Страна забытых снов

      «И что с ней теперь делать?» — промелькнула мысль в голове у Силко.       Он уже жалел, что решил взять воспитанницу Вандера с собой после случившегося сегодня на старом заводе. Озарение, о том, что это ошибка, пришло, когда они вошли в «Последнюю каплю».       Они находились в кабинете Вандера. Сидя за столом, Силко окинул взглядом комнату. Все та же старая обветшалая мебель, запах дешёвых сигарет. Лишь на столе теперь разместилась рамка с фотографией четырёх детей.       «Со временем нужно будет заменить тут все,» — подумал Силко с некой долей ностальгии и грусти.        Силко взглянул на девочку, которая сидела на диване и пустым взглядом смотрела в одну точку. Истерика, которая случилась пару часов назад, когда он только ее встретил, прекратилась. Однако выглядела она ужасно. Короткая косичка растрепалась, лицо опухло от безостановочных рыданий по пути сюда, губы слегка дрожали, словно что-то нашептывали, а взгляд не выражал абсолютно ничего.       Силко устало вздохнул. Ночь выдалась тяжёлой. Вся ситуация, случившаяся на заброшенном заводе, пошла не по плану. Он и подумать не мог, что младшая приёмная дочь Вандера может устроить то, что устроила сегодня. Взорвать целый завод. У девочки явно был потенциал, который в будущем может нести опасность.       — Может хотя бы назовёшь свое имя? — решил завести разговор Силко, хотя это был бессмысленный вопрос для него, ведь он прекрасно его знал.       Казалось, прошла вечность с того вечера.

***

      — Довольно странно видеть тебя здесь в такое время, — произнёс Силко, сдувая упавшую на лицо прядь. Слишком стали мешать ему длинные волосы. Может подстричь?       Фелиция на это лишь фыркнула и подсела к нему за стол:       — Думаю, один вечер Коннол справится с Вай. К тому же, это он предложил мне сходить развеяться. Да и я вас с Вандером давно не видела. Кстати о нем, где он?       — Кажется, был на втором этаже и показывал тут все работнику, которого он недавно нанял.       — Вот как. Вечно он в работе, — протянула девушка.       Силко оторвался от бумажек, в которых (Фелиция не сомневалась) расписывал свои планы о том, как сделать их родной Нижний город лучше и взглянул на девушку. Выглядела она немного нервной и рассеянной. И он когда-то уже видел ее такой. Прокашлявшись, Силко решил зайти издалека:       — Как у вас дела? Из-за постоянных смен в шахтах я уже давно не заходил к вам. Вай, наверно, так выросла.       На губах Фелиции тут же расцвела нежная улыбка. Уж кого-кого, а дочь она любила больше всего на свете.       — О, ты прав. Вай растёт не по дням, а по часам. Болтает без умолку, сносит все на своём пути, — чуть рассеявшись, рассказывает Фелиция, — но в то же время, она такая добрая и заботливая и…       Девушка вдруг замолкла и счастливая улыбка сменилась на немного грустную.       — Фелиция, у тебя все хорошо? — спрашивает Силко, видя, что подруга что-то скрывает.       Девушка вздыхает и произносит:       — Кажется… кажется, я снова жду ребёнка. Я не рассказывала ещё никому.       Шок настигнет Силко постепенно, как и тогда, когда она рассказала о своей первой беременности. Понимая, что нужно что-то сказать, он выдает:       — Поздравляю. Это немного неожиданно, если честно.       — Я сама не планировала ещё одного ребёнка. По правде говоря, когда Вай только родилась, мне было так трудно с ней, что желание завести ещё детей пропало, как я думала, навсегда. Мне сейчас даже страшнее, чем когда я была беременна в первый раз, — Силко чувствовал, что паника девушки нарастает, — В Зауне становится все менее безопасно, я не знаю, как отреагирует мой муж, а Вай наверняка будет ревновать нас ко второму малышу.       Мужчина положил свою руку поверх её в успокаивающем жесте.       — Все будет хорошо. Ты прекрасная мать. Я уверен Коннол будет счастлива, Вай поймёт, что малышу нужно чуть больше внимания, чем ей, а Заун… Я верю, что однажды Заун ждут перемены.       На губах Фелиции снова появилась улыбка:       — Да, наверно, ты прав, Силли. Просто это все так внезапно.       Силко улыбнулся ей в ответ. Неожиданно у него промелькнула мысль, совсем детская, как ему показалось. Ему всегда хотелось оставить что-то после себя. Почему бы тогда даже не такую глупость, как имя для ребёнка.       — Знаешь, однажды мне попалась книга с одной легендой. Она про воительницу, что объединила свой народ, раздираемый расприями. Её звали Паудер. Я просто хотел предложить, если у вас опять будет девочка, — он вдруг смутился и запнулся. Всё же он был не в праве давать имя чужому ребёнку.       Фелиция улыбнулась ещё ярче, понимая его с полуслова:       — Думаю, это прекрасное имя.

***

      — Паудер, — отзывается девочка охрипшим голосом.       — Вот как, — тянет мужчина, — меня зовут Силко. Вандер не рассказывал обо мне?       Паудер лишь отрицательно качает головой, поворачивая лицо к нему.       — Понятно, я даже не удивлён, — Силко встаёт из-за стола, подходит к девочке и садится перед ней на корточки, — видимо, не захотел рассказывать своим детям о том, как предал меня однажды.       — Предал? — Паудер смотрит растерянно на мужчину.       — Да, также, как и твоя сестра сделала это с тобой, — Силко вдруг встаёт и начинает рассхаживать по комнате, — в любом случае, я собираюсь занять место Вандера. Ты можешь остаться здесь. Или уйти. Я не буду тебя удерживать.       — Нет! Только не бросай меня! — Паудер неожиданно вскакивает и бросается к нему.       Девочка снова начинает рыдать и Силко замечает, что её мёртвый взгляд вновь стал выражать весь спектр эмоций.       Силко размышляет, зачем она ему, ради кого или чего он должен взять за нее ответственность. В память о Фелиции и Конноле? Потому что видит в ней талант, который при должном обращении можно развить? А может быть по причине того, что увидел в ней самого себя? Такую же разбитую и сломанную, преданную самым близким человекам. Но на это все он может привести тысячу причин, почему это ошибка. Вдруг девчонка захочет отомстить за приемного отца или вернутся к сестре. А ситуация на заброшенном заводе может повториться. Разумом он понимает, что не стоит оставлять ее.       Силко опускается перед к ней и заглядывает в глаза. Он видит в них плескающиеся грусть и испуг. Страх, что она останется совсем одна. Он вдруг вспоминает, как всю дорогу до «Последней капли» она не отпускала край его рукава. И внезапно все его доводы отходят на второй план. Он кладет ладонь ей на макушку, прижимает к себе и произносит:       — Не брошу.