ненавидеть и любить

тоше больно. больно и противно от того, что его саша общается ещё с кем–то. ладно бы, если с ромой или артемом, да даже если с роней – но не с женей. тяночкина буквально жрала ревность изнутри, а он тупо молчал и наблюдал. была тысяча шансов попросить собакина меньше общаться с этой придурошной, забыть ее, да что угодно. что хуже тихой ревности? женя. девочка красивая, умная, еще и со связями.. да и к антону неровно дышит, хотя, она может вообще ко всем так липнуть. наверное, узнали бы об этой попытке «сходить на свидание» его родители, так сразу побежали бы донимать сына расспросами о всяком, ну и конечно же советами. кашину все родители знают. он искоса смотрит на пенал, где в колпачке от ручки спрятано лезвие. маленькое, от какого–то скальпеля по бумаге. противно. не хочется даже и думать о таком. одиннадцатиклассник берет телефон, открывает браузер и ставить яркость на поменьше. через знакомые слова находит сайт с архивом. рай для фетишистов или психически нездоровых, услада для глаз тех самых странных, кто ходит с бинтами или закрыто, галерея для художника с отклонениями. нехотя смотрит на большие белые буквы «архив ..» и маленькие снизу «only 18+». до этого такие надписи он видел только на сайтах с телефона собакина, где была открытая самая дешманская порнушка с гугла, чаще всего с каким–нибудь многообещающим названием и пустым содержимым. противно. нажимает на кнопку, как писали. вылетает черный экран, снизу так  и видно окно браузера, где идет загрузка. синенькая лента ползет все дальше, а у антоши дрожат руки. еще немного, и он увидит все то, что на том форуме называли «вдохновением». блять. вылезает на секунду полностью красный экран, а потом подпись «уверены?». еще одна кнопка. от всей увиденной картины тоше становится сначала не по себе, а потом хуево. поначалу картиночки шли нормальные относительно, с просто бледной кожей и парой царапок, даже какие–то не до крови. потом шли скобы, шрамы.. картина, от которой у парня пошла кругом голова – расхуяченная в мясо рука, до дермы и глубже, и кусок кости. кусок, блять, молочно–желтоватой кости, залитой кровью с одной стороны. с другой  – рука в разрезе: мышцы, нервы, мясо, что угодно. спустя пару десятков секунд изучения картинки скрутило горло, а сердце пропустило удар. тот откинул телефон на кровать, выключив, после начав быстро успокаиваться, чтобы не проблеваться. противно. и ведь такие люди даже до этого не знали, что будут находить что–то красивое в обезображенных телах, кусках тел, где видно всю анатомию. пережив приступ, снова взял телефон и пролистнул фото. дальше просто порезы до дермы, меньше, вскрытые вены, выколотые сердечки. после пошли просто посты той девушки – чаще всего это был набор японских буковок и смайлик сердечка или поцелуя в конце. фото изрезанного тела. обнаженного. не было бы ран, можно было бы и на такое подрочить, но тут просто все было в кровоподтеках. а снизу подпись, явно сделанная без т9 и исправлений – «прмти, ром, ч лббла тнбя💕» как смог расшифровать антон, тут было «прости». получается, она делала это из–за неразделенной любви?.. измены?.. хуй ее знает. следующая запись, предпоследняя, с того же аккаунта, датировалась месяцем позже. «она умерла. 16.5.20..–22. .. . помним, любим, скорбим, родная» наверное, писала ее подруга. а дальше? тоша листает вниз, пролистывает ссылки на другие архивы и видит пост с аудиозаписью. интересно, конечно, поэтому подключает наушники и ставит на минимальную громкость. гитара.. что–то определенно знакомое. эта песня была у саши в вк в закрепе. и в правду, щенки, а называется вроде «грязь».. слушая трек, он наполняется решимостью. встает, подходит к столу и берет пенал, закрывая дверь, чтобы не пришла гречка. садится у батареи, расстегивает молнию и достает пожеванный колпачок от ручки, после вытряхивая оттуда лезвие. холодный металл падает в ладошку, словно давая еще время поразмыслить, стоит ли. а потом тошик берет и разгибает в другую сторону запястье левой руки, проводя тонким кончиком по коже. видно синие венки, или это сосуды такие.. в целом, не важно, главное – не задеть их. кровь тоша останавливать особо не умеет. секундная боль пробегает от одной проводки. вторая, третья. с каждой секундой все больше хочется выбросить это несчастное лезвие, сломав нахуй. девятая, десятая, тринадцатая. смотрит на капли крови, медленно проявляющиеся сквозь тонкие порезы, словно как через край бумаги. противно.. как так можно ненавидеть, ненавидеть и любить? делая еще штук 5 порезов, кладет лезвие обратно и закрывает вновь в колпачке, который отправляется в пенал. кровь греет тонкие запястья. в голове пролетают чужие черты, фразы – все о саше. он тоже причинял такую боль? он пахнет синтетикой, чем–то неприятным, но уже привычным, словно родным. опа.. i hate you! но у него мягкие руки, приятный голос и развита эмпатия. i love you! но он почти ничего о себе не говорил. лишь то, что учился в другой школе, не видит смысла в жизни и не любит девушек. хотя, может, соврал? может, любит женю или алину? или он гей и променяет антошу на какого–нибудь рому? i hate you!! хочется положить голову на коленки саши и просто лежать, обнимая его ногу, пока будут гладить. пока будут целовать в щеку, говорить всякие нежные вещи и заботиться. i love you!! у тяночкина слишком смешанные чувства. он смотрит пустым взглядом в стену напротив – там стол, стопка учебников, книга. а в книге лежит обгрызанный листок с быстрым наброском стиха от собакина. там про любовь. тоша помнил отрывки слово в слово. «он бросил. // пелену на жизнь мою забросил»; «..крик рвет грудь. // мои сладкие грезы // не дают вздохнуть» тяночкин хранил этот листок максимально осторожно. хотелось его увековечить, повесить на стенку, написать тот стих на всех заборах, набить на себе.. заболела голова. из раздумий вывела вибрация телефона – сообщение от как раз собакина. с:: «тош» с:: «ты как» с:: «все хорошо??» как бы ни хотелось закинуть телефон куда подальше, с тряской в руках антоша разблокировал телефон и даже зашел в диалог. экран противно мерцал, словно желая добить. т:: «вскм хорлшо» кнопка отправки нажимается только раза с пятого. с:: «ээ можно тебе сейчас набрать?» т:: «ч заняь» руки предательски дрожат. это же просто грязь ебаная. течет кровь, становится еще больнее – он согнул руку. тяночкин поднимается с пола и передавливает рану выше, потом идет до двери и открывает ее локтем. противно. гречка, оказалось, сидела у двери и тихо скреблась.. а после мявкнула. интересно, а если бы она могла говорить, то что бы рассказала? рука под струей холодной воды дрожит. вроде бы постепенно затягивается, но не хочется признавать, что у него теперь «рука как слойка с вишней».. или такое называют по–другому, а слойка – это до дермы? «тош, это слабость» он опустился на пол. хотелось есть, но противно. гречка села у него на ноги, мурча. гладить ее мокрыми руками не хочется – шерсть налипнет. телефон в соседней комнате разрывает от вибрации, а антон вздрагивает от звуков в наушниках. номер телефона, точно не родители. приходится пересилить себя и подняться вновь, бежать до спальни.. на экране горит большими белыми буквами «саша».