Dried sakura.

      Рейна уже потеряла счёт времени, пока лежала в этой чёртовой лаборатории, при этом Рейджи маячил перед глазами, словно хищник, выжидающий момента для нападения. Она боялась его, при чём безумно. Ладно бы тот хоть что-то сделал, но Сакамаки пока что бездействовал и лишь накидывал свои привычные оскорбления.       В какой-то момент вампир открепляет от бедняжки капельницу, позволяя той встать, однако радоваться этому всё же не стоило, ведь девушка понимала, что её никуда отпускать не собираются.       — Ну что, пришла в себя? Пора бы тебя наказать за отсутствие уважения и манер, — радостно пропел Рейджи, сократив расстояние между ними в мгновение ока, после чего стиснул острый подбородок между пальцами, направляя её голову на себя.       Рейна молчала, однако подчинилась, смотря вампиру прямо в глаза. Взгляд был полон животного ужаса, просто от осознания, что от него неизвестно чего можно было ожидать. Однако Рейджи лишь сильнее сжал подбородок, поднимая тело девушки в воздух, от чего нижняя челюсть издала мерзкий, но тихий хруст, вызвав болезненное мычание.       Сакамаки буквально тащил таким образом Хартс в другую часть лаборатории, при этом игнорируя все её бесконечные мычания. Ему повезло, что девушка не просто не могла сопротивляться, но и боялась этого делать. Не только потому что у вампира было намного больше сил, но и огромные рычаги давления по отношению к девушке, что, в свою очередь, останавливало ту от необдуманных действий.       Опомнилась Рейна только тогда, когда почувствовала холодный металл на нежной коже запястьев. Однако голову та не поднимала, дабы узнать, что делает вампир. Ведь она итак это прекрасно понимала — он заковал её в кандалы. Звон тяжелых цепей эхом разнёсся по всей лаборатории, доставляя Рейджи огромную порцию удовольствия, от чего по его лицу расползлась искренняя, но гадкая улыбка. Ей явно несдобровать.       — Чтобы не брыкалась, придётся ещё и твои ножки сковать, ты же не против? — тон голоса вампира подозрительно поменялся, от чего стало ещё страшнее. Все движения были плавными и аккуратными, словно девушка была фарфоровой куколкой, которую жалко разбивать. Естественно, его вопрос был риторическим, ведь ему было плевать, чего хотела Рейна. Холодный металл лёг ещё и на ноги, буквально не оставляя надежд на дальнейшее сопротивление.       Только Рейджи повернулся спиной к девушке, как та резко дёрнула запястьем, но добилась лишь мерзкого звона цепей и неприятной боли в суставе, который от такого резкого движения чуть не вылетел. Рука вампира коснулась плётки, а пальцы ласково пробежались по её длине, словно оценивая орудие пыток по десятибалльной шкале.       — Я же говорил тебе не рыпаться… — вампир сжимает основание оружия, медленно оборачиваясь к Хартс с достаточно злым взглядом, словно Рейна только что совершила непозволительную ошибку, которую тот не мог простить. Он опасно приближается к ней, но не вплотную, только после чего довольно оглядел свою работу, убеждаясь в том, какая же она жалкая.       Рейна испуганно переводит взгляд на плётку, сжимая руки в кулаки и слегка сгибая их в локтях, тем самым натягивая цепи с характерным звуком. Такое положение было не то, чтобы жалкое, однако оно даже каким-то образом нравилось ей. Возможно её понятие правильного было сломано в стенах этого особняка, и это ярко отражалось в её серых глазках, что не могло не позабавить Сакамаки.       — Неужели тебе это нравится? Какое же ты, оказывается, убожество? Может ты и не так невинна, какой себя показываешь? — пропел вампир, проводя плёткой по её талии, скрывающейся за тканью сорочки, которая была ей не по размеру. Такой действие заставило тело вздрогнуть от ожидания новой порции боли, но её всё ещё не было.       Девушка отрицала все его слова натягиванием цепей, однако тот не остановился, ведя кончиком плётки ниже, доходя до женского бедра, вызывая в теле бесконтрольную дрожь, которая подпитывалась женским мычанием. И было непонятно, отрицательное оно или же наоборот, одобряющее. Но вампир размахнулся, вдарив по нежной коже с такой силой, что образовалась рваная рана, с которой тут же стекла капля крови, впитываясь в белоснежную ткань. Это лишь вызвало болезненный вскрик Рейны, которая на секунду потеряла бдительность.       — Посмотрим, насколько же много в тебе грязи, — он ухмыльнулся настолько гадко, что девушка невольно сжалась от страха, да и боль в теле не давала расслабиться хотя бы чуть. Однако, поверхность плётки была безупречно гладкой и имела расширение у основания. Соответственно, её конец был достаточно тонким для того, чтобы запросто рассечь кожу до состояния кровавого месива.       Однако следующего удара не последовало. Рейджи опустил плётку чуть ниже, ловко цепляя концом край сорочки и проникая прямо под неё, заставив взгляд Рейны сменится удивлением, которое дополнялось всё тем же животным страхом. Как только гладкая поверхность оружия зацепилась за ткань трусиков, тело тут же вздрогнуло скорее от непривычки или же лёгкого возбуждения, нежели от страха, при этом противясь мозгу, который сигнализировал об опасности.       — Не надо… — голос предательски дрогнул, как только гладкая поверхность прошлась по промежности прямо через ткань трусиков, заставив ту покраснеть и начать активно дёргаться, в попытках как-то отстраниться. Однако получалось вызвать лишь трение, которому тело не смогло сопротивляться.       Рейджи достаточно резко убирает плётку, но не потому, что послушал её молящий голосок. Он опасно приблизился вплотную, разрывая ткань сорочки и открывая вид на обнажённое женское тело, вызывая ещё один вскрик, который только радовал вампира. Его свободная рука проходится по обнажённой коже, нарочно цепляя соски, которые уже выдавали возбуждение Рейны с головой. После чего проскользнул ниже, очерчивая линию ребёр, талии и низа живота, доходя до самого сладкого места.       — Да ладно, ты намокла от такого? — насмешливый тон, заставил Хартс почувствовать себя грязной девчонкой лёгкого поведения. В подтверждение своих слов, вампир касается промежности через ту же надоедливую ткань, которую тот поспешил оттянул от чувствительного участка кожи, тут же выдавший с позором её возбуждение. Подтверждая это окончательно, тот прошёлся средним пальцем по клитору, легонько надавив на него, вызывая женский писк. От чего рассмеялся, словно ему это было только на руку.       — Ты настолько грязная? Ахах, я был прав, ты лишь строила из себя невинную и напуганную овечку. А сама возбуждаешься от своего же жалкого вида, — вампир проходится пальцем по половым губам, словно смачивая ткань перчаток, которые тот даже не думал снимать. Только после чего палец резко и грубо проникает внутрь, вызвав непроизвольный стон, который подкреплялся звонами цепей. На запястьях после такого точно останутся следы.       Сакамаки снова позабавился, вслушиваясь в её немного болезненный стон. Желая услышать больше, вампир согнул палец прямо внутри, достаточно сильно надавливая на точку G, при этом после этого снова выпрямил его. Такие действия Рейджи совершал раз за разом, вызывая больше громких стонов, но уже без намёков на недовольство. Даже дрожь вновь вернулась к телу. При этом с раны всё ещё стекала кровь, но боль уже притупилась и вызывала лишь слабую пульсацию.       — Какой же позор, мисс Хартс, — с издевательским тоном, он выходит из неё, разглядывая палец, который был полностью смазан женскими соками возбуждения. Однако после этого он лишь вытирает их с помощью разорванной сорочки, решив поиграть с её телом немного по-другому.

***

      Пока Рейна пыталась наконец хоть слегка отдышаться от ощущений, Сакамаки вновь пустил в ход плётку, проводя ей по груди, спускаясь сразу к низу живота, от чего женское тело вновь вздрагивает, всё ещё не слушаясь Хартс. Только гладкая поверхность спустилась к её лобку, девушка с силой натянула цепи, будто не желая знать, что будет дальше. Да и плакать уже не хотелось, ибо слёзы словно совсем высохли за это время.       — Ты настолько нетерпелива? — он вглядывается в глаза Рейны, прекрасно видя в них страх, однако её тело кричало совершенно о другом, что больше всего позабавило Сакамаки. Насколько же она противоречива, когда конец плётки касается чувствительного комочка между её ножек, вызывая тихое постанывание. Для него это всего лишь забава, но при этом она не могла вырваться и сбежать. Ей приходилось лишь терпеть этот позор.       Вампир поворачивает плётку, хватаясь за узкий конец, после чего проводит ею по половым губам, вслушиваясь в её стоны и писки. Рейджи словно хотел устроить целую симфонию, вырвав из её уст всевозможные звуки. Однако останавливаться тот не собирался и хотел довести дело до конца. Конец оружия медленно погружается внутрь, легонько растягивая стенки промежности, от чего тело практически мгновенно перестаёт сопротивляться и попросту повисло на цепях, слегка подрагивая.       — Посмотрим твой предел, — голос звучал тихо, с нотками интереса. При этом тот нагло погружал плётку глубже, буквально заставляя девушку протяжно простонать и слегка прогнуться в спине, походя тем самым на грациозную кошечку, правда настолько жалкую, что такая мало кому будет нужна.       Слегка помедлив, вампир вошёл плёткой вплоть до её матки, при этом обращая взгляд на её похабное личико, дабы запечатлеть все женские эмоции. Рейна вздрагивает, после чего с силой закусывает свою нижнюю губу, стараясь заглушить любой звук, который так и грозился вылететь из ее рта. Естественно, это не понравилось Сакамаки и тот нарочно легонько подвигал плёткой, совершая круговые движения, заставляя ту активно извиваться внутри лона, стимулируя стенки, а заодно и точку G. С уст вырываются громкие стоны, после чего девушка мгновенно впадает в экстаз, пачкая своей эякуляцией кафель. Только после этого Рейджи наконец вытаскивает плетку, при этом гадко усмехаясь.       — Вот твоя истинная грязная натура, человек, — он словно тем самым попытался унизить её, в очередной раз доказав, что Рейна лишь девчонка лёгкого поведения. При этом тот легонько приподнялся и резко взял её за волосы, наматывая длинные локоны на свой кулак и притягивая её лицо к себе. Раздался звон цепей, которые с силой натянулись, от чего кандалы больно впились в нежную кожу.       Он поднёс грязную плётку к её рту, призывая убрать за собой, но девушка не хотела ещё больше утопать в позоре, поэтому попыталась как-то отвернуть голову, однако натянутые пряди волос этого не позволили. Терпению вампира быстро пришёл конец, когда тот насильно начал пропихивать плётку в женский ротик. Противиться ему было равносильно самоубийству, поэтому ей пришлось пройтись языком по гладкой поверхности оружия, слизывая склизкую субстанцию, которая, к слову, не имела вкуса, но всё же не была особо приятной.       — Так бы сразу, — вампир усмехнулся, наблюдая за тем, как Рейна «очищала» поверхность плётки. При этом делала это достаточно быстро, через силу проглатывая то, что собрала языком. После чего Сакамаки наконец вновь перевернул своё орудие пыток, готовясь к другой игре, но уже более болезненной.

***

      Проводя плёткой по линии ребёр, тот наносит первый удар, который рассекает кожу на талии, вызывая болезненный крик из её уст. Кровь стекает по нежной коже, от чего на глазах выступили слёзы, которые, казалось бы, высохли за это время. Следующий удар прошёлся по животу, словно оставляя рваную рану и вызывая громкий крик. На последок, вампир наносит два крайне сильных удара по руке, плечу и щеке. От криков уже срывался голос, а тело больше напоминало грушу для избиений. Однако сделать с этим она ничего не могла, поэтому лишь ждала конца, не пытаясь больше остановить Рейджи.       — Может сделаем кое-что поинтереснее? Слышала что-нибудь про митридатизм? — Сакамаки откладывает плётку в сторону, оставляя тело в израненном состоянии, после чего подходит к столу, на котором в ряд лежали шприцы с непонятной розовой жидкостью. — Когда в твой организм вводят маленькие дозы яда, — он продолжает говорить, беря в руку один из шприцов, опасно подходя к девушке. — Твой организм настолько привыкнет, что не просто будет иметь иммунитет, но и будет зависеть от него, — он ласково проводит иглой по её щеке, вызывая в ней волну панического ужаса. — А это значит, что ты будешь зависеть от меня. И твоя кровь наконец-то станет более сносной, ведь яд на нас не действует, — ему словно нравился этот факт. Он хотел лишить её той независимости, с которой она приехала сюда, чтобы указать на её место в этом особняке.       Он ловко находит выступающую вену на её тонкой шейке, после чего нарочно медленно вводит в неё иглу, заставляя Рейну зажмурится от резкой колющей боли. Как только он начал впрыскивать в её организм яд, тело мгновенно задрожало и покрылось испариной, словно у девушки резко поднялась температура. Сколько можно? Слёзы полились из глаз градом, когда к ней пришло понимание, что произошло, и что будет позже.       Как только вампир закончил дело, он наконец-то осводил её конечности от оков, на которых остались синяки с неприятными кровоподтёками. Только вот встать она не смогла. Яд проник в тело слишком быстро, заставляя буквально корчиться на полу от невыносимой боли, что разрывала тело на мелкие кусочки. Сознание расщеплялось, оставляя после себя густую и липкую тьму, которая стала для девушки вторым домом.       Только потом та теряет сознание от болевого шока. Сколько можно терпеть всё это? Она даже на секунду увидела силуэт Шу в дымке своего «сна». Он единственный, который кроме укуса больше ничего ей не сделал. Но почему-то сейчас так хотелось умереть. Скорее всего, девушка больше не хотела терпеть эту боль, эти унижения. Не хотела утопать в позоре ещё сильнее. Но будто бы у неё был выбор…