Фильм ужасов.

В тишине позднего вечера, когда мир за окнами давно успокоился, а слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь занавески, в уютной обстановке небольшой квартиры царила атмосфера спокойствия. В гостиной тихо играл фильм на экране телевизора. На первый взгляд, это была типичная сцена — одинокий зритель, уютно устроившийся на диване, и ужастик, добавляющий немного адреналина в вечернюю рутину. Рин, младший из братьев Итоши, устроился на диване, приняв позу лотоса. На коленях лежала мягкая подушка, на которой покоились его руки. Для него такие вечера были своего рода ритуалом: включить фильм, отключиться от забот и просто погрузиться в мрачную атмосферу. Он всегда любил ужасы — они словно балансировали его сдержанную натуру, позволяя ощутить эмоции, которых он старался избегать в реальной жизни. В этот вечер младший Итоши был полностью поглощен сюжетом, и ничто, казалось, не могло его отвлечь. Но вдруг диван неожиданно прогнулся под весом чего-то — или кого-то. Парень на мгновение оторвал взгляд от экрана и заметил рядом с собой Нанасэ — своего сожителя, который называл себя его другом. Ниджиро устроился на диване с такой непринужденностью, будто это был его дом, хотя на самом деле он приходил к Рину скорее из желания быть рядом, чем из необходимости. Рин не удивился. Для него появление Нанасэ стало привычным делом. Брюнет часто искал компании, даже если это означало молчаливое совместное времяпрепровождение. Итоши безразлично вернул взгляд к экрану, стараясь не обращать внимания на присутствие сожителя. Однако вскоре он начал замечать, как Нанасэ то и дело вздрагивает от громких звуков и скримеров. — Если ты так боишься, лучше уйди. Ты даже страшнее самого фильма. — буркнул Рин, не отрывая взгляда от экрана. Слова были сказаны без злобы, скорее с ноткой раздражения, но Нанасэ все равно ощутил укол обиды. Он сжал губы, но остался на месте, решив доказать, что сможет справиться со своим страхом. Напряжение в комнате росло: фильм становился все мрачнее, атмосфера — все гнетущей. Ниджиро старался держаться, но его тело все равно выдавало страх: то подрагивала рука, то непроизвольно сокращались плечи. Итоши, заметив это, глубоко вздохнул. Он прекрасно понимал, что его друг не справится с фильмом до конца. В следующий раз, когда на экране назревал скример, Итоши взял подушку с колен и резко прикрыл ею лицо Нанасэ, закрыв ему обзор. Тот вздрогнул от неожиданности, но не успел протестовать, как момент ужаса уже миновал. Рин вернул подушку на место, даже не взглянув на друга. — Ты это… серьезно? — пробормотал Нанасэ, сначала растерянно, но вскоре его лицо озарила легкая улыбка. Этот неожиданный жест Итоши заставил его почувствовать что-то вроде заботы, пусть и грубоватой. Подобная сцена повторялась еще несколько раз. Рин то и дело закрывал экран подушкой в самые напряженные моменты, раздраженно вздыхая каждый раз, но продолжал это делать. Он не мог признаться даже самому себе, но вид испуганного Нанасэ, сжимающегося в комок, вызывал в нем нечто вроде тихого сострадания. Однако напряжение в комнате все равно сохранялось. Телевизор был единственным источником света, отбрасывающим мрачные тени на стены, а музыка фильма только усиливала тревогу. Ниджиро пытался держаться, но страх брал верх. Итоши, заметив это, вдруг решил воспользоваться ситуацией. На экране наступил самый напряженный момент: тишина, герой медленно шел в темноте с фонариком, зритель затаил дыхание. В этот момент Рин резко схватил Нанасэ за плечо. Брюнет вскрикнул так громко, что, казалось, мог бы разбудить соседей, и буквально подпрыгнул, отпрыгивая к другому краю комнаты. Рин сначала остолбенел от такой реакции, но потом не выдержал и захохотал, прикрывая рот ладонью. — Ты... Ты серьезно? Это всего лишь фильм. — сквозь смех произнес он. Нанасэ, красный от стыда и возмущения, принялся отчитывать друга. — Ты что, совсем? Нельзя так пугать людей! От испуга можно, между прочим, не только вскрикнуть, но и что-то сломать или упасть! Рин слушал его с непроницаемым выражением лица, но уголки его губ то и дело подрагивали от сдерживаемой улыбки. Эта сцена, полная драматизма и комичности, останется в памяти обоих надолго.