Часть первая и последняя
12 марта 2025 г., 15:11
— Что это за хуйня там была? — Тэхён налетает на него, хватая за форменную красную майку, когда они оказываются в раздевалке.
Чонгук явственно чувствует, как тот пытается давить своими феромонами.
— Иди на хуй, — огрызается Чонгук, глядя тому прямо в бешеные глаза.
— А ну разошлись быстро, — Намджун, на правах капитана их команды, становится между ними.
— А ты не хочешь у него спросить, что это было? Я стою открытый, этот долбоёб вместо того…
— Отставить, — а это уже вступает тренер. — Игра говно была и без косяков Чонгука, — хмуро произносит тот.
Чонгук замечает, что Тэхён отступает, будто в бессилии, качает головой. Чонгук ничего не говорит, не хочет продолжать всё это. Он устал. На периферии слышно, как тренер что-то ещё говорит про то, что в этот раз они еле вывезли игру. Если бы не трёхочковый Намджуна на последних секундах, то они бы проиграли «Орлам». Да-да. Он в курсе. А ещё он в курсе, что саботировал игру только лишь потому, что ему мешают личные причины.
Он быстро скидывает с себя мокрую форму и идёт под душ, кожей ощущая чужой взгляд, пытающийся прожечь в нём дыру. Тэхён смотрит на него, но Чонгуку плевать. Пусть хоть глаза свои сломает.
— Я не знаю, что у вас случилось, но решите это уже наконец, — Намджун касается его плеча, когда Чонгук после душа, уже переодетый, со спортивной сумкой наперевес собирается уйти.
Уйти быстрее, чем закончит Тэхён.
Чонгук вновь ничего не говорит, лишь коротко кивает. Но на самом деле вряд ли они разберутся, вряд ли всё станет нормально, вряд ли между ними всё будет хорошо. Они с Тэхёном — одно большое «всё сложно».
***
Вечером он, ожидаемо, слышит настойчивый стук в дверь. Припёрся. Конечно, ведь Чонгук ушёл в «режим полёта», и хуй ты дозвонишься или допишешься. — Чего тебе? — распахивая дверь, произносит Чонгук. Тэхён выглядит не то что грустно, тот выглядит мрачным, словно туча. От того буквально веет отчаянием. Чонгук чувствует это по феромонам и по горчинке в обычно сладком аромате. Но даже несмотря на это, Чонгук, по своему обыкновению, ощущает холодок под коленями, когда Тэхён появляется на его пороге, когда они остаются один на один без посторонних глаз. — Чего мне? Серьёзно? — Тэхён сам заходит, не ждёт приглашения. — У меня всё тот же вопрос, что за хуйня была на игре? Ты решил запороть решающий матч из-за наших отношений? — Смотрит прямо в глаза, напирает. Только сейчас Чонгук замечает, что чёрные кудри у Тэхёна слегка влажные, а на кожанке капли. — А у нас есть какие-то отношения? — он складывает руки на груди. — Ты мне мозг ебать сейчас будешь? — Омегам своим рассказывать будешь, чего и как они тебе ебут. А я тебе сразу сказал — иди на хуй. — Так в этом дело всё? В омегах? — Тэхён мрачно усмехается. — Ну ты ебанутый, конечно. Чонгука задевает. Да, всё дело в ёбаных омегах. Всё дело в них, которые вешаются на Тэхёна, которые облепляют со всех сторон, а тот, вроде как, не сопротивляется. — Раз я ебанутый, иди отсюда. — Ты заебал. Я что, по-твоему, шарахаться от всех теперь должен? — Не должен. Ты нихуя мне не должен, Тэхён, но ты мог бы снять с себя Йерин, когда она вешалась на тебя и целовала в щёку вчера. — Ты не давал мне пасы из-за сраной Мин Йерин? Она вешается буквально на всех. И нахуй мне не сдалась. Переживаешь, что твоё место на отсос займут? — Иди на хуй, ещё раз, — едко говорит Чонгук. — Ты мне дал понять, что я пустое место для тебя. Так дальше не может продолжаться. — Что ты предлагаешь? Мне на весь университет заявить, что мы с тобой пидорасы? Мне рассказать, как… — Нихуя мне не надо от тебя, — Чонгук не выдерживает, толкает Тэхёна обратно, на выход. — Это — всё. — Ты сейчас серьёзно? Я не изменял тебе. Я и не смотрел ни на кого, я просто… — Тебе просто плевать было на то, что я увижу. Я уверен, если бы кто-то так вешался на меня, ты бы тоже был не рад. Ты хотел, чтобы тебе не ебали мозг, как ты говоришь, значит — свободен. Ты мне такой на хуй не нужен. Сто раз говорил. У Тэхёна взгляд смертельно раненного животного. Видел таких оленей на «Энимал плэнет». Глаза-блюдца, бездонные, не осознающие ещё своей скорой гибели в челюстях у хищного и голодного. — И что теперь? — кажется, у Тэхёна ком в горле. — Ничего, — равнодушное и холодное, знал бы Тэхён, как тяжело это даётся. Кажется, будто всё не по-настоящему. Чонгук думал, что не хватит духу же довести до конца. Кажется, Тэхён сейчас пошутит в своей манере, непробиваемый, и останется снова рядом, преодолеет все эти заслоны. Только Чонгук одного не учёл — сколько ртути, яда вложил в собственные слова, сколько горького и обидного. Копилось, лежало на дне густым осадком не день и не два, а всё время, которое делал одно, а говорил — иное. Говорил — не нужен, говорил — уходи, говорил — на кой хуй ты мне сдался. Неужели поверил? Неужели предел достигнут? Говорил много чего, на самом деле. Но больше, наверное, боялся. — Окно закрой, там ливень, — слышится словно сквозь вату, Тэхён смотрит куда-то за него. Да, точно, на кухне окно забыл закрыть. Тэхён уходит, и это мгновение будто замедляется в десять раз, вплоть до того момента, как он сам запирает дверь, а потом почему-то обессиленно оседает на пол.***
Мир из простеньких диалогов, повседневных действий и мыслей не складывается. Не хочет, разваливается, мучая Тэхёна изо дня в день. Привык всю жизнь не заморачиваться, забивать, игнорировать, посылать на хуй, а тут — ошибка программы, и Тэхён ощущает себя в этом тупым обывателем, который кроме кнопки «reboot» и не знает ничего. Каждый день наполнен режимом «копировать-вставить», вечная связка из Ctrl C из одного дня в Ctrl V другого. Поник, потерялся, поблекнул. Напала апатия. Он не знает, как сумел так вляпаться. Вляпаться в Чон Чонгука. Вот так всю жизнь думаешь, что имеешь о себе какое-то представление, и появляется человек, который разворачивает всё на сто восемьдесят. И обратно не вернуться. Чонгук ему неподвластен. Чонгука не получится подавить своими феромонами, потому что тот сам альфа. Не получится задурить голову, потому что мыслят они на самом деле одинаково. Но самое главное, им вместе быть никак нельзя. Но вопреки всему, почему-то, он к Чонгуку полез после душа в раздевалке, а тот почему-то не оттолкнул. Вспоминать этот день сладко. И как страшно было, что кто-то войдёт, и как было трепетно, что Чонгук подпустил вопреки всему. Это началось странно. Чонгук пришёл в баскетбольную команду вместе с ним, они не замечали друг друга. Особо не говорили даже. Но Тэхён отчётливо помнит момент, как однажды после тренировки, стоял рядом со взмыленным Чонгуком, который слушал наставления тренера, и случайно коснулся своим голым плечом плеча Чонгука. Тот никак не отреагировал, и они так и простояли, будто ничего такого не происходило. Тэхён стоял, делал вид, что слушает тренера, но на самом деле он впитывал в себя ощущение прикосновения к горячему мягкому телу. Никто из других ребят ничего не заметил. Мало ли кто к кому привалится после изматывающей тренировки. Тэхён не помнит, чтобы тактильность особо была ему присуща, но то прикосновение вкупе с реакцией Чонгука, который не отстранился, не захотел выпихнуть его из своего личного пространства, сделали с ним что-то. Ещё он помнит, как зачем-то начал Чонгука рассматривать. Не в душевой, как извращенец, а просто во время тренировок и когда тот уже уходил после. Рассматривал, пытаясь понять, действительно ли Чонгук красив в общечеловеческом понимании, или это у него какая-то нездоровая хуйня с головой. Считают ли омеги Чонгука красивым? Тёмные бездонные глаза, бледную кожу, которая покрывается румянцем, когда тому жарко, чёрные блестящие волосы, которые тот убирает то в хвост, то в пучок. Нравится ли Чон Чонгук омегам так, как тот нравится ему? После одной из тренировок он стоял уже позади Чонгука на общем обсуждении предстоящей игры. Чонгук тогда держал руки за спиной, и почему-то Тэхёну захотелось провести пальцами по раскрытой ладони. Он даже не успел подумать, просто провёл рукой по руке, кажется, Чонгук даже дёрнулся, но ничего не сказал, руку не одёрнул. Зачем-то он попробовал ещё раз, и Чонгук в ответ схватил его за руку, старательно, однако, делая вид, что слушает. Они игрались пальцами друг друга, почему-то он захотел погладить большим пальцем нежную кожу запястья и сделал это, а после заметил, что руки у Чонгука покрылись мурашками так, что светлые волоски встали дыбом. В следующее мгновение они переплели пальцы, смыкая руки в замок. Когда обсуждение кончилось, Чонгук руку поспешно убрал и ушёл, не оборачиваясь, в раздевалку. Даже ни разу на Тэхёна после этого не взглянул. По-хорошему, надо было держать себя в руках. Засиживался допоздна и крутил в голове бесконечное: «К чему тебя это приведёт?» Каждый понедельник начинал с чистого листа, но как только видел лицо Чонгука, как только в поле зрения попадали чёрные глаза, яркая улыбка, так сразу все планы и сыпались. Хуйня произошла и на попойке у Намджуна. Выиграли, молодцы, можно было и расслабиться. Тэхён тогда и не хотел никуда особо: кучу всего нужно было сделать по учёбе. Лишаться стипендии был вообще не вариант. Но он тогда пришёл. И, черт его знает, как получилось, что пьяный Юнги закрыл его в какой-то комнате, потому что он намеревался уйти. — Подумай над своим поведением, Ким Тэхён! — кричал тот, а остальные смеялись. — Он закрыл нас? — послышалось позади. Конечно, это был Чонгук. Конечно, тот человек, которого ему наедине лучше не видеть. — Похоже, — Тэхён безуспешно подёргал ручку. — Что ты тут делаешь? — Отдохнуть прилёг, голова разболелась, — тот сел на кровати. — Ты либо мало выпил, либо много. — Откуда такие познания? Ты же не пьёшь вообще. — Я не пью, зато мои родители пьют, — эта фраза горечью отдалась на языке. — О, — кажется, тот растерялся и совсем не ожидал какой-то такой откровенности. — Всё нормально, так бывает. Я живу отдельно, получаю стипендию, и мне помогает бабушка. Так что не надо дёргаться. — Ладно, — кивнул Чонгук. — Ты садись, а то неизвестно, когда Юнги нас откроет, — Чонгук отодвинулся и похлопал ладонью по матрасу. Тэхён присел, но неловкость будто сразу повисла, хотя до того момента не чувствовалась так остро. — Ты… — Я… Они начали оба, а потом так и застыли, глядя друг на друга. — Может, просто полежим? У меня правда болит голова, — тот смотрел так просяще, и почему-то Тэхён решил, что действительно сможет просто полежать рядом. — Да, конечно… Но опять случилось что-то. Когда они пытались уместиться на полуторной кровати вдвоём, Чонгук просто притянул его к себе, перекинул руку, обнимая со спины. Тэхён замер. Застыл весь тогда. — Так мы поместимся и будет удобно, — это прозвучало как оправдание, но Тэхёну было плевать. Оно его устроило полностью. Вместо ответа он накрыл руку Чонгука своей и закрыл глаза, слушая, как дыхание Чонгука становится более размеренным. — Ты, кстати, вкусно пахнешь, — тихо сказал Чонгук. Сердце тогда пропустило удар. — Ты, главное, другим альфам такого не говори, они не поймут, — сказал он. — Не собирался. Они так не пахнут. Именно тогда он понял, что Чонгук знает. Более того, понял, что с тем тоже что-то происходило. Что-то, чему Тэхён тогда боялся дать определение. Но оно будоражило, взрывало мозг, забиралось под ребра.***
Без Тэхёна плохо. Без Тэхёна не просто плохо, а вообще никак. Чонгука раздражает всё. Раздражают тупые одногруппники, особенно Йерин, которая продолжает крутиться возле Тэхёна, раздражает, что нужно приходить на тренировки и видеть там причину своего хуевого самочувствия. Им всё ещё надо взаимодействовать, но внутри настолько болит, что он пропускает одну тренировку, а затем и вовсе решает «заболеть». Это, конечно, не дело. Ребята написывают, спрашивая, всё ли в порядке, ведь важная игра не за горами, а Чонгука заменить некем. Но он не знает, как заставить себя вновь смотреть на Тэхёна спокойно. Хотя смотрел ли он на того хоть раз просто так? Без всяких мыслей? Когда Тэхён начал проявлять в его сторону нечто, чего сначала он объяснить не мог, Чонгук ощутил трепет. Трепет оттого, что это не просто в его голове. Между ними «что-то». Ему было страшно. Ему было страшно с тех пор, как Тэхён прижался к его плечу после тренировки, и страшно до сих пор. Страшно, потому что его накрыло словно лавиной, обрушилось неизбежное, и Чонгук не знает, сможет ли выжить теперь. Сможет ли забыть Тэхёна. В какой-то момент они оба решили, что у них есть обязательства друг перед другом, только вот заявить об этом прилюдно они не могли. Чонгук злился на то, что Тэхён не может принадлежать ему безраздельно, так, чтобы все видели и знали. Он бы повесил на Тэхёна табличку «Не влезай — убьёт». С небольшим объяснением, конечно, что он убьёт. Убьёт своими собственными руками, потому что трогать нельзя то, что принадлежит ему. Того, кто принадлежит ему. Эта нервотрёпка настолько его вымотала, что даже то хорошее, что оставалось между ними за закрытыми дверями, не спасало. Чонгук боролся, на самом деле, пытался, он отталкивал, он говорил, что всё это ни одному из них не надо. Но всё равно они неизменно тянулись друг к другу. Чонгук теперь валяется на кровати, листая бесконечные страницы интернета в поисках лекарства от лишних мыслей, в поисках лекарства от Ким Тэхёна. Попытки тщетны. Перед глазами вспыхивают образы Тэхёна, словно фильм, за которым он наблюдает с первого ряда. Если бы кто-нибудь знал, как у него ноет под рёбрами при воспоминании о том, как Тэхён смотрит, как ласково трогает, как обнимает. С Тэхёном он всегда чувствовал себя в безопасности. Будто тот мудрее лет на десять минимум, надёжный и знает ответы на все вопросы. Тэхён не умеет обижаться по-настоящему, не умеет лгать, не знает, что такое подлость, ни разу не сказал ничего по-настоящему обидного, и не важно, сколько раз они на эмоциях обзывали друг друга и ругались. Надсадная боль сменяется на сладострастную, тянущую, когда перед глазами возникает возбуждённый Тэхён. Тот, который смотрит в глаза, прежде чем начать целовать его шею и грудь, а после опуститься ещё ниже. Они так и не дошли до конца. Чонгук всегда боялся и оттягивал, а Тэхён никогда не торопил. «Мне и так хорошо» — всплывает в голове шёпот Тэхёна. Да, им было хорошо бессчётное количество раз. Если бы он только мог Тэхёна закрыть, оставить себе, никому не отдавать, не выпускать в этот чёртов внешний мир. Если бы. Он будто подсел на Ким Тэхёна и теперь больше не может без того жить. Словно сильная зависимость. Приучил организм, и теперь его ломает. Не важно, один ли он дома или в университете среди людей, ломает страшно. А если видит Тэхёна, то ему не просто плохо. Чонгук злится. На самого себя, на мир и даже на Тэхёна. Зачем они только встретились? Зачем он только подпустил? Зачем сам стал потакать всему, что происходит? На какой исход он рассчитывал? Альфы с другими альфами не заводят семей, какое будущее их ждёт? Будущее с позорным клеймом извращенцев и клеймом «меньшинств». Да, те самые «меньшинства», которых могут разве что пожалеть, ведь они ненормальные. Он всё это понимает, но почему-то собственным чувствам никак не объяснить, что они неправильные. Не такие, как надо.***
В первый же день, когда Чонгук вновь возвращается после больничного, они с Тэхёном дерутся на тренировке. Вся атмосфера накалялась с самого начала, они обменивались взаимными обвинениями и нелестными комментариями, а потом Чонгук его толкнул. Наверное, это впервые, когда Тэхён почувствовал столько агрессии, которая начисто перекрыла обиду. Растаскивать приходится всей командой. Тренер отчитывает их. Тэхён замечает в глазах сокомандников осуждение, усталость, растерянность. — Да что с вами такое в последнее время? — говорит Намджун, когда тренер уходит. — В прошлый раз вы едва не подрались, а сегодня дорвались всё-таки? Он слушает, а сам смотрит исподлобья на Чонгука, который вытирает кровь с лица. Он разбил тому нос. — Так руки чешутся? Покажите это своей игрой. Осталась неделя. Ёбаная неделя, — по голосу Намджуна слышно, что тот взбешён не на шутку, даже пытается давить своими феромонами, но это не работает. Вся их злость всё равно направлена друг на друга, и нет ничего сильнее в данный момент. Этот концентрированный коктейль заставляет всех, кроме Намджуна и Юнги, чуть отступить, словно другие альфы хотят сжаться, спрятаться, уйти. — Вы меня услышали? — Намджун сначала пытается поймать взгляд Тэхёна, а после поворачивается к Чонгуку. Чонгук кивает, но Тэхён знает, тот тоже не сожалеет. Не сожалеет ни капли. Если бы их не остановили, они бы начали в друг друга вгрызаться. — Пожмите друг другу руки, — говорит Намджун. Ему было бы легче эту руку себе отгрызть, правда. — Быстрее, все устали и ждут, — раздражённо тянет Юнги. — Устроили какую-то хуйню. Если это из-за омеги, то вы ещё большие долбоёбы, чем я думал. Чонгук подходит и протягивает руку первым. Тэхён словно цепенеет, уставившись на протянутую ладонь с разводами подсохшей крови. Он отмирает только тогда, когда Юнги толкает его совсем неласково в плечо. Они жмут руки, даже не глядя друг другу в глаза, быстро, лишь бы уже разойтись. И что с этим делать? Либо кто-то уйдёт, либо они поубивают один другого. Хотя, на самом деле, когда Тэхён уже покидает раздевалку, на автомате приняв душ и переодевшись, он ощущает горечь. Подраться с Чонгуком. Ещё какие-нибудь три недели назад он с трудом мог такое представить. Ссоры да, были. Но драка — это совершенно другое.***
Тэхён смотрит так, будто между ними ничего и никогда не было. А ещё с тенью усталости. — Давай просто притворимся, что между нами всё хорошо, — говорит тот, глядя прямо в глаза Чонгука. Он ёжится от порыва ветра. Сегодня прохладно, а он почему-то в футболке и джинсовой куртке. Это Тэхён предложил поговорить после очередной тренировки, конечно же, с формулировкой «Не переживай, я не буду плакать и умолять тебя вернуться» и дерзкой улыбкой. Когда Чонгук смотрит в карие глаза напротив, на растрепавшиеся тёмные волосы, на привычное до боли расположение родинок на лице, то гадает: действительно ли у Тэхёна уже всё отболело? Будто и не было ничего. Словно они не делили один общий секрет на двоих всё это время. Тогда почему ему так хуёво? Варианта два: либо Тэхён уже забыл, и все эти заверения в чувствах были полным шлаком, либо Тэхён слишком хорошо притворяется. Если первое — ему тоже нельзя давать слабину. — Хочешь просто изображать перед ребятами, что всё в порядке? — Чонгук вздёргивает бровью вопросительно. — Fake it till you make it, — пожимает плечами тот. — Думаешь, всё когда-нибудь станет как прежде? Как было до… — Выбора нет, — перебивает Тэхён. — А ты опять не по погоде оделся. — Это уже не твоя забота, — Чонгук поудобнее перехватывает спортивую сумку с логотипом их команды. Выбора действительно нет. Он обходит Тэхёна, направляясь на выход из кампуса. Им придётся как-то сосуществовать. ***
Они побеждают. Побеждают в одной из самых главных игр сезона. В той, которой до уссачки боялись. Теперь впереди маячит финал. Тэхён не знает, сработает ли план притворяться. Но ребята из команды вроде как успокоились, и, кажется, порой он и сам верит, что всё может быть как раньше. Может быть как тогда, когда он не знал, что любит Чон Чонгука. Иногда ему хочется спросить у кого-то совета, спросить, проходит ли это, проходит ли жгучая боль в районе сердца, или она лишь утихает, чтобы потом прорваться вновь в самый неподходящий момент. Когда Намджун говорит, что они собираются к Юнги, чтобы праздновать, Тэхён по взгляду Чонгука понимает, что тот не в восторге. Он тоже не особо рад. После того, как они всей командой после душа собираются и выходят на улицу, Тэхён подходит ближе к Чонгуку и говорит то, что, ему кажется, должно успокоить: — Не переживай, я побуду там для вида полчаса и уеду. Чонгук смотрит непроглядно чёрными глазами, и на секунду кажется, что тот хочет что-то сказать, но лишь кивает. Когда они оказываются у Юнги, то выясняется, что к ним присоединятся омеги, в числе которых и Йерин. Тэхён предпочёл бы её вообще никогда не видеть. Кто бы знал, что такая мелочь посеет между ним с Чонгуком разногласия, которые приведут к расставанию. У него тем более нет поводов оставаться тут слишком надолго. Тэхён оставляет сумку в прихожей, чтобы нигде не забыть и схватить сразу на выходе. Ребята бурно обсуждают игру, накрывают на стол, затем приезжает доставка, и у них ещё прибавляется компания. Тэхён ради приличия сидит вместе со всеми, но сколько ребята ни стараются вовлечь его в разговор, он ловит себя на мысли, что всё это больше похоже на белый шум. Он то и дело смотрит на Чонгука. А Чонгук на него не смотрит вовсе. Мин Йерин меняется с Чимином местами, и Тэхён догадывается почему. Потому что хочет сидеть к нему поближе. В этот момент он ловит взгляд Чонгука на себе. Они смотрят друг другу в глаза, и Тэхён почему-то надеется, что тот всё поймёт. Поймёт, что он плохо спит ночами из-за их расставания, поймёт, что он каждый раз думает о том, что и как нужно было сказать, поймёт, что никто и никогда его так не интересовал и не заинтересует, как Чонгук. — … поиграть в бутылочку обязательно для таких посиделок, — говорит кто-то из омег. — Да мы ещё не поели толком, — тянет Юнги. Тэхён понимает, что это будет выше его сил: позволять кому-то себя целовать или позволять кому-то целовать Чонгука. Этого он не переживёт, даже если это шутка и ничего не значит. Поэтому Тэхён поспешно поднимается и смазанно объясняет, что ему нужно идти. Он ловит на себе удивлённые и растерянные взгляды, но квота в полчаса выполнена. Ребята прощаются с ним с некоторым сожалением. Тэхён быстро покидает шумную комнату и остаётся один в коридоре. Среди кучи обуви он находит свои кеды. — Тебе правда так срочно нужно идти? — за спиной доносится голос Йерин. Тэхён оборачивается и смотрит на девушку, которая выглядит не особо радостной. — Правда. Нужно готовиться к зачёту, — лжёт он. — Разве зачёт не через три дня? — девушка удивлённо приподнимает красивые брови. — Я не могу позволить себе расслабляться. Мне нужна стипендия, — просто говорит Тэхён. — Жаль, — вздыхает Йерин. — Я надеялась, что мы сможем… — та подходит ближе, касается плеча Тэхёна, заглядывает прямо в глаза. Он явственно понимает: не выбрал бы её ни за что. Не выбрал бы вообще никого другого. Потому что на сердце клеймо в виде букв JK и номер красной майки: тринадцать. Тэхён убирает руку девушки и произносит очень спокойно: — Я уверен, Йерин, что кто-то обязательно тебя полюбит. Но ты ошиблась, это точно буду не я, — он видит как девушка открывает удивлённо рот, но ничего не происходит. Он просто надеется, что она поймёт всю искренность его слов. Тэхён быстро хватает сумку и уходит, захлопывая за собой дверь. Сердце бьётся быстро. Интересно одно: что сегодня будет делать Чонгук? Будь он хоть немного умнее — веселился бы в попытках забыть Чонгука. Но что поделать, если веселиться с самим Чонгуком в их общей компании вообще не вариант для него. Они и так достаточно наломали дров, чтобы показательно изображать не-интерес друг к другу и симпатию к другим. Усилять обиду не хочется.***
Стыдно признаться самому себе, что ушёл с вечеринки не потому, что стало скучно или захотелось спать, не потому что устал или есть какие-то другие дела, а потому что Тэхёна на ней нет. Сколько раз уговаривал себя? Уговаривал, что всё равно и не важно. Для приличия Чонгук выждал время. Выждал, чтобы успеть до того, как дурацкая игра в бутылочку начнётся. И вот теперь он сидит в своей квартире прямо в коридоре на полу, отшвырнув в порыве раздражения спортивную сумку. Ненормально, что он не может успокоиться. Жаль, что нет магического ластика, который стирает мысли. Может, надо было сказать что-то другое, может, надо было поступить иначе, может… Может, нужно было родиться в другой вселенной? Другим человеком. С другим цветом радужки, с другим набором клеток, с другим запахом, с другим полом, в конце концов. Интересно, если бы он встретил Тэхёна в другой реальности, в другой жизни, его бы так же сломало? Так же, как в этой? — Ты сам его прогнал. Сам, — закрывая лицо руками, произносит Чонгук надсадно. Теперь Тэхён волен выбирать кого угодно. Кого угодно, кто не он. Вряд ли Тэхён после всех его слов вернётся. А он старательно делает вид, что всё нормально. Они ведь условились играть роль. Чонгуку кажется, что запах Тэхёна его преследует. Будто тот до сих пор с ним в одной комнате. Даже от этого аромата в лёгких будто колет. Палево-сладкий запах. Ощущение растаявшего сахара и слегка поджаренной карамели словно остаётся на языке даже после того, как Тэхён уходит. Чонгука до сих пор удивляет, как у альфы может быть такой аромат. От того он всегда ощущал тепло, но теперь к теплу присоединилась и нотка горчинки: Тэхён больше не с ним. Запах кажется настолько навязчивым, что Чонгук решает сразу же идти в душ, но даже после того, как он хорошенько намыливается с ног до головы, меняет одежду, аромат будто преследует. Он пытается вспомнить, не оставалось ли у него вещей Тэхёна, но ничего не находит. Он возвращается в прихожую, оглядывает вешалку, а потом до него доходит: концентрация аромата усиливается здесь. Он смотрит на сумку, которую швырнул ранее в угол. Судорожно Чонгук поднимает ту, ставит на тумбу, открывает трясущимися руками. Красная форма, такая же, как у него, только вот запах. Запах Тэхёна, теперь ещё более яркий, бьёт в ноздри. Он разворачивает майку. Номер ноль шесть. Номер Тэхёна, не его. Значит, он случайно прихватил сумку Тэхёна. Другой сумки в коридоре не было, значит, и Тэхён прихватил его вещь. — Блядство, — Чонгук зарывается лицом в майку, вдыхая аромат альфы. Хочется скулить от своей собственной беспомощности.***
История сообщений была очищена, а теперь Тэхён пялится на одно единственное сообщение от Чонгука. Чонгук: Ты забрал мою сумку. Твоя у меня. Тэхён трёт глаза, пытаясь понять, всё ли он правильно понял. Вчера он пришёл и после душа тут же завалился спать. Снилась всякая бредятина. Один сон хуже другого, что именно ему снилось, он не помнит, помнит лишь ощущение. Неприятное. Он поднимается, находит сумку. Да. Действительно, схватил и даже не проверил.Тэхён:
Могу отдать в понедельник.
Чонгук: Ну уж нет, я хочу успеть постирать вещи. Так что тащи сегодня мою сумку ко мне.Тэхён:
Блядь, точно. Ладно. В семь сегодня, хорошо? Мне нужно съездить к бабушке, помочь ей.
Чонгук: Ладно. Тэхён заваливается обратно, прикрывает лицо руками. Как его угораздило так лохануться? Ему бы минимизировать контакты с Чонгуком. Нужно впредь следить за своими вещами тщательно. С тех пор, как Чонгук разорвал их связь, Тэхён очень плохо спит. Навязчивые мысли не дают покоя. Он с трудом засыпает, просыпается посреди ночи или рано утром. Думает-думает-думает. Всё вокруг превратилось в фоновый шум, только его мысли будто имеют значение. Кто-то бы сказал: «Отвлекись». Как можно отвлечься от самого себя? Убрать самого себя из своей головы? Свою личность? Стать кем-то другим? Вытащить все чувства, которые почему-то живут в нём из-за Чонгука. Он не уверен, что сможет когда-нибудь сказать в прошедшем времени «Я любил Чонгука». Любил? Это даже выглядит неправильно. Беда лишь в том, что, похоже, Чонгуку плевать, и Тэхён того не осуждает. Лишь жалеет, что сам так не умеет.***
— Держи, — он протягивает сумку Чонгуку. Пришлось ту взять с собой к бабушке, чтобы лишний раз не заходить домой. Пока Тэхён разобрался со всем, уже наступил вечер, он едва успел вовремя. — Зайди хотя бы, — мнётся Чонгук. — Твоя тоже у меня. Сейчас… — тот уходит в гостиную. Чонгук выглядит как обычно. По крайней мере, Тэхён не замечает ничего, что выдавало бы плохое самочувствие или тоску. Немного больно становится от осознания, что всё здесь пропитано ароматом Чонгука. Ароматом человека, который ему больше не принадлежит. Никогда не принадлежал, получается. Не так, как он хотел. — Вот, — Чонгук возвращается с его сумкой, протягивает. — Ладно, прости… За это, — запинаясь, произносит Тэхён. — Пока, — и уже разворачивается, чтобы уйти. — Тэхён… — Да? — он замирает, оборачивается, глядя на Чонгука, который будто смутился. Ещё чуть-чуть, и Чонгук станет цветом, как бордовая футболка, в которую тот одет. — Как бабушка? Ты говорил, что ей нужна помощь… — Ничего серьёзного, всё в порядке. Я помог ей, и мы пошли пообедать вместе. Она спрашивала про тебя. — Да? — удивляется Чонгук. — Да, спросила, как мой друг поживает, — качает Тэхён головой, усмехаясь. — Да уж… Друзья из нас паршивые, — Чонгук отводит глаза, проводит рукой по черным волосам. — Я пойду, — говорит Тэхён. Не хочется поднимать этот разговор. Разговор о том, что они сделали не так, иначе он сорвётся. Чонгук подходит, чтобы открыть двери, но в этот момент свет начинает мигать, и они оба замирают. — Нет, — тихо произносит Чонгук. Свет мигает, отключается. В коридоре наступает кромешная тьма. — Если его сейчас не включат… — начинает Чонгук обречённо. Тэхён понимает, что это значит. Это значит, что дверь может не открыться. Электронный замок просто не даст этого сделать. Тэхён даже не успевает рот открыть, как свет вновь загорается. Чонгук смотрит на Тэхёна, держась за ручку. Они оба так напряжены, что ему вдруг становится смешно. — Фух, — выдыхает Чонгук. Тэхён усмехается, и тот усмехается в ответ, качая головой. — Я знаю, о чём ты подумал, — произносит Тэхён. — Как было бы неудобно застрять здесь вдвоём… — Да уж, — Чонгук улыбается. — Нам это не нужно. — Выпусти меня, — кивает Тэхён на дверь. Чонгук прикладывает карту, дёргает ручку, но та не поддаётся. Тот пробует ещё и ещё. — Блядь, — ругается тот. — Наверное, из-за того, что электричество коротнуло, он сломался, — Тэхён кивает на замок. — Погоди, я сейчас позвоню… Стой здесь. Чонгук уходит снова, затем до Тэхёна доходят обрывки разговора: — Да… И что теперь? — наступает пауза. — Понятно. Спасибо, — произносит Чонгук. — Что там? Дверь откроют? — спрашивает Тэхён, когда тот возвращается. — Откроют, — произносит Чонгук. — Хорошо… — Через пару-тройку часов, — прерывает его тот. Они оба смотрят друг на друга, очевидно, не понимая, как себя вести. — А что произошло? — спрашивает Тэхён. — Замыкание повредило систему во всём доме. Уже вызывали мастеров, но насколько это затянется, неясно. Сказали, точно не раньше пары часов. — И дверь не могут вскрыть? — Ломать замок я бы не хотел. Ситуация ведь не экстренная. Или… — Чонгук смотрит вопросительно. — Нет, я не спешу. Просто… «Просто рядом с тобой мне физически плохо.» — Ты можешь посидеть в гостиной, — говорит Чонгук. Тэхён ощущает кожей неловкость. И свою, и Чонгука. Они оба пытаются делать вид, что ничего такого не происходит, но выходит из рук вон плохо. Они не хорошие знакомые, не приятели, не друзья, технически — они бывшие. Технически они бывшие, которые плохо расстались. Когда он садится на диван в гостиной, то ощущает себя инородно. Ради приличия Тэхён достаёт телефон и листает соцсети. Два часа вот так? — Мы можем… То есть, может, ты хочешь чай? Или есть? — Чонгук выглядит настолько же неловко, насколько неловко себя ощущает Тэхён. — Ты не обязан меня развлекать и заботиться о моём комфорте, — он поднимает взгляд от телефона. Чонгук стоит перед ним посреди гостиной, словно не знает куда себя деть. — Но я не могу делать вид, что тебя тут нет. — Ты ведь что-то делал. Просто продолжи… — Я ничем особым не занимался до твоего прихода, — Чонгук отходит к окну, облокачивается на подоконник, упирается крепкими руками. Тэхён понимает — держит дистанцию. Ему тоже трудно быть рядом. Делать вид, что всё в порядке перед другими, — это не то же самое, что делать вид, будто всё хорошо друг перед другом. — Если бы я не схватил случайно твою сумку, то сейчас здесь не оказался бы. Прости, — говорит Тэхён, наблюдая, как выражение лица Чонгука меняется, в глазах читается удивление. Они вообще редко говорили друг другу «прости», «извини» или «я был не прав». Он даже сам себе ответить не может, почему. — Всё нормально, — чуть хрипло произносит Чонгук. — Бывает. Тэхён вновь возвращается к телефону, но ощущает на себе взгляд Чонгука. — Что? — не выдерживает он спустя полминуты. — Ты уже всё забыл? То есть… Прошло? — тот закусывает нижнюю губу нервно. — Прошло? — переспрашивает Тэхён. Он откидывает телефон, а затем прячет лицо в ладонях, усмехаясь. Его правда это смешит. Прошло ли? Был вариант что пройдёт? — Почему ты смеёшься? — Чонгук хмурится, когда он поднимает взгляд. — Ты прогнал меня и теперь хочешь удостовериться, что сделал достаточно больно? — Что? Нет, — Чонгук тушуется, отводит глаза. — Я просто видел, что вчера Йерин пошла за тобой… — Опять Йерин! — Тэхён вспыхивает, поднимается с дивана. — Какая ещё к чертям Йерин? — он подходит ближе к Чонгуку, замечая, какой тот напряжённый. — Сто раз говорил, мне никогда не было до неё дела. Никогда. Вообще ни до кого не было. — Не надо орать на меня, орать я тоже умею, — во взгляде Чонгука появляется холодок. Тэхён сто раз его видел в чёрных глазах во время ссор. Иногда Чонгук просто непробиваемый. Он в курсе, как тот умеет орать. И дерётся не слабо. А ещё отлично играет в баскетбол. Кругом природа щедро наградила Чон Чонгука. — Ладно-ладно, — Тэхён вскидывает руки в примирительном жесте, он и правда завёлся с пол-оборота. — Я просто пытаюсь сказать, что я никогда и ни о ком не думал, кроме тебя. Ты тогда сказал, что мне было плевать, что ты увидишь, но это не так. Я просто даже не смог проанализировать, понимаешь? Это настолько абсурдно звучит. Я и какой-то другой человек. Я и кто-то, кроме тебя. Отвечая на твой вопрос: нет. Нет, не прошло. Тэхён замечает, как у Чонгука опускаются плечи, тот тупит взгляд в пол. — Я сто раз пожалел, что послушал тебя, — продолжает Тэхён. — Ты сделал мне достаточно больно. Ты сказал, что я никогда не был тебе нужен… — Я всегда так говорил, но ты не уходил, — тихо произносит Чонгук. — В тот день всё было иначе. Ты не можешь постоянно делать мне больно и надеяться, что я… — Я не хотел, — быстро говорит Чонгук. — Я не имел этого в виду. Никогда. И я думал, что ты понимаешь. — Я всегда так и считал, что это просто слова. Но не в тот вечер. В тот вечер ты вёл себя иначе, и я впервые поверил. — Знаешь почему я так говорил? Почему я постоянно это твердил? — Чонгук чуть поворачивает голову, ожидая реакции. — Почему? — Потому что не представляю, что нас ждёт. Если это не временное помешательство? Если я больше не смогу без тебя? Знаешь, сколько раз я крутил варианты? Как я скажу родителям? Отец грезит тем, что я его наследник, старший сын. А ты? Ты сможешь сказать бабушке о таком? Как мы будем жить? — Мы уже взрослые, Чонгук. Мы можем решать за себя, — хмурится Тэхён. — Моей бабушке важнее, чтобы я был здоров и счастлив. Вопросы, кого я люблю, её мало волнуют. Но я не могу решить за тебя. Только ты можешь взять на себя такую ответственность. Если ты считаешь, что я не стою того, то я пойму, если я и правда тебе не нужен… — Перестань, — Чонгук отворачивается. — Не говори такого больше. Забудь, что я сказал. Ты всегда был мне нужен. Всегда. — И сейчас? — Да. — Тогда почему ты не смотришь на меня? — Тэхён касается подбородка Чонгука, тот нехотя поворачивает голову. — Разве это не повод радоваться? Я нужен тебе, ты нужен мне. — Разве ты захочешь быть со мной? После всего, что я сказал? Чонгук смотрит так, что сердце сжимается. Это один из тех моментов, когда Тэхён готов отдать тому всё. Всё, что у него есть. А это не так уж и много по сути. Ему не так чтобы повезло по жизни. — Лучше спроси, смогу ли я быть без тебя, — он касается нижней губы Чонгука подушечкой большого пальца. Мягкие розовые губы под давлением открываются. Тэхён, кажется, забывает, как дышать. Он склоняется, захватывая рот Чонгука, проталкивая язык. Поцелуй получается голодным и отчаянным. Ему хочется многое сказать. Сказать, что знает, каким он бывает невыносимым и импульсивным. Что тоже ревнует. Ревнует к миру и идеальной жизни Чонгука, которая того непременно ждёт. Как иначе может быть у наследника бизнеса? Между ними ничего общего. Он тоже миллион раз крутил это в голове. Они не подходят друг другу ни по полу, ни по социальному статусу, ни по перспективам. Но если у них есть хоть один мизерный шанс на то, чтобы быть вместе, Тэхён его не упустит. Чонгук вцепляется в его плечи, а после, когда Тэхён оказывается настолько близко, насколько возможно, тот обхватывает его лицо руками. В ноздри бьёт аромат Чонгука, дразнит рецепторы, пропитывает воздух. — Больше никогда не уходи, — Чонгук жмётся так, что Тэхёну хочется того спрятать в своих объятиях. — Даже если будет сложно? — Даже если будет невозможно. Всё равно не уходи. И я тоже не уйду, — бубнит Чонгук куда-то ему в шею.***
Чонгук смотрит на Тэхёна с противоположного конца зала. Сегодня тот особенно хорош. Играет, будто крылья за спиной. Тэхён оборачивается и озорно улыбается, когда ловит взгляд Чонгука на себе. Будто совершенно не переживает о противниках. Раз-два-три. Мяч три раза отскакивает от пола. Раз — это «Я». Два — это «тебя». Три — это «люблю». Проходят считанные секунды. Противник даже не успевает сообразить. Трёхочковый. Трёхочковый значит «Я о тебе думаю». Так они условились. Чонгук не может сдержать улыбки. Тэхён бежит от кольца, поддерживаемый сокомандниками. На лице у того радость. Чонгук знает — это не только от забитого мяча, но и потому, что Чонгук увидел послание. На людях они всё ещё не могут проявлять свои чувства, держат всё в секрете, но так, на площадке, у них всегда есть возможность показать своё тайное сообщение. Когда Тэхён оказывается достаточно близко, Чонгук как бы невзначай гладит того по руке, и они обмениваются взглядами. Это безмолвное «Я рядом». Финальную игру они завершают с блеском. Чонгук знает — впереди их ждёт многое. Но пока ему кажется, будто им с Тэхёном всё по плечу. Даже самый сложный расклад. Он не берётся предсказывать будущее, но не хочет представлять, что наступит такой период жизни, когда они станут друг для друга чужаками. Когда он будет думать о Тэхёне как о ком-то из прошлого. Они взаимно приняли это решение. Взаимно взяли ответственность за сердца друг друга. После игры и награждения вся команда идёт в душ, а после они выходят на улицу, слышатся бурные обсуждения прошедшего финала, и Чонгук ловит на себе неодобрительный взгляд. — Опять ты выперся в джинсовке… — тихо говорит Тэхён, поравнявшись с ним. — Мы идём в тот ресторанчик, Намджун платит, — оповещает Юнги, вприпрыжку приближаясь к Тэхёну. — Кто сказал? — слышится недовольный голос капитана. — Ни одного мяча от тебя не было… — Зато пасы какие! — возмущается Юнги, на что сокомандники смеются. Чонгук боковым зрением замечает, что Тэхён что-то достаёт. — Держи, — говорит Тэхён, протягивая Чонгуку толстовку. — Это запасная… — запинаясь, произносит тот. И Чонгук понимает, почему. Юнги смотрит с подозрением, но потом отвлекается, потому что Чимин подходит и что-то спрашивает. Чонгук замирает. Тэхён выглядит не особо решительно. В обычный день Чонгук бы просто отказался. Но сегодня день необычный. Он забирает толстовку, надевает её под джинсовую куртку. Становится и правда тепло, а ещё уютно потому, что вещь пахнет Тэхёном. Тэхён смотрит на Чонгука так, будто он восьмое чудо света, не иначе. И с каждой секундой улыбка из робкой и едва незаметной становится более явной. Чонгук переводит взгляд на сокомандников, от которых они уже отстали. — Пойдём, — тот протягивает Чонгуку руку. — А если увидят? — Чонгук закусывает нижнюю губу, глядя на раскрытую ладонь Тэхёна. Он ещё раз ловит себя на мысли о том, какой же его альфа невероятно красивый и как он сильно хочет целовать эти пухлые губы. — Наплевать, — просто говорит тот. Тэхён крепкой уверенной хваткой берет его за руку, они переплетают пальцы и идут вперёд вместе. В этот момент всё Чонгуку кажется идеальным в этом мире.
