Не могу оторвать глаз от тебя

Драко медленно спускался по лестнице, отчаянно чертыхаясь. После девяти вечера все факелы в коридоре приглушались, чтобы, наверное, намекнуть школьникам, что пора заканчивать все свои дела и идти спать. Разумеется, это не работало. Те, кто как Малфой, засиживались в библиотеке до закрытия, и не думали изменять своим привычкам. Таких студентов было на удивление немало. В основном это были пятикурсники и семикурсники, которые наотрез отказывались уменьшать нагрузку. Экзамены СОВ и ЖАБА в конце года были слишком важными. А Драко, несмотря на сгущающиеся тучи, упрямо решил сконцентрироваться на экзамене. По крайней мере, это то, что он мог контролировать. В последнее время жизнь становилась непредсказуемой в своей дерьмовости. И если есть возможность хоть что-то из этого сделать предсказуемым, Малфой был готов хоть ночевать в чертовой библиотеке. Он думал об этом, пытаясь разглядеть ступени в слабом свечении факела. Думал об этом, пока шел по коридору, держал подмышкой тяжелый фолиант, который мадам Пинс разрешила взять на два дня (и ни днем больше!). Он думал об этом, когда пересекал внутренний дворик. Он думал об этом, когда вдруг услышал подозрительно знакомую мелодию. Малфой замер прямо посреди коридора, изо всех сил прислушиваясь. Да это?.. Да быть не может! Ноты, немного фальшивые, но все же знакомые напевал чужой голос. Эта мелодия, от которой подкашивались коленки и становилось чудовищно тоскливо, не могла быть здесь. Это было просто… невозможно. Драко просто стоял, не смея шевельнуться, и с жадностью вслушивался в каждый звук. Факелы на стенах едва горели, создавая приятную полутьму в коридоре. Даже если эта мелодия невозможна, она здесь. Он закрыл глаза, чтобы не отвлекаться ни на что вокруг. Этот мотив. Он слышал его тысячу раз. И слишком хорошо знал, что никто больше в этом мире его не слышал. Только если… Только если дядя Регулус не вернулся в школу призраком. Догадка ударом молнии поразила Малфоя. Он резко распахнул глаза и почти бегом рванул вперед по коридору в поисках источника звука. Первая дверь, вторая, третья. Да драккловы кандалы! Четвертая дверь поддалась. Драко с силой толкнул ее плечом и почти ввалился в кабинет. Призрак! Где же призрак? Он быстро оглядывался в поисках невесомого образа Регулуса Блэка, но вместо него встретился взглядом с до боли знакомыми зелеными глазами. — Поттер? Как же?.. Малфой был так поражен, что даже не смог придумать гадкого приветствия. Поттер сидел в пустом кабинете на столе и держал в руках собственную метлу. В его руках были медные ножницы из набора по уходу за метлой. У Драко были точно такие же, поэтому он моментально их узнал. Больше никого в кабинете не было. Ни призрака Блэка, ни чего-то еще. — Что ты тут делаешь? — нахмурился Гарри. — Откуда ты знаешь эту мелодию?! — выпалил Драко, даже не обратив внимания на возмущенный тон Поттера. Поттер не мог знать этой мелодии. Ее знали только он сам и Регулус Блэк. Это невозможно. Это невозможно. Это невозможно!

***

Джеймс Поттер неторопливо поднялся на седьмой этаж по лестнице и в очередной раз пожалел, что отдал карту Лунатику. Так хотелось прямо сейчас ее вытащить и узнать, куда запропастился Бродяга. Они договорились встретиться после тренировки по квиддичу, но Сириуса и след простыл. Джеймс уже проверил гостиную Гриффиндора, большой зал и даже, прости Мерлин, библиотеку. Неожиданная догадка, что Блэк может запросто засидеться в Выручай-комнате, пружиной подкинула Поттера. Прямо посреди библиотеки он громко хлопнул себя по лбу и почти бегом рванул к выходу под гневный вопль мадам Пинс в спину. Эта новенькая библиотекарша слишком уж рьяно охраняла тишину и покой в своих владениях. Но Джеймсу было плевать. Он спешил разобраться, какая такая важная причина задержала его лучшего друга. Поттер остановился у самой двери и с удовольствием отметил, что комната не скрыла вход. А это могло значить либо что она свободна, либо что тот, кто внутри, был не прочь его видеть. Он потянул дверь на себя и спешно шагнул внутрь. Джеймс оказался в темном коротком коридоре. Вокруг стояли аккуратные пуфики и огромное зеркало во весь рост. У Бродяги что, тоска по дому? Лиричное настроение? Джеймс неторопливо огляделся, удивившись строгости убранства. Однако размышлять об этом слишком долго точно не хотелось. Поттер сделал несколько шагов вперед и вдруг услышал музыку. Он остановился как вкопанный, прислушиваясь к тому, как кто-то играет на рояле. Это была простая, но одновременно пронзительная мелодия. Джеймс никогда не учился играть на музыкальных инструментах и не мог сказать, насколько это сложная композиция, но это было не важно. Переливы грустных тихих звуков сплетались в симфонию. Мелодия звучала очень уязвимо и лично. Поттеру вдруг стало неловко, словно он застукал какого-то знакомого плачущим в душе. Но не мог заставить себя уйти. Мелодия нарастала и нарастала, пока не произошел надлом. Несколько нот, словно нарочно фальшивых, сломали это напряжение и утащили всю симфонию в печальное спокойствие. Словно под лед, в холодную воду. Джеймс слушал и слушал, находясь в тени. И когда музыка начала стихать, он решил выяснить, кто за роялем. Он вышел и почти сразу увидел огромный белоснежный инструмент. Пианиста за ним было почти не видно. Только его растрепанную черноволосую макушку. — Сириус? — произнес Поттер, ни на секунду не веря, что его лучший друг стал бы играть на фортепиано. Пианист испуганно вскинул голову. Он явно не ожидал никого здесь увидеть. Не Сириус. Но Джеймс точно видел его раньше. Пианист был неуловимо похож на Сириуса, тот же нос, те же глаза, только лицо немного поуже. И он абсолютно точно младше Бродяги. — Не тот Блэк, — криво ухмыльнулся пианист. — Регулус, — выдохнул Поттер. И пианист вздрогнул от упоминания его имени. Карие глаза встретились с такими же карими, только значительно темнее. Они оба просто смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Джеймс чувствовал себя немного паршиво, словно узнал чужой очень личный секрет. Он почти ничего не знал о Регулусе. Сириус каждый раз цокал языком и демонстративно закатывал глаза, когда речь шла о младшем брате. Поттер только помнил, что тот был младше их на два года, а значит, сейчас Регулус на четвертом курсе. Еще он помнил, что Блэк-младший был неплохим ловцом, они уже играли друг против друга в прошлом году. Но этом скромные познания о младшем брате лучшего друга заканчивались. — Если ты искал Сириуса, то его здесь нет, — выпалил Регулус. — Д-да, я понял. Просто ты так здорово играешь, — решил проявить любезность Поттер. Уж слишком было бы грубо ворваться, подслушать и потом сделать вид, что он здесь только для того, чтобы найти Сириуса. — О, ты много слышал? — Регулус опустил голову и было заметно, как даже кончики его ушей покраснели. — Это совсем не то. В смысле это баловство, а не настоящая музыка. — Очень даже музыка! — возразил Джеймс, которому стало обидно за такую трогательную композицию. — Ни один из моих учителей с тобой бы не согласился, — горько усмехнулся Регулус. — Тогда они просто кретины, которые не смыслят в музыке, — авторитетно заявил Поттер. — Можешь им так и передать. — И что я им скажу? Что моя музыка хороша потому что так сказал охотник команды Гриффиндора? — на губах Блэка заиграла слабая улыбка. — Именно так! А что, им уже игрок по квиддичу не автори… Погоди. Так это ты придумал? На лице Регулуса застыла гримаса ужаса. Похоже, он проболтался о собственном авторстве абсолютно случайно. — Нет. То есть да. Ай, не важно, — он закрыл крышку инструмента и подошел к Джеймсу. Регулус был ниже Поттера почти на голову, он был весь какой-то хрупкий. Но взгляд, отчаянный, решительный. Блэк смотрел на него снизу вверх и в этот момент чертовски напоминал своего брата. — Не говори Сириусу. Вообще никому не говори, что ты тут видел. Слышишь? Как ты вообще сюда попал? Это же Выручай-комната! — Она не скрыла от меня дверь. Так бывает, когда тот, кто внутри, не против. Она не всем открывается, когда кто-то внутри есть. Мы так с Сириусом сто раз делали, — чем дольше Джеймс объяснял, тем сильнее смущался Регулус. Это было чертовски странно. Блэк сделал шаг назад и разорвал зрительный контакт. Теперь он просто смотрел себе под ноги. — Слушай, ну песню-то ты красивую придумал! — попытался исправить ситуацию Джеймс. — Мне очень понравилось! Мне даже показалось, что она как… как грустное признание в любви. Вот бы у нее еще слова были! Однако его слова произвели прямо противоположный эффект. Регулус вспыхнул и почти бегом покинул Выручай-комнату. Когда дверь за ним захлопнулась, из комнаты пропало все, кроме белого рояля. Джеймс стоял и не мог понять, что же он сказал не так.

***

— Какого хера?! Джемс почти вынес хрупкую дверь съемной квартиры. Он с такой яростью колотил по ней кулаками, что, казалось, еще немного и сорвет с петель. — Какого хера ты творишь? Немедленно открой!!! Когда дверь ему открыли, Поттер ураганом ворвался в квартиру. Ярость бушевала в груди так сильно, что он с трудом сдерживался, чтобы не начать крушить мебель. — Чего тебе, Поттер? — устало поинтересовался Регулус. Он прошел за Джеймсом в гостиную и теперь встал, привалившись плечом к стене. Блэк сложил руки на груди и гордо задрал подбородок. Регулус всем видом демонстрировал, что все происходящее его безумно утомляет. — Сириус сказал, ты принял метку, — прорычал Джеймс. — Тебе-то что? — равнодушно пожал плечами Блэк. Поттер подошел к нему так близко, что мог слышать дыхание Регулуса. Тот больше не был нескладным невысоким подростком. К восемнадцати годам младший Блэк вытянулся и теперь был почти одного роста с Джеймсом. Он смотрел с таким показным равнодушием, что это злило лишь сильнее. Это было попросту невыносимо! — Какого хера, Блэк?! — Мне кажется, ты перепутал меня с другим Блэком. С тем, на которого тебе не плевать. Джеймс схватил Регулуса за грудки и с сильной тряхнул. Тот оказался на удивление легким. Отросшие волосы черными росчерками рассекли воздух. Поттер на мгновение засмотрелся, но затем сжал кулаки еще сильнее. — Мне кажется, ты чего-то не понимаешь… — Это ты не понимаешь, Поттер, — перебил его Регулус. — Ты перестал иметь право на мнение, когда обидки Сириуса стали для тебя важнее меня. Так что теперь проваливай. У Поттера сбилось дыхание. Он смотрел, как загипнотизированный, одновременно узнавая и не узнавая Регулуса. Они не виделись уже несколько месяцев и за это время тот похудел еще сильнее, хотя Джеймс сомневался, что такое в принципе возможно. Лицо стало еще бледнее, теперь темные, почти черные глаза казались ночным небом без единой звезды. Блэк никогда не выглядел настолько… безразличным. — А теперь отпусти меня и катись к дракклу, — продолжил он. Джеймс послушно отпустил этого упрямого мальчишку. Гнев отхлынул, уступив место горечи. — Просто… скажи, ты ведь не веришь во все это. Ну, не всерьез. Блэк цокнул языком и закатил глаза. Этот жест, который Джеймс видел миллион раз у Сириуса, больно резанул где-то в районе ключиц. Как было бы здорово, если бы Регулус с самого начала был на их стороне. И сейчас он в составе Ордена Феникса бы строил планы, как выслеживать Пожирателей смерти. Мерлинова борода, они же так похожи! — Какая разница во что я верю, Поттер, — выплюнул Регулус. Он сделал шаг назад и наткнулся на стену. Обратного пути не было. Блэк тяжело дышал, словно пробежал марафон. Кончики его пальцев мелко подрагивали. А затем Джеймс заметил, что Регулус изо всех сил пытался скрыть, что его всего потряхивает. Но, наученный горьким опытом, решил не задавать таких вопросов. — Какая разница, если для тебя я просто проблемный младший брат лучшего друга. Ты же здесь из-за него, да? Из-за Сириуса? — Ты прекрасно знаешь, что нет, — тихо ответил Джеймс. — А что же, — горько усмехнулся Регулус. — Неужели тебе не плевать на мою судьбу? Ха, великий спаситель Поттер, пришел выручать свою неправильную интрижку! Ты смотри не пожалей, если вдруг Сириус этого тоже не одобрит! Знаешь, Поттер, они хотя бы не делают вид, что я проблема. Для них я по-настоящему важен! — Ты важен… — Да прекрати ты врать хотя бы на минуту, — резко оборвал его Блэк. Поттер чувствовал, как пульс отчаянно бьется где-то около виска. Он не знал, что сказать. Регулус имел право на каждое слово. Джеймс примчался, как только узнал о Метке и о том, где найти младшего Блэка. Импульсивно, немедленно, без плана, без каких-либо идей, как все исправить и что ему сказать. Джеймсу просто показалось, что он обязан быть там, чтобы вытрясти из Регулуса всю эту максималистскую тупость. А теперь же не мог подобрать слов в ответ. Он молча смотрел на Блэка и не мог найти слов. Возможно, именно слова-то больше и не нужны. Поттер резко схватил Регулуса за предплечье, дернул на себя. И затем вторую руку запустил в отросшие волосы, отчаянно целуя Блэка. Так, словно в этом мире не было ни войны, ни Метки, ни смерти. Так, словно этот поцелуй смог что-то исправить. Джеймс целовал его отчаянно, с силой сжимая волосы. Он прижал Блэка к стене, не давая тому выбраться. Регулус недолго сопротивлялся, тяжело выдохнув, он прильнул к Поттеру, цепляясь свободной рукой за его плечо. Блэк держался за него, как утопающий пытается ухватиться за брошенную ему веревку. О Мерлин! Поттер разорвал поцелуй, только чтобы исступленно прошептать: — Пожалуйста. Пожалуйста, давай что-нибудь придумаем. Давай ты просто сбежишь, а я… Но Регулус прервал его еще одним поцелуем. Джеймс знал, что от Темной метки не скрыться. Знал, что это конец. Что теперь они навеки по разные стороны баррикад. Знал, но прямо сейчас отказывался в это верить.

***

Маленький Гарри плакал уже почти час и Джеймс медленно сходил с ума. Он перепробовал все — накормить, искупать, дать любимые игрушки — малыша не интересовало ничего. Поттер уже отчаялся и был готов отдать ему все что угодно, включая собственные внутренние органы. Жизнь отца-одиночки, члена Ордена Феникса, была чертовски сложной. Иногда Джеймс предпочел бы выслеживать Пожирателей смерти, чем пытаться успокоить нравного двухлетку. Он бы ни за что не завел детей в самый разгар войны, если бы его возлюбленная Лили вдруг не забеременела. Теперь же, когда она пала на поле битвы, Поттер остался совсем один с малолетним малышом. Они и раньше подозревали, что каждая вылазка может оставить Гарри сиротой, поэтому никогда не ходили на задания вдвоем. Сейчас же, оставшись единственным родителем, Джеймс перестал работать в поле. Это было решение Ордена, с которым, сжав зубы, пришлось согласиться. Теперь Поттер разрабатывал планы, разбирался со сложными картами и изо всех сил старался помочь из тыла. Но помогать очень сложно, когда у двухлетки начался скачок роста, и он вместо сна предпочитал плакать. Поттер покосился на часы. Половина второго. Ох Мерлин! Завтра обещал заглянуть Сириус, забрать расшифрованные карты и повидаться перед большой вылазкой. Для этого нужно хотя бы не засыпать над кружкой кофе. Когда в дверь аккуратно постучали, умирающему от недосыпа Джеймсу сначала показалось, что это ему снится. Отчаянно зевнув, и прижав к себе сына, он дошел до двери и, пробормотав защитное заклинание, убедился, что тот, кто за дверью, не причинит им вреда. Затем дернул дверь на себя и замер, увидев кто именно пожаловал. Это точно ему снится. На пороге стоял Регулус Блэк. Тот самый Регулус, которого он не видел почти три года. Тот самый, которого он целовал в маленькой съемной квартире. Тот самый, узнав о Темной метке которого, Джеймс наплевал на все правила безопасности Ордена и аппарировал прямо к квартире Пожирателя смерти. Тот самый Блэк, о котором Поттер думал чаще, чем это было нормально. — Здравствуй, — тихо сказал Регулус. — Откуда ты знаешь, где я… — А откуда ты узнал тогда? Сириус. Тогда ему сказал Сириус. Значит ли это, что сейчас Бродяга выдал брату местоположение Джеймса с Гарри. Да быть такого не может. — Он бы никогда не сказал тебе. Извини, но это так. — Кое-что изменилось, — печально ответил Блэк. — Так можно я войду? «Кое-что изменилось». Регулус что, теперь двойной агент? Он работает на Орден? Других идей, почему Сириус бы раскрыл такую чувствительную информацию брату, о котором и хорошего слова не сказал. — Заходи, — растерянно ответил Поттер. Регулус был в черном в пол плаще, таком же, как и у большинства Пожирателей смерти. Это был очень дорогой, сшитый по фигуре плащ. Чертовы ублюдки были выходцами из богатых семей и совершали свои преступления в стильной одежде. Заметив, как скривился Джеймс, Регулус тут же стянул плащ, оставшись в одной легкой белой рубашке и маггловских джинсах. Поттер приподнял бровь, демонстрируя удивление, и тут Блэк смутился окончательно. — Это удобно, мне сегодня нужно будет… Ай, не важно. И в этот момент снова громко заплакал Гарри. Похоже, ему больше не был интересен этот странный ночной гость. Малыш заголосил так громко, что Джеймс поморщился. Его привыкшие к постоянному плачу уши не были готовы к такой трели. — Ого, вот это легкие, — улыбнулся Регулус. — Тренирует без перерыва на сон, — ответил Джеймс, начав раскачивать сына на руках. — Могу представить, я сейчас с племянником часто сижу, ему два. Наверное, твоему столько же. — Это Гарри, — представил плачущего малыша Поттер. — Ну же, ну же! Смотри, у нас гости! Знакомься, это Регулус. — А мой племянник Драко, — тепло произнес Блэк. — Не такой громкий, но зато очень целеустремленный. Его не отвлечь на гостей, если захотел плакать, плачет основательно и сосредоточенно. Джеймс прыснул от смеха, воображая себе маленького племянника Блэка, который с важностью Министра магии все доводит до конца. Даже истерику. — А как ты его успокаиваешь? — Я… играю. На фортепиано. Ему нравится, пока играю, он не плачет, — вновь смутился Блэк. — Просто его мать часто оставляет со мной, пока она занята. Никогда не думал, что мне понравится нянчиться. Знаешь, это я должен был родиться первым, чтобы сидеть с братом. — О, с Сириусом сидеть было бы не скучно. И, наконец, Регулус улыбнулся. Едва заметно, кончиками губ, но улыбнулся! У Джеймса все еще было миллион вопросов: что происходит? Для чего ты пришел? Как ты освободился от Метки? Но сейчас, глядя на то, как улыбается человек, который, как Поттер считал, давно разучился улыбаться, это было не важно. Если эти вопросы разрушат ту хрупкую атмосферу, что случайно появилась на пороге в половину второго ночи, то к дракклу эти вопросы. — А сыграешь? Вдруг это успокоит Гарри? У нас старый рояль стоит на втором этаже, но его лет двадцать никто не трогал. Джеймс не ожидал, что Блэк так легко согласится. Он кивает на лестницу, мол, веди. И они поднялись наверх под аккомпанемент хныканья Поттера-младшего. Регулус по-хозяйски оглядел инструмент и велел принести бутылку с водой, за роялем давно не ухаживали, и это было заметно. И, пока Джеймс размышлял, оставлять ли сына наедине с Пожирателем смерти, Блэк сам спустился набрать воду. Он понял без слов и… принял. Не обиделся, не встал в позу, а просто кивнул, признавая чувства Поттера. Все началось с простых детских песенок. Но они пришлись маленькому Гарри не по нраву, поначалу он замолкал, прислушиваясь, но затем вновь начинал плакать. Пока, наконец, Регулус не заиграл ту самую пронзительную, но простую мелодию. И Джеймса, сидящего с маленьким Гарри на руках на диване около фортепьяно, волной захлестнула ностальгия. Ему снова шестнадцать. Он стоит в тени, в Выручай-комнате, и впервые в жизни чувствует что-то настолько острое и пронизывающее. Сердце пропускает удар, и он снова видит в Регулусе четырнадцатилетнего мальчишку, смотрящего на него так, как не смотрел никто и никогда. Черт. Поттер даже не замечает, что его сын успокаивается и прислушивается к этой фантастической музыке. Каждая нота бьет на выстрел, как Круциатус. Джеймс едва смеет дышать, наблюдая за тем, как темные волосы спадают на лицо Регулуса. Как его изящные пальцы быстро бегают по клавишам, четко отбивая ритм. Как на его губах играет улыбка. К черту все это. Плевать, что скажет Сириус. Плевать, что у Регулуса метка. И абсолютно наплевать, что идет война. Джеймс смотрел на этого уже взрослого юношу и понимал, что не хочет больше терять ни минуты. Ведь если Блэк пришел сюда сам, значит, он не возненавидел его за все, что Поттер сказал и сделал. — Научи меня играть ее, — улыбнулся Джеймс. — Гарри успокоился почти сразу. Это просто магия какая-то! Тебе следует прийти сюда снова и научить меня ее играть, чтобы я справлялся с этой маленькой сиреной. Улыбка на губах Регулуса на миг потухла, но он быстро взял себя в руки. — Я научу тебя, — пообещал он. Фоновый страх войны словно испарился, испуганный сильным Патронусом. Джеймс сидел, поджав ноги, и медленно покачивал уснувшего на руках Гарри. Это обещание было одновременно и признанием, и согласием, и спокойствием, которое бывает только когда ты находишь все, что искал. Было сложно не улыбаться. Джеймс впервые в жизни не пожалел, что сейчас не находится где-нибудь на передовой, сражаясь с людьми Волдеморта. Впервые со смерти Лили он чувствовал, что находится именно там, где и должен был. И это было фантастическое чувство. Под утро, спустя несколько часов после того, как Блэк ушел, к Джеймсу прилетела его сова. Она принесла несколько листов, исписанных аккуратным почерком. Это была нотная грамота, обильно снабженная комментариями и расшифровкой знаков. Поттер с недоумением разбирал листы, изо всех сил пытаясь понять, почему Регулус прислал ноты, не проведя ни единого занятия. Разве можно разобрать свое первое музыкальное произведение без присмотра учителя? Он громко вздохнул и хотел было убрать листы, чтобы дождаться Блэка, но вдруг заметил, что на первой странице было выведено название произведения: «Я не могу оторвать глаз от тебя»

***

— И больше мой отец его не видел, — грустно произнес Гарри. — Он потом сам научился играть эту мелодию. И играл ее пока… Пока за ним не пришел Волдеморт. Точнее, он пришел за мной, но. Ладно. — А моя мама записала ее на магическую пластинку и включала мне в детстве, — признался Драко, уводя разговор от пугающей темы. — Она сказала, что мой дядя погиб на задании, но даже она не знала, что случилось. А ты… твой отец это знал? — Я не спрашивал, — признался Гарри. — Но у меня сохранилось много его писем всем подряд, и Сириусу, и Дамблдору, и, наверное, от твоего дяди письма тоже есть. Все хотел перебрать их, но руки как-то не доходят. Драко растерянно оглянулся, не зная, что на это ответить. Они впервые спокойно разговаривали, не пытаясь вгрызться друг другу в глотку. Это было так необычно. И, возможно, даже приятно. Он быстро отмахнулся от этих пугающих мыслей и быстро выпалил: — А можно я тоже поищу вместе с тобой? Не буду читать остальное, просто мне интересно про Регулуса. Мне это важно. Сказал и чуть не сгорел со стыда. Ну какое «важно», это же Поттер. Нужно было выдумать что-то про «а вдруг в письмах сохранились тайные схемы для игры в квиддич»! — Можно, — неожиданно согласился Гарри. — Я на каникулах привезу коробки. Только смотри, придется долго искать, там этих писем миллион! Не представляю, где это все изучать, если не в гостиной. — Начнем в библиотеке. Там можно спокойно поработать и никто не сунется. И там можно хранить документы, скажем, что работаем над эссе по истории магии. Поттер торопливо кивнул. — Тогда я напишу тебе, как все привезу. Не выгоняй мою сову, — Гарри подхватил метлу и поспешил в гостиную. Они давно пропустили время отбоя. Малфой смотрел ему вслед и размышлял о том, что, возможно, он способен влиять на свою жизнь сильнее, чем думал. По крайней мере, он только что, похоже, остановил спираль ненависти между собой и Поттером. А это охренеть какое сильное изменение.