Мой ласковый и нежный хищник

«Иди. Ты нужна им.»- Эти слова застряли в голове Гермионы, как будто запечатанные в стекло и мрамор древние письмена в музее. Это было последнее что она услышала от него. Она конечно помнит, как старалась сдержать слезы, но они сами ползли по её лицу, утопая в его густых тёмных волосах с красной прядью. Она помнит горячие руки, которые гладили её и обнимали. Помнит накрашенные глаза, глядящие с тоской. Помнит, как она умоляла его пойти с ними, присоединиться к правильному и справедливому пути, ведь он, на самом деле, этого заслуживает. Но он был непреклонен. И не потому, что был предан идеям Воландеморта, отнюдь. Он просто прекрасно понимал, какая участь бы его ждала, даже если бы он принял предложение Гермионы. А это было для него хуже смерти и девочке, которая стала для него дороже всего на свете причинило бы ещё большую боль. Гермиона стояла на широком ячменном поле и наблюдала, как красиво проросшие золотистые в свете заката солнца колоски повинуются ветру. Было тепло. Гермиона любила иногда по вечерам выходить из дома одна, оставив мужа и детей дома. В эти моменты она все время вспоминала о Струпьяре. Рон догадывался об этом и, надо сказать, не беспокоил жену, когда она уходила в свой тщательно охраняемый от других мир воспоминаний. Он знал, что никогда не займет столько места в сердце Гермионы, сколько тот егерь, но он был рад и благодарен ей, что она всё же согласились стать его женой и родить ему двух прекрасных рыжих детишек. Он помнил, как она искала глазами Струпьяра среди снующих туда-сюда, суетящихся среди полуразрушенных коридоров и лестниц учеников и волшебников Хогвартса. И когда все уже кончилось, она все ходила по руинам здания и вглядываясь в лицо каждого павшего Пожирателя смерти. Все вздохнули свободно, а Гермиона была натянута, как струна. И это продолжалось до тех пор, пока Невилл не подошёл к ним, чтобы обнять друзей и оживлённо рассказать им, как он взрывал мост, ведущий к Хогартсу. - Их было так много! Они все ринулись на мост. Я помню лицо одного из них. Он стоял впереди и побежал на мост первым, а за ним все остальные! Чудной такой, патлатый, в черном пиджаке. Глаза накрашенные… Когда он сказал это, слезы из глаз Гермионы потекли в полную силу у Рона на плече. Все решили, что это последствия стресса. И только Рон и Гарри знали истинную причину. Гермиона закрыла глаза и подставила лицо потоку ветра, приятно обдувавшего лицо и треплющего её густые, длинные рыжие волосы. И вдруг она услышала шум крыльев. Открыв глаза она увидела сову. Большую, пушистую серую сову, которая высоко парила в небе, прямо над головой Гермионы. Птица начала спускаться и Гермиона увидела у нее на лапе сложенный в четверо листок пергамента. «Наверняка свёкор и свекровь зовут на чаепитие»- подумала Гермиона равнодушно разворачивая принесенное совой письмо. Но спустя пару секунд её сердце тяжёлыми ударами сотрясло грудь. На желтоватом листке черными чернилами, крупным, слегка неаккуратным почерком с резким наклоном были написаны слова: «Ты помнишь меня, красавица? Если да: завтра в половине восьмого вечера. Бар «Волчья пасть. С..С.». Гермиона ахнула и резко оглянулась, чуть не уронив пергамент. Она почувствовала себя точно как много лет назад, когда она будучи ещё совсем юной девочкой увидела этого человека с инициалами С.С. Сова улетела. Колоски ячменя так же качаются, как и минуту назад. Никого рядом нет. От маленькой записки пахло лесом и табаком. «Это точно он. Он жив!» Гермионе вдруг захотелось закричать, закружиться и взлететь в это прекрасное, сиренево-розовре небо от радости. Но вместо этого она аккуратно сложила пергамент в карман джинсов и пошла домой. Бар «Волчья пасть» гудел мужскими голосами и смехом, который периодически разбавлялся женским хихиканием. Внутри царил полумрак. Эльфы сновали туда обратно, разнося заказы. Гермиона не очень любила столь злачные места, но ради встречи со Струпьяром она наверняка ещё раз бы вошла в логово Воландеморта, если бы тот был жив. Она села за свободный столик, стилизованный под волчью голову с торчащими ушками по бокам, рядом со старым пианино, на котором какой-то длинноволосый тип с сигаретой в зубах играл незамысловатую мелодию. Гермиона заказала огневиски. Она слегка дрожала от волнения. Она пришла в бар, как всегда она делала при любых встречах, на пять минут раньше и не могла никак дождаться, когда к ней подойдёт тот, кто перевернул всю её четкую и понятную жизнь, кто подарил ей мгновения бесконечного счастья, не сравнимые ни с деньгами, ни с тихой семейной жизнью, кого она продолжала любить, несмотря на то, что думала, что его нет в живых. Но время шло, а Струпьяр не появлялся. Гермиона уже начала думать, что это был чей-то идиотский розыгрыш и ей пора уходить, как звуки пианино прекратились и вокруг послышались аплодисменты. Фигура, сидевшая за инструментом затушила сигарету и встала. А спустя миг её плечи накрыли те самые горячие ладони, прикосновения которых она потеряла на долгие годы. Она вздрогнула, но ладони нежно спустились к её шее. - Привет, красавица! Сердце стучало с такой силой, что Гермиона думала, что вот-вот подавится им. Хорошо, что она успела глотнуть огневиски. А Струпьяр сел напротив и улыбнулся своей нахальной улыбкой, по которой Гермиона так скучала. Он не изменился. Даже одет и причесан был почти так же, когда Гермиона видела его в последний раз. Лишь начинающая пробиваться седина в длинных тёмных волосах, залегшие морщинки возле все так же подведенных глаз и появившийся на левой щеке новый шрам говорили о том, что егерь за все это время постарел и пережил немало. - Ну что же ты молчишь? – повторил он фразу, которую Гермиона помнила с их первой встречи. Но она не могла сказать и слова, а лишь смотрела на него, как рыба открывая и закрывая рот. Струпьяр позвал эльфа и тоже заказал себе выпить. Гермиона продолжала пялиться на него, как будто не верила, он ли сейчас перед ней. Чтобы хоть как-то расслабиться она взяла бутылку огневиски и отпила прямо из горла. Струпьяр захлопал в ладоши: - Молодец, красавица. Я знал, что ты не такая уж и правильная, какой хочешь казаться. А Гермиона почувствовав расслабляющее действие напитка вдруг резко вскочила со стула, прыгнула на колени к Струпьяру и буквально вцепилась в его губы поцелуем, как будто бы они были в баре совершенно одни. Вокруг послышался одобрительный свист и улюлюканье. Бывший егерь заключил её в объятия. Они ещё раз выпили так и сидя вместе на одном стуле. А потом вышли из бара и трансгрессировали в маленькую комнату, которую снимал Струпьяр на окраине города. - Я чуть с ума не сошла, когда увидела твою записку. – наконец смогла прошептать Гермиона, лежа на груди Струпьяра, пытаясь отдышаться после двух часов головокружительных поцелуев, укусов, проникновений, объятий и стонов. -Я думала- ты погиб. Почему ты так долго не давал о себе знать? Струпьяр поправил прилипшую к вспотевшему лбу прядь её волос. - После падения с моста я долго был в Мунго, где меня буквально собрали по косточкам. Потом был суд и снова Азкабан. Гермиона крепче обняла любовника, как будто боялась, что его сейчас опять у неё отнимут. А он спросил: - Ты вышла замуж? Гермиона лишь вздохнула в ответ. - И как тебе семейная жизнь?- не дожидаясь ответа спросил Струпьяр. Гермиона задумалась на секунду, потом положила голову так, чтобы он мог видеть её глаза, улыбнулся и ответила: - Хорошо. Он любит меня. - Это тот рыжий что-ли? Гермиона кивнула и тоже задала второй интересующий её вопрос: - А сюда ты часто приводишь женщин? Струпьяр рассмеялся, обнажая все ещё прекрасные белые зубы. - Ах, красотка! Ну бывает…Особенно с тех пор, как я устроился работать в «Волчью пасть». Гермиона от ревности укусила его за ухо. - Бабник! Ты только мой! Понял? Её карие глаза засветились огненно- золотистым светом. Струпьяр притянул её к себе и они снова окунулись в омут страсти. - Ты играешь в баре каждый вечер?- спустя ещё час отдышавшись и натягивая чулки спросила Гермиона. Накрашенные глаза внимательно следили за этим действием. - Красавица, я рад встрече с тобой в любое время. Уже одетая и безумно счастливая она снова сверкнула глазами: - Увидимся…