Мой ласковый и нежный хищник

Гарри и Рон все же смогли добраться до Хогсмида. - Куда пойдем? Нам не следует так открыто стоять на улице.- Рон оглядывался по сторонам, слегка ежась от холода. Наутро выпал снег и слегка подморозило, из-за этого улицы Хогсмида были почти пусты. Все сидели либо по домам, либо по барам, не желая высунуть нос в такую погоду. - Нам нужны волшебные палочки, Рон. -сказал Гарри. И поглядев на свою добавил: -Которые были бы хотя бы целыми. Твоя тоже вряд ли выдержит долго. -Но на одно применение «Экспеллиармуса» хватит? - Надеюсь. Мелочиться не будем все равно терять нечего. Надо спешить найти Гермиону. Она должна быть где-то рядом: либо в этой деревне, либо ещё в запретном лесу. В любом случае, далеко уйти не могла. - Как думаешь, Гарри, с ней ничего не случилось? - Тсссс!- Гарри прижал палец к губам, кивком головы указал Рону, чтобы они скрылись за ближайшее строение. Только они успели забежать за угол- мимо прошли волшебники в чёрном- явно Пожиратели. - Фух! Вовремя.- вздохнул с облегчением Рон. - Рон, нам надо прокрасться внутрь того кабака. Пошли. Они аккуратно, стараясь не привлекать внимания юркнули в трактир, стоявший напротив и быстро спрятались под самый дальний стол, укрывшись скатертью. Там был тусклый свет от огоньков на чужих столиках, царил шум от разговоров, смеха, звона посуды и фоновой музыки. Егеря и некоторые, волшебники пили огневиски и о чем-то громко беседовали. - Ну сегодня и денёк! Налей мне еще! услышали ребята басовитый голос одного из егерей, сидевшего ближе всех. - И не говори, Сивый! Только смотри, не набирайся много, нам ещё запасы еды прихватить надо. Струпьяр будет не в восторге, если придем пустые.- послышался другой, более молодой голос сидевшего напротив егеря. - Да пошёл он! Мнит из себя Мерлин знает кого, а из нас сделал слуг, хотя ему никто не давал на это права. Вот вернусь- покажу ему, кто у нас самый главный. - Сивый, не надо та девчонка того не стоит. - Да дело не в ней, а в принципе! Почему её кровь будет пить он, с не я? Ответь мне. - Сивый, не обижайся, но ведь Струпьяр первый унюхал её! Гарри и Рон прислушались. - Ну что? Вот вернёмся и возьму её прямо на его наглых глазах. Увидишь. - Сивый, не надо. С этой девчонкой что-то не так. Я чувствую. Пусть с ней Струпьяр сам разбирается, раз приволок к нам. Давай-ка кабана ещё жареного возьмём, лепёшек и надо вернуться в хижину. - Гарри, ты слышал?- шепотом спросил Рон. Гарри кивнул. А Рон продолжил: -Наверняка они говорят сейчас о Гермионе, которая сейчас в плену у какого-то Струпьяра! Мы должны немедленно… Но Гарри зажал ему рот. - Тише, Рон! Я понял. Надо выследить их. Рон кивнул и они стали наблюдать, как егеря выходят из трактира, неся на плечах свёртки с жареным мясом, зеленью и хлебом. Пользуясь тем, что на них особенно никто не обращал внимания Гарри и Рон аккуратно, ползя по стене протиснулись к выходу и тихо проследовали за егерями. Они старались держаться от них на значительном расстоянии. Но когда они покинули территорию Хогсмида Гарри дал знак Рону: - Экспеллиармус!- бросил он заклинание Сивому в спину. Вспыхнул яркий свет. Палочка егеря щелчком отскочила к Рону, он передал её Гарри. Егерь в капюшоне начал было доставать свою, но спустя секунду Гарри и его обезоружил. Чужая палочка слушалась плохо, однако ошарашенные, не ожидающие нападения, да и к тому же не совсем трезвые Пожиратели оба упали на землю. Гарри и Рон направили на них отнятые палочки: - О какой девчонке вы говорили в трактире? Отвечай!- спокойно, но жёстко приказал Гарри. - Так я тебе и сказал, щенок!- прорычал Сивый. Рон в бешенстве вскинул свою палочку: - Ах ты урод! Говори быстро, где моя девушка?? Круцио! Снова алая вспышка разрезала воздух. Егеря подбросило в ней, несколько раз он сделал сальто, затем упал на землю и начал биться в конвульсиях, изо рта пошла пена. Второй в ужасе завизжал: - Прекратите! Сивый! Скажи! Скажи им! Рон остановил пыточное заклятие: - Где она? Гермионе так и не пришло в голову ни одной стоящей идеи. Её мозг отказывался работать в полную силу, а тело не слушалось, к тому же её начало клонить в сон. Бревенчатые стены комнаты, сундук, кресло- качалка напротив и другие предметы потихоньку сливались в одну сплошную темноту. Гермиона уже начала было дремать, но вздрогнула от того, что в комнату кто-то вошёл. Сердце забилось в бешеном темпе, как форсированный двигатель у автомобиля. Она дёрнулась и резко вскочила на ноги, но почувствовав в них дрожь снова вынуждена была сползли на пол. - Это я, красавица. Девушка медленно подняла глаза. Прямо перед ней стоял Струпьяр. Он держал в руках большую тарелку, содержимое которой Гермиона сидя на полу увидеть не могла. -Не знаю, едят ли такие утончённые леди, как ты мясо кабанов, но ничего другого нет, извини. Он поставил перед ней тарелку с довольно большим и жирным куском жареной свинины и ломтем уже подсохшего хлеба. Мясо слегка шипело, от него шел пар. Вероятно, его только что сняли с огня. Струпьяр развалился в кресле- качалке развязно раскинув ноги и продолжил пялиться на девушку. Гермиона изрядно изголодалась, поэтому молча вцепилась зубами в угощение. Мясо было довольно мягким и имело характерный солоноватый привкус. Похоже, оно было с кровью, но Гермионе было уже всё равно. Струпьяр одобрительно улыбнулся: - А ты оказывается настоящая хищница! На вот запей! Он протянул ей бокал, наполненный явно спиртным напитком. - Что это?- недоверчиво глядя на предложенное нахмурилась Гермиона. - Огневиски, дорогая. Тебе надо восстановить силы и успокоится. Не бойся, не отравлю. Пей. Она посмотрела на него и как будто нарочно, с вызовом залпом осушила бокал. Горло обожгло огнем, который начал разливаться по груди. Затем вдруг стало тепло, все тело как будто расслабилось, в мышцах исчезло напряжение. - Вы ведь послали Сивого и того второго егеря за едой, но она у вас есть, зачем вы соврали?- спросила Гермиона Струпьяра. - Это еда только для нас с тобой, а они пусть прогуляются, им полезно. - А почему вы тогда не едите?- удивилась Гермиона. Струпьяр соскочил с кресла, присел рядом и заглянул ей в глаза; - Это не твоя забота Красавица. – промурлыкал он.- Или ты так уже за меня переживаешь? - Прекратите! – резко ответила Гермиона, пытаясь хотя бы немного отстраниться от него, но некуда- она упёрлась в головой в бревно.- Я просто спросила. Это ничего не значит. Чёрно- голубые глаза стали полностью черными от расширившихся зрачков и теперь слились по цвету с подводкой. Они смотрели то в один, то во второй глаз Гермионы. От этого по телу бегали мурашки, ещё сильнее колотилось сердце и краснели щёки. Она мысленно убеждала себя, что все это с ней от страха. А от чего же ещё? - Что вам от меня нужно? Кто вы такой? Она хотела спросить это с вызовом, угрожающе, но интонация получилась дрожащей и наивной. - Меня зовут Скэбир Снэтчер, я егерь. Гермиона удивилась: -А Струпьяр это… - Кличка.- опередил её мужчина.- Но я уже привык к ней. Гермиона почему-то почувствовала комок в горле, ей захотелось заплакать. - Вам Беллатриса Лестрейндж приказала похитить меня?- тяжело дыша рявкнула Гермиона. Струпьяр брезгливо поморщившись хмыкнул: - Да, но я решил не доставлять ей этого удовольствия. Гермиону несколько ошарашил его ответ. Значит Струпьяр не планировал доставить её Беллатрисе? Но для чего он тогда похитил её… Гермиона старалась приложить все усилия, чтобы собраться с мыслями, но это было очень трудно. - Так зачем же тогда я здесь? Он пожал плечами: - Ты мне понравилась. - Что вы такое говорите?- возмутилась Гермиона, снова раскрасневшись. - Правду, милая. Ты так забавно краснеешь. Гермиона готова была убить его за эти слова. Но вместо этого она сделала глубокий вдох и спросила: - В лесу вы сказали, что Беллатриса Лестрейндж вам не указ. Что вы имели ввиду? Гермиона вдруг поняла, что не испытывает уже такого сильного страха перед ним. А егерь услышав о Беллатрисе помрачнел. - Это долгая история и я не хочу забивать ею твою головку. - И все таки?- настаивала Гермиона. Струпьяр вздохнул. Было видно, что он больше не в состоянии актерствовать и данная тема задевает в нем что-то очень личное и неприятное. - Она училась старше курсом. Гермиона остолбенела от услышанного. Неужели Струпьяр тоже учился в Хогвартсе? - Вы вместе.. - Да, красотка, - перебил её он.-Мы оба учились на Слизерине. Я был весьма успешен в боевых заклинаниях. Преподаватели даже говорили, что у меня талант, только вот с дисциплиной беда. Накрашенные глаза тронула поволока, в них читалась тоска. - Но почему вы не закончили обучение? Егерь отвел взгляд, как будто не хотел, чтобы Гермиона прочла в нем тот ответ, который ему не хотелось озвучивать. - Из-за неё.- наконец хрипло сказал он. Его надменная, нарочито сюсюкающая манера говорить куда-то исчезла. Вместо этого в голосе теперь появилась давно заглушенная, но рвавшаяся наружу боль. - Вы… - Я ее любил.- сдавленно сказал Струпьяр, глядя на дощатый пол. Он почему-то избегал прямого зрительного контакта во время этой темы. А Гермиона с трудом пыталась уложить в голове то, что совершенно не укладывалось в её представление об этом егере. Они оба молчали, сидя рядом. Он глядел в пол, она на него. Наконец Гермиона мягко спросила: - Может быть расскажите… Вам станет легче … Струпьяр горько усмехнулся. - Легче мне становится только когда я напьюсь, а потом как следует трахну какую-нибудь шлюху из Лютного переулка. Гермионе от этих слов стало мерзко и противно. Но при этом, она хотела, чтобы он выговорился. - Так расскажите же! Струпьяр скосил глаза в окно и медленно заговорил: - Знаешь, как это бывает. Встретишь кого-то и всё! Ты не принадлежишь себе больше. Так случилось и со мной. Но она лишь посмеялась. Гермиона молча слушала его, стараясь не выдавать своих эмоций, хотя внутри они разрывали её на части. С одной стороны она всё ещё ему не доверяла, с другой- ей стало его жаль, а с третьей она испытывала нечто похожее на ревность, на которую не имела на её же взгляд никакого права. И эта ревность была к Беллатрисе. - Однажды я ее встретил в коридоре, когда она шла в библиотеку. Я не мог себя контролировать. Я поймал её и от злости, боли и обиды за все унижения прижал к стене, прямо как зверь. А я и есть зверь! В его глазах вспыхнул огонь. - Я почти разорвал на ней её проклятое, дорогущее платье, когда… - он на миг зажмурился, как будто не хотел видеть свое воспоминание.- … Как из под земли выросли директор Хогвартса и профессор Слизнорт. А потом все семейство Блэков всполошилось, когда узнали. В общем…Сама понимаешь, какой скандал. Ещё повезло, что меня тогда не бросили в Азкабан, а лишь отчислили из Хогвартса. С трудом поборов эмоции Гермиона робко спросила: - Но…но не каждой девушке понравится, когда её пытаются взять силой. Может быть вам стоило действовать как то по-другому? - Ты думаешь, я не пытался?- прохрипел Струпьяр.- Я все перепробовал, все, что только мог. Но становились лишь хуже. - А что же потом? - А потом все узнали о Томе Реддле или «Темном Лорде», в отряд которого меня с лёгкостью приняли, но я тогда ещё не знал, что она влюблена в него, как кошка… - И ты решил ей отомстить?- растеряв всякий страх и церемонии воскликнула Гермиона? Струпьяр грубо усмехнулся: - Я редко пересекался с ней. Но один раз увидел, как она мучилась, как еле содержала слезы, когда он толкнул её прямо в грязь, на глазах у всех в тот момент, когда она «не вовремя» к нему обратилась. Она ему не нужна. Ему никто не нужен. Последние слова он произнес так, что Гермионе показалось, что на самом деле Струпьяр не особо уважает Воландеморта и не хочет быть Пожирателем, но находится среди них, потому что думает, что больше некуда деваться. Она и хотела бы задать ему этот вопрос, но задала совершенно другой: - Значит, ты и сейчас любишь Беллартиссу. Её слова прозвучали вопросительно и утвердительно одновременно. Егерь отрицательно покачал головой: - Нет. Она мне стала даже противна. Но я рад, что она понимает теперь что это такое, когда ты готов отдать свою кровь, чтобы дать напиться тому, кого любишь и он пьет её, а потом топчет твое истерзанное тело. Он помолчал и добавил: - А когда я увидел тебя, почуял сладкий запах твоей кожи… Я понял, что не могу…Не могу и не хочу отдать тебя ей. Ты не заслуживаешь этого. Он хотел было опять коснуться её лица, но Гермиона резко увернулась. - Я тебе не верю! Зачем приволок тогда меня сюда? Почему не отпустил? Гермиона поймала себя на мысли, что очень хотела ему верить, но разум говорил ей, что скорее всего Струпьяр просто не хочет признавать свою слабость. И она не понимала до конца: использует ли он её как инструмент мести бывшей возлюбленной или наоборот хочет все таки показать Беллатрисе свою преданность несмотря ни на что. Он моментально уловил её состояние, наклонившись ещё ближе к лицу Гермионы, так, что его выбившиеся длинные пряди волос щекотали его, как будто дразня. - Я знаю. Не веришь и не верь, красавица. Просто слушай свое сердце. Гермиона молчала. Повисла гробовая тишина. Она действительно слышала лишь стук своего сердца. Она вдруг осознала, что очень хочет прислониться к груди и услышать стук сердца Струпьяра, но не хотела позволять чувству овладеть ею. Да и что именно это было за чувство она не могла, вернее не хотела осознать, хотя уже ясно, что она впервые влюбилась. И к своему стыду влюбилась она в своего похитителя- егеря Струпьяра, Пожирателя смерти. Почему это был именно он, испытывает ли он такие же чувства в ответ и почему это случилось с ней так быстро Гермиона не знала и не хотела знать. Возможно, он врал своим товарищам, но не ей. Он доверил ей свою боль. И это подкупило её несмотря ни на что. Да, это было её фатальным провалом, предательством собственных убеждений и даже своих друзей, которые наверняка её ищут, но она вынуждена была это признать. - Я тебе нравлюсь, красавица…- тихо произнес он и было непонятно, вопрос это или утверждение. Он снова погладил Гермиону по скуле. Грубость его кожи удивительно контрастировала со способностью касаться очень нежно. Гермиона хотела крикнуть в ответ «Нет!». А так же ударить его, избить, исцарапать, пытать заклинанием «Круцио»…А ещё ей хотелось коснуться щекой его грубого лица, попробовать на вкус жёсткие губы, ногтями расчесать его волосы, размазать губами его подводку и услышать наконец стук его дикого, горячего сердца, неожиданно способного любить даже без взаимности… Так и не ответив ему она лишь смотрела на него тяжело дыша, то сжимая, то разжимая пальцы рук. Она не знала, куда их деть: все таки оттолкнуть его или… Но он сам ответил за неё, резко, но не больно схватив её за руку и впившись в неё поцелуем. У него были горячие и очень цепкие, губы, которыми он целовал каждый её палец, каждую косточку. Гермиона не сопротивлялась, несмотря на то, что должна была. Она не успела совладать с мыслями, как оставив руку, он впился в её губы настойчивым, диким, звериным поцелуем, который был похож скорее на укус. Или это огневиски сделал свое дело или Струпьяр каким-то образом заколдовал её, а может, Гермиона от всего случившегося сошла с ума, но она обвила его шею обеими руками, жадно ответив на поцелуй. Он подтолкнул её к более уверенным действиям, увеличив напор и пустив в ход язык. Он помог ей подняться, крепко держа за талию и целовал её уже настойчивее и грубее. Его пальцы коснулись её головы и сдёрнули резинку, распуская её светло-каштановые локоны. А губы властно накрыли её шею, оставляя на нежной коже красные следы. Гермиона раньше никогда не испытывала такого. Благодаря художественной и научной литературе она конечно знала о том, какие бывают интимные отношения между мужчиной и женщиной, но это все ей казалось скучным и даже неприятным. Она считала, что все это должно случиться лишь после официального заключения брака и больше для продолжения рода нежели для удовольствия. Но только в эту минуту, здесь и сейчас она поняла, как сильно она ошибалась. Теперь и она зарылась пальцами в длинные тёмные волосы Струпьяра. Ей захотелось тоже распустить их, но он мягко увернулся. Тогда она робко провела руками вниз, забираясь пальцами под кожаный пиджак. Тело Струпьяра было горячим, намного горячее чем нормальная температура человеческого тела. И оно согревало Гермиону и пробуждало в ней то, что заложено природой, что дремало и так неожиданно проснулось. Джинсовая куртка Гермионы полетела на пол. Грубые пальцы мужчины ловко ухватились за края простой белой футболки Гермионы, слегка задев кожу обнаженной спины. Горячая алая краска разлилась на этот раз не только у лица, а как показалось Гермионе, по всему её телу. Медленно, дразня он потянул ткань вверх, а потом резко сдёрнул её, оставив девушку в одном белом лифчике. Гермиона слегка поежилась от холода и накатившего вновь смущения. Струпьяру это нравилось. Его очень заводило, когда Гермиона смущалась и краснела ещё с их встречи в лесу. Одним движением пальцев он расстегнул крючки бюстгальтера, заставив девушку инстинктивно обхватить себя руками. Но он мягко развел их в стороны. - Покажи мне себя! И Гермиона повиновались. - Умница. Глаза Струпьяра сверкнули. Он опустился на одно колено перед ней. Его губы оказались на уровне её сосков. Он очень аккуратно коснулся упругой небольшой девичьей груди, которая набухала в ожидании ласки. Он видел женскую грудь всевозможных форм и размеров, но ему ещё ни разу не попадалась такая нежная, чистая, невинная и никем не тронутая. -Ты моя маленькая! Даже трогать страшно! -сказал он тем же театрально- сюсюкающим тоном. Гермоне хотелось стонать от откуда-то взявшейся ноющей боли внизу живота. Она закусила губу, чтобы сдержаться. А Струпьяр тем временем впился в её левый сосок, слегка его прикусывая и оттягивая, заставляя Гермиону поддаваться инстинктам всё больше. Не выдержав этой сладкой пытки Гермиона все же застонала. - Да, моя сладкая, знаю, знаю… - Не говори со мной так!- прошипела она. Но в ответ раздался хриплый смех, похожий больше на рычание. - Какая грубая красотка! Ну что ж… Можно и погрубее. Он прижал её к стене, а Гермиона продолжала робкие попытки сопротивления, хотя её мозг становился все более затуманен от сексуального возбуждения. - …И я… Я тебе не «Красотка», не «Малышка» и не «Детка»! У меня вообще-то есть имя! Струпьяр хихикнул: - Пенелопа Кристалл? Только сейчас Гермиона поняла, что в отличие от него так и не сказала своё настоящее имя. - Нет. Меня зовут Гермиона. – она выдохнула.- Гермиона Грейнджер. Струпьяр нежно погладил её волосы. - Хорошо, моя красотка- Гермиона Грейнджер. - Я не твоя! Егерь прижал её сильнее. В его глазах вспыхнул огонь. - Ты лжешь, красавица, ты моя! И ты сама это знаешь!- шепотом прорычал Струпьяр. Сказав это он резко сдёрнул с неё джинсы, оторвав пуговицу, сразу вместе с трусиками. Кожу бёдер тут же обдало холодом. Гермиона почувствовала, как вся покрывается мурашками. Она поняла, что стоит сейчас перед ним абсолютно голой. Прищурив накрашенные глаза Струпьяр начал медленно целовать её шею, спускаясь к груди, снова подсасывая вздёрнутые, изнывающие соски. Гермиона тяжело задышала, ей вдруг резко стало жарко, мурашки по телу бегали, но уже другие. Тугой узел внизу живота невыносимо давил. Между ног вдруг стало горячо и влажно. Губы егеря спустились к ее животу, затем к стройным, но вполне уже округлившимся бёдрам. Он целовал их нежно и дико одновременно, заставляя молочно- белую кожу переливаться то розовым, то красным цветом. Гермиона не могла двигаться, поскольку ей мешали спущенные к щиколоткам джинсы и трусики. К тому же на ней остались кроссовки. - Сними их с меня. Пожалуйста.- прошептала она. - Ах, да. Прости, дорогая. Струпьяр развязал на ней кроссовки и когда Гермиона из них вылезала, она пошатнулась и упала прямо ему на грудь. Соприкоснувшись полностью обнаженным телом с грубой кожей и заклёпками его пиджака, Гермона поняла, что теряет разум и хочет только одного- его звериной ласки. Он в долгу не остался. Быстро развернув девушку спиной к себе он поволок её к сундуку. В этот момент из кармана его пиджака что то упало и покатилось куда-то в угол. - Что ты дел… - Шшш! Воспитывать меня вздумала? А теперь я буду воспитывать тебя, маленькая волчица! Схватив откуда то подушку он бросил её на сундук. - Ложись! Он грубо заставил Гермиону лечь на подушку грудью, а сам начал расстёгивать ремень. Подушка была внешне чистая, но пахла пылью, которая сразу же ударила в нос. Гермиона хотела было чихнуть, но её отвлекло то, что запястья сзади сковал кожаный ремень. Она поняла что сейчас полулежит на сундуке лицом вниз, со связанными сзади руками, выставив напоказ обнаженную спину, бедра, ноги и попу. И он сейчас на все это смотрит своими бесстыжими накрашенными глазами. Она попыталась пошевелиться, но из-за сцепленных рук это не представлялось возможным. А он тем временем прислонился к ней сзади вплотную, откинув волосы с её шеи. Она почувствовала на своей коже его язык и как что-то твёрдое уперлось в неё сзади, в районе ягодиц. А затем шею девушки обжёг самый настоящий укус, заставивший её застонать в голос. - Ты вкусная, красавица! Струпьяр погладил шершавыми ладонями спину Гермионы. Она слегка прогнулась, когда он начал целовать её вдоль позвоночника. Ноющие ощущения внизу живота усиливались, промежность требовательно пульсировала, между ног появилась липкость. Эти ощущения становились нестерпимыми для Гермионы, до этого не знакомой с ними. Но они при этом ей нравились, как и эта жутко развратная и унизительная, на её прежний взгляд, поза. Дойдя губами до поясницы Струпьяр остановился. Какая-то мягкая ткань соскользнула по спине и ягодицам Гермионы, падая к её ногам. Это Струпьяр снял мешающий ему шарф. Спустя секунду прохладную кожу ягодиц Гермионы накрыли его горячие ладони. Она попыталась сдержать громкий стон, не желая показывать, что он распознал язык её тела и знает кнопки, на которые надо нажимать. Но сколько она ни старалась, Струпьяр уже понял, что именно её заводит и с радостью принял эту игру. Его длинные пальцы по-собственнически сжимали то одну ягодицу девушки, то другую, а потом проскользнули между её ног, найдя промежность, из которой уже вовсю сочилась смазка. - Такая правильная и такая мокрая, малышка…- прошептал он ей прямо в ухо, не забыв пройтись по нему языком. - А тебе, я вижу, нравится, когда тебя берут силой? Гермона ахнула от неожиданности и ещё больше захлестнувшего её стыда, когда он вошёл в неё средним пальцем. На миг её пронзила короткая вспышка резкой боли. Но она очень быстро сменилась приятным ощущением. Ей захотелось большего, но Струпьяр не спешил. Гермиона только успела выдохнуть, как её правую ягодицу накрыл грубый шлепок, заставив кожу загореться огнем. От удара она выгнулась дугой, точно кошка. Ей хотелось обругать Струпьяра, но вместо этого она блаженно простонала, как самая развратная проститутка. Он моментально заметил это: - Да, моя девочка, знаю, что ты уже не можешь… Гермиона зашипела, когда шлепок обжёг и левую ягодицу. Она закусила губу на этот раз до крови. Ей казалось, в этот момент она ненавидит его, но он был прав: чем развратнее и грубее он действовал, тем больше она этого хотела. Тяжело дыша Гермиона уткнулась лицом в подушку, ей очень хотелось освободить руки и она попыталась пошевелить ими. - Будешь послушной, красотка- освобожу тебя.- будто прочтя её мысли сказал Струпьяр. Но затуманенное сознание не позволило Гермионе дать чёткий ответ. Вместо него прозвучал лишь стон. Струпьяра это дико порадовало. Он был охотником по природе, хищником. И очень любил поиграть со своей добычей, поставив её в унизительную позу, дразня и подчиняя себе. - Я не слышу. Громче, милая… - Да… Я буду…- кое как со вздохом произнесла Гермиона. Он расстегнул ремень и Гермиона почувствовала, как затекшие мышцы рук плетями повисли по бокам тела. Ноги снова подкосились и она начала сползать с сундука, но Струпьяр поймал её и взял на руки. Ей нравилось, когда он так делал. Она поняла это ещё тогда, в лесу, но сама себе не признавалась. Она теперь уже сама обняла его за шею рукой и наконец смогла прильнуть к его груди, чтобы услышать, как бьётся его сердце. У него был отчётливый, быстрый ритм, похожий, как шутя подумала Гермиона, на стук колес Хогвартс-экспресса. Струпьяр отнес Гермиону на второй этаж, где везде лежало сено и мягко опустил её на него. Сено было слегка колючим, но в целом, мягким и приятно пахло. Гермиона с детства любила запах скошенной травы. И сейчас она с наслаждением вдохнула его, блаженно растянувшись на сене, уже ничуть не смущаясь своей наготы. Струпьяр наконец сбросил свой кожаный пиджак, а затем и рубашку. Когда он избавился от одежды, Гермиона увидела, что от его шеи до середины груди тянется огромный, грубый шрам. «Вот почему он всегда в шарфе ходит» -подумала она. Она приподнялась и аккуратно потрогала его. - Кто это сделал?- спросила она. - Это неважно. Иди ко мне… Струпьяр обнял её, крепко прижимая к горячей груди, затем снова уложил на сено, а сам расположился сверху, возле её ног. Гермиона снова почувствовала, как внизу живота опять завязывается этот тянущий узел. Он снова потянулся губами к её шее, а затем к соскам. Она тоже ласкала его, слегка царапая спину ногтями. Дойдя поцелуями до пупка Струпьяр остановился. Он вскинул на Гермиону глаза, на которых слегка размазалась подводка, придавая ему ещё более сексуальный вид. Затем приподнялся и немного грубо раздвинул её колени. Гермиона немного робела, понимая, что именно он сейчас будет делать. Он как будто прочёл её мысли. - Не бойся.- прохрипел он, расстёгивая «молнию» на своих клетчатых брюках. Спустя миг Гермиона впервые увидела эрегированный мужской член. Когда она читала книги по анатомии и видела картинки, эта часть мужского тела казалась ей мерзкой и она поклялась себе, что никогда и ни за что не будет на это смотреть. А когда выйдет замуж, то будет заниматься сексом исключительно в темноте. Но сейчас всё было иначе. Она смотрела на гладкий, изогнутый внушительных размеров половой орган Струпьяра с большим интересом и очень хотела его потрогать. Она присела и робко потянулась к нему рукой. Струпьяр слегка зарычал и прикрыл глаза от удовольствия, когда нежная мягкая рука Гермионы погладила его член. - Возьми его в рот.- скомандовал он ей Она слегка удивилась, но исполнила просьбу. Он положил ей руку на голову, чуть ухватив волосы и начал аккуратно двигать взад-вперед, указывая, что ей делать. Гермиона послушалась, хотя ей было непросто. Его член был большой и толстый, головка доходила до её миндалин и ей приходилось лавировать, чтобы не вызвать рвотный рефлекс. Но она услышала, как Струпьяр тоже начал постанывать, член становился все более твердым. Он мягко надавил на голову Гермионы и она выпустила его. Спустя секунду она снова лежала на сене. Струпьяр обхватил руками её бедра и быстро, но аккуратно вошёл в неё, заставив девушку громко вздохнуть и выгнуться. Он лег на нее сверху. Тяжесть его тела, трение друг о друга ее нежной светлой и его грубой, чуть смугловатой кожи вместе с этой наполненностью внутри промежности сводило Гермиону с ума. Она все же распустила его длинные, темные волосы с красными прядями и теперь всласть зарылась в них пальцами. Она обхватила ногами его талию, заставляя проникнуть в неё ещё глубже. И он увеличил темп, входя в неё мощными, частыми толчками, заставляя её кричать и содрогаться от наслаждения. Вдруг он неожиданно резко вышел из неё и Гермиона готова была заплакать от ощущения пустоты и снова начавшего ныть низа живота. - Давай, красотка, повернись на живот. Она с лёгкостью подчинилась ему. Он, приподнял её за бедра, заставив встать на четвереньки и вошёл сзади, толкаясь с сумасшедшей силой, заставляя Гермиону охрипнуть от уже не сдерживаемых стонов. В этой позе было что то дикое, животное, предусмотренное самой природой, когда самец доминирует над самкой. И Гермионе это безумно нравилось, хотя ещё буквально день назад она бы точно утверждала обратное. Она чувствовала, как внутри ее промежности разливается жар, а станки влагалища начали ритмично сокращаться, заставляя её кричать и задыхаться. Издав сдавленный стон, Струпьяр быстро вышел из неё, обливая её спину горячей, вязкой жидкостью. Кончив, они оба обнявшись и согревая друг друга крепко заснули.