Рабочие будни

      — Выпусти меня! Выпусти! Ты! Жалкий кусок мяса в мешке! Выпусти меня, иначе я вырвусь, я сожгу твое трусливое тело и выгрызу тебе глаза!       Подобные и другие крики одного и того же голоса уже несколько часов раздавались в лаборатории Дотторе пока сам Второй Предвестник, игнорируя их, занимался работой. Обычной бумажной работой, потому как теперь без других срезов обязанность по составлению технических документов на медикаменты Фатуи тоже упала на него. Не пыльное дело, но из-за сложности алхимического состава и больших различий в местах базирования отрядов, сейчас Предвестнику проще было заняться составлением списков самому, чем обучить новых помощников и передать ответственное занятие им. Слишком дорого обходилась тренировка бойцов, чтобы позволить себе бессмысленные траты.       — Ты совсем глухой?! Эй! Да ты, в халате! Тут больше некому!       Но Дотторе на шум даже головой не повел, продолжая беспечно сидеть полубоком за столом, лениво перебирая отчеты дивизионных врачей. Сейчас он пока просто коротал время до начала основных сегодняшних дел. Где-то с минуты на минуту должны прибыть помощники…       Дотторе даже устало достал из внутреннего нагрудного кармана часы в серебряной дорогой оболочке на ажурной цепочке, открыл крышечку и посмотрел на время.       Помощники запаздывали уже на пять минут…       — Эээй!!! В маскее!! Ты меня вообще слышишь!?       Второй Предвестник только с мягким щелчком закрыл часы и убрал их обратно, откинув с лица длинную голубую прядь челки, которая в тусклом холодно-ледяном освещении лаборатории выглядела почти полупрозрачной. Впрочем, и сам хозяин подвальной обители смотрелся в своем антураже как пугающий белесый призрак. Белоснежная верхняя накидка почти сияла под узко направленным светом над рабочим столом, а множественные огоньки от встроенных настенных приборов играли бликами на выдержанно стильных металлических элементах одежды. Отражались на гладкой черной поверхности маски, редкими искрами вспыхивали на пряжке ремня и острых элементах обуви.       Но вот, наконец, в помещении раздался короткий электронный оповестительный сигнал, и Дотторе неспешно поднялся с места, звонко как ножами чиркнув своими длинными шпорами на сапогах друг о друга. После чего неторопливо подойдя к двери, самолично и широко распахнул обе створки, встречая помощников.       — Что там? Ну? Мое спасение?! Ха-ха-ха! Так тебе и надо!! Будешь знать, как держать невинных взаперти!       Но Дотторе опять ничего не ответил неумолкающему голосу. Более того он посторонился, чтобы пропустить пару помощников, однако, первым в лабораторию въехал стол с чем-то целиком закрытым белым полотном ткани.       — Ставьте в центр под смотровую, — тихим спокойным тоном произнес Предвестник двум молодым людям в рабочих комбинезонах, сам же, терпеливо дожидаясь, сложил руки за спиной.       — Э-эй! На помощь! СПАСИТЕ!!! — заорал со всей мочи хрипящий противный крикун из недр лаборатории, но…       Его словно никто не услышал.       — Благодарю, — кивнул Дотторе, когда двое помощников установили стол и с тихим скрипом изношенного металла зафиксировали четыре колесика на подножки. — Зайдете в приемную за результатом, после моего сообщения. Сейчас свободны.       — Да, Милорд, — коротко и почтительно кивнули помощники и, не задерживаясь, охотно удалились. Показалось даже, что один из них опасливо покосился на накрытый столик с инструментами и нервно сглотнул.       Дотторе легким танцующим шагом подошел к дверям, закрыл их неспешно, а потом с наслаждением потянулся, хрустнув тонкими, но сильными пальцами.       — Ты… ты что там собрался?! Мучитель! Выпусти меня, раз я тебе тут не нужен!!       Вместо ответа, ученый все той же легкой походкой направился к накрытому столу, мыском сапога нажал пару педалей под стоящим рядом оборудованием, и в центре лаборатории ярко вспыхнул ослепительно белый свет. Смотровая лампа с несколькими прожекторами мерно загудела, и Дотторе поправил ее за ручку, наклоняя под удобным углом и лучше подсвечивая нечто, бездвижно лежащее на холодном стальном столе. Потом пододвинул поближе легкий металлический столик с накрытыми инструментами, включил еще пару приборов сомнительного назначения с выпуклыми экранами, поправил на их стойках длинные черные жгуты с жутковатыми, будто бы пыточными, наконечниками и… мурлыкая под нос какую-то мелодию, отправился в дальнюю часть помещения.       — Одного меня здесь оставить задумал?! Чтоб ты там провалился! — весомый удар с кулаков пришелся по крепкому стеклу, но лишь глухо срезонировал, даже не пошатнув весь прозрачный короб.       Но мелодия не стихла, а сквозь яркий луч света от ламп было видно, как Предвестник остановился рядом со шкафчиком и извлек оттуда свежий, пропаренный и отглаженный халат. Повозившись немного с веревочками, мужчина надел его спереди как фартук и, никуда не спеша, принялся завязывать его за шеей, а потом на пояснице. И как только он видел, что нужно делать в этой, казалось бы, наглухо непроницаемой птичьей маске на глазах? Однако, Дотторе в ней прекрасно ориентировался и даже поворачивал головой, чтобы что-то проверить и вспомнить, ничего ли он не забыл на одном из столов… В задумчивости, он приложил сложенный палец к губам, а потом, будто вспомнив, где оставил желаемое, легким шагом подошел к одной полочке и взял с нее странную белую полукруглую дугу.       — В глаз себе ею ткни! — злобненько прокомментировал голос, пока Дотторе, закусив зубами белую пружинящую дугу, причесывал себе голубые волосы пальцами и завязывал длинные пряди в хвост на затылке. После чего, удовлетворившись прическе, надел дугу на виски и подтянул вверх… убрав ободком остатки челки с лица.       Завершающим этапом облачения стали перчатки. Скрипнув хорошо разработанным тонким материалом, они облегли ладони ученого, как вторая кожа.       — Так! Я против, чтобы ты всем этим занимался у меня на глазах! Слышишь!? Ты безбожный кусок лекаря!       На мгновение показалось, что под эти крики на лице Дотторе растянулась едва заметная тоненькая улыбочка. Но в следующий миг Предвестник снова справился с собой и проигнорировал вопли, щелкнув хорошо натянутым краем перчатки.       — Запись, — прохладно сказал в пустоту лаборатории Дотторе своим спокойным низким грудным голосом, и после этого слова что-то в комнате незаметно изменилось. Щелкнула невидимая техника, под потолком смотровой раздался тихий гудок, а в поле зрения на широком экране помимо системных графиков загорелся красный огонек. — День тринадцатый, четвертый месяц, год…       — ВЫПУСТИ МЕНЯ! — во весь голос проскрипело из прозрачного короба рядом с одной из стен, да так громко, что затмили слова Дотторе под запись.       Мужчина мелочно продолжил размеренно говорить как ни в чем не бывало, слегка режа размеренность тембра звонкими тонами, как заточкой клинка.       — …работу производит сборка «Омега». Цель: исследование проблемных участков пациента, устранение жалоб и сбор материалов для дальнейшей аналитики.       Сухой и рабочий тон Дотторе звучал как острое выверенное чирканье металлическим пером по грубой бумаге. Он никуда не спешил и, похоже, выполнял подобную работу уже который раз. Без удовольствия, но тем охотнее ученый развлекал себя от скучного дела.       Конечно, еще несколько месяцев назад Второй Предвестник не тратил бы свое драгоценное время на такую прикладную работу. Он бы получил ее одному из младших срезов. Возможно, она бы все равно досталась «Омеге», как наиболее опытному в таком деле срезу, но в те времена и статусом Предвестника владел другой. Сейчас же, когда всё изменилось, Дотторе волен был сам составлять свой распорядок дня и выбирать задачи, которыми ему хотелось заняться.       Даже если они были настолько… частными и прикладными.       Подойдя к столу, Дотторе еще раз поправил без того безупречно сидящие перчатки. Под светом смотровой лампы голубые волосы ученого будто светились изнутри, отливая холодом настолько же стерильным и металлическим, как большинство его инструментов, различных колб и пробирок, ждущих своего часа под стеклянными коробами. Даже лазурный блеск одинокой длинной сережки мерк перед отраженным светом от волос и глянцевым блеском черных обводов зловещей маски.       — Итак, — уже тише и как-то по-домашнему мягко, сказал ученый, — Что у нас здесь?…       С этими словами он аккуратно откинул белую ткань, открывая под ним беспечно лежащую девушку со спокойным будто бы спящим лицом.       — И это ты называешь пациентом!? Ты издеваешься?! Мало того, что ты глухой, так ты еще и слепой? Она ж насквозь холодная!       Мужчина не прореагировал, сочувственно вздохнув над телом невзрачной, но в меру приятной на лицо девушки в опрятном платье. После чего подключил к безвольной руке красавицы датчик с проводком от прибора, откинул тонкую ткань со столика с инструментами и с тихим шелестом металла о металл взял с подставки рабочие ножницы.       — Гадкий ты извращенец!! — мерзотно прокаркал голос из короба, когда ножницы с шелестящим треском наточенных лезвий легко разрезали одежду вдоль груди «пациентки».       Дотторе сделал еще пару надрезов поперек ткани, а потом положил ножницы обратно, звякнув ими по металлическому подносу.       — Что-то новое для себя увидел, да? Нравится? — скабрезно издевнулся голос, пока ученый задумчиво смотрел на что-то, видное лишь ему на теле девушке.       — Хм… интересно, — озадаченно протянул он, после чего коснулся пальцами в перчатках под ребрами «пациентки» и какое-то время пытался что-то прощупать под солнечным сплетением. Сперва осторожно, едва касаясь, потом проминая чуть сильнее. Тело, само собой, никак не реагировало. Но даже результат прощупывания Дотторе не удовлетворил. — Итоги визуального осмотра: наличие слабой опухоли под восьмым правым ребром. Реакция на физическое давление отсутствует. Опухоль статична и тверда на ощупь.       — Что, кто-то камень проглотил, да? Птицей себя вообразил? Глупые, идиотские создания!! — насмехался голос, заливаясь жизнерадостным смехом. — Меньше надо жрать все подряд!!       Злобный хохот и издевательские теории раздавались по лаборатории до тех пор, пока Дотторе не изрек сухо:       — …Для дальнейшего анализа перехожу к вскрытию.       — Что!? Нет! Ты серьезно?! — смех как отрезало, а в тоне болтуна опять проскользнули нотки неприязни и какого-то мелочного дребезжащего страха.       Дотторе устало вздохнул, будто бы наивно сожалея, что не вышло закончить работу в короткие сроки, но потом с готовностью повел плечами, наклонил голову, хрустнув шеей, многообещающе взбодрился и потянулся за новым инструментом.       В свете прожекторов сверкнул лезвием первый скальпель, а временную тишину лаборатории снова заполнила тихая мурлыкающая под нос мелодия. В меру веселенькая и радикально контрастирующая с мертвенно мрачной атмосферой в помещении. Где, казалось, лишь один Предвестник был единственным огоньком жизни в этом царстве стекла, стали и бездушных материалов.       Первый надрез скальпеля в руках Дотторе был подобен искусному движению каллиграфической кисти по полотну. Такой же отточенный, отработанный и уверенный. Кто-то иной счел бы даже сей жест очень ласковым и заботливым, словно ученый не хотел ни единым лишним движением испортить чужое тело.       — Да пошел ты со своей работой!! Обязательно было заниматься этим прямо сейчас?! — после паузы и оцепенения вновь нарушил тихие мелодичные напевы злобный голос. И хотя он мог отвернуться и не смотреть, какое-то животное чутье заставляло пристально следить за каждым жестом. Наверное, то чутье, которое вопило о тревоге с тех пор, как его заперли в стеклянном непробиваемом коробе.       Блестящий от влаги скальпель вновь лег на поднос, но за ним в свете ламп Дотторе с лязгом поднял хирургическую пилу.       — Ты…! Ты что… серьезно? — голос из короба дрогнул и вскрикнул, когда Дотторе надавил с усилием и под инструментом что-то характерно треснуло с зубодробящим скрежетом. — Прекрати!!!       Но Предвестник на этом не остановился, а флегматично продолжал работать, с чирканьем по костям мастерски вскрывая грудную клетку. Один короткий надпил за другим.       На каждый такой противный звук ему вторил мучительный вопль невольного зрителя, у которого, казалось, даже челюсть сводило от одной мысли о том, как противно звучат под мелкими стальными зубчиками хрустящие кости. Не то, что от зрелища.       — Сейчас мы узнаем все твои секреты…, — ласково мурлыкнул Дотторе своей молчаливой «пациентке», откладывая капающую прозрачной жидкостью пилу и поднимая со стола еще более страшный инструмент, который по виду точно походил на оружие пыток. Две большие скобы, какие-то опорные лапки, блестящие барашки для ввинчивания и очень страшный рычаг между всем, сверкающий на полированных гранях и зубчиках раздвижного механизма.       — Я за нее отвечу!! Даже не знаю, что ты хочешь узнать, только хватит!! — заорал свидетель, когда металлическая распорка встала на место пропила, зацепилась за ребра, а потом Дотторе вложил грубую силу в одно короткое, но профессиональное движение, от которого в теле на столе раздался совсем уж противный хруст.       — Аааа!!! — долго и без паузы проорал голос, словно хотел в своей памяти заглушить этот звук.       Дотторе остался равнодушен к визгливому ору, лишь чуть повел головой, словно в ушах от вопля у него все-таки зазвенело. Когда же ор таки прекратился, мужчина склонился над телом и с заботливым почти родительским теплом изрек:       — Дорогая моя… Как же так получилось…       Что именно он имел в виду, ученый уточнять не стал, но после короткого осмотра, запустил руку внутрь, уже снова вещая сухо под запись:       — Серия пять, версия десятая… — мужчина задумчиво вздохнул, копаясь пальцами в теле. — Система кровоснабжения в норме… система вентиляции в норме…       Даже свидетель замолк в своем коробе, судорожно дрожа от смеси отвращения и ненормального страха. Пусть он и любил убивать, любил насмехаться над своими жертвами, но потрошить их ему никогда не приходило в голову!       — …Система питания… — мужчина озадаченно погрузил ладонь еще глубже почти по самый край перчатки.       Не договорив результаты обследования, Дотторе задумчиво промычал и извлек пальцы под свет, растирая на них вязкую голубоватую жидкость. На его лице даже из-под маски отчетливо проступала смесь легкого удивления и исследовательского интереса.       — Хм… Определенно нуждается в замене.       А дальше, уже не откладывая принятое решение, ученый взял с подноса чистые инструменты и с зажимами склонился над раскрытым телом.       Свидетель всего этого не знал, что его больше коробит. Спокойствие Дотторе, его веселенький настрой, игнорирование всех криков или те редкие проблески улыбки, которые, казалось, мелькали на его хищной физиономии. Возможно, отвращало все это вместе взятое. А также то веяние любопытства от копания в чужом теле. Предвестник ведь не остановился на одних зажимах и скальпеле. Продолжая надиктовывать разные странности под невидимую камеру, вскоре он потянулся за длинным ребристым шлангом с блеснувшим наконечником и без тени брезгливости всунул этот не гибкий шланг в грудную клетку, где тот елозил по внутренностям с мерзким влажным чавканьем. А в это время на экране над столом крутились черно-белые кадры липкой дряни, которая расползалась в стороны. В какой-то момент Дотторе остановил свою руку со шлангом, и картинка на экране замерла, показывая какой-то вспухший орган, мерзко сочащийся темным веществом.       Несчастный свидетель не знал, куда деться в своем прозрачном коробе, лишь бы это безобразие перестало маячить у него так откровенно перед глазами.       — Ты маньяк! Грязный мучитель! Брось это издевательство! Убери меня отсюда, а потом дальше измывайся над своими жертвами! Ты жалкий, склизкий, извращенец! Как смеешь ты заставлять меня смотреть на эти свои липкие фантазии!! Бледная ты мерзкая ползучая личинка!       Дотторе молчал, лишь мстительно улыбаясь и иногда тихо вздыхал, когда ругань в его сторону переходила грани здравого смысла и становилась просто набором обидных прозвищ. Он не мешал своему «гостю» наблюдать внимательно за всем процессом, находя сиюминутно в этом особую… перчинку в рутинной работе.       Наконец, когда полный осмотр проблемного места был завершен, Дотторе извлек влажный жгут зонда из тела и приготовился к устранению пораженного участка. Пока в его лаборатории был поселен такой крикливый «постоялец» ученому было даже на руку отсутствие ассистента. Как-нибудь позже. В следующий раз. Сейчас же пусть работа займет чуть больше времени чем обычно, зато каждый этап зрелища полноценно достанется его самому экспрессивному свидетелю.       — Приступаю к удалению органа, — спокойно комментировал Дотторе, перекладывая удобнее один из зажимов и склоняясь со скальпелем с очень маленьким лезвием. — Фиксируемая температура тела — двадцать пять градусов, температура пораженного органа — тридцать девять и три.       Все-таки этой крикливой особи был интересен процесс, потому что паузы в его витиеватой брани наступали ровно тогда, когда Дотторе набирал в легкие воздуха, чтобы очередной раз что-то сказать.       — Дорогая моя… — заботливым даже чуть мелодичным тоном очень интимно нашептывал Дотторе в паузах между ювелирными надрезами скальпелем внутри чужого тела. — Обещаю, я тебя обязательно вылечу. Очень скоро… всего пару мелких надрезов. Несколько стежков… Один укольчик… а потом ты снова будешь красавица.       Девушка, по понятным причинам не отвечала. Лишь показатели подключенного прибора периодически попискивали между ласковых слов, будто эхо, разносящее остаток жизни в этой сумрачной лаборатории, в которой всё было не так. Где щелкали затворы невидимых камер. Где доктор нависал над телом почти неподвижно, в какие-то моменты даже почти замирая как статуя. И даже хищная маска зловеще скрывала глаза, делая образ ученого завершено пугающе отстранённым, но идеально вписывающимся в свою полутемную обитель опытов. Один только нежный и ласковый голос Предвестника резко выбивался из атмосферы. Он звучал потусторонне неправильно. Слишком любя.       — Ты монстр… — периодически как-то жалостливо вставлял свое свидетель. — Чудовище… Тварь в человечьей шкуре…       Под одно из таких бессильных причитаний на свет лампы было, наконец, извлечено нечто вязкое, почти аморфное по структуре и обильно сочащееся при каждом неудачном перехвате. Но Дотторе ловко зажал трещину в органе, а потом быстро перенес его к рабочему столику и с чавканьем уложил в специально подготовленный лоток.       Свидетель на это мучительно и протяжно взныл с тошнотворным отвращением.       В тот же лоток со звоном были положены ненужные уже скальпели. Однако, визгливый говорун рано обрадовался, потому что, когда Дотторе взялся за еще один шланг, безумный агрегат захлюпал как испорченный насос, который прогонял через себя все лишние жидкости в полости жертвы. На этот звук свидетель снова взныл, заглушая свои уши, которые не мог просто закрыть руками.       — Прекрати! Перестань! Просто унеси меня отсюда! Мерзость какая! Чтоб тебя вывернуло самого от этой дряни! Гадость!       Дотторе был неумолим. Только закончив чистить тело внутри, он отложил все странные агрегаты, с треском снял с себя испачканные перчатки и, небрежно кинув их в урну, отправился куда-то вдаль лаборатории. Прямо в испачканном халате, на который будто капризный ребенок брызнул парой различных красок.       Правда, вернулся он довольно скоро, с парой новых перчаток и небольшим металлическим коробом, который он извлек из какого-то подсветившегося изнутри сейфа.       — Что это… что это? Новое пыточное устройство? Еще одно орудие издевательства? Или ты собрался прибрать то, что отрезал? Зачем тебе это!? Ты же не собираешься это есть?!       Показалось, что Дотторе от последнего даже оторопело притормозил, а глянцево черные обводы маски с белым узором и синим сенсорным камнем даже озадаченно уставились птицей на вопящего «гостя». Уж насколько его жизненный опыт был велик, а фантазия богата, но от таких идей постояльца остолбенел даже он. Однако, ученому все же удалось вернуть себе самообладание и он, ногой придвинув второй пустой столик поближе, аккуратно поставил на него принесенный бокс, а потом с хрустом липкого материала надел новые перчатки.       — Зачем тебе это все? Что за нравы? Что ты собрался делать?! ЗАЧЕМ ТЫ ХОЧЕШЬ СУНУТЬ ЭТО ТУДА?!       Руки Дотторе даже дрогнули от ора, когда он извлекал из бокса новый, еще в свежей блестящей смазке орган на замену предыдущему. Ему даже потребовалась особая внимательность и стойкая выдержка, чтобы под истеричные вопросы просто спокойно сделать очень важную часть работы… А не схватить с подноса ту же пилу и не швырнуть ею со злобы в орливое стекло!       Зато после того, как орган встал на свое законное место, вопящий голос снова ненадолго притих, иногда пискляво вставляя свои исключительно бессмысленные комментарии. О зверствах. О пытках, которые ему устраивали. О гадкой работе и злой несправедливой судьбе.       Настало время очередных рутинных и кропотливых дел. Где-то потрудиться иглой, где-то поправить стык двух сосудов. Ювелирная работа началась, когда Дотторе подшивал контакты, формируя их в полости тела так, чтобы никакие физические деформации и лишние встряски не нарушили свежие швы.       Под этого процесс он снова начал тихо под нос себе напевать дешевую и простенькую мелодию, которую подцепил с недавнего фестиваля в Снежной, куда его притащили не совсем добровольно. Очень заразительный оказался мотивчик. Кто бы мог подумать, что он так легко привяжется и зайдет под монотонный труд.       Но вот, пикнул датчик подключенного прибора, и на лице Дотторе проступила странная нехорошая улыбка.       — Фиксирую повышение температуры, — сухим тоном отметил он под камеру и убрал одну руку с тонким жалом от тела, а вторая что-то надавила внутри на склизком органе, после чего голос Дотторе вновь вильнул на ласкающую тональность заботливого, отзывчивого и очень чуткого доктора. — Вот и всё, моя прелесть. Как самочувствие?       В следующее мгновение девушка с развороченной грудной клеткой распахнула глаза…       И в эту же секунду в лаборатории из-под стекла с «гостем» раздался такой пронзительный и оглушительный визг, что Дотторе на мгновение показалось, что его резонанс мелкой дрожью прошелся даже по каменным стенам подвала.       — ААААА! МОНСТР! ЧУДОВИЩЕ!! ТЫ ЧУДОВИЩЕ! Отпусти! Я не стану жертвой твоих безумных экспериментов!!! АААА!       Дальнейший вопль был настолько неразборчивым, нечленораздельным и смазанным от бестолкового стука в стеклянный бокс, что ни Дотторе, ни тем более его пациентка не могли разобрать ни слова. В самом же боксе творился просто какой-то хаос и говорливое создание металось внутри как резиновый мячик, отбиваясь от каждой стены в бесполезной надежде проделать дыру.       — Не обращай внимая, моя дорогая, — попросил ласково Дотторе, повернувшись к лицу девушки. — Сосредоточься на моем вопросе.       — …Холодно, — коротко ответила девушка на редкость спокойным тоном и чуть-чуть зябко повела плечами.       — Не шевелись, пожалуйста, — попросил ученый заботливо. — Скоро температура тела придет в норму. Давай пока пройдем по стандартному протоколу вопросов.       — Как скажете, Мастер, — флегматично отозвалась пациентка.       Мужчина кивнул и, внимательно следя за одному ему понятными графиками на экране начал спрашивать, подняв грязные от смазки руки в перчатках вверх.       — Твое имя?       — Катерина…       — Серийный номер?       Голос девушки почти потонул в новых воплях из бокса, и губы Дотторе на секунду зло сжались в тонкую хищную линию.       — Прости, дорогая, повтори, не расслышал.       Катерина повторила свой серийный номер и на сей раз камера с диктофоном записали его внятно.       — Место работы?       — …А… — девушка, спокойно лежащая на столе, замешкалась и обиженно нахмурилась. — Сбой... Данных… Обнаружен сбой… Нехватка…       Дотторе с искренней грустью вздохнул и бережно погладил девушку по ладони.       — Понятно, — тихо сказал ученый и ласково попросил. — Перезагрузись, пожалуйста.       — Перезагрузка… — механическим тоном повторила за ним Катерина и послушно закрыла глаза.       Что-то в ее теле снова щелкнуло и зажужжало, а в следующую секунду она моргнула, дернула нервно пальчиками, и системный таймер под ее воротничком начал отсчитывать секунды до повторного включения.       Дотторе позволил себе ненадолго расслабиться и отдохнуть. В ожидании окончания загрузки он даже прошелся несколько раз туда и обратно рядом со столом, лениво и неспешно вращая кистями, чтобы те не затекали от бездействия. Меньше всего ему нравилась эта часть работы с ожиданием. Когда надо просто скоротать минуты и никуда нельзя ни отойти, ничего с себя снять, потому что вскоре повторно придется окунаться в грязную работу.       Ожидание утомляло. И его не скрашивало даже уставшее от скаканий по коробу создание, сейчас свистяще сопящее от сочной и концентрированной паники. Боялся он ярко и очень вдохновляюще. Настолько, что мелочная мстительная радость от произведенного эффекта пока компенсировала раздражение от бесконечного ора под руку.       Тем временем писк из бокса почти затих. Видимо все-таки усталость ему была не чужда. Теперь из короба слышался только жалобное всхлипывание и дрожь. Неужели, все оказалось так просто?       Таймер отсчитывал уже последние секунды, когда Дотторе снова вернулся к столу и бесхитростно заглянул вглубь бионической куклы, словно ожидал там увидеть что-то новое. Но таймер оттикал как положено, в недрах куклы включилось тихое мерное жужжание, а датчик температуры выводил на экран практически идеальные показатели. С поправкой на вскрытое тело.       — Катерина? Красавица? — обратился ученый к кукле. — Как твое самочувствие?       Девушка снова распахнула ясные глаза и живенько проморгалась, даже чуть прищурившись от яркого света.       — Неуютно, — был ее новый ответ. — Что-то мешает.       — Знаю, — кивнул Дотторе. — Скоро я тебя соберу. А пока ответишь мне на пару вопросов.       — Да, Мастер.       — Твое место работы? — спросил он сразу с того, на чем остановился.       — Натлан. Стадион Священного пламени, — без запинок ответила Катерина.       — Прекрасно! — искренне просиял мужчина. — Что последнее ты помнишь перед отключением в Натлане?       Девушка ненадолго задумалась, анализируя свои личные записи.       — Жарко. Очень жарко, — пожаловалась она грустным тоном. — Пламя было очень много. А потом жар начался внутри.       — Спасибо, моя прелесть, я тебя понял, — ответил Доктор и, опустив руки, потянулся к зажимам. — А теперь полежи еще немного, я приведу тебя в порядок.       — Хорошо.       И она осталась беспрекословно лежать, пока Дотторе принялся извлекать из нее ненужные инструменты.       Однако, именно в этот момент ему поступил короткий входящий сигнал. Предвестник отдал ментальную команду на свой терминал, и из встроенного наушника маски раздался вкрадчивый и знакомый во всех тональностях и настроениях голос коллеги.       — Дотторе? — это имя он просмаковал с особым привкусом вальяжного наслаждения. — Мне сообщили, что Катерина у тебя. Уже посмотрел, что с ней? Как продвигается ремонт?       Вечно работающий казначей как всегда сразу к делу…       — А где же «доброе утро»? — чувственно мурлыкнул в ответ ученый, звякнув отложенными в металлический лоток щипцами. — Ты сегодня ушел, не дождавшись завтрака.       Заигрывание с ним по связи добавляло особого шарма. После всего, что у них было, нашептывание даже деловых бесед через коммуникатор создавало неповторимое ощущение незримого присутствия где-то рядом. У самого уха. Настолько близко, или проникающе глубоко, отчего голос вкрадчиво облизывал нервы в самой голове, отдаваясь многообещающей щекоткой по позвоночнику.       — М-м-м? — Панталоне подхватил игривый настрой, и очень сладко протянул это вопросительное мычание. — Ты приготовил мне завтрак?       — Конечно, — ласково шепнул Дотторе, разжимая последние зажимы на мышечных волокнах бионической куклы.       По ту сторону связи раздался мягкий смешок казначея. Настолько мягкий, как самый дорогой шелк его изысканной нательной рубашки.       — Тогда в следующий раз обязательно дождусь, — ответил Панталоне.       — Сегодня? — тут же спросил Дотторе, мечтательно глядя на блеск хирургической стали щипцов, вымазанных в полостных жидкостях, после чего отложил их в лоток.       — Вероятно, — проворковал казначей, и его голос слегка заглушился, словно мужчина говорил из-под сцепленных перед лицом пальцев, как всегда, когда его щеки заливались краской.       Определенно, это было гениальной идеей подарить казначею персональный наушный коммуникатор. Над терминалом, аналогичном «Акаше», для него Дотторе еще работал. А вот коммуникатор подарил от одного из своих бывших срезов. Не уточняя, откуда он его взял. Хотя казначей явно догадывался.       — С меня завтрак, с тебя ужин, — мягко обволакивал своего собеседника голос Дотторе, будто бы обнимая его обманчиво смущенное лицо пальцами, не давая простора для случайной мысли.       — Хорошо, — охотно сдался казначей и небрежно улыбнулся. — Тогда ресторан.       — Идет, — согласился ученый, укладывая вязкие мышечные волокна и слой охладителя аккуратно на обнаженные органы и детали куклы.       Как легко прославленного Панталоне, готового прогрызть глотку за каждую потраченную мору, развести на затратный поход в ресторан. Дотторе невольно улыбнулся, припомнив навыки готовки гениального казначея: его яичницей, наверное, можно отравить даже Катерину.       — Но без вина, — вкрадчиво поставил свое условие собеседник и судя по тону его лицо расцвело тоненькой коварной змеиной улыбочкой. — Я не хочу, чтобы ты рано уснул.       Дотторе под маской закатил глаза и молча улыбнулся во все клыки. Уел. Но… у каждого свои слабости.       — Договорились, — выдохнул он тепло.       — ЭЙ! Ты с кем там разговариваешь?! А?! Кто у тебя там на связи??!! — опять завелся этот орливый голос. — Эй там!! МЕНЯ СЛЫШНО? ПОМОГИТЕ-Е-Е!       Долгий и протяжный вопль резанул не только самого Дотторе по ушам, но и его собеседника. Панталоне по другую сторону связи неприязненно прошипел от скрипучего визга и созданных помех.       — Ау… — с легким звоном в ухе и с большой долей равнодушия произнес Панталоне. — Что у тебя там?…       Дотторе мотнул головой, прогоняя желание потереть уши запачканными перчатками. Этот тип все-таки умел подбирать особо мерзкий ор.       — Не обращай внимая, радость моя. Всего лишь новый питомец.       Пронзительный визг о помощи повторился, и казначей опять раздраженно шикнул.       — …Какой шумный, — с холодным укором сказал Панталоне, окончательно сбившись с романтичного настроя. — Ты можешь принять какие-то меры?       — Один момент, пожалуйста, — проворковал Дотторе с остатками теплоты, аккуратно и бережно извлекая руки из почти собранного тела.       После чего в мгновение ока резким рывком стряхнул липкую биомассу с перчаток, оперся на скрипнувший металлический стол напряженными руками, и нависая всей своей грозной позой над орливым коробом у стены, прошипел тихо угрожающим тоном:       — Еще один звук — и ты лично ощутишь все, что видел за этим столом…       Дотторе не кричал и не повышал голоса. Но грозный свист, выходящий через его зло сжатые зубы, агрессивно напряженные плечи, а также исказившие лицо гневные морщины из-под сверлящей чернотой безглазой маски заставили паникера впервые придержать пасть на замке. Он не мог решить точно, был ли это его личный страх, или его придавило аурой самого Второго Предвестника, но чуткое медицинское оборудование на мгновение мигнуло экраном, смотровая лампа загудела громче, раскаляясь светом до непереносимой белизны, а у самого «гостя» будто предупредительно сжались тиски на несуществующей шее.       Прождав пару секунд тишины и убедившись, что его угроза была понята и усвоена правильно, Дотторе убрал руки со стола и в мгновение снова расслабился. Прекратились и все спецэффекты в лаборатории, словно они лишь привиделись. Встряхнув плечами, будто скинув с себя невидимое покрывало образа «злого Предвестника», Дотторе опять вернулся к разговору по связи и своей методичной работе с Катериной.       — Так-то лучше, — тихо сказал он, возвращая себя на доброжелательный лад. — На чем мы остановились, Лоне?       По ту сторону казначей выдержал короткую паузу и тихо будто бы с гордостью за коллегу усмехнулся. Его жадное молчаливое внимание было лучшим поощрительным бонусом к кратковременному всплеску негатива. Еще и потому, что Панталоне получал какое-то моральное садистское удовольствие, наблюдая за срывами Дотторе, которым редко становился свидетелем. Вот и сейчас, насладившись и вволю вкусив толику проявления чужой злости, казначей продолжил:       — На том, как продвигается твоя работа над Катериной, — милостиво напомнил казначей.       — Ах это… — чувствовалось, что Дотторе просто нужно немного разговориться, чтобы войти в игривый настрой. — Продолжай…       Собеседник чутко уловил пожелания и заговорил, ласково журча на ухо всякие очевидности, не особо зацикливаясь на смысле. Если ученый хотел, чтобы ему подняли настроение, Лоне не видел для себя в этом проблемы. В конце концов, его язык не отсохнет, а партнеру будет приятно.       — Катерина — твой чудесный проект и наш самый лучший и идеальный сотрудник. Я в восторге от ее комплектации. Сложно счесть сколько она нам экономит ресурсов и как бы наша сеть функционировала бы без ее участия. Как жаль, что одна из них поломалась и выпала из работы… — после чего в его тоне скользнули расстроенные и даже слегка обиженные на несправедливость судьбы нотки.       Панталоне даже искренне вздохнул, и этот вздох вкрадчиво обволок сознание Дотторе, погружая его в интимную атмосферу. Словно они вдвоем с Лоне восседали где-нибудь на диване, привалившись друг к другу или один лежал головой на груди у второго. Ученый даже не мог выбрать, какая картина в воображении ему нравится больше. Когда Лоне трагично вздыхал у него над ухом, обнимая за плечи и рисуя пальцами по мелким шрамам груди, пока сам Дотторе позволял себе придремывать под размеренный тон. Или когда сам казначей валялся на его плече, любуясь острыми искрами драгоценных камней на каком-нибудь перстне, болтал о разном, а ученый молча гладил его по волосам. В памяти Дотторе невольно всплыл уже привычный запах его черных локонов с одинокой прядкой седины. Немного жесткие от травяного, но очень полезного шампуня, они хранили аромат луговых цветов и очень слабый привкус благовоний, который неизбежно оседал на них в кабинете Дельца.       — …Поэтому здоровье нашей красотки меня очень волнует. Она нужна мне на рабочем месте как можно скорей… — продолжал бессовестно подыгрывать и канючить Лоне. — Сам понимаешь, без нее ни единого оперативного доклада, ни своевременного оповещения… Вдруг мы теряем молодые таланты или очень дорогие заказы… Все эти проценты за оказания услуг Гильдии… М-м-м. Где-то сейчас мы теряем значительную часть прибыли за оплату живого сотрудника на замене... А у него нет доступа к базе, в отличие от этой чудесной головки.       И если раньше Дотторе раздражался, когда Панталоне начинал скулить про прибыль своих проектов, то теперь с недавних пор казначей сменил тон своих жалоб на такой, который скорее умилял ученого. Словно ему на прищемленную лапку плакался любимый питомец, а он, Доктор, был тем волшебником, который залатает, перебинтует и чудодейственным поцелуем снимет всю боль.       Панталоне это понимал и нагло пользовался, искусно играя голосом и елозя по настроению Дотторе как опытный наездник, ювелирно дерзающий за уздцы. Второй Предвестник это прекрасно осознавал и дозволял.       Но только ему одному.       — На твое счастье, — ответил Дотторе с мечтательной улыбкой, попутно откручивая барашки на металлической распорке в груди, — Сегодня с утра у меня как раз появилось «окно», которое я целиком посвятил нашей красавице.       — Правда? Как удачно, — мурлыкнул по ту сторону казначей, подкармливая своего спасителя теплым словом и прямо-таки заметно оживился, сойдя с рельс мелодичного пустого воркования.       — Да, более того, я уже успел разобраться с причиной поломки, — по чуткой связи до казначея дотекали все странные металлические и скрезжащие звуки работы, но его это не смущало.       — Удиви.       Дотторе с последним скрипом снял фиксацию с опорных точек и аккуратно приподнял распорку с почти зажатой вновь реберной клетки.       — Сильный перегрев при выбросе флогистона вызвал неполадки в аккумуляторе, — максимально простыми словами пояснил Дотторе и бережно убрал сложную распорку на металлический поднос. Звякнули соседние инструменты и стальная конструкция полноценно легка на стол с тяжелым грюканьем. — Химическая реакция повредила оболочку органа, и он вышел из строя.       — Понятно, — участливо протянул Панталоне, не спеша прерывать диалог под все эти лабораторные операционные и чвакающие звуки. Будто невидимое присутствие рядом с работающим Дотторе его отдельно возбуждало. — Жаль бедняжку. — не совсем понятно, сказал ли он это с настоящим сочувствием к кукле или чтобы потянуть разговор. — От меня потребуется дополнительное финансирование новой модели?       Дотторе под маской даже вздернул брови от такой щедрости, только этого никто не увидел. Неужто из-за отсутствие бионического секретаря Гильдии настолько сильно проседала прибыль, что Лоне дешевле было расщедриться на новую куклу, чем держать на подмене человека? Тогда все предыдущие стенания казначея о море были явно сильно сглажены.       — Нет, — отозвался ученый спокойно, беря со стола заранее приготовленный пистолет с медицинским клеем. — Я просто заменил аккумулятор на более свежую версию. Катерина теперь снова с нами.       — Чудесно! — вот тут Панталоне похоже по-настоящему просиял.       Ученый принялся аккуратно промазывать все швы специальным клеем. Раньше эту часть работы ведущий сегмент «Дотторе» обычно передавал младшим срезам, которые всегда отрабатывали свое первое время жизни в роли ассистентов. Сейчас после сделки с Дендро Архонтом всё стало иначе.       — Ты уверен, что такой сбой не повторится? — после короткой паузы на связи поинтерсовался казначей.       Ему явно хотелось слушать не только рабочие звуки и мерное дыхание в микрофон, но и голос Предвестника.       — Конечно, — отозвался Дотторе. — Я предусмотрел подобные перегрузки в новой версии аккумуляторов, — к этому моменту он почти закончил приклеивать швы и добавлял лишь финальные штрихи. — Кроме того, я внесу поправки в стандартный набор комплектующих этой серии Катерины. При плановом осмотре всем им будут заменены элементы питания на улучшенную модель.       Пистолет с опустевшей капсулой клея глюкнул о поднос, и Дотторе взял со стола не менее страшный агрегат со спусковым крючком.       Слушающая это все Катерина терпеливо молчала и лишь периодически моргала, имитируя живой организм.       — Хорошо, — отозвался казначей.       Дотторе приставил агрегат к шву на коже куклы и с звонким щелчком поставил первую скобу.       — Не забудь заказать сегодня столик на нас двоих в ресторане, — напомнил Дотторе, звякая второй скобой.       — На столько? — услужливо уточнил Панталоне.       — К восьми управлюсь со всеми делами.       Звякнула третья скоба.       — А я нет… — устало раздалось с той стороны, а потом Дотторе услышал шелест листа бумаги, унылое щелканье поворотного рычажка и характерный треск каретки печатной машинки.       — Тебе сделать помощника? — буднично спросил ученый, звякнув четвертый раз.       — Нет надобности. Дороже выйдет.       — Для тебя все бесплатно, — плотоядно улыбнулся ученый, прицеливаясь перед установкой последней скобы.       Панталоне чуть усмехнулся и ответил с иронией, тихонько звякнув цепочкой своих очков.       — Правильно. Ведь оплата всей твоей работы идет из казны, которой я распоряжаюсь.       — Зато мое потраченное время на тебя будет бесплатным, — щедро и благосклонно проворковал Дотторе.       Такие регулярные подтрунивание на тему бюджета уже не звучали настоящим укором, а воспринимались обоим Предвестниками скорее как дань мелкой традиции, позволяющей не забываться в должностях и не терять голову.       Панталоне по ту сторону смолчал, но многообещающе хмыкнул, словно очередной раз поймал своего коллегу на драгоценном слове.       — Зайду за тобой после половины девятого, — после паузы подвел итог разговора Дотторе, откладывая медицинский степлер на металлический стол.       — Не задерживайся, — дежурно попросил казначей и, подумав, подсластил напоследок беседу. — Хочу насытиться впрок перед твоим скорым долгим отъездом.       Дотторе сладко прицыкнул, а казначей первым оборвал их связь, сластолюбиво предвкушая явно не сытый ужин. Всегда он так. Пользовался редкой возможностью оставить свое слово последним. Но ученый за это не обижался, даже наоборот. Каждый раз, когда его партнер проявлял характер, его это будоражило и заводило. А когда в этом норове проявлялась голодная и жадная до ярких впечатлений натура… М-м-м. В такие моменты Дотторе испытывал мелочное чувство собственного археологического удовлетворения за то, что смог откопать и отчистить от остатков привитой ханжеской морали и фальшивого пуританства такой самородок. Теперь Лоне начинал сиять в его обществе всей своей безнравственной эгоистичной развратностью.       Настоящий Предвестник…       Наконец, ученый закончил последние этапы работы над Катериной, вытер полотенцем руки в перчатках, заботливо протер аккуратный шов от капелек герметика и клея, и услужливо накрыл Катерину белой тканью по плечи.       — Моя дорогая, я закончил работу, — обратился мужчина к кукле, склонившись к ее милому личику и убирая ей мелкие прядки со лба и ресниц. — Полежи смирно три часа пока не схватится клей, а потом еще двое суток в спокойном постельном режиме. Твоему кожному покрову надо время, чтобы затянуться.       — Да, Мастер, — послушно отозвалась кукла. — Когда мне приступить к работе?       — Подключайся к остальным уже сейчас, — он погладил ее по щеке с любовью творца к своему верному детищу. — Обнови базу данных о том, что ты пропустила.       То, что полноценно бионическая кукла снова займет свое место за стойкой Гильдии Искателей приключений лишь через неделю Дотторе не стал уточнять, посчитав информацию для Катерины излишней.       Девушка в ответ согласно моргнула и полуприкрыла глаза, выходя в сеть с остальными своими сестрицами по модельному ряду.       Посчитав свою работу на этом законченной, Дотторе с треском снял с себя перчатки, вывернув их наизнанку и не глядя швырнул в урну к остальному мусору. Уборкой скоро займутся помощники. Они же увезут Катерину отлеживаться в соседний блок.       Однако, в наступившей было тишине из стеклянного короба раздался очень тихий и очень напуганный голос:       — Зачем…?       Дотторе даже остановился, повернулся вопросительно к своему так званому «гостю» и переспросил холодно и равнодушно.       — Зачем — что?       — Зачем я тебе?… — проскрипел тихо жалостливый голос.       Дотторе не видел смысла злиться и игнорировать вопрос. Ведь педагогика должна быть педагогичной. И если его новый питомец проявляет здравый смысл, вместо злобной и агрессивной брани — это надо поощрять. Например, от запугивания перейти к разговору и удовлетворению его любопытства.       Поэтому ученый развязал узелки на своем запачканном халате, снял его, скомкал и тоже отправил в урну.       — Я ведь уже говорил тебе, — ответил Дотторе спокойным, но вкрадчиво тихим тоном. — Мы с твоим предыдущим владельцем пришли к соглашению. Я — помогаю ему и спасаю его жизнь, а взамен он отдает мне тебя.       — Но… Я тоже заключил с ним сделку. — пытался пыжиться уверенностью голос. Но с тем, что Дотторе подходил к нему все ближе и ближе, сила и бравада в голосе постепенно сдувалась. — Раньше тебя. Его тело должно было достаться мне… после смерти…       Дотторе издевательски улыбнулся из-под маски и плавно развел руками, ответив без единой ноты сочувствия:       — О-ой, — он просто стоял рядом со стеклянным кубом, который был не больше полуметра по каждой грани, но существу внутри казалось, что ученый над ним нависал всем своим ростом. — К твоему сведению, обычно смертные начинают особо рьяно цепляться за жизнь на пороге смерти. Чудо, что я оказался рядом с юношей в столь тяжелый для него час. Как я мог не проявить сочувствия и не оказать ему помощь? В какой-то мере, это был даже мой долг, как врача.       — Ты обманул его… — беспомощно пискнуло существо, вжимаясь в дальнюю стенку стеклянного короба. — Ты обманул нас.       — Ни словом, — коварно улыбнулся Дотторе и нагнулся, сложив руки за спиной. — Я отдал приказ своим людям, и они в тот же день ответили жителям Натлана на просьбу о помощи. И я вылечил Кинича от лихорадки, которую он по случайности подхватил в сумерской реке.       — Но я нужен ему… — пропищало существо из последней надежды.       — Правда? — с фальшивой участливостью спросил ученый. — Даже сейчас, когда Натлан сразил своего врага спустя пять столетий? Даже сейчас, когда у мальчика начнется новая жизнь, и он не станет прозябать за бессмысленной и дешевой охотой на животных? Готов ли ты признаться, что время героев окончено и провести остаток дней в ожидании тела за наблюдением скучной жизни и разнесением посылок?       Странное существо мелко дрожало, и от этого по его прозрачному телу шла зыбкая рябь помех. С прошлым владельцем все было иначе. Парнишка был небольшой, компактный, слабый. И существо чувствовало себя уверенно с ним, раздуваясь от собственной великой силы и по-хамски регулярно мечтая вслух о скорой смерти владельца. С Предвестником все было иначе. Этот взрослый умел нависать так, что существо чествовало себя крайне мелким, а его некогда крепкая воля проминалась под режущими правдивыми аргументами.       — Но зачем я тебе?       — Ни за чем, — холодно отозвался ученый. — Ты мне не нужен. Мне стало любопытно, что ты такое. И может ли быть от тебя практическая польза. Но… пока что твоя сомнительная полезность лишь в громком сотрясении воздуха.       — Ты меня уничтожишь? — в страхе спросило существо, мигнув своей проекцией так, что в какой-то момент в коробе остался только старый потертый металлический браслет. Настоящее нынешнее физическое тело странного существа.       — Хм… — задумчиво изрек Дотторе и по птичьи склонил голову. — Пока не знаю. Может быть, если так и не найду, куда применить твои возможности.       — Нет! Нет! Не надо меня уничтожать! — заверещал голос из короба, а полупрозрачна проекция дракона заметалась из стороны в сторону. — Я хочу жить! Я должен жить! Я готов жить!       Занятно, что чем меньше у браслета оставалось сил на поддержание проекции, тем хуже и искажённей получался образ проекции. И если при передаче существа, в нем еще угадывалась форма звероподобной твари, то сейчас от него осталась только стилизованная пасть и глаза в виде примитивных точек.       — Но много ли ты готов ради этого сделать? — разговор уже начал утомлять Дотторе и он собирался его как можно быстрее закончить. Впереди его ждала еще куча дел, в которые не входила бессмысленная болтовня с питомцем.       — Торговаться со мной хочешь? Это все потому, что ты сильный? Но чтобы торговаться, знай, что в этой твоей дыре я быстро потеряю форму и будешь обращаться с блестяшкой!       Ученый вновь закатил глаза под маской, уже по наглому тону слыша, что все это опять начинается по кругу и дрессировка похоже заходит в тупик. В какой-то момент Дотторе мелочно подумал, что хранение существа в истощенной форме браслета может быть даже наиболее безопасным и простым способом для консервации в долгий ящик. Но, сдаваться так сразу он не привык и подумал, что еще пару методов дрессировки на нем стоит испробовать. Вдруг с драконьей реликвии все-таки выйдет хоть какой-то толк.       Дотторе выпрямился, развернулся и пошел прочь от короба, по дороге распустив хвост и сняв с головы ободок. Вслед ему еще продолжалось хоть и напуганное, но все еще капризное верещание:       — …А если ты не накормишь меня флогистоном, то ничего ты от меня не узнаешь! Ха-ха-ха! Вот незадача, да? А для это меня придется вернуть на родину! Поедешь лично меня сопровождать, чтобы я не причинил никому вреда, да? Будешь моим персональным извозчиком? А может и на руку даже нацепишь?       — Нет необходимости, — отключая свет смотровой лампы, ответил Дотторе и комната погрузилась в свой изначальный полумрак, в котором слабо подсвечивались мониторы, и дежурное освещение отбрасывало холодные призрачные тени от аппаратуры на фальшиво дышащее тело девушки на медицинском столе.       — Это еще почему?! — с жаром спросила проекция капризного дракона. Обращенных в его сторону слов ученого было так мало, что он пытался теперь жадно ловить каждый смысл в поисках подвоха или угрозы.       Дотторе как раз снимал блокировку колесиков у стола с Катериной легким нажатием мыска сапога и решал ответить ему или нет? Оставить ли этот вопрос недосказанным или подогреть его любопытство еще более жгучим и животрепещущим вопросом?       Как поступить?       Четвертное колесико мерзко скрипнуло отжатым тормозом, и ученый неспешно обошел стол, чтобы толкнуть его перед собой.       — Мне как раз на днях поступила новая партия флогистона из моей лаборатории в Натлане, — с тонкой улыбкой решил признаться ученый. — Концентрат. Очищенный. Высший сорт, — и мелочно следом добавил. — Тебе бы пришелся по вкусу.       — Да! Да, давай! Мои силы вновь возрастут!!       Дотторе тихо хмыкнул.       — Тебе придется его заслужить.       Естественно, он не собирался щедро и бездумно пичкать злобную тварь флогистоном, особенно после перебоев с поставками. Чудо, что офицер Номоконов вообще смог починить хрупкое оборудование на базе, которое зверски разгромили натлановские «герои», а остальные заполнили исследовательский центр новым материалом. Хотя Дотторе знал, кого ставить над отрядом надзирателем. Офицер Балачко знал свое дело.       — Как мне его заслужить?! Что нужно сделать?! Флогистон нужен мне как воздух! Дай мне его скорее!       Однако, Дотторе ничего не ответил, тонко улыбнулся из-под маски коварной ухмылкой, а потом налег на столик и покатил его вперед к двери.       — Ты меня слышишь?! Эй! Я же спрашиваю! Что мне надо за флогистон? Дай его мне! Хочешь, чтобы я кого-то убил? Я убью! Хочешь силы? Больше силы! Наше драконье Величество Кухул Ахав готов дать тебе силы!! Нет..? Власти?…       Но Дотторе просто отдал ментальную команду дверям, и те распахнулись, пропуская ученого со столом.       — …Просто скажи, что тебе надо! Когда ты вернешься!? Ты ведь вернешься? Ты не дашь мне развеяться просто так без флогистона?.. Мне очень надо! Ты жадный учёнышка!! Откуда у тебя вообще СВОЯ БАЗА НА МОЕЙ РОДИНЕ?!?!       Но этот и другие вопросы Дотторе посчитал лучшими и самыми жгучими, чтобы оставить их без ответа…