Esquisses
25 января 2025 г., 23:51
С уст срывается глухой болезненный скулёж, когда по другую сторону доносится крайне раздраженное, очень сдавленное:
— АМАНДА.
Мужчина, сидящий напротив, держал руку у подбородка, отплёвывая кровь, в то время как вторая рука сжимала с усилием хрупкое запястье дамы.
Сломанная кость пробилась наружу, и кровь начала струиться по всему, что находилось выше запястья. Открытый перелом.
Вырывая искалеченную конечность, женщина моментально отпрянула. Вскочила и, делая несколько шагов назад на негнущихся ногах, почти спотыкается о стул, стоящий позади.
Их взгляды встретились. Секунд приблизительно пять сверлили они друг друга удивлёнными глазами, пока боль набирала обороты.
Марк, не раздумывая, мгновенно вправляет вывихнутую челюсть, сопровождая действие тяжким кряхтением и дрожью в руках. Но он справляется.
Аманда, в отличие от своего «коллеги» не торопится. Ей не хватает ни духа, ни сил, чтобы повторить его подвиг.
Пол заливало кровью.
Учащенное сердцебиение, сильные сковывающие судороги охватили, мешая сконцентрироваться на травме.
Всё произошло так неожиданно и так спонтанно, что даже подумать страшно, что произойдёт дальше.
Ещё около пятнадцати секунд никто из них не мог пошевелиться. Глаза Янг наполнялись слезами, а губы искажались в жалкой гримасе, предвещая неминуемую истерику.
Хоффман встаёт.
Идёт медленно, почти крадётся. Идёт за душой девичьей.
Аманда взглянула на него и рванула прочь. Чуя неладное, душа её метнулась наутёк. Но крепкая хватка на воротнике быстро решила исход, принуждая остаться.
— Подожди, подожди, подожди! — задыхаясь, почти захлёбываясь слезами, пролепетала дама. — Марк, Марк, ради Бога! Подожди секунду! — умоляла она, чувствуя, что сердце вот - вот выскочит из груди.
Но он явно не собирался слушать.
Держит её за шкирку, словно провинившегося котёнка, а у самого голова вот-вот треснет по швам.
Пульсирующая боль отдавала в мозг, заставляя морщится всякий раз, пытаясь он что сделать или даже просто шикнуть.
У Аманды сил, а тем более проворности, хоть отбавляй, но Марк был сильнее. Адреналин бил в самые жилы, и ему не составило труда поднять рыдающую одной рукой и усадить на стол.
Дальше всё словно в тумане для обоих.
Одним из самых мучительных моментов стала стабилизация и постановка повреждённой конечности в правильное положение. Пока Янг изливалась слезами и скулежом, Марк даже не дрогнул, исправляя своё.
После завершения процесса мужчина отрывает часть ткани, которая лежит рядом, и, пропитав её спиртом, обвязывает руку потерпевшей, накрыв всё это новым слоем уже сухой материи.
А затем лишь промолвил сквозь стиснутые зубы:
— Пиздуй к своей докторишке поживее.
Аманда не проронила ни слова. Она была опустошена и разбита. Даже эта боль оказалась слишком тяжкой.
Хоффман не стал задерживаться. Убедившись, что больше ничего править не придётся, он развернулся и ушёл, гулко захлопнув за собой железные двери.
***
Этим же вечером. Лежат два силуэта, в полу мраке лампы. И обе молчат. Им нечего сказать друг другу. Силы улетучились вмиг, когда подушки коснулась голова. Линн томно водила ладонью по волосам спутницы, лишь иногда позволяя себе скользнуть наперекос. К лицу, спине и по плечам. Гладила почти невесомо. Словно утешая. Покоилась на её груди. Подобно кошке. Такие вечера не требовали слов. Точно не этот случай. Глаза закрыты, а душа болит. Но не меньше этого болела рука. Физическая боль превышала душевную в разы. Но стоило лишь ждать, пока обезболивающие дадут хотя бы какой то результат. Пройдёт минут пять, за ними десять, а там пятнадцать и всё точно стихнет. Денлон лишь могла представить, как сильно мучилась Аманда. Ради такого случая, Линн, как заботливый партнёр, уходит с работы раньше, зная, что Янг нуждаётся в её присутствии. Но сейчас всё было даже лучше, чем хорошо. Быть может, даже и радостно. Малость.Когда ещё Аманда будет такой податливой, ласковой и приставучей.
***
Их взгляды пересекаются. Не опять, а снова дыхание спирает. Но опять же, даже их вечер был безмолвен. Казалось, они могли понять друг друга без слов. И оба вместе. Оба беспричинно близки. Восседают в кресле. Один сидит совсем рядом, голову склонив к плечу, а другой, тяжко вздыхая, глаза закрывал. Всякий раз, когда Марк с Гордоном вот так проводили вечера, одному из них обязательно захочется почитать. В этот раз доля чтеца перепала на хирурга. Сейчас детектив был не в состоянии. Такой досуг как будто помогал им сблизиться. Излишне говорить, что после ещё нескольких часов они могли обсуждать прочитанное. Не сейчас. Явно не сейчас. И ведь отрадно им обоим. Хорошо так... В такие моменты Хоффман не был злым и угрюмым. А был подобен плюшевому медведю.Когда ещё Гордон сможет лицезреть партёра таким уязвимым, но непринуждённым.
Лежать на груди и вслушиваться в сердцебиение партёра — настоящая истома для ушей.
