Узница власти

Она больше не видела света, совсем лишилась его. Щёки впали, под глазами залегли болезненные тени, а кожа стала настолько бледной, что сквозь неё просвечивали тонкие синие вены. Гермиона Малум выглядела не живой женщиной, а призраком самой себя. Казалось, если к ней прикоснуться — она рассыплется пеплом прямо в ладонях. Полгода. Шесть месяцев бесконечных поисков, бессонницы, аппараций, чужих городов и пустых надежд. Она была разбросана по разным частям мира, словно её собственную душу разорвало на куски и раскидало по континентам. Германия. Румыния. Болгария. Франция. Заброшенные поместья. Магловские мотели. Подпольные бары. Старые контакты Вивиана Малум. Люди, обязанные семье. Люди, боящиеся семьи. Люди, предавшие семью. Ничего. Наводки Полумны Лавгуд больше не оправдывали риска быть пойманной. Каждая новая информация рассыпалась прахом в руках Гермионы. Рональд Уизли будто и не существовал. А Алисия… Жива ли она вообще? Эта мысль медленно сводила Гермиону с ума. Иногда она просыпалась посреди ночи от собственного крика, потому что ей снилось, как Алисия зовёт её из темноты. Иногда ей казалось, что она слышит голос сестры прямо за дверью комнаты. Иногда — что чувствует её магию. Но каждый раз это оказывалось лишь больным воображением. Слёз больше не осталось, как и надежды. Она слышала, что семья Малфой тоже ищет Алисию. Пару раз Полумна упоминала Драко. Блейза. Теодора. Их людей. Их поиски. Но Гермиона не вернулась. Не дала им возможности объясниться. Не позволила приблизиться к себе. Потому что стоило ей вспомнить тот вечер — Забини, собственное бессилие, взгляд Драко, полный сожаления, — внутри всё начинало гнить заново. Они предали её. Пусть ради защиты. Пусть из любви. Пусть из страха. Но предали. А Гермиона Малум больше не умела прощать. Письма Гарри Поттера лежали на столе неровной стопкой. Пять писем. Пять попыток достучаться до неё. Пять раз он писал ей так, словно всё ещё верил, что разговаривает с Гермионой Грейнджер, а не с женщиной, уничтожившей половину Министерства Магии. Она перечитывала их снова и снова. Иногда ночью. Иногда под утро. Иногда после очередной неудачной вылазки. Словно пыталась понять, где именно они потеряли друг друга окончательно. «Предлагаю переговоры. Только ты и я. Твой старый знакомый, Г. П.» «Гермиона, я готов привести тебя к Алисии, если ты добровольно сдашься под стражу. Твой старый знакомый, Г. П.» «Драгоценная, ты моя бывшая подруга. За всё, что между нами было и не было. Прошу лишь о разговоре. Твой старый знакомый, Г. П.» «Я убью её, Гермиона. Если ты не согласишься, я начну присылать тебе части её тела, пока ты не сдашься. Ибо Мерлин с нами. Он на нашей стороне. Он помогает нам. Твой старый знакомый, Г. П.» Последнее письмо она перечитывала особенно долго. «Я готов согласиться на встречу и отвести тебя к ней. На твоих условиях. Мерлин с нами. Твой старый знакомый, Г. П.» Гермиона сидела за столом неподвижно. В комнате было темно. Только слабый свет лампы выхватывал из полумрака её осунувшееся лицо. Министерство медленно восстанавливалось после нападения. По официальной версии виноват был тёмный артефакт. По неофициальной — Гермиона Малум, но правду скрыли. Семьям погибших никто не рассказал, что их близких превратила в пепел именно она. Министерство боялось паники. Боялось хаоса. Боялось признать, что одна женщина оказалась сильнее всей их системы. Гермиона смотрела на письма пустым взглядом. Отчаяние ломало её медленно, не оставляя ни одной целой части. И именно сейчас, в этой гробовой тишине, она вдруг вспомнила детство.

1985 год. Холодный особняк Малум.

Вивиан снова пропадал на переговорах. Маленькая Гермиона бродила по поместью вместе с Алисией, исследуя комнаты, куда им запрещали заходить. Больше всего её манил кабинет отца. Особенно — шкаф с редкими зельями. Красивые хрустальные колбы переливались разными цветами и пахли чем-то сладким, опасным и завораживающим одновременно. Тогда она потянулась к одной из них. — Смотри, Алисия, — восторженно прошептала Гермиона. — Это то самое зелье, о котором я тебе рассказывала. — Дядя говорил, что некоторые из них смертельны… Но Гермиона уже поднесла флакон ко рту. Дверь кабинета распахнулась так резко, что обе девочки вздрогнули. Флакон выскользнул из рук и разбился о пол. А Вивиан Малум… Впервые в жизни заплакал. Не от злости. Не от ярости. От ужаса. Потому что его дочь едва не выпила яд. Именно тогда Гермиона впервые поняла, что отец действительно любит её. После этого Вивиан уничтожил всю коллекцию зелий. Полностью. Больше никогда не собирал ничего подобного. И это разбило ему сердце сильнее, чем она тогда могла понять.

***

Хлопок аппарации раздался прямо в кабинете Министра Магии. Гермиона рухнула на деревянный пол. Голова кружилась так сильно, что мир плыл перед глазами. Во рту — привычный металлический вкус крови, бессонница добивала её последние месяцы. Иногда она не спала по трое суток подряд. — Гермиона… Гарри резко поднялся из-за стола. Он не ожидал, что она действительно придёт. И уж точно не ожидал увидеть её такой. Ослабшей. Истощённой. Почти мёртвой. Он протянул ей стакан воды, она жадно выпила всё до дна. — Вставай. Гарри попытался взять её под локоть, но Гермиона резко выдернула руку. — Не прикасайся ко мне. Она отшатнулась, но тело тут же повело в сторону. Пришлось тяжело опуститься на диван. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Когда-то это был её лучший друг, теперь — человек, которого она ненавидела почти так же сильно, как саму себя. — Ты знала, что Рон умер? — тихо спросил Гарри. Гермиона даже не сразу поняла смысл слов. — Умер?.. — Его убили. И я почти уверен, что это была не ты. Она молчала долго. Слишком долго. А потом вдруг поняла, что ничего не чувствует. Вообще ничего. — Я не соболезную, Гарри, — спокойно сказала она. И это было страшнее любой истерики. — Я обещал привести тебя к Алисии, — Поттер отвёл взгляд. Гермиона задержала дыхание в неверии. Неужели он так просто отведет её к ней? Сейчас? Они не виделись целых полгода. Её отсутствие не давало ей жить. Она в душе уже умерла. Хлопок аппарации. Небольшое поместье Гарри Поттера. Судя по всему там жила и Джинни Поттер, которая когда-то имела все шансы стать её подругой. Раньше. Неужели он привел её к нему домой? Неужели прятал там Алисию? Шаг за шагом обходили дом. — Она не в доме? — спросила Гермиона,— Что, Уизли вывела её на прогулку? Всё дальше и дальше. Гарри молчал. Они вышли на задний двор, где были выращены бежевые розы. А прямо по центру сада цветов - могила, над который возвышается плачущая статуя ангела. Шаг. Второй. — Что это? — Гермиона больше не дышала. Третий. Рука легла на сердце. Дыхание сдавливали горло. Четвертый.

Алисия Лилит Малум

1980 — 2002

«Мерлин был с тобой, как и легендарная частичка - Малум»

Такая сухая эпитафия. Не достойная её. Не достойная такого конца. От шока закружилась голова. Она захотела вздохнуть побольше воздуха, но он больше не поступал в легкие, заставив девушку осесть на траву. Моя сестра всё это время была мертва? Грудь сдавила острая боль, а изо рта хлынула густая темная жидкость. Голову заполнил звон, а кровь вокруг - её, быстро меркла в сознании. Она даже не почувствовала, как тело повалилось в розы, деревенея. Животный страх накрыл её полотном, заставив боль расступиться. Её попытка произнести хоть слово была напрасной. Парализованное тело не дало ни шанса на писк. Глаза прикрылись машинально, в ушах бил стук сердца. Оно колотилось, желая вырваться. «Что со мной…?» «Малфой? Малфой?! Малфой!» — Ты умираешь, Гермиона,— над ней возвысился Гарри,— Я тебя отравил. Девушка в ужасе попыталась распахнуть глаза, но черная дымка никуда не уходила. Не позволяла раскрыть ей глаза. Никто не торопился вытаскивать её с того света. Ей казалось, что она умирала в одиночестве, даже учитывая Гарри, что стоял над ней провожая. Оно даже не дало ей открыть Гарри шокирующую правду - им помог не Мерлин, который всегда был на их стороне. Не Гермиона Малум, которую пришлось убить, чтобы остановить артефакт. Им помогла отчаявшаяся Гермиона Грейнджер, которая, хоть и далеко, но в глубине души совершенно точно существовала. — Ты могла перепрятать артефакт и передать его кому-то другому… или уничтожить всех и подарить себе шанс,— он заговорил тихо и печально. Грустные глаза смотрели в её — закрытые, почти пустые, — Мне жаль, что всё вышло вот так. Будь другой способ спастись от тьмы, я бы не стал тебя трогать. Но я не могу позволить тебе привести нас во тьму, понимаешь? Это была его терапия, а девушка стала психотерапевтом поневоле. Слишком по-человечески. — Возможно, в другой жизни мы могли бы стать друзьями, но не в этой. Ты исполнила свою роль и теперь можешь умереть с чистым сердцем. Прости, что умираешь именно так. Может, гуманнее было бы кинуть в тебя «Аваду», а не травить тебя твоим же зельем. Смерть с косой уже склонялась над ней, вытягивая из неё остатки жизни. Гермиона уже не чувствовала, как одинокая слеза скатилась по её щеке. Ощущала только несправедливость, из-за которой весь род Малум пал. Малум больше не существовало. Когда её сердце содрогнулось в последний раз, она даже испытала что-то вроде радости. Освобождение. С последним выдохом она высвободила из себя всю жизнь и тревогу. Спасительная тьма загустилась, а всё случившееся - мимолетный сон, который прикрыл её своим крылом, дав кров забвения. Отдаленный голос послышался где-то далеко. Там, где раньше протекала жизнь. До боли знакомый, но она так и не вспомнила, кому он принадлежал. Призраки прошлого рассеялась, открывая ей объятия свободы. Ей всегда казалось, что смерть будет ужасающей, но тревоги она больше не ощущала. «Всё наконец закончилось.» Остались лишь тишина и покой. Прошлого теперь не существовало. И теперь тьма обнимает её в вечном сне.