Свет в кадре

Эндрю остался стоять в комнате, вперив взгляд в дверь, за которой скрылся Нил. Тишина давила на уши, и даже Кевин, обычно разговорчивый, молчал, стараясь не попадаться Эндрю на глаза. Он чувствовал, как по венам разливается ледяное осознание того, что он натворил. Черт. Какой же он мудак. Он вспылил, сорвался на Нила из-за какой-то мелочи, из-за своей чертовой гордости. Он прекрасно знал, как тяжело Нилу все это дается, как ему некомфортно в его мире публичности. Он видел это в каждом его движении, в каждом его взгляде. И все равно, он, как последний идиот, взял и надавил на больное. Он привык к камерам, к постоянному вниманию. Для него это было нормой, а Нил жил совсем по-другому. Ему не нужны были толпы поклонников, ему не нужна была публичная жизнь. Он предпочитал тишину, спокойствие и уединение. И Эндрю знал это, черт возьми, он прекрасно знал, как Нил ценит их личное пространство. Он сам не понимал, почему так сорвался. Он так старался разрядить обстановку, пытался поддразнивать Нила, чтобы тот хоть немного расслабился, а в итоге лишь все испортил. Он думал, что это всего лишь игра, но понял, что для Нила это было намного серьезнее. Он не понимал, что Нил прячется не от него, а от внимания, от всего того, что не было его зоной комфорта. — Я не хотел… — пробормотал Эндрю, но Кевин сделал вид, что не услышал. Он подошел к окну и посмотрел на город. Солнце уже садилось, окрашивая небо в багряные и оранжевые цвета. Он чувствовал себя так, словно сам был участником этой бури, но не в качестве укрытия а эпицентра. Он действительно думал, что он был прав? Что он не дал Нилу пространства? Что, поддразнивая, он делал Нилу лучше? Он привык, что его не понимают, привык, что его методы кажутся странными. Но Нил всегда был исключением, он всегда его понимал. До сегодняшнего дня. Он знал, что Нилу было больно. Он видел это в его глазах, в его дрожащем голосе. И это было самым ужасным. Он не хотел причинять ему боль, не хотел, чтобы Нил чувствовал себя некомфортно. Но, видимо, он просто не умел по-другому. Он всегда был таким резким, таким циничным. Он привык скрывать свои эмоции за маской сарказма и безразличия. Он думал, что так проще, что так он защищает себя от боли. Но сейчас он понимал, что эта маска просто изолировала его от тех, кого он любил. — Он не заслужил этого — пробормотал Эндрю, словно оправдываясь перед собой. Он повернулся к Кевину — Мне нужно поговорить с ним — сказал он — Нужно извиниться. Кевин кивнул — Я думаю, что да — ответил он — Он ушел расстроенным. Эндрю вышел из комнаты, оставив Кевина собирать оборудование. Ему нужно было найти Нила, нужно было исправить свою ошибку. Он не знал, простит ли его Нил, но он должен был попытаться. Он должен был доказать ему, что он не такой мудак, каким кажется, что он на самом деле заботится о нем. Он вышел из студии и направился к машине. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и на улицах начали зажигаться фонари. Он чувствовал себя потерянным и одиноким, как никогда раньше. Он понимал, что ему нужно учиться быть другим, ему нужно учиться выражать свои чувства, ему нужно учиться быть рядом с Нилом, не причиняя ему боли. Но это, черт возьми, так сложно. Он открыл дверь машины и сел за руль. Он завел мотор и выехал на улицу, его взгляд был устремлен вперед. Он должен был найти Нила. Он должен был все исправить. Он, блин, просто обязан был.