(Колодцы фперед!)

* Он попал в белую комнату. Было холодно, и дрожь в руках выдавала его неподдельную тревогу. Организм требовал никотина, горло сдавливало. Всё было до тошноты идеальным: линии казались чересчур чёткими, статуэтки на полках стояли слишком ровно. Белый цвет резал глаза, а человек, стоявший перед ним, казался воплощением божества. Он выглядел как живая кукла, созданная умелым мастером, беззаветно преданным своему делу. Кожа бледная, словно фарфоровая. Он походил на драгоценную жемчужину в раковине на дне океана. На щеках играл нежно-розовый румянец, напоминающий цвет клубничного мороженого, такого желанного в жаркий летний день. Он улыбался уголками пухлых губ. Темно-зеленые глаза, словно омут, готовый поглотить, манили своей таинственной и пугающей глубиной. Волосы напоминали цвет спелой пшеницы под палящим солнцем, отливая золотом в белой комнате. Каждая прядь казалась тщательно проработанным штрихом, на который потратили немало времени. – Что-то не так? – спросил блондин. Его низкий голос звучал строго, подобно рокоту водопада, сочетая мощь с плавностью и непрерывностью. Долгий взгляд Дениса, казалось, смутил его. Юноша слишком пристально изучал Артёма. – Всё хорошо, – глупо ответил Денис. – Представляю, какая работа меня ждёт. Он улыбнулся и опустил голову. Артём лишь пожал плечами, демонстрируя незаинтересованность в Денисе. Отметил лишь высокий рост и голубые глаза, оттенка аквамарина. Развернувшись, он неспешно проследовал в другую комнату, приглашая Дениса следовать за собой. К удивлению Коломийца, комната оказалась почти пустой: те же обои и привлекательная люстра с ангелочками. Посреди комнаты стоял стул перед столом, рядом с которым расположился мольберт. – Я сижу, а ты рисуешь, – сказал Артём, садясь на стул. *

Время не торопилось, а человек напротив спокойно сидел, смотря в одну точку. Денис удивился его усидчивости, возможно, даже позавидовал. Ему всегда нужно было что-то делать, всегда нужно было работать и совершенствоваться. Он не мог позволить себе безделье. Он был убежден, что если за день не сделал ничего значимого, то и день прошел насмарку. Очень он хотел стать идеалом, хотел превзойти все ожидания. С каждым штрихом вырисовывалась картина; такое лицо вряд ли он смог бы передать в полной мере, но он старался и прилагал максимум усилий. Спустя пару часов работа была завершена. Он не мог сказать, что это было хорошо. Хотелось оскорбить и унизить себя, заявить, что с таким "искусством" он ничего не добьется. Слишком криво, некрасиво, неестественно. Да и Артем не был натуральным, точно из пробирки или же создан косметологами. Но определенно ненастоящим. — Я закончил... — промямлил Денис, в глубине души надеясь, что ему заплатят хоть какие-нибудь деньги, а не кинут красками в лицо. Встав, блондин подошел к мольберту. Увидев картину, он улыбнулся краешком губ. Коломиец не был уверен, что ему это понравилось. Глаза оставались все такими же пустыми, лишь бегали по листу, изучая каждую черточку. Артем потянулся, скидывая волосы, и поправил челку, которая и без этого лежала весьма привлекательно. Он посмотрел на парня в очках, задержал взгляд на его глазах и изучил лицо. — Это хорошо, — сказал Ярцев. В голосе не слышалось сарказма, не было яркого восторга, но и осуждения тоже. — Спасибо тебе. Денис кивнул, он не понял что именно ему хотели сказать. Может скрытно унизить, или похвалить. Но разбираться здесь, он не хотел. Хотелось поскорее убежать из белых стен, из приторно идеального дома, от такого же человека. Он бездумно закручивал и закидывал краски с карандашами в чёрный рюкзак. Коломиец почувствовал, что блондин сзади никуда не ушел, а продолжал стоять на одном месте. Закрыв свою сумку, он повернулся. Артем завороженно смотрел на картину. В голове беловолосый посмеялся, как искусство наблюдает за произведением неумелого художника. Разные мысли крутились в сознании. Какой же он все-таки красивый. Как свет мягко падал на его лицо и подчеркивал черты. Ярцев словно ангел в белой комнате, словно что светлое, сквозь такую же массу, только давно испачканной и грязной. Денис глянул на часы, время показывало за полночь. В голове закрутились тревожные мысли. До общаги он точно уже не доедет, автобусы давно не ходят. А где ему переночевать, он не представлял. – Блять… – почти шёпотом сказал Денис. На лице его появилась недовольная гримаса – он слишком долго здесь задержался. Беловолосый парень тупо пялился в экран мобильного. Он хотел верить, что это лишь кажется, дурацкая шутка вселенной. Блондин снова взглянул на Коломийца, тот, видимо, понял, что что-то случилось. – Что-то не так? – поинтересовался Артём. Денис поднял глаза. Лицо его стало похожим на щенячье, словно он вот-вот заскулит и попросит о помощи. Белые пряди падали на лицо, очки сползали с носа, он нервно их поправлял. – Поздно уже, домой не попаду, – нервно улыбнулся он, отводя взгляд, не выдерживая зрительного контакта. В голове Ярцева мелькали разные мысли о том, что он мог бы сделать с бедным студентом. Человек напротив, старательно избегающий зрительного контакта, тайно молил о помощи. В голову лезли мысли о Руслане, который смотрел на него так же. Артём старался не думать о нём, хотел забыть. Хотел простить и быть прощённым. Он хотел разговора, но сам же сжёг мосты. Наконец, он переключил всё своё внимание на Дениса. Тот невольно напомнил ему бездомную собаку, брошенную в холод, борющуюся за выживание в жестоком мире. Он хотел помочь, он видел в нем того, кого любил ранее. Они были абсолютно разными, начиная от цвета волос, заканчивая ростом. Но смотрели одинаково. Все те же округлённые глаза, хмурые брови и губы сложенные в трубочку. Руслан печатать прошлого, которая не выйдет просто так из головы, будет болезненно напоминать и давить на шрамы нанесённые ранее, будто-то разъезжаются и снова кровоточат. Горло пересохло, мысли о прошлом опустошали, напомнили о себе слишком болезненно. Он вышел из комнаты, слегка толкнув Коломийца. Белый цвет бил в глаза, он прошел до кухни, расположенная все в той же большой гостиной. Быстро открыл кран и налил себе стакан воды. Он жадно его опустошил и сел на высокий стул, спрятав лицо в ладони. «опять он, опять он в моей голове. Сколько лет прошло, а ты все также болезненно напоминаешь о себе.»