Разлука

Ли Вон уже пару недель не появлялся дома. Как он сам говорил, у него слишком много работы. А Цезарю оставалось как верному псу ждать его или не совсем ждать. Он уже проклял все на свете. Прошло три недели с тех пор, как его возлюбленный не приходил домой, а спал за стареньким столом, заваленным бумагами. Ему хотелось прямо сейчас сорваться к нему и, наплевав на обещание не беспокоить, прижать его к этому столу так, что он развалится окончательно, и Ли Вону больше не придется сидеть за ним. Эти мысли посещали альфу уже не в первый раз, и, похоже, не в последний. Когда-нибудь он точно сорвется. Например, как сейчас, наплевав на обещание, он уже был на полпути к своемувозлюбленному и к ненавистному столу, с которым Ли Вон проводил больше времени, чем с ним. Врываясь в кабинет, он застал Ли Вона, который ебался с бумагами за злополучным столом. А ведь Цезарю хотелось, чтобы он ебался с ним в кровати, из которой его уже не выпустил бы сам. Ли Вон даже не обратил внимания на вторжение, пока не почувствовал до боли знакомый феромон. Не поднимая взгляда, он лишь закатил глаза и проговорил: — Ты ведь обещал меня не беспокоить. Мне еще тут работы на четыре дня… Он хотел сказать что-то еще, но осекся, почувствовав тяжелый феромон разъяренного альфы. Цезарь был в бешенстве от того, что на него даже не взглянули, а уже выгоняют. Альфа быстро преодолел расстояние и оказался прямо перед злосчастным столом. — Знаешь, я хотел как обычно съездить в дорогой ресторан, а потом к нам домой, в нашу любимую кровать, в которой тебе не было почти месяц. Но сейчас мне лишь хочется разложить тебя на этом столе. — Проговорив это, он наклонился над столом, опираясь на него руками. Он пытался поймать взгляд своего возлюбленного, который прятался в бумагах. Собравшись с силами, Ли Вон смог лишь проговорить: — Ты обещал. Мне еще тут дня три сидеть… Но в этот раз его перебил альфа: — Неужели работа важнее меня? Ли Вон только раскрыл рот, как понял, что за правду, которую он хотел сказать, его и правда могут разложить на этом древнем столе. Лучше все же соврать и быть более-менее целым. — Ни в коем случае! Просто сейчас я должен закончить заказ, а потом я весь твой. — Ты и так мой, но почему-то от тебя совсем уже мной не пахнет? — голос звучал все более агрессивно. Выдохнув, Цезарь продолжил: — Через три дня ведь ты освободишься? После утвердительного «угу» он продолжил: — Хорошо, у меня как раз через три дня гон. — Уж слишком довольным он был, когда произносил это, а Ли Вон аж подскочил. — ЧТО? Я не могу! У меня… Ли Вон пытался придумать любое оправдание, чтобы пропустить и этот гон. Он никогда не проводил его с Цезарем и боялся даже представить, что его ждет. Ведь в свои течки он не мог от него убежать и где-то скрываться; альфа просто запирал его в доме на всю неделю, а потом еще неделю приходилось отходить. От одной мысли о проведении гона Ли Вона бросало в дрожь, но его мысли прервал уже более расслабленный голос. — В этот раз не получится сбежать. — Альфа проговорил это как факт, и омега оставалось лишь принять. — Хорошо, я смогу закончить все к завтрашнему вечеру. Хочу хотя бы морально подготовиться. Цезарь лишь прикрыл рот рукой, чтобы Ли Вон не увидел, как он улыбается от того, как быстро тот сдался. — Не забудь мне тогда позвонить завтра. Я заберу тебя. Вот так и поговорили. Ли Вон остался в ворохе бумаг, а Цезарь ушел с хищной улыбкой на лице. Но счастье длилось недолго. Внутренний альфа был разъярен настолько, что к нему даже беты боялись подойти. Телефон в руке уже начинал трещать от силы, с которой его сжимали. Цезарь уже не в первый раз набирал номер и сбился со счета, но в этот раз услышал чуть слышное: — Алло? — Ты где? — зубы уже скрепили друг о друга так сильно, что казалось они вот-вот раскрошатся. — У себя… — уже более слышно проговорил Ли Вон, но ответный вопрос ему не удалось задать. Цезарь сбросил. Врываясь в дом своего омеги, который уже давно надо было продать, но руки всё как-то не доходили, Цезарь сразу обратил внимание на сонного Ли Вона, который только что встал. — Не смотри на меня так, знаю, забыл, просто как всё сделал, решил вздремнуть часок, — омега пытался инстинктивно спрятаться, но было уже поздно. — Смотри на меня, — дождавшись, когда Ли Вон поднимет взгляд, он продолжил. — Знаешь, а ведь мне сейчас так хочется исполнить все свои желания, которых накопилось уж очень много за несколько недель. Я думаю, что гон начнется уже завтра, а может и сегодня. — Цезарь пытался хоть как-то успокоить свои феромоны, но они лишь сильнее начинали душить Ли Вона. — Цезарь, успокойся, — Ли Вон пытался хоть как-то сбавить удушье. Подрываясь, он попытался выйти из комнаты и спуститься на улицу, но его лишь откинули обратно так, что он прижался к столу, а потом его и вовсе прижали всем телом. — Куда собралась, омега? — прорычал Цезарь. От последнего слова у Ли Вона по спине пробежали мурашки и остановились у копчика. Он попытался сжать ноги, но между ними уже устроился Цезарь. — Я бы тебя точно тут разложил, но уж очень хочется выебать тебя  в нашей кровати и в сделанном тобой гнезде, омега. — Альфа уже лизал и кусал шею, ему хотелось, чтобы его запах больше никогда не покидал Ли Вона. Омега лишь сильнее сжимал ноги и чувствовал, как его трусы пропитываются смазкой. — Альфа, прекрати! — Ли Вон зарылся в белоснежные волосы Цезаря, пытаясь отцепить его от себя. На то, как его назвали, Цезарь лишь ещё сильнее завёлся от мысли, что его омега признает его. Отцепившись от такой сладкой шеи, он перевёл взгляд на ещё более сладкую картину: Ли Вон лежал весь красный и тек от его ласки. Быстро встряхнув головой и чуть придя в себя, он не церемонясь закинул Ли Вона себе на плечо, располагая руки на округлой заднице. Спускаясь чуть ли не бегом, он подошёл к машине с ускорением, быстро усадив омегу в автомобиль и пристегнув так, что ремень чуть не порвался. Захлопнув дверь, он обошёл машину с такой скоростью, что Ли Вон не успевал за ним следить. Сев на своё место, Цезарь смог выдохнуть. — Чёрт! — альфа положил голову на руль, как будто у него совсем не осталось сил её держать. Сдерживаться было тяжело: это был первый гон, когда он мог разделить его со своим омегой. Ли Вон вздрогнул, когда они начали движение. Ему было страшно даже смотреть на то, с какой скоростью они ехали, но альфе было наплевать на любые правила. Цезарь не знал, куда себя деть. Хотелось всего и сразу. Руки не могли лежать без дела; одна из них выпустила руль и спустилась к бедру омеги. Он ожидал, что Ли Вон вздрогнет от его действий, но тот лишь пытался вдохнуть воздуха. Не медля, Цезарь открыл окно; после этого и ему стало легче мыслить. Рука, что покоилась на бедре Ли Вона, начала сжиматься от нетерпения и подниматься всё выше. Остановился он лишь тогда, когда встретил препятствие в виде руки омеги, который уже начинал приходить в себя. — Дома — Ли Вон всё ещё не мог сформировать свои мысли в слова, но его поняли. Цезарь убрал руку с бедра.  Он успеет потрогать его везде.