Однажды в солнечном Анор Лондо.

Рыцарь в стальных доспехах, одиноко шаркая по роскошным плитам дворца, удрученно вздыхает, когда перебирает меж пальцев в перчатках серый прах, который он некогда оставил здесь после своей "смерти". Порой на дне прогнившего остатка души становится так горько от осознания, что настоящей смерти видывать нашему герою нынче не даровано. Он нежить. Кусок гнили, медленно теряющий свой рассудок на протяжении кучи столетий. В какой-то момент Избранный мертвец сбился со счету, сколько раз он пытался покончить с собой, или сколько его "убивали" другие. Но, о чудо, он снова сидел возле костра. Не один, конечно. Ищущий своë светило, благородный и до жути милосердный рыцарь Солер пристроился рядом, усевшись в позе лотоса, и хмыкнул за шлемом. – Не думал, что спустя столько времени мы снова встретимся, – голос Солера глухо раздался за слоем стали, но мертвец отчетливо слышал эти знакомые нотки доброты и нежности, столь характерные для солнечного воина из Асторы. Для нежити прошло всего дня два, для Солера - вечность. Но всë же, мертвец не стал возражать, лишь молча кивнув, и продолжил наблюдать за потрескивающим костром, чьи искры игриво взметались в воздух и мгновенно гасли, и так одна за другой. Солнечный рыцарь снова усмехнулся и покачал головой. Солер подавно знал своего верного товарища по мечу как собрата тихого и молчаливого, и потому нисколько не удивился его скудному "ответу". – Ты не очень многословен, знаешь, – Солер подметил, – Но по какой-то неведомой мне причине ты все равно приходишь сюда поговорить. Мертвец тяжело вздохнул и взглянул на верного товарища через щели своего забрала. Выразительные глаза блондина, казалось, улыбались Избранному, и Солер снова засмеялся, почему-то. – Почему ты всегда смеешься? – хрипло пробормотал немертвый, поджав треснутые губы. Солер ничего на это не ответил и отвел свой взгляд, уперевшись одной рукой на свое колено, в то время как вторая постукивала пальцами по своему круглому щиту, на коем изображено точно такое же солнце, что и на груди солнечного рыцаря. Знал ли он, чего сказать-то? Аль сомневался? Черт его знает. Хотя светила друг и говорил всегда от чисту сердца, Избранный всегда гадал: а вдруг тот таит чего нечистого? Чего же кроют те прикрытые тенью от шлема глаза? Во дворце расстилалась густая тишина, лишь изредка прерываемая медленными шагами белых рыцарей, зачищающих тесные коридоры и обширные богатой роскошью комнаты. Тяжелые ботинки звонко стучали по дочиста отполированной плитке, внушительные алебарды и точные луки со стрелами давно наготове, а острый взор скрыт за серебристым шлемом, нагоняя ужас тому, кто посмеет ступить за пределы роскошного строения... Но точно не нашим двум героям сиего произведения. Точно не верному читателю, минувшему множества прекрасных творений и мимоходом заглянувшего в глухие просторы скудных выставок, сотворенных руками тихого художника. Длинные солнечные лучи проникали сквозь яркую мозаику окон в комнаты, озаряя их всеразличными цветами, в зависимости от окраса маленьких кусочков цветного стекла. Вскоре достигли красочные лучики стальных доспех, отбрасывая тусклые блики. – Солнце восходит, – заметил Солер и поднялся с места, отряхнувшись. – Подожди, ты куда? – Избранный мертвец обернулся к блондину и почти неосознанно потянулся рукой, но вовремя остановил себя и замер. – Как куда? Встречать солнце, – солнечный рыцарь, как всегда, в своей манере по-доброму хмыкнул и, осторожно открыв деревянную, не самую роскошную в этом дворце дверь, мигом покинул комнату с костром, оставив нежить наедине с самим собой. Немертвого такой расклад скудного сюжета не устроил. И потому, осторожно подняв себя вместе с тяжелыми доспехами, он, с непривычки пошатываясь, направился вслед за Солером. И быстро того нашел, однако. Выйдя на небольшой балкон, что находился в конце правого со стороны нежити коридора, Солер стоял, вытянувшись в знакомой первому позе. Руки тянулись вверх, навстречу светилу, и длинные лучи щедро одарили фигуру солнечного рыцаря теплом, обдавая его броню ослепительным блеском. Свет ласково играл на стали, отражаясь и пуская солнечных зайчиков, от которых Избранный невольно прищурился и фыркнул, подходя ближе к товарищу. – Решил тоже поприветствовать солнце? – Солер повернул голову к мертвецу и, кажется, улыбнулся. Второй ответил очередным коротким кивком и неловко устроился рядом. Худощавая фигура в тяжелых доспехах тупо стояла какое-то время рядом с Солером, прежде чем тоже осторожно потянулась и выставила руки вверх, хотя и неуверенно. В один миг по венам нежити прошел слабый ток, и уродливое тело, скрытое за толщей доспехов, наполнилось приятным теплом, от которого голова неожиданно закружилась, а ноги так и запросились потерять связь с гравитацией. Взгляд мертвеца невольно метнулся к блондину. Тот стоял смирно, не шелохнувшись. Красивые, полные искренней доброты глаза безотрывно наблюдали за ярким светилом, а молодая фигура вытягивалась свободно, без мерзкого хруста остатков плоти, что обычно случалось у немертвого, когда тот пытался сделать единое лишнее движение. В какой-то момент Избранный заметил за собой, что пялится... И продолжил наблюдать. Никто не знал, сколько времени они так простояли. Для Солера прошло лишь мгновение, для нежити - вечность. В конечном итоге, солнечный диск полностью показался из-за множества маленьких домов, смутно напоминающих муравейники, и мини-ритуал можно считать завершенным. Хотя в Анор Лондо солнце никогда не опускалось ниже горизонта, Солер ни на миг не упускал шанс восславить Отца. Как только рыцари опустили руки и расслабились, солнечный воин повернулся к нежити и хохотнул, точно невинно улыбаясь за шлемом. – И вот ты снова смеешься... – Избранный пробурчал, закатив свои пустые, невзрачные глаза. Тут-то стоит раскрыть небольшой, скромный секрет, что наш герой, звуча столь небрежно и даже раздраженно, ничуть не возмущался. Напротив, тот в тайне наслаждался мелодичным звоном рыцаря Асторы, не желая, чтоб тот хоть на миг замолкал, ибо смех мужчины был не то что заразителен, скорее передающий всë то тепло и душевную милость, которые в своем большом сердце имел солнечный воин, отчего Избранный неосознанно содрогался от непривычного жара в груди. Но и показывать свою слабость к чертам товарища нежить не стал, считая чем-то недопустимым, ибо не по-рыцарьски это - уязвимое брюхо подставлять. – А что? Не могу? – Солер оперелся на перила и склонил голову чуть на бок, продолжая улыбаться, прежде чем вдруг сказал, взглянув на солнце, – Фух, ну и жара! После этих слов блондин выпрямился и, обхватив обеими руками свой разогретый шлем, медленным и осторожным движением снял его, оставив у себя под рукой. Светлые локоны шелковистых волос показались на свету, и парень встряхнул головой, позволив ощутить свежий порыв воздуха на лице, который он так давно не получал, будучи в стальном шлеме. Мертвец тут же застыл, очарованный. Завядшее, давно умершее сердце вдруг с необычайной быстротой забилось, гоняя к голове странные чувства и мысли, непривычные для обычно сурового и одинокого воина. Остекленевшие очи внимательно наблюдали за каждым изменением в лике Солера. Бледная кожа поблескивала в солнечном свете, уголки губ дрогались в не менее теплой, как солнце, улыбке, а глаза, ах, эти глаза... Наполненные голубизной, точно бушующее летним бризом море в знойный день, наполненные жизнью и искренним желанием нести в мир только свет. Казалось, за шлемом всегда скрывались обыкновенные, как и у всех, очи, а на деле это нечто драгоценное, словно два топаза, кои Избранный никому ни за что бы не отдал. Он точно ощутил, как невольно окатила его волна легкой дрожи, накрывшая сверху теплом, и в грудной клетке что-то мельком затрепетало...что-то, отчего губы сами невольно раскрылись и тихо забормотали: – У тебя красивые глаза. К глубокому сожалению ходячего мертвеца, прозвучала фраза уж слишком грубо и сухо, что рыцарю мгновенно стало до ужаса стыдно, а желание провалиться сквозь землю или умереть мгновенно взросло как никогда раньше. Избранный мигом отвел взгляд в сторону и нервно прокашлялся, с необычайным любопытством разглядывая ничем не примечательные серые плиты, в коих виднелись намеки на собственное отражение и отблески солнечного света, пока Солер, в свою очередь, лишь с заботливой улыбкой смотрел на своего верного товарища, одаривая мирной тишиной. Хотя, для первого та минутная молчанка была мучительно удушающей. – Благодарю, – в какой-то миг шустро заговорил вдруг Солер, слегка порозовев, – Хотел бы я увидеть и твой лик, дружище. Не возражаешь ли? Рука без перчатки медленно потянулась к забралу шлема немертвого. Тот растерянно наблюдал за приближением пальцев к стали, да возражать не стал, а лишь покорно ждал участи своей. Как на зло, сердце забилось быстрее. Казалось, неугомонный стук Избранного вот-вот мог услышать солнечный рыцарь, уж если оно вообще не выпрыгнет оттуда. Один миг, и нежить распахивает глаза, ощутив свежий воздух на своей чрезмерно чувствительной от времени коже. Гнилая плоть показалась во всей своей омерзительной красе перед Солером, но выражение лица второго нисколько не изменилось. Словно того не противил тот факт, что пред ним стоит кусок гнилой плоти с едва работающими органами и остатком здравого смысла. – Я ужасен, – прохрипел рыцарь, застенчиво опустив взгляд. Он и не думал, что ему станет стыдно перед кем-то за свой внешней вид. Вроде ещë несколько лет назад Избранный решил, что ему абсолютно безразлично, сколько живой кожи превратилось в нечто уродливое и непохожее на человеческий покров вовсе. Но вот он стоит перед Солером, весь смущенный и скукоженный. С чего вдруг? Точного ответа мертвец не знал. – Не говори так, – заверил солнечный рыцарь и слабо улыбнулся, склонив голову, – Ты в порядке. Неожиданно легким движением мягкие подушечки пальцев Солера коснулись гнилой щеки мертвеца, заставив последнего дрогнуть. Остекленевшие глаза устремились к чужим, ища в тех признак какой-либо неприязни или отвращения... Но ничего из этого не обнаружил, кроме той знакомой ласки и заботы. Ах, Солер, твоя доброта порой мучает сильнее, чем любая жестокость. Обе руки нежно прикоснулись и обхватили лицо Избранного, лаская пальцами скулы и бесчисленное количество шрамов. Странное взаимодействие ещë не прогнившей кожи и сраной плоти пускает волны удовольствия по телу нежити, и тот издает судорожный вздох, лишь позднее одумавшись, на что Солер в знакомой всем манере по-доброму усмехнулся. – Ох, наверное, я слишком распускаю руки... – Солер виновато проговорил и собрался отстраниться, как вдруг немертвый крепкой хваткой уцепился за запястья блондина. – Нет. Продолжай, – неожиданно резко выпалил Избранный и застенчиво отвел взгляд, – Пожалуйста... Давно никто не прикасался к нему. Сколько времени прошло? Много. Никто не знает точное количество. Но Избранный мертвец был доволен. Нет, не просто доволен, он безумно счастлив. По жилам снова потекла жизнь, а в груди что-то заныло. Это не была та боль, которую рыцарь терпел изо дня в день, мучаясь от всех ран, которые ему приходилось получать в боях. Это было невероятное удовольствие. Настолько сильное и непривычное, что воин сам за собой не заметил, как закрыл глаза и отдался чудесным прикосновениям солнечного рыцаря. Руки, грубо держащие Солера за запястья, осторожно отпустили, и рыцарь поддался чуть вперед, глубоко вздохнув. – Я хочу ещë, – смущенно бормотал мертвец, на что блондин лишь тихо усмехался. – Будет тебе ещë, – Солер почти шепотом отвечал и продолжал невинные ласки, бережно обводя каждый шрам и контур. В какой-то момент нежить чувствует что-то кроме нежной кожи пальцев. Теплое, слегка влажное. Губы. Невольно Избранный ахнул, и его веки затрепетали, когда он увидал пред собой Солера, оставившего мимолетный поцелуй на щеке, возле уголка губ, от которого лицо первого ярко вспыхнуло, точно сгорая не от теплых лучей солнца. Нет, поцелуй был гораздо горячее. Новые чувства пропитали некогда бравого рыцаря, и дарованная поцелуем область начала слегка покалывать, точно желая продлить то ощущение мягкой плоти на себе. Странно легки стали некогда тяжеленные доспехи, и нежить ошарашенно смотрит на блондина, когда тот, неловко отводя взгляд, бубнит: – О, господи... Не дав ни шанса солнечному рыцарю закончить предложение, как нежить с внезапно вспыхнувшим голодом накрывает мягкие губы своими, грубыми и сухими, на что первый издает приглушенный вздох. Избранный мертвец отчаянно жмется собственными губами, с пыхтением и редким фырканьем потираясь о нежную плоть Солера, изучая мягкость своим непоседливым языком и уже прямо намекая об углублении неряшливого поцелуя. С тихим стоном солнечный рыцарь приоткрывает уста, и мигом два языка сталкиваются в жарком танце, лаская и накрывая друг друга, пока слюна перемешивалась в единое целое и тонкой нитью растягивалась на губах. Немертвый хватает блондина за талию и грубо подталкивает к себе, не намереваясь останавливаться в ближайшее время, но Солер, кажется, вовсе не против. Наоборот, тот обхватывает руками стальной шлем, притягивает голову нежити к себе и старается отвечать на поцелуй, испуская хриплые вздохи и стоны, когда язык мертвеца слишком умело изучал полость рта солнечного рыцаря. Доспехи тихонько позвонькивали друг о друга, издавая неприятный скрежет за собой, но никого это вовсе не волновало. Мир вокруг замер, и все, что было лишь на уме - это пыл момента, сладость чуждых губ и желание продлить момент. – Не могу так больше... – Избранный пыхтит, сверля потерянным, почти одичавшим взглядом задыхающегося блондина. Не дождавшись ответа, рыцарь уводит растрепанного Солера за собой. Две пары ног с эхом постукивают по полу, нетерпеливо шагают по длинному коридору, заставив серебряных сторожей встребушиться и нахохлиться, точно растерянные вороны, и те тут же закопошились, когда дверь, ведущая в комнату с единственным горящим костром, едва слышно щелкнула. Костер продолжал гореть так же ярко, как и прежде. Никто не знал секрет их вечной жизни, ибо после возжигания они никогда не гасли, согревая своим теплом в самые нужные моменты. Когда-то немертвый видел в них замену любым контактам. Костры тоже согревали. Слышали. Слушали. Тихо трещали что-то в ответ. Служили спасением и стали почти родным домом нежити. Но сегодня всë изменилось. Куда бы Избранный мертвец не шëл, с кем бы он не бился и о чем он только не думал - таинственный поклонитель солнцу всегда оказывался рядом, стоило только вспомнить о его существовании. Всегда был готов помочь, поговорить и даже просто посидеть рядом. И всë это время рыцарь не замечал, как простая добродушность и чистота товарища может взбудоражить, заставить каждую клеточку в теле дрожать, открыть новый путь для потока крови. Куда-то далеко вниз, в самый юг. Распластавшись на полу поверх фигуры солнечного рыцаря, нежить не теряет времени и сдергивает абсолютно всë, что на нем было, не оставляя ни единого намека на доспех или ткань, которая могла бы скрывать прелести кремовой кожи от пустых глаз мертвеца. Очи жадно обводят каждый сантиметр тела, скользя от очаровательно раскрасневшегося лица до подтянутой груди, где два небольших бугорка уже взволнованно стоят, до плоского торса и стройных, но не без проблесков мускулатуры ног. Нетерпеливо нежить проводит своими худыми пальцами по широкой груди и задыхается, услышав сдержанный стон подопечного, который теперь так смущен, будучи полностью уязвимым и обнаженным. – Я... – Избранный неловко шепчет, обводя большими пальцами давно затвердевшие соски блондина, и почти с детским любопытством наблюдает за каждой его реакцией, – Я хочу прикоснуться к тебе. Ещë. Солер поджимает розовые губы и смотрит на Избранного сквозь полуприкрытые веки, содрогнувшись от простого прикосновения пальцев, и молвит, чуть запрокинув голову: – Ох, господи, пожалуйста... Снова протяжный стон раздается с эхом и медленно растворяется в комнате, когда вторая рука немертвого уверенно спускается ниже и находит отчаянно возбужденный член, обильно истекающий предэякулятом. Мягкая плоть неистово подергивалась с каждым прикосновением нежити, и в один миг Солер громко ахнул, когда гнилая ладонь обхватила длину, нежно обводя подушечкой большого пальца чувствительную головку, вынудив блондина заскулить и резко выгнуть спину, и тот, пребывая в резком порыве удовольствия, глухо ударяется головой о холодную плиту. – Осторожнее, – Избранный шепчет сквозь стиснутые зубы, почти скалясь, когда наклоняется вперед, и оставляет жаркий поцелуй на теплой коже плеча солнечного рыцаря, пока рука чуть сжала основание и начала очень медленно двигаться, легонько надавливая пальцем на мокрую головку. Солер задыхается и широко распахивает глаза, невольно дернув бедрами навстречу головокружительным прикосновениям вверх, но сильная рука мертвеца останавливает любые движения воина, прижав соблазнительное тело к полу. Руки растерянно хватаются за тяжелые доспехи Избранного мертвеца и отстегивают, отбрасывая их куда-то в сторону, высвобождая невзрачное тело нежити на свободу. Худое, уродливое тело показалось перед Солером, и Избранный быстро прекратил свои движения. По крайней мере, уродливым его назвать мог кто угодно, но только не Солер. Солнечный рыцарь ласково провел руками по глубоким шрамам и слабо улыбнулся, когда осторожно наклонился и поцеловал рубцы на шее мертвеца, и тот с непривычки дернулся, опять. – Господи, ты меня убьешь, – немертвый задохнулся, прикрыв глаза. – Я бы никогда этого не сделал, – отозвался солнечный рыцарь и вновь примкнул к чужим губам, улыбаясь в поцелуй. Избранный что-то невнятно прорычал в губы другого, прикусывая зубами нижнюю губу воина, и легонько оттянул еë, прежде чем провел руками по теплым бокам и прервал поцелуй, выпрямляясь. Перед мертвецом распластался на полу Солер. Некогда отважный и сильный рыцарь теперь лежал в полном беспорядке, совершенно уязвимый и до чертиков очаровательный. Ноги чуть согнуты в коленях и раздвинуты, руки придерживались за скользкие плиты, а потемневшие от похоти и чистого желания глаза следили за любым движением Избранного, пока чуть приоткрытые губы тихо звали его, умоляя о большем. Воздух между ними потяжелел, стремительно пропитываясь жаром и необузданными потребностями, которые так долго бились внутри каждого из них, даже если они того ранее не осознавали. Робкие вздохи удовольствия солнечного рыцаря только подпитывали и разыгрывали без того больное воображение нежити, от чего тот фыркает и нервно ëрзает меж раздвинутых ног Солера, ласкает кривыми пальцами контуры подтянутых мыщц, заставляя их напрягаться под прикосновением. Первобытные чувства так въелись в бедное сознание, что Избранный почти не сообразил, как начал неосознанно оставлять любовные укусы и засосы на бледной коже воина из Асторы, отметив шею и плечи лиловыми "колечками", пока Солер весь извивался под худощавой фигурой, задыхаясь. – Ах... Не спеши, умоляю... – тихо молвит солнечный рыцарь сквозь робкие стоны. Тут же блондин выгибается, ощутив влажность беспокойного языка на своей широкой груди. Мокрый след скользил по мягкой, едва покрытой маленькими волосками плоти, от самой ключицы до твердого бугорка, дразняще виляя вокруг него, от чего блондин жмурится, раскрыв губы, а брови легонько дергаются, словно хмурясь, и Избранный на это только ухмылялся, удовлетворенно мыча. Конечности, точно жили сами по себе, начали тесно переплетаться друг с другом в единый узел, руки растерянно ласкали всë, что только попадется, и даже треск огня впервые перестал быть слышан немертвому. Протяжные стоны и хриплые вздохи наполнили разум, щекотили слух и с приятной пульсацией отливали в ноющий пах, сдергивая к черту все понятия о сдержанности и вежливости. И потому, грубым движением шлепнув по мягкому бедру (Солер, конечно, не сдержал забавного писка), Избранный снова попытался устроиться удобнее, подхватив ноги рыцаря Асторы. – Подожди! – Солер вдруг запротестовал, всеми силами стараясь сомкнуть колени, да те упирались в мертвеца, – Это... Боюсь, я к такому не готов. Немертвый тупо моргнул, облизнув засохшие губы. – Ну, – мертвец неловко прокашлялся, не в силах не взглянуть лишний раз на прелестные изгибы своего товарища, – Я тебя подготовлю... Ты мне доверяешь, Солер? Мертвец взглянул в морские глубины, наполненные невинностью (в отличие от своих темных, безжизненных пустот). Сердце застучало где-то в горле, когда солнечный рыцарь ответил молчанкой, только смущенно отвернув голову. Некогда розоватые щеки стали вовсе румяные, отливая тем же заодно и кончики ушей, от чего нежить не мог не хмыкнуть про себя. Вид солнечного рыцаря был действительно завораживающим. – Я не заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь. Мы можем остановиться и... – не закончил говорить рыцарь, как его прервала внезапно созревшая мысль, – О, есть идея у меня по-лучше. С кривой ухмылкой на сухих губах Избранный снова шевелится, приподняв нежные ноги Солера и взвесив их на собственные бедра, совершая каждое действие с крайней осторожностью, не желая спугнуть меньшего рыцаря, но тот уже опешил, растерянно моргнув. – Что ты... Ах! – Солер едва вымолвить успел и сладко ахнул, чуть дернувшись в испуге, когда набухший член нежити потерся против его собственного, воссоздав до того восхитительное трение, что блондин, сам того не осознавая, легонько дернул бедрами в ответ. Сдержанный рык раздался из горла немертвого. Новые ощущения нахлынули на него большой волной, едва ли не цунами. Все было впервые и непривычно, но нежить не смущен, нет, он до того возбужден и опьянен милыми вздохами Солера, что Избранный вовсе позабыл о серебряных рыцарях, патрулирующих во дворце, о возможности оказаться найденными и взятыми в плен и даже о верном читателе и художнике, тихо наблюдающими за столь похабной сценой. Худое тело крепко держало человеческую фигуру под собой за ноги, ритмично двигаясь взад-вперед. Страстная симфония наполняла дворец, просачиваясь в каждую дверную щель и проем, но подавно никому не было до этого дела. И нежить, и Солер были слишком увлечены друг другом, слишком вскружены приятным ощущением, пока два отчаянно возбужденных члена терлись друг о друга, взаимно истекая смазкой. Неосознанно Избранный протягивает руку и обхватывает две твердые длины, плотнее прижимая их друг к другу, и толкает бедрами настойчивее, прикусывая губу чуть ли не до крови. Жар раскалялся между ними, клубы пара выходили изо рта при каждом всхлипе и стоне, при каждом шлепке кожи друг о друга и каждом прикосновении члена с другим. Солер закрывает глаза и буквально тает под нежитью, полностью отдаваясь нахлынувшим чувствам. Его ноги неосознанно разводились шире, а руки, словно борясь за жизнь, крепко хватались за запястья другого рыцаря, явно до синяков, как если бы те были спасательным кругом, пока тот неряшливо подрачивал двоим. Движения между ними дичали, оба нуждались в трении, и в какой-то момент мертвец наваливается на солнечного рыцаря, с гортанным стоном потрахивая, жадно и импульсивно, заставляя блондина под ним издать громкий стон и беспомощно заизвиваться. Кремовые ноги, едва способные пошевелиться, судорожно обвивают и сжимают торс Избранного, вынудив того издать восторженный вздох и дрогнуться, сжав свободной рукой мягкую кожу асторского воина. Кривые пальцы впиваются в бедро Солера, и нежить направляет движения, точно умелый дирижёр. Взад-вперед, взад-вперед... Кожа тихо хлюпает друг о друга, когда тело Избранного мертвеца врезается в Солера, и всë более задыхающиеся стоны наполняют свободное пространство царской комнаты, впиваясь во всей своей красе в разум нежити. О, это он запомнит надолго. Движения немертвого набирают обороты, когда его рука сжимает два истекающих члена, и пальцы беспорядочно потирают две выпирающие головки. Шершавая кожа длинных пальцев царапает мягкую плоть Солера, худые бедра толкаются напролом, желая густо излить накопившиеся чувства как можно скорее. – Ещë...ещë миг... – бессознательно хрипит Солер, закатив глаза, – Господи... Сердце, чертов мотор, громко стучит в унисон с гудящим двигателем нежити, и в одно мгновение они оба выгибаются, синхронно издав пронзительный стон. В эту же секунду два взрыва наполняют пространство, густая субстанция перемешивается, растекается белыми каплями по дрожащему в судорогах телу Солера и лишь единичными каплями по мертвецу. – Солер... – Избранный задыхается, все ещë не веря в произошедшее, и тихо бормочет, – Это потрясающе... Так впервые за несколько лет вечная тишина во дворце солнечного дворца Анор Лондо и была прервана. История скромна, художник это признает, и потому искреннее извинение у вас он просит, что столь затянуто всë вышло, но серчать уж на него вы не спешите! Ибо благодарит он и благословит за то, что сумел ты, мой бравый читатель, забрести в чащу забытых произведений и дойти до конца. И пока мирная атмосфера окутывает двух подуставших после пылкой встречи рыцарей, с тобой же я теперь прощаюсь.