Счастье — это быть рядом с его маленькой копией
25 января 2025 г., 20:51
Закат. Родион любил наблюдать за краснеющим небом. Он не знал, что лет 100 был пустынной территорией после ужасной трагедии. Чернобыль сейчас был простым ребёнком-городом, который любит своего, как он называет, "отца". Дмитрий после его возрождения улыбнулся. Вид маленького Ходкевича вызывал в нём безграничную любовь, которую он когда-то отдавал тому, взрослому Родиону.
Днепровский любил наблюдать за закатами вместе с малышом, что сейчас доверчиво жался к нему. Зелёные глазки Чернобыля с любовью смотрели на него.
Дмитрий ласково провёл рукой по его угольно-чёрным волосам. Родион по-детски наивно улыбнулся. В эту секунду в воспоминаниях Киева промелькнул Чернобыль до той трагедии. У него та же улыбка. От этого понимания становится больно, но скорее радостно.
Днепровский крепко обнял мальчонку. Юный Ходкевич в жесте любопытства и непонимания приложил пальчик к чуть пухлой нижней губе. Хоть и в маленьком, детском теле, но Родион остался тем же, которым его так сильно полюбил Дмитрий.
Тишину, нарушаемую щебетом птиц и шорохом ветра в кронах деревьев разорвал всхлип. Киев плакал. Плакал впервые за долгое время. Плакал от радости, от счастья, неописуемой, такой нежной и трогательной любви к мальчику в его объятиях. Родион посмотрел в зелёные глаза своего названного отца, полные слёз. Рыжие волосы, скорее схожие на смесь рыжего и светло-жёлтого, ласково трепал ветер. Дмитрий нежно чмокнул Чернобыля в макушку.
— Пап... Почему ты плачешь? — нарушил тишину юный Ходкевич.
— От радости, мальчик мой... Ты просто не представляешь, как я счастлив видеть тебя, обнимать... — тихо откликнулся Днепровский с отголосками горечи. Всё же в его голосе больше читалась любовь, счастье и радость.
— Как можно плакать от радости? Это странно.
— Родя, мой уголёк, ты просто не поймёшь... Такое возможно, только если долгое время в твоей жизни идёт чёрная полоса и наконец наступает белая...
— Всё равно это странно! — Родион прижался к Дмитрию сильнее.
Днепровский узнавал по такому притворному возмущению своего возлюбленного. Он чуть улыбнулся. Вновь вспомнил их первую встречу после того времени, как Чернобыль был городом-призраком. Тогда Киев поклялся себе, что будет защищать его так, будто это и есть его ребёнок. Так, будто это Михаил или Николай, с которыми он давно помирился.
Родион с нежностью обнимал названного отца. Для юного Чернобыля Дмитрий был чуть ли не центром жизни. Даже на собрания столиц стран Ходкевич ездил с ним. Правда, они были слишком скучными и длинными. Единственные, кто его пытался тихонько развлечь — Киев, Минск и Москва. Родион их любил, думал, что они все друг другу родные. А названные братья и не открывали этого. Хм, у мальчонки дома лежит большой плюшевый медведь от Михаила.
Небо стало окрашиваться в тёмно-синий. Дмитрий любил наблюдать за мерцанием звёзд. Сейчас темнеет поздно. На данный момент около 10 вечера. Родион начал зевать. Сонные глазки мутным взглядом смотрели на старшего. Днепровский без слов всё понял и встал, взяв мальчонку на руки...
