(my) fate

      После возвращения в Сеул Миён созванивалась с Минни почти каждый день. Они болтали по вечерам, когда тайка возвращалась с занятий в университете, а у Чо находилось время в перерывах между записями, съёмками для реклам и прочей работой. Иногда кореянка слишком уставала и засыпала прямо во время звонка, а утром обнаруживала в сообщения набор скриншотов с собственным лицом и милую подпись «Любовь как она есть». Йонтарарак даже сказала, что установила один из этих снимков в качестве обоев на мобильном.       – Не издевайся надо мной, – усмехнулась Миён.       – Я не издеваюсь.       – А если кто-нибудь увидит?       – Я установила фотографию не на экране блокировки, так что проблем не будет. К тому же у Шухуа стоит на заставке снимок Суджин.       – Серьёзно?       – Ага, – глаза Минни довольно поблёскивали.       Миён улыбнулась, вспоминая, сколько раз они с Соён заставали Суджин за просмотром лакорнов с участием Шухуа. Страница с рекомендациями на их СмартТВ оказалась заполнена подборками тайских сериалов, - исключительно об отношениях между девушками, – а новостная лента в Инстаграме Со пестрела отрывками с интервью и бэкстейжами съёмок. Суджин утверждала, что искала информацию о Е всего пару раз, а остальное – шутка таргетированной рекламы, но было очевидно, она постепенно влюбляется.       Соён тоже вела себя странно. Вместо просмотров клипов и прослушивания музыки она читала статьи о молодых бизнесменах, но чаще всего Миён натыкалась на имя Юци. О ней писали китайские, японские, тайские, английские и американские издания, и каждое из них авторитетно заявляла, – в этой девушке скрыт большой потенциал. У неё уже было рабочее предприятие, – что-то, связанное с технологией по очистке воды, – но ей хотелось большего, – основать компанию, которая по влиянию могла бы сравниться с крупнейшими мировыми предприятиями.       Закрывая статьи, Соён с каждым разом становилась всё грустнее, но Миён так и не решалась спросить, из-за чего.       До конца года они готовились к выпуску альбома. Два или три раза Миён ездила к родителям, чтобы встретиться с родственниками, но каждая встреча заканчивалась стандартным списком вопросов о муже и детях, ворчанием матери и равнодушием отца. Он подходил только после того, как все переключались на другой разговор, и шёпотом просил забыть, оставить всё в прошлом.       – Ты же знаешь свою мать, – говорил он, и Миён кивала.       Что-то внутри не позволяло злиться на них, – наверное, благодарность за то, что они всё же вложились в её увлечение музыкой, поддержали, пусть и по-своему, позволили сделать первый шаг. Поэтому Чо проглатывала обиду, кивала и возвращалась за стол, – к людям, которые продолжали смотреть на неё как на ребёнка, готовящегося сделать очередную жизненную ошибку. Будто сами они не страдали от неверности мужей, истерик своих детей, не переживали разводы.       – Зависть, – сказала Соён, когда Чо всё же решила поделиться этим. – Они понимают, что никогда не добьются того же, что и ты, и им обидно. Такое часто случается с теми, кто завидует. Вместо того, чтобы подняться на твой уровень, они пытаются опустить тебя на свой, потому что проще обвинить кого-то в «неправильности», чем признать, что ты сам облажался и ничего не достиг.       Через пару минут молчания Чон снова повернулась к ней.       – Что? – Спросила Миён.       – Конечно, в двадцать первом веке нельзя говорить, что кто-то лучше, но… ты лучше, чем они, Миён. Ты достигла того, чего у них не будет ни при каких обстоятельствах, и у тебя достаточно доброе сердце, чтобы не говорить им об этом. И ты встречаешься с настоящей принцессой. У тех, кто смеет открывать рот по поводу твоей жизни, даже деньги на такси не всегда найдутся.

***

      «I Burn» стал хитом.       Им потребовалось меньше недели, чтобы выиграть первую в этом дебюте награду, а песни почти месяц держались в топе стриминговых сервисов, соперничая даже с треками американских артистов. Это был успех, – абсолютный, оглушительный и прибыльный настолько, что руководство даже не посмело спорить с Соён в вопросах продвижения. Она полностью контролировала камбек: их расписания, интервью и шоу, общие рекламные снимки, и Миён поймала себя на мысли, что никогда не работала с таким удовольствием.       Они зарабатывали столько же, сколько во время прошлых возвращений, но при этом не чувствовали себя уставшими из-за достаточного количества перерывов. Соён заботилась даже о еде, – в машине всегда находились горячие кофе, рамен, латиао и что-нибудь из тайской еды, а аптечки менеджеров впервые со времени дебюта оказались наполнены лекарствами.       – А ты действительно хорошо с этим справляешься, – сказала Суджин, когда они ехали на очередные съёмки.       Соён улыбнулась.       – Я же сказала, что планирую возглавить «Куб». Хочу изучить всё, что возможно, чтобы работать эффективнее.       – Если у тебя получится…       – Когда у меня получится, – поправила Соён. – В тридцать лет.       Суджин мягко подтолкнула подругу плечом.       – Хорошо, когда у тебя получится, в компании найдётся местечко для меня?       – Для вас с Миён у меня в любом случае найдётся место.

***

      Продвижение альбома закончилось в начале февраля, и Суджин почти сразу предложила план на отпуск. Отец Минни вылетал на дипломатические переговоры в Куала-Лумпур и брал с собой её и старших братьев, а Юци и Шухуа просто искали хорошее место, чтобы отдохнуть на зимних каникулах. Малайзия казалась хорошим вариантом: всегда тёплая погода, дешёвые билеты, интересная культура (хотя это больше интересовало Минни). К тому же в Малайзии лояльно относились к знаменитостям, и вряд ли появление Соён, Миён и Суджин привлекло бы внимание.       Впрочем, даже если бы в Малайзии на каждом углу стояли папарацци, Со не отказалась бы туда ехать. Хотя они с Шухуа разговаривали по нескольку раз в день, грусть от расставания стремительно перерастала в настоящую тоску, из-за которой Суджин плохо спала и ела. Не помогало даже то, что Чон покупала её любимую еду; Суджин съедала в лучшем случае четверть и уходила в комнату. Утром под глазами неизменно появлялись синяки, а сами глаза были опухшими, красными.       Их самолёт приземлился в аэропорту тринадцатого февраля. Соён планировала взять автомобиль в аренду, но на парковке их уже ждала машина, – массивный внедорожник, сверкающий чистыми боками в ярком свете фонарей, – и водитель. В салоне, сравнимом по размеру с небольшой гримёрной, был накрыт лёгкий ужин. Для Соён предназначалось отдельное место спереди, рядом со столиком, на котором не было ничего, кроме овощей и записки с рисунком подмигивающего смайлика.       – Вот же… – прорычала Чон. – Сучка…       – Юци, да?       – Идиотка.       Миён знала Соён достаточно хорошо, чтобы сказать, что её раздражение – шутка. Она не злилась на Юци, – по крайней мере, не так сильно, как обычно, – а словно наслаждалась её шуткой. Только чуть позже до неё дошло, – на столе Чон лежали только те овощи, которые ей нравились: салат из маринованной редьки с кучей специй, натёртые солью помидоры и димсамы с порубленными в пюре листьями салата.       «Кажется, Юци действительно знает, как ей угодить», – подумала Чо.       Водитель вёз их к той части города, которая называлась «Золотым Треугольником». Там располагались самые современные и дорогие во всём городе здания: пятизвёздочные отели, рестораны высокой кухни, телебашня «Менара» и торговые центры. На фоне чёрного неба сверкали белизной башни-близнецы «Петронас», – сужающиеся к вершине небоскрёбы с парой острых шпилей на крышах, которые соединялись друг с другом узким закрытым коридором из зеркального материала.       Голова Миён закружилась от одной только мысли о проходе между этими башнями, но Соён сказала, что было бы неплохо там прогуляться.       – Для нового опыта.       – Для последнего опыта, – пробормотала Миён. – Разве вообще разрешено строить что-то подобное на такой высоте.       – Если построили и разрешили ходить, значит, разрешено.       Чуть дальше от башен-близнецов подпирала небо другая башня, – та самая «Менара». Нижняя её часть напоминала греческую колонну, а сверху на золотом постаменте стояло нечто, что Миён назвала про себя «осиным гнездом». Небоскрёбы проступали сквозь чёрную, как нефть, малазийскую ночь зажжёнными свечами, россыпью почти магических огней, сверкающих ярче любых звёзд.       Их отель выглядел не менее роскошно: мраморный пол, хрустальные люстры, позолота и приветливые улыбки на лицах каждого члена обслуживающего персонала. Швейцар в красной форме в золотую полоску открыл для них дверь, а портье собирался забрать чемоданы, но Минни оказалась быстрее. Подхватит чемодан Миён, она притянула ту к себе и дотронулась губами до щеки. Вещи Суджин уже лежали на полу, а Шухуа кружила её вокруг своей оси. С места не двинулась только Соён; её взгляд скользил по залу в поисках Юци, а затем потускнел. Радость исчезла с лица.       – Мисс… – попытался парень.       Минни развернулась к портье и слегка наклонила голову.       – Спасибо, Ван, но мы сами займёмся вещами.       – Госпожа Йонтарарак, вы… то есть… эм…       – Эти девушки – мои друзья, Ван, и я хочу лично проводить их до номеров. Ты можешь немного отдохнуть, пока не появятся новые посетители.       Парень недоверчиво оглядел Миён, но подчинился. Вскоре его шаги стихли в одном из коридоров, а Минни снова притянула Чо к себе. До встречи с ней Миён не думала, что может так по кому-нибудь скучать. Конечно, они созванивались каждый день, переписывались в любую свободную минуту, но это не шло ни в какое сравнение с тем восторгом, который пронзил её тело в момент, когда руки Минни сжались на её плечах. Хотелось большего: поцеловать в губы, залезть под одежду, к самому сердцу, устроиться на груди, чтобы кожей почувствовать тепло чужого тела.       Тоска, копившаяся в ней месяцами, вылилась в крепкое объятие и короткое прикосновение губ к загорелой коже Минни.       – Соскучилась? – Рассмеялась тайка.       – Безумно.       – Я тоже. Не было ни дня, чтобы я не думала о тебе.       – Я знаю.       – Может, вы обойдётесь без ужина и сразу пойдёте в спальни?       От Миён не укрылось, как Соён вздрогнула, услышав этот голос. Юци приближалась к ним со стороны входа в ресторан. Майка не скрывала её сильных плеч и подчёркивала рельефные мышцы на руках и шее, а шорты открывали великолепные вид на спортивные ноги. Она снова сменила причёску, – постриглась под каре, но заплела волосы в хвост, который забавно топорщился на затылке. При виде Чон её взгляд смягчился.       – Привет.       – Привет, – Соён улыбнулась в ответ.       – Извини, что не встретила. Кто-то должен был проверить, накрыли ли на стол, но эти были слишком одержимы мыслями о встрече со своими подружками, чтобы вспомнить об этом. Я думала, что успею вернуться.       Раньше, чем Чон успела возразить, Юци подхватила её чемодан и повезла за собой к лифтам.       – Вы идёте? Или будем ужинать в компании чемоданов?

***

      У входа в номер Миён остановилась. Коридор был пуст, а она слишком соскучилась по Минни, чтобы игнорировать пульсирующее за рёбрами желание. Первое прикосновение губ к губам было коротким, но нежным, а затем Миён снова обхватила её талию и прижала их тела почти вплотную друг к другу. Язык Чо скользнул в приоткрытые губы. Пальцы, прочертив дорожку по задней стороне шеи, зарылись в густые чёрные локоны, сжали их и потянули. Стон вырвался изо рта тайки.       От сильного толчка дверь распахнулась, и Миён непременно упала бы, если бы не сильные руки Минни на талии. Накал в груди достиг пика, когда Йонтарарак скользнула ладонями под ткань широкой футболки и прошлись по напряжённым мышцам живота. Чо десятки раз представляла, как они доходят до этого момента, но реальность была приятнее любых фантазий. В её сне тело Минни не было таким тёплым и податливым, нуждающимся, а её собственное сердце не билось настолько быстро, словно пыталось вырваться из груди.       Они почти дошли до кровати, когда мобильный в кармане тайки зазвонил.       – Юци, – выдохнула она, глядя на экран.       – Чёрт…       – Ага, – Минни на секунду прижалась к губам Миён. – Нам придётся спуститься к ужину. Извини.       – Всё в порядке, мы действительно немного… кхм…       – Да…       – Но я хочу продолжить.       – Я тоже.       – Тогда… после ужина?       Минни покачала головой.       – В восемь я должна быть на завтраке у короля Малайзии, так что придётся лечь спать пораньше. Прости.       – Не извиняйся. Обязанности принцессы…       – Хочешь секрет?       – Угу.       Минни оказалась так близко, что коснулась уха Миён губами:       – Если бы я могла отказаться от титула, чтобы остаться с тобой на эту ночь, то сделала бы это.       – Я ждала тебя с тех пор, как мы расстались в Париже? Как можно о таком шутить?       Вибрация в кармане Минни повторилась.       – Юци пора найти девушку.       Когда они вышли, Миён замерла у двери. С противоположного конца коридора на них смотрел высокий, худощавый мужчина лет пятидесяти. Его глаза удивительно напоминали глаза Минни, а на лице было то же удивлённое выражение, которое Миён видела на лице Минни. Чо вздрогнула. Этот мужчина был слишком взрослым для Мика или Мака, а значит…       – Дядя!       Миён выдохнула. Что ж, по крайней мере, они с Минни выходили из её номера со следами поцелуев на губах не на глазах у короля Таиланда.       – Птичка, – мужчина заставил себя улыбнуться.       – Не знала, что ты уже прилетел.       – Твой отец настоял на том, что я тоже должен присутствовать на завтраке, поэтому пришлось заказывать отдельный рейс от Абу-Даби. Я только что приехал из аэропорта. А твоя спутница…       – Миён.       – Та самая подруга из Сеула?       – Да. Она здесь в отпуске. Удивительное совпадение.       – Конечно…       – Нас ждут в ресторане, так что…       – Конечно, птичка. Увидимся завтра?       – Спокойной ночи, дядя.

***

      Рядом с Шухуа Суджин будто забывала, что не любила разговаривать. Они болтали обо всём на свете: о ценах на билетах, лакорнах, меню и малазийской кухне, марках вина. Переплетённые руки лежали на колене Е, а щёки Со очаровательно розовели от смущения. Соён и Юци спорили, но Миён ловила себя на мысли о том, что давно не видела на губах Соён настолько широкой улыбки. Что бы она ни говорила, ей нравилось быть рядом с Юци.       Миён и Минни прижимались друг к другу плечами. Когда спор Чон и Сон стал особенно громким, тайка наклонилась к уху своей девушки.       – Извини за дядю, – прошептала она. – Он должен был прилететь только к завтрашнему вечеру.       – Ты рассказала ему обо мне?       – И о тебе, и о Соён, и о Суджин. Когда мы встретились в Нью-Йорке, кто-то из персонала отеля рассказал ему, что мы знакомы, и он спросил меня об этом. Я сказала, что мы познакомились в Париже и общались после отъезда.       – Он не скажет твоему отцу?       – Нет, – уверенно заявила Минни.       – Они в ссоре?       – Типа того. На самом деле они уже несколько лет не обсуждают ничего, кроме планов дипломатических обедов, да и мой отец слишком увлечён моими братьями, чтобы интересоваться моими подругами. Не о чем волноваться.       – Хорошо.       – Всё будет хорошо, Миён. Я обещаю.       Минни накрыла её руку своей.       Остаток ужина прошёл в той же атмосфере, и к концу Миён чувствовала себя счастливой, но безумно уставшей. Минни хотела проводить её до номера, но время уже перевалило за полночь, и Чо велела ей возвращаться к себе, чтобы не проспать поездку на завтрак. В конце концов, этот отель был достаточно дорогим, чтобы не волноваться о собственной безопасности, не так ли?       Миён ответила на этот вопрос пятью минутами позже, когда увидела у двери в свой номер знакомую фигуру. Наедине дядя Минни выглядел ещё более угрожающим: у него были длинные руки с большими ладонями и тонкими пальцами, из-за выпуклых линз в очках глаза выглядели неестественно большими, а на щеке сквозь загар проступал глубокий шрам. Он шагнул к кореянке, но тут же остановился.       – Простите, – голос был тихим, едва слышным. – Не хотел пугать.       – Не напугали, – соврала Миён.       – В любом случае, мне жаль.       – Вам что-то нужно?       – Поговорить. О моей племяннице. Очень серьёзно.       Миён вытерла потные руки о джинсовые шорты и выдавила вежливую улыбку.       – Хорошо.       – Сперва хочу заверить вас, что этот разговор останется между нами. Я не намерен передавать его содержание брату, племянникам или кому бы то ни было из числа моих друзей, родственников или знакомых. Вопреки мнению, которое могло бы у вас сложиться, я люблю Минни. Искренне. Она очаровательна и мила, как и её мать, и я стараюсь заботиться о ней в меру своих возможностей, поэтому и пришёл к вам.       – Не понимаю, к чему вы клоните.       – Как давно вы вместе?       Глаза Миён расширились. Она начала качать головой, но наткнулась на взгляд мужчины. Он всё знал. Возможно, что-то видел, а, возможно, и просто догадался по известным только ему подсказам.       – Около полугода.       – Внушительный срок.       – Да.       – Я… я не хочу указывать вам. У меня нет никакого морального права решать за вас или Минни, тем более, рядом с вами она выглядит счастливой, но всё же я бы настоятельно рекомендовал вам отстраниться от этой связи.       – Почему? Я недостаточно хороша для Минни?       – Ни в коем случае! Если Минни счастлива с вами, то вы уже достаточно для неё хороши. Нет, дело в другом. В том, что я не могу с вами обсуждать.       – Перестаньте говорить загадками.       – Хотел бы, но не имею права. Повторюсь, я не пытаюсь вам приказывать, просто даю рекомендацию, и только вам решать следовать ей или нет. Не воспринимайте мои слова как угрозу вам, Минни или вашим отношениям. И извините, что побеспокоил вас. Спокойной ночи.       Сжимая кулаки от злости, Миён смотрела ему вслед, пока из-за спины не раздались шаги. Юци вышла из параллельного коридора. Её пухлые губы были искривлены в нежной ухмылке.       – А я думала, что ничего интересного уже не произойдёт.       – Сколько ты слышала?       – Всё, – она пожала плечами. – Но я и так знала, что вы с Минни вместе, так что не переживай. И я не хотела подслушивать. Просто шла кое-куда из своей комнаты. Вообще-то я понимаю, почему он это сделал.       – И почему же?       – Изначально его отец, – дедушка Минни, – хотел передать трон ему, Нату. Он был очень популярен у людей, к тому же получил первоклассное образование в Лондоне и большую часть жизни провёл с отцом в заграничных дипломатических поездках. Но он влюбился. В англичанку. И женился на ней.       – И что?       – У королевской власти в Таиланде достаточно много особенностей. Король сам выбирает наследника из числа детей, но есть несколько причин, по которым наследник может лишиться права на престол. Например, если вступит в брак с иностранцем или иностранкой. Нат знал это, но всё-таки женился и лишился не только трона или гражданства. Через год жена бросила его, и он вернулся в Таиланд, но трон уже занял его брат, отец Минни. Гражданство ему вернули, признав, что старый король погорячился, и он даже женился во второй раз, но обида осталась.       – И какое отношение к этому имеет Минни?       – Она самая популярная представительница семьи Йонтарарак со дня их восшествия на престол. В Таиланде нет ни одного человека, который бы её не любил, и поэтому её отец всерьёз подумывает о том, чтобы передать трон ей, а не кому-то из её братьев. Думаешь, он просто так возит её на дипломатические встречи и настаивает на получении образования в области политики? Он готовит её к роли королевы Таиланда.       – О…       Даже с минимальными знаниями об устройстве королевской власти Таиланда, Миён понимала, что это звучит очень плохо. Таиланд был прогрессивен, но вряд ли принял бы в роли королевы открытую лесбиянку или бисексуалку. К тому же отношения до вступления на престол могли сильно повлиять на репутацию, а для члена королевской семьи она была важна так же, как воздух.       – Именно так, – кивнула Юци.       – Но ты ведь не знаешь наверняка?       – Не знаю, но я провела достаточно времени среди дипломатов, чтобы научиться складывать два плюс два. Мик и Мак – хорошие парни, но они – не Минни. Их не любят так, как её, и вряд ли когда-нибудь полюбят, поэтому очевидно, что их отец будет склоняться к кандидатуре Минни как наследнице. Возможно, тайные отношения он будет терпеть, но только до определённого времени, а потом тебя вежливо попросят держаться от Минни подальше. Или не очень вежливо.       – Откуда ты знаешь?       Поманив Миён пальцем, Юци прошептала:       – Мой отец был близок к королевской семье в то время, когда Нат женился на той англичанке. Она не хотела его бросать, но отец Минни должен был вернуть брата в страну, чтобы избежать политических волнений. После развода та женщина купила шикарный пентхаус в Лондоне. Сложи два простых факта и получишь ответ.       – Минни знает о планах отца?       – Ну, я ей не говорила.       – Почему?       – Всегда есть вероятность, что я ошибаюсь.       – Я ей расскажу, – решила Миён.       – Делай, что хочешь. Просто… попроси Минни быть осторожнее. И сама будь осторожнее. Разумеется, никто не наймёт киллера, чтобы тебя устранить, но связь с королевской семьёй сама по себе опасна. Позаботься о себе. И о Минни.