла привычку оставаться в таком положении, обозначая свое превосходство, и прямо так снимать с себя перчатки и бинты – заставляя бедную девушку неподвижно лежать снизу и стараться отдышаться. Вай вытащила каппу, спрятала в кармане и начала методично разматывать боксерские бинты. На лице появилась легкая улыбка, а в животе что-то сладко сжималось, умоляя ее остаться в таком положении подольше.       – Ну что, мисс Кирамман, сегодня вы отлично постарались.       Кейт, которая тоже успела снять перчатки и вытащить каппу изо рта, беззвучно усмехнулась и вскинула тонкую бровь.       – Благодарю, тренер.       Вай отзеркалила ее ухмылку и поднялась на ноги, помогая девушке подняться. Где-то на фоне играла энергичная мелодия одной из ее любимых песен, и мозг сам отвлекался, стараясь расслышать строчки. Бросив это занятие, Вай смотала бинты в комок и положила в другой карман. Тело звенело от напряжения и эйфории хорошего спарринга. Она обожала среды.       – А теперь я поспешу в душ и домой, – проговорила Кейт, бросая на нее быстрый взгляд. – Я всегда слишком мокрая после наших тренировок.       Затем она замерла и посмотрела на Вай из-под ресниц, и та остановилась, явственно слыша, как сирена в голове пронзительно завопила. Расслабленная улыбка погасла, уголки губ дрогнули. Вай издала непонятный звук и зачесала волосы назад, отводя взгляд.       – Ты не выглядишь настолько вспотевшей, – произнесла она, и тот час, поняла, что что-то было не так.       Кейтлин смотрела на нее с хитрой улыбкой, четко давая понять, что это не то, о чем она говорила. Вай почувствовала, как что-то взорвалось у нее под ребрами и растеклось обжигающей лавой. Рука, поправляющая волосы, задрожала.       – Что? – она переспросила и приоткрыла рот, пытаясь найти ответы в голубых глазах.       Но те продолжали смотреть прямо на нее с плохо скрываемой хитрецой и весельем, и ей стало совсем худо, потому что она не понимала, что происходит. Тем временем Кейтлин шагнула к ней и подняла ладонь, заправляя собственные волосы за ухо – тем самым чертовски сексуальным движением, которое есть только в арсенале женщин с ее внешностью. Дыхание перехватило.       – Девушка администратор сказала, что у тебя никого нет, – Кейт закусила губу, будто ее сердце тоже было неспокойно. – Может, хочешь сходить поужинать со мной?       Вай поняла, что все это время пялилась на ее губы, задержав дыхание, и громко вздохнула, и голова тут же закружилась от избытка кислорода. Она подняла голову и несколько раз моргнула, но образ розовых губ прямо напротив нее не хотел исчезать, потому что не был плодом ее воображения.       Кейтлин Кирамман звала ее на свидание, и это не было сном. Вай почувствовала, как быстро забилось ее сердце. Она несколько раз кивнула и только потом задумалась, что было бы лучше ответить вслух.       – Хочу. Конечно, хочу, – она еще раз кивнула, боясь, что ее могли не понять. – Очень хочу.       Кейтлин засмеялась. Вай и раньше видела ее смеющейся, но этот раз был другим. Кейтлин смеялась из-за нее, приглашая ее на свидание, и звук ее голоса в мгновение показался самым приятным звуком на свете.       – Хорошо, – ее улыбка была очаровательной. Почти убийственно прекрасной. – Но сначала я схожу в душ.       Кейтлин задержала взгляд на ее лице и с той же легкой улыбкой прошла к раздевалке, скрывшись за дверью. Вай замерла на месте, провожая взглядом ее покачивающиеся бедра. В животе лопались маленькие пузырьки шампанского, поднимаясь к горлу и выбивая истеричный смешок. Схватившись за голову, Вай отступила назад и прижалась спиной к веревкам ринга.       Кейтлин Кирамман позвала ее на свидание.       Она знала, что улыбалась как сумасшедшая, но остановить это было невозможно.       Она обожала среды.       Где-то в другом конце зала Экко и Майло отдали Паудер по двадцатке долларов.