Сделать правильно

Порабощённые мальчишки всегда сопротивлялись, насколько могли, и жутко кричали, когда их пытался трахнуть барон. Фейд-Раута, не единожды видевший дядю без одежды, также видевший постельные игрушки дяди после развлечений вполне живыми и физически благополучными, почти уверен, что бывший барон не делал с ними ничего особенного, а значит, помимо того, что предшественник был исключительно уродлив и под его тяжёлой жирной тушей мечтала оказаться далеко не каждая шлюха, сам акт соития между мужчинами, вероятно, доставляет принимающей стороне боль. Фейд-Раута боль любит, однако пока не намерен испытывать конкретно этот вид боли на себе. В соитии с мужчиной, проигравшим ему поединок за власть и низведённым со статуса лидера повстания, главы религиозного культа до боевого трофея, Фейд-Раута предпочитает брать, а не отдаваться. Со своим ценным пленником Харконнен обращается исключительно осторожно, желая трахать осознающую унижение личность, а не накачанный наркотиками предмет. Фейд-Раута невероятно хорош собой для выходца из Гьёди-Прайм. Многие знатные хотят оказаться в его постели. Гессеритки приходили за его семенем. Относительно собственной внешности Фейд-Раута Харконнен не имеет сомнений. Он не придавливает Атрейдеса к постели. Удобно уложив на бок, размещается за его спиной. И войдя в тесный жар чужого тела, не двигается, предоставляя партнёру возможность постепенно привыкать к его члену. В первый десяток раз Фейд лишь входит и замирает, оставаясь в нём какое-то время. Наслаждается его пульсирующей жаркой теснотой, изучая худое, но удивительно сильное, как показал их бой, тело, руками и губами. Фейд-Раута думает, что всё делает правильно. Он хорош-ш. Пол Атрейдес в такие моменты тихо лежит на боку, комкая связанными руками мягкую подушку. Не кричит и не вырывается; его дыхание лишь слегка учащено. Где-то на десятое или одиннадцатое такое соитие, когда Фейд-Раута привычно пытается выйти из партнёра, чтобы закончить своей рукой, его трофей вдруг громко ругается и сам насаживается на его член. Фейд-Раута плохо понимает фрименские ругательства, его аракисский вовсе не идеален, но, кажется, его только что обозвали импотентом. Харконнен, рыча, вцепляется в бедро партнёра, толкает его, вынуждая лечь на живот, наваливается сверху, придавливая, засаживает до основания и начинает двигаться, втайне тщательно отслеживая реакцию, готовый остановиться в любой момент, если увидит признаки неудовольствия. Останавливаться ему не приходится. Кудрявая сучка сладко стонет, принимая член Фейд-Рауты, и эти стоны низачто не спутать со стонами боли.