Кассета

Рентон вернулся домой с кассетой. Зелёная обложка, изображающая футбольное поле, и надпись сверху: “100 лучших голов”. Дохлый, увидев её, вопросительно поднял бровь. Привычка Рентса целыми днями крутить разнообразные кассеты уже воспринималась как нечто обыденное. Грёбаный Жан-Клод Ван Дамм, узкоглазый Джеки Чан и многие другие звёзды экшн-кинца, под которое здорово хрустеть попкорном. – Что, в прокате больше не дают боевиков с Чаком Норрисом? Хуёво – ухмыляется он едко, туша сигарету о край полной бычков пепельницы. – Хотя и сто голов пойдёт, однохуйственно. В этой квартирке всем бесконечно похрен, возвышается ли горка окурков над краем или нет (Марк не так уж много курит, на кумарах надобность отпадает вместе с либидо). Матрас обёрнут в пропитавшуюся потом простыню, которая в последний раз менялась месяца два назад. Вместо одеяла эту “кровать” прикрывает смятое подобие пледа, за который периодически приходится драться с Дохлым по ночам. Стервец вечно стягивает его на себя и даже во сне без боя не отдаёт. Квартирка сама из себя студия, поэтому совсем недалеко от матраса располагается диван, а напротив него – телевизор. Разумеется, с проигрывателем для кассет, а как иначе? – А это не из проката, – зажёгся лёгкий огонёк в глазах Рентона. – Это, знаешь ли, круче раза в три. Там, где я это взял, больше этого нет. Штука особенная. Договорив, он нашарил в кармане куртки пачку сигарет и выудил штуку. Сегодня такой же мертвенно бледный, как и всегда. Только чуть более расслабленный, но не овощ. “Уже успел ширнуться”, подумал Саймон, протягивая товарищу зажигалку. – Заинтриговал, – сказал он, наблюдая, как Марк крупными затяжками вдыхает сигаретный дым. – Ну чё там у тебя, рожай уже. Рентон с торчащей меж губ сигаретой подскакивает к проигрывателю, невнятно промычав что-то вроде “садись, ща глянем”. Дохлый усмехается, но садится, застыв в ожидании. Проигрыватель тихонько шумит, считывая полученную кассету. Марк усаживается на другую половину дивана, подмяв под себя ноги. Разумеется, они никогда не разувались, смотря фильмы. Положа руку на сердце – они и на матрасе-то порой спали в ботинках. Саймон тушит сигарету об подлокотник, оставляя очередной след на диване, который уже был в той же степени пятнист, что и его хозяин, с подросткового возраста покрытый лёгким налётом прыщей. Начинается. Вот Томми и Лиззи пока что в белье. Томми устанавливает штатив около матраса, подбирая нужный угол. Лиззи соблазнительно улыбается, а Томми как-то неловок, что, в общем-то, совершенно естественно. – Ты чё, бля, спиздил это с хаты Томми? – улыбнулся Дохлый. – Ага, поменял обложки местами. – Клёво. Парочка на экране страстно целуется, ощупывая каждый сантиметр тел друг друга. Лифчик Лиззи расстёгивается, куда-то в сторону улетают белые трусики. Следом за ней полностью оголяется Томми. Они снова целуются с ещё большим напором. Рентон впервые за очень долгое время ощутил что-то похожее на возбуждение. Щёки медленно разгорались, а член наливался кровью. Одно дело какая-нибудь обычная порнуха. Типа той, что Дохлый, бывает, крутит. Но совершенно другое – домашнее видео людей, так страстно желающих друг друга, без сценария. Марк периодически поглядывает на Саймона. Тот сидит и неспешно продолжает курить. Задумчиво смотрит в экран, будто там что-то чрезвычайно высокое, художественное, если приглядеться. Рентон чуть опускает ноги, скрещивая их. И зачем он носит узкие джинсы? – У Томми, похож, левое яйцо нехило меньше правого, – говорит Дохлый, принимая положение полулёжа. – Дай прикурить, – отстранённо отвечает Рентс, доставая ещё штуку из пачки. Надо отвлечься, желательно быстрее. – Придвинься, ёпт. Я не потянусь. Рентон придвигается чуть ближе, стараясь хотя бы немного прикрыть стояк. Конечно, Саймон лучший друг, и перед ним и стыдно-то быть не должно за такое. А с другой стороны, ситуация странная складывается, прямо таки чудна́я. У него встаёт на домашнее видео одного из их общих друганов. Он даже не уверен, что хуже: это, или трахнуть девчонку кореша. Дохлый протягивает руку с зажигалкой куда-то в сторону Рентса, а тот ловит пламя кончиком сигареты. Перекур вроде помог расслабиться. По крайней мере, так казалось, пока не началось основное действо. Томми имел Лиззи раком, а та стонала что есть мочи, прикусывая губы. Её грудь тряслась и подрагивала от движений сзади. Чёрт возьми. Шальная мысль прокралась в голову Рентона: а вдруг это был бы не Томми, а кто-нибудь другой из компашки. Например, Саймон. И вдруг очень живо представил на этом видео Дохлого. Стояк вернулся. Ещё крепче, чем был. Он невольно начал присматриваться к сидящему рядом другу и… Заметил схожую со своей выпуклость чуть ниже пояса чужих серых брюк. Саймон невозмутимо выпускал в потолок струйки дыма, при этом широко расставив ноги. Рентон решил последовать его примеру, разве что не ложиться так уж сильно – когда лежишь, сильнее тошнит. Долой скрытность, с детства ж друг друга знают. В новой позе Марк почувствовал себя гораздо лучше. Пока не заметил, что его колено касается колена Дохлого. И никто из них не отводит ногу в сторону. Вдруг Дохлый говорит: – Мож тоже заснимем, а, Рент-бой? “Самое подходящее время для таких приколов”, подумал Марк. “Всегда, бля, так выбирай момент”. – Ага, подкинем Томми вместо сотни голов. Саймон в ответ улыбается и кладёт свободную руку на колено Рентона. В любой другой раз это была бы совершенно стандартная ситуация: ну, положил и положил, Бегби ж не засёк. Никто не обзовёт педиками и бить не будет. Однако в условиях внезапного стояка, первого за долгое время и до этого казавшегося невозможным, всё менялось. Марк даже немного растерялся. Томми и Лиззи на экране уже делают это в другой позе, а он всё это время сидит, словно статуя. – Энергично они, – заметил Рентс. – Удивительно, даже как кролики. – Это, брат, не то что ты раз в год этому уделяешь минуту. Дело ещё и в тренировке, – с важным видом выдал Саймон. – Героин, может, круче, но секс тоже неплохая штука. Ты просто не выкупил. Тёлки тебе скучные попадаются. – Может, и так. Рентон выбрал лёгкий путь: соглашаться со всеми теориями Дохлого. Сначала он согласился с тем, что трахался реально с какими-то тухловатыми девчонками. Секс ради секса. Может, надо попробовать делать это иначе, но это затея провальная, потому что никто не будет сношаться с потрёпанным наркоманом из невероятно тёплых чувств. – Я, ес честно, не врубаюсь, как сделать интереснее. В основном потому, что меня это и не ебёт в девяти случаях из десяти. Зачем я тогда трахаюсь вообще? А чёрт его знает, – задумчиво произнёс он. – А сейчас старая песня про то, что у тебя может быть только фиговый секс, потому что все по жизни на тебя срать хотели, – усмехнулся Саймон. – Пора бы уже понять, что тут дело не в этом. – Пф, тебе легко говорить. – Ну да, легко. Фильм продолжался. Да всё-таки энергии в ребятах хоть отбавляй. Теперь Томми полулежит, прислонившись головой к подушке, а Лиззи, оседлав его, аккуратно, ритмично двигается. С характерными выдохами. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Марк задумался о том, почему они смотрят каждую проклятую секунду этого видео. Чем дальше заходила парочка на экране, тем возбуждённей он себя ощущал. Слабо отдавая отчёт своим действиям, он, наконец, положил свою руку на руку Дохлого, всё ещё находящуюся на его колене. Они оба молчали, устремив взгляды в экран. Вдруг Рентон почувствовал, как Саймон убирает руку. Чертовски странный укол разочарования. Однако Дохлый оказался решительнее, чем он предполагал, и взял его за руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону чужой ладони. – Так и будем сидеть? – сказал он смешливо, когда Лиззи и Томми перешли к позе 69. – Как хочешь, – неловко выпалил Марк. Видимо, Дохлый воспринял его слова буквально и начал делать в точности, как хотел. Последний бычок полетел за диван, прямо на пол. Теперь они сидели бедро к бедру, и Саймон тёрся носом о чужую шею, периодически оставляя на ней невесомые поцелуи. Рентон задеревенел ещё сильнее, хоть сердце и забилось чаще. – Ну, Рент-бой, тебе нравится? – шептал Дохлый ему на ухо. – Ты оглох, чтоль, Марк? Рентон, наконец опомнился и повернул голову. И, не упуская момент, Саймон тут же его поцеловал. Точно в цель, разом сминая чужие губы напористо. Марк инстинктивно приоткрыл рот, позволяя проникнуть языком внутрь. До этого он ни разу не целовался с Дохлым. Было в какой-то степени даже интересно, как делает это такой сексуальный гигант. Он видел пару раз, как тот передавал девчонкам весёлые таблетки языком прямо в рот. У Саймона был достаточно длинный и изворотливый язык, вроде змеиного, но толще. Сейчас Рентсу выпала возможность опробовать это чудо на себе. И это было чертовски круто. Казалось, Дохлый пересчитал языком все его зубы, не забывая параллельно стягивать с него куртку. В голове Рентона было на удивление пусто, так обычно никогда не бывает. Даже будучи обдолбаным, он обычно постоянно о чем-нибудь думает. Как правило, либо о полной хероте, либо о каких-то метафизических аспектах своего существования. Однако когда воздух кончился и поцелуй пришлось разорвать, Рентон почти сразу же накинулся на Дохлого сам. Что на него нашло? Хер его знает. А на Дохлого? – Воу, Рентс, да ты просто зверь, – сказал Саймон, притягивая его к себе. Его фиолетовая майка валялась уже где-то за подлокотником дивана. Марк сидел у него на коленях, прижимаясь, словно в поисках тепла. Рентон уже даже знать не хотел, что ещё ему скажет Дохлый и будет ли он вообще говорить. Существовали только руки, губы и трение джинсов о брюки. Он потянулся к ремню Дохлого и дрожащими пальцами принялся за пряжку, получалось не очень, вернее сказать, совсем не выходило. – Давай-ка лучше я, - ремень полетел за диван, брюки были расстёгнуты, как и узкачи Рентона. – Ну что, Рент-бой, почём минет? Напоминание о том, какой Саймон всё-таки эгоист. Впрочем, сегодня Марк был готов это простить, как и в большинство других дней. Одна эмоция сменялась другой: утром ты думаешь так, а вечером дело обстоит иначе. – Три поцелуя, и я сделаю всё, что хочешь. – Какая же ты дешёвая шлюха, Марк, – улыбнулся Дохлый, но потянулся “оплатить все услуги”. Первый поцелуй. Руки Саймона скользят по чужой спине, периодически опускаясь ниже, чтобы сжать аккуратные округлые ягодицы. Рентон в ответ вцепился в его плечи. Второй поцелуй. Рентон не теряет времени зря и пару раз проводит рукой по члену Дохлого, мягко поглаживая головку большим пальцем. Очень здорово, что никто из них не носит трусов. Третий поцелуй. В голове бредовая идея о том, что это может когда-нибудь повториться. Что это точно должно повториться, причем в ближайшее время. И, пожалуй, было бы клёво записать кассету. Марк спускается ниже, чуть продвинувшись назад к противоположному тому, на котором полулежал сейчас Саймон, подлокотнику. Они встречаются глазами. Дохлый приподнимает одну бровь в своей неповторимой манере, на губах лёгкая ухмылка. Всё меняется, когда язык Рентона обводит головку его члена, слизывая предэякулят. – Опыт имеется? – шутит он, пытаясь держаться как можно более невозмутимо. Рентон вбирает его член глубже, проводя языком по длине. В ответ на шутливый вопрос заглатывает, полностью касаясь кончиком носа Саймоновых лобковых волос, и поднимает на него глаза. – Блять, Марк… – первый рваный выдох. Ему показалось, Дохлый немного расстроился, что это не первый его подобный опыт. Но, с другой стороны, они уже не школьники, этого следовало ожидать. Ладонь опустилась на стриженую голову Рентона, задавая нужный темп. Саймон был достаточно молчалив, но парочку вздохов и тихих “Марк” услышать всё же удалось.       – Рентс, я сейчас кончу, – предупредил он, отпуская чужие волосы.              Рентон никак не отреагировал, ему было плевать. Дохлый кончил ему в рот, а он проглотил всё до последней капли и, отстранившись, облизнулся.              – Чёрт, это реально стоило заснять, – сказал Саймон, шумно выдохнув.              – Может, в другой раз, – сказал Марк, застёгивая свои джинсы. Он не смог вспомнить, как кончил. Есть свои минусы в употреблении веществ, мозги плывут не на шутку. В любом случае, грязь на диване – проблема дивана.              – Будет другой раз?              – Хер его знает, может и будет.