Друзья?

Солнце только-только начало подниматься из-за горизонта, посылая через белоснежные занавески свои слабые лучи. Это могло бы быть обычное тихое утро, как и практически всегда в этой комнате, хозяин которой не любил ранние подъёмы, и в такой час чаще всего негромко посапывал, завернувшись в одеяло и обнимая столь необходимую мягкую игрушку. Однако в этот раз молодой актёр, казалось, даже не ложился спать, нервно расхаживая взад-вперёд. Иногда он пытался взять себя в руки и садился на большую кровать, чтобы опереться об её изголовье и неосознанно запустить руку в волосы, поправляя их в сотый раз за эти несколько часов. В голове засела только одна мысль. Мысль? Потребность. Ведь Нат зациклился, и уже не было обратной дороги: оставался лишь один путь — поговорить и признаться, а дальше... а дальше будь что будет. Макс же не обидит его? Не высмеет? У него же тоже такие чувства? Тот самый вечер месяц назад должен был расставить всё по своим местам, да вот только ещё больше запутал, заставляя юношу каждый день теряться в догадках и медленно сходить с ума от неопределенности. И как только они могли не поговорить? Сделать вид, будто ничего и не было? Было. И изменило бы всё, будь хоть один из них и чуточку смелее. Вечер выдался поистине тёплым и приятным, но радость и предвкушение лились из Ната рекой абсолютно по другой причине — настал долгожданный выходной, когда можно было наконец расслабиться после нескольких месяцев довольно трудных, изматывающих съёмок и дальнейшего продвижения нового лакорна. Парень был в окружении близких друзей, счастливо шагая впереди, иногда подпрыгивая в нетерпении, а настроение всё улучшалось каждый раз, когда он замечал взгляд своего Пи и нежную улыбку на его лице. Сам молодой актёр не был особо внимательным, оставляя всю ответственность за них двоих на старшего, но вот в последнее время замечал каждую мелочь, которая касалась Макса. Он не питал иллюзий и не оправдывал себя: ему нравилось быть с Пи, нравилось то внимание, которым тот его одаривал, нравилась забота, направленная лишь на него, нравился Макс. Очень нравился. А возможно и не только... Нат не хотел пока думать дальше: он таял от взгляда мужчины и этого было достаточно. У них ведь вся жизнь впереди? Время покажет. Их компания вошла в элитный клуб и направилась к заранее арендованным диванам, чтобы удобно расположиться и заказать напитки. Опустошив бокал с какой-то сладкой, но довольно крепкой жидкостью — Нат плохо разбирался в алкоголе и просто полагался на выбор своих приятелей — парень решил, что пора бы уже пойти потанцевать, ведь он пришёл сюда именно для этого: так хотелось отпустить себя, слиться с толпой, позволить музыке ввести в лёгкий транс и погрузиться в магию забвения. Утащив с собой Пака, он оставил Макса, которому не очень по душе были скопления людей, да и танцевать тот всегда смущался, сидеть с Моном и Ганом. Первый пить не собирался, так как его ещё ожидали важные дела на следующий день, так что он предпочитал просто следить за друзьями и проникаться атмосферой со своего места, а вот Ган... Нат заметил странную улыбку и лукавый взгляд, как бы случайно брошенный на него, он не был уверен, как всё это можно истолковать, поэтому лишь отмахнулся и пошёл веселиться. Он ведь для этого тут, а пристать к Гану с вопросами можно и завтра, если не забудет. — Нат, ты не устал? Вернуться не хочешь? — через некоторое время предложил уже раскрасневшийся Пак. — Ой, Пи, ну давай ещё чуть-чуть, на? Наааа? — Пойдём, а то Ган твоего любимого совсем изведёт, — ухмыльнулся парень, ожидая реакции от Нонга. — А? Что? В каком смысле "изведёт"? — Нат тут же обернулся, ища глазами остальных друзей. — Идём, сам посмотришь, — Пак немного удивился тому, что его младший не обратил никакого внимания на слово "любимый", — что ж, значит, мы делаем всё правильно... — Что правильно? О чём ты? — Ничего, я просто в своих мыслях, забудь, — актёр даже не заметил, как сказал последнюю часть предложения вслух и мысленно уже ругал себя за это. — Вы сегодня странные все какие-то, — глаза Ната с подозрением сощурились, но развивать мысль юноша не стал, стало сложновато думать из-за алкоголя, да и они уже подходили к диванам, так что скоро он сам всё увидит. Нат издали окинул быстрым взглядом всех троих, но ничего необычного не уловил: парни сидели, общались, посмеивались с какой-то шутки и ничего страшного не происходило. Подойдя, юноша застыл на месте, не отводя глаз от своего Пи, что-то было не так, нет, они, конечно, и раньше иногда выпивали, но Макс сейчас выглядел намного более пьяным, чем обычно. Он ещё мог более-менее связно разговаривать, но сознание его было уже где-то не здесь. — Наааат, — Макс наконец заметил возвращение Нонга и его губы растянулись в глупой улыбке. Нат повернулся к Паку с немым вопросом в глазах. На что тот только пожал плечами и просто сказал: — Последи немного за Максом, а мы пока в туалет сходим и собираться уже начнём. Хорошо? И, не дождавшись ответа, Пак направился в уборную, махнув головой Гану с Моном, которые уже встали со своих мест и отправились следом. Растерянный Нат нерешительно сел рядом с Максом и мягко положил руку тому на плечо. — Как ты себя чувствуешь? Всё нормально? — Нат, — мужчина поднял голову и встретился взглядом с молодым актёром. Близко, их лица оказались слишком близко, а алкоголь стирал рамки дозволенного. В глазах напротив каждый видел себя. Сильное напряжение вдруг возникло в воздухе и окутало их двоих. Они приблизились ещё, теперь чувствуя дыхание друг друга на своих губах, стало трудно дышать, все мысли испарились, осталось лишь желание... желание прикоснуться, попробовать столь манящие губы, переступить черту. Никто не решался сделать шаг. Остатки самоконтроля покинули их одновременно. Спустя мгновение они вдвоём подались вперёд и набросились на губы друг на друга, кусая, вылизывая, поедая. Кто-то из них начал постанывать, но это было уже неважно — единственной важной вещью сейчас было целовать, целовать, целовать и не отпускать ни на мгновение. В какой-то момент Нат оказался на коленях у Макса. Жажда всё возрастала, оторваться казалось просто немыслимым, но воздух в лёгких заканчивался и нужна была передышка. Нат первым прервал поцелуй и взглянул в остекленевшие глаза Пи. Смутившись, но пока ещё не до конца осознавая всего, что произошло, Нат опустил голову и зарылся лицом в футболку своего старшего где-то в районе груди, Макс успокаивающе положил свою руку ему на голову и нежно поглаживал, скорее автоматически, чем осознанно. Вскоре вернулись остальные мальчики, отцепив Ната от Макса, парни вызвали такси и разделись на две группы. Ган вызвался сопровождать Нонга и присматривать за ним. Мон и Пак поехали с Корнтасом, преследуя ту же цель. Голова побаливала, веки не хотели открываться, а непослушные лучи дневного солнца раздражающе падали на лицо. Сознание постепенно начинало возвращаться к парню, принося с собой яркие и пугающие воспоминания о вчерашнем. Нат резко вскочил и, поморщившись от неприятного ощущения во всём теле, затравленно озирался по сторонам, не в силах поверить в произошедшее. — Тише-тише, не так быстро, ну чего ты? — в комнате со стаканом воды в руке и таблеткой вошёл Ган, — на вот, выпей, полегчает. — Что вчера было?! — почти выкрикнул парень, полностью игнорируя протянутые ему вещи. — А что ты помнишь? — тут же отозвался старший, присаживаясь рядом с очень притворно невинной улыбкой. — П-поцелуй, — запинаясь, выдавил из себя Нат и отвёл глаза. — Да, — просто ответил Пи, отметив про себя то, как младший нервно сжимал простыни и мысленно его пожалел. Но всё во благо, как он надеялся. — Д-да? Но... как? И что теперь? Что теперь с нами? А что я ему скажу? А если он скажет, что это была ошибка?! Если наши отношения испортятся и мы теперь даже друзьями быть не сможем? — Нат-Нат-Нат, дыши, успокойся! — актёр уже долгое время знал Ната, видел его в разных состояниях и понимал, как быстро тот может начать надумывать, впасть в панику и потеряться в своей голове. — Ган, я не хочу его терять, не хочуууу. Что же теперь будет? Что будет? Что мне делать? Что нам делать??? — Нат, посмотри на меня, посмотри мне в глаза, давай сделаем глубокий вдох и выдох, вдох и выдох, — мужчина взял своего Нонга за руки и несильно сжал, чтобы тот смог сконцентрироваться на нём. — Всё будет в порядке, вам просто нужно поговорить, ничего плохого не случится. П'Макс любит тебя, я уверен. — Как же, — через некоторое время юноша смог немного успокоиться и даже слегка съязвить, чтобы не показывать страх и боль, — ты прекрасно знаешь, что он воспринимает меня ребёнком, для него я всегда буду всего лишь Нонгом или, в лучшем случае, братом. — Не после вашего поцелуя, — в мягком голосе слышались успокаивающие нотки, Гану больше не хотелось дразнить и подшучивать, нужно было побыть серьёзным для Ната, который вздрогнул при упоминании того самого слова. — Не знаю, Пи, не хочу слишком себя обнадёживать, — взгляд потускнел, парень перестал нервничать и лишь отчуждённо смотрел в окно, погрузившись в себя. Такой вариант младшего тоже не понравился Гану, но он мог только сидеть рядом, иногда поглаживая того по волосам, и виновато улыбаться. У Ната был ещё один день, чтобы подготовиться к той страшной встрече. Он смог прийти в себя и уже не так нервничал, хоть и чем меньше времени оставалось, тем чаще юноша неосознанно покусывал губы или теребил край своей длинной футболки. Увидев своего старшего со спины, мальчик сначала остановился и дал себе минуту, чтобы успокоить учащенное сердцебиение. Затем надел привычную уже маску беззаботного и веселого человека, и бросился к Максу, обнимая того сзади. Пи обернулся с лёгкой улыбкой и обнял его в ответ, ничего не сказав, ничего не спросив. И Нат, одновременно очень разочарованный, но и слегка расслабившийся, предпочёл молчать. Молодой актёр прокручивал эти воспоминания снова и снова, он помнил каждую деталь, каждое прикосновение, каждое чувство и отсутствие ответов сводило с ума. Умывшись и одевшись, Нат медленно поплёлся вниз, самокопание самокопанием, конечно, но работать надо, а сегодня как раз очередной воркшоп по новому лакорну. Сил уже ни на что не было, но парень надеялся, что справится со всем и, самое главное, поговорит наконец со своим Пи. Нат успел полностью себя извести и устал ждать, когда же Макс сделает шаг. Пора было брать всё в свои руки и закрыть этот вопрос. Они отыгравали сцену... пытались отыгрывать. Макс не выпускал из поля своего зрения Ната, с которым явно было что-то не так. Обычно энергичный, весёлый и шумный, мальчик теперь казался слишком тихим, часто зависал и мало на что реагировал. Он всегда всё рассказывал старшему, но не сегодня. Может ему нужно время? Но Макс не мог ждать, его приоритетом всегда был этот самый милый Нонг и, когда тому плохо, мужчина сам не находил себе места и пытался всячески помочь, даже если от него ничего и не зависело. Потому что Нат тот, о ком нужно заботиться, необходимо заботиться. Спустя час безрезультатной тренировки Чивин объявил небольшой перерыв в надежде, что Нат немного отдохнёт и с новыми силами сможет влиться в игру. Макс, не теряя ни секунды, приблизился к Нонгу, взял его за руку и повёл подальше от людей. Они очутились в небольшом зелёном саду, где тень от деревьев давала прохладу и ощущение уединения. Мальчик молчал и не сопротивлялся, просто бездумно следовал за старшим. Макс остановился, развернулся к нему и выжидающе посмотрел. Так и не дождавшись ответа, мужчина подошёл чуть ближе, положил свою руку на плечо парня в попытке привлечь внимание. — Нат, посмотри на меня, — попросил Макс голосом, который использовал исключительно для своего Нонга, — посмотри мне в глаза, — добавил он, так как юноша поднял голову, но смотрел куда угодно, только не в глаза своему Пи. Нехотя зрительный контакт был всё же установлен, и радуясь уже такому успеху, старший решил пойти дальше: — Ты ведь знаешь, что я всегда тебя внимательно выслушаю, никогда не осужу и попробую помочь? Я не хочу давить, но мне сложно видеть тебя таким и даже не знать, из-за чего ты настолько отчуждённый. — А? Это ты то не знаешь? — встрепенулся вдруг Нат, и раздражение охватило всё его существо. — Нонг? — Макс не мог поверить, что его милый маленький младший говорил с ним таким тоном, никогда Нат себе такого не позволял, даже когда у них возникали небольшие ссоры. — Опять "Нонг"! Каждый раз "Нонг"! И после всего, что случилось всё равно "Нонг", — если вначале Нат почти кричал, то последнюю часть он промолвил чуть ли не шёпотом, но растерянный Пи уловил каждое его слово. — Нон... Нат, можешь, пожалуйста, объяснить мне, что происходит и что я сделал не так? Пожалуйста? — Макс не злился: слишком был шокирован поведением младшего и изо всех сил пытался понять, как всё исправить. — Объяснить? Хорошо, возможно хоть теперь мы перестанем постоянно ходить вокруг да около. Что между нами, Макс? Я не думаю, что это какой-то секрет и ты не догадывался: ты нравишься мне, очень, не как мой старший. И... быть может... я нравлюсь тебе? — чем больше говорил Нат, тем слабее становился его голос, мужчине снова пришлось прислушиваться, чтобы разобрать последние слова мальчика. — Нат, ты... я не понимаю... — Ты мне нравишься, Макс. Ты. Мне. Нравишься. Так ясно? — Но... как? Ты для меня друг... брат... я — твой Пи, ты — мой Нонг. Ты точно уверен в своих чувствах? Может быть ты надумал просто? Перепутал романтическое влечение с дружеской заботой? — Друг? Брат? Пи и Нонг? А мне вот, кажется, что это ты кое-чего не замечаешь или не хочешь замечать, — съязвил Нат, опять распалившись. — Послушай, ты для меня всегда был моим маленьким Нонгом, самым близким другом, раз уж на то пошло, возможно ты... — Друзья друзей не целуют!!! — взорвался окончательно Нат и уставился полными ярости глазами на Макса, хотя тот был уверен, что в них уже начинали собираться слёзы. — Ты... помнишь? Это должен был быть просто тихий и спокойный выходной, но банда Двух Миров и милый Нат в частности решили затащить его в клуб. Что ж, ладно, почему бы и нет? Нонг так и светился от радости, так кто Макс такой, чтобы отказывать? Расположившись на мягких диванах в некотором отдалении от танцующих и веселящихся людей, актёр учтиво отказался выходить на танцпол и предпочёл просто изредка приглядывать за Натом, на случай чего. Изредка приглядывать получалось плохо, а вот пялиться, не отрывая глаз от маленькой фигурки, выходило как-то само собой. Оправдав своё поведение обычной заботой, ведь Нат за все эти годы стал практически центром жизни Макса и ответственность за него всегда лежала именно на старшем, мужчина смог слегка успокоиться, продолжая наблюдение. — Почему бы тебе не расслабиться, м? — вдруг подал голос Ган. — Я и так достаточно расслаблен, — пожал плечами Макс, не слишком зацикливаясь на парнях рядом. — Кто ж так расслабляется? Всё, что ты делаешь — смотришь на Ната. Ну давай, хватит строить из себя самого ответственного. — А кто как не я? Если с Натом что-то случится... даже думать об этом не хочу. — Сегодня за старшего у нас пусть буду я, — неожиданно заговорил Мон, до этого молчавший всё время, — а ты бы доверился своему Нонгу, может ты и не заметил, но он уже достаточно взрослый, плюс с ним ещё Пак. Всё будет в порядке. — Я как-то и не знаю, думаешь стоит? — Ты доверяешь Нату? Как и сказал Мон, он уже не ребёнок, пора бы это признать, дай и ему тоже расслабиться, а не смущаться каждый раз от твоего взгляда. — снова вклинился в разговор Ган, став серьёзным на секунду. — Доверяю, конечно... — Хорошо. Тогда прекрати думать о нём и его благополучии хотя бы на час. — Ты преувеличиваешь, — Макс отчего-то почувствовал себя неловко, хотя и должен был признать, что Ган прав и спорить с ним было бесполезно. — Угу, конечно, — явно с сарказмом проговорил тот и тут же предложил: — давай продолжим выпивать, Мон обо всём позаботится, он твоего Ната не меньше любит. Бросив на Гана раздраженный взгляд, Макс всё же поднял свой стакан и сделал глоток. Парни незаметно втянули его в разговор, который легко перетекал с темы на тему, и мужчина даже не осознавал, что выпил уже больше, чем обычно позволяет себе, а Мон и Ган услужливо и ненавязчиво подливали ему ещё. Зрение помутилось, мысли начали разбегаться, наконец удалось сбросить уже довольно привычное напряжение и проникнуться атмосферой этого места. Взгляд скользил по тускло освещённому пространству, пока не упал на такую родную фигуру мальчика, только вернувшегося с танцпола. — Наааат, — лишь это смог выдавить из себя слишком счастливый Макс. Затуманенный алгоколем разум не хотел ни о чём думать, всё, что знал мужчина — ему нужно, чтобы милый Нонг был ближе, прижался к нему и никуда больше не уходил. Появилась жгучая потребность почувствовать его тепло, запах, услышать его тихий смех, посмотреть в большие оленьи глаза... Незаметно другие парни исчезли, Макс не обратил на их уход абсолютно никого внимания, полностью сосредоточившись на Нате. Он выглядел особенно красивым сейчас, в этом наряде, полумраке клуба с неровными вспышками света, с красными щёками, застенчивой улыбкой и нежным взглядом. Актёр неожиданно для себя смутился и опустил голову, когда почувствовал, как сердце пропустило удар. — Как ты себя чувствуешь? Всё нормально? — мужчина ощутил почти невесомое прикосновение к своему плечу и снова взглянул на младшего. — Нат, — только и смог во второй раз повторить Макс, полностью попав под очарование парня перед ним. Глаза медленно переместились вниз и застыли на губах мальчика, моргнуть считалось бы кощунством. Воздух наполнился электричеством, остатки сознания уплывали, а губы Ната казались всё ближе. Он даже не осознал этого, но в какой-то момент уже с упоением целовал своего Нонга, вжимая его в себя, а вот уже и младший сидел у него на коленях, путая пряди волос. Напряжение росло с каждой секундой, и нужно было больше, больше прикосновений, больше тепла, больше поцелуев, больше Ната. Воздух заканчивался, но этот факт едва ли удостаивался внимания Макса, перестать и отпустить парня представлялось невозможным. Однако через минуту младший всё же отстранился от губ напротив под расстроенный вздох Пи, он примостился на груди и затих. Макс поглаживал его по голове, наслаждаясь присутствием этого лучика солнца в своей жизни. Мужчина ещё до конца не успел проснуться, как картинки вчерашнего вихрем закружились в его голове. Он издал жалобный скулёж, не имея никакого желания открывать веки и смотреть правде в глаза. Ему очень хотелось надеяться, что это всё было просто странным сном, что они не сделали ужасную ошибку, из-за которой теперь не смогут даже смотреть друг на друга без неловкости. Но все попытки договориться с самим собой были тщетны, Макс до сих пор смутно ощущал ту сладость губ Ната, что свела его с ума несколько часов назад. Сердце учащенно забилось, а мозг продолжал прокручивать самые худшие сценарии их едва ли совместного будущего. Актёр в конце концов решился открыть глаза, сделать утренние процедуры, а потом уже и обдумать произошедшее как следует, он точно найдет выход и сохранит младшего в своей жизни. — О, ты проснулся, мы уж и не надеялись, — с издёвкой произнёс Пак, за что получил слабый толчок в плечо от Мона. — И что вы здесь забыли? — Макс был уверен, что теперь тихого и мирного утра можно не ждать, у него тут же разболелась голова и начало подташнивать, он до этого момента как-то игнорировал свои симптомы, полностью посвятив себя самобичеванию. — Не нужно так грубо, мы здесь, чтобы поговорить, — Мон мирно поднял руки и смущённо улыбнулся. — Поговорить о чём? — вышло чуть резче, чем он рассчитывал. — Как это "о чём"? Или ты уже привык целовать Ната, а мы тут распереживались зря?! — Пак! — Молчу-молчу, говорите. — сразу пошёл на попятную парень под неодобрительным взглядом друга. — А что о нём говорить? Ничего уже назад не вернуть... — Это что ты там возвращать собрался? Посмей мне тут сказать, что жалеешь. — снова не смог сдержаться Пак. — Да, жалею. Это всё испортит. Сам ведь посуди, как мы дальше продолжим быть Пи и Нонг после такого? — Ох и повезло тебе, что здесь сейчас Гана нет... плохо бы тебе пришлось, — Макс увидел, как его приятель закатывает глаза и сам почти сделал то же самое. — И где же он, кстати? — Поехал с Натом, и сейчас, наверное, всё ещё у него, — ответил молчавший до этого Мон. — С Ганом...? — прозвучало почему-то раздражённо, хотя Макс сам от себя такого не ожидал. — Ага, а у тебя с этим какие-то проблемы? — тут же полюбопытствовал Пак, настроение которого неожиданно улучшилось. — Никаких, — просто отрезал мужчина, но выглядел немного напряжённым. — Хорошо, давай сначала, — вздохнул третий парень, — ты всё ещё думаешь, что тебе не нравится Нат... в этом плане? — Я уверен. Мы с ним 5 лет вместе, я его вырастил, и что-то мне подсказывает: я бы понял, если б мои чувства хоть чуть-чуть изменились. — А поцелуй? — Влияние алкоголя и атмосферы. Ну и, по правде сказать, с ним довольно приятно целоваться... И не смотри так на меня, Пак, я просто констатирую факт: мы с ним на съёмках и не такое делали, знаешь ли. Возможно я просто не был ни с кем долго, а Нонг мне уже как родной, ну и... — Ну да, конечно, так всё и происходит. Себя-то хоть не обманывай. — Пак, не надо. — А я что? Ты лучше его в чувства приводи. — Так-так, хватит, вы долго тут ещё сидеть собираетесь? Мы вроде бы уже обсудили всё, — Макс как можно быстрее хотел оказаться в одиночестве и больше его ничего не интересовало. — Скоро, только последний вопрос: а ты не думал, что, вероятно, нравишься Нату? — Вряд ли, ничего подобного не замечал. — Тяжёлый случай, — прошептал Пак и быстро вскочил со своего стула, чтобы не получить от Мона. — Всё, Пи, отдыхай, мы пойдём. Желаю удачи... и в дружбе, и в любви! — Идём уже, — Мон обнял того за плечи и уволок вниз, пока Макс устало тёр переносицу. Макс старался вести себя как обычно, лёгкая беседа с кем-то из персонала помогала отвлечься и не так сильно переживать перед первой встречей с Нонгом после злосчастного поцелуя. Мужчина так и не придумал, как следует начать и что вообще говорить, так что просто надеялся, что сможет подстроиться под эмоции Ната и вернуть ситуацию в правильное русло. Вдруг актёр почувствовал, как к нему прижались сзади, он сразу же понял, кто это был. Только Нат был способен обнять его так, Максу оставалось лишь немного развернуться и одарить парня нежной улыбкой: раз тот ничего не помнил, значит, и их взаимоотношения были в безопасности, какое же облегчение! — Да как о таком можно забыть?! Эй, ты меня слышишь? — громкий голос младшего вырвал мужчину из воспоминаний. — Прости, Нат, прости. Но я не могу дать тебе того, чего ты хочешь. Мне правда жаль. Прости. — Пи положил руку на его плечо и смотрел в глаза, пытаясь передать своё истинное сожаление. — Почему всегда должно быть так сложно? — гнев сменился обречённостью и какой-то пустотой. Макс всегда поражался тем, насколько быстро менялось настроение его Нонга и как всё, что его окружает, легко влияло на самочувствие парня. — Прости меня. — Я... я справлюсь... Справлюсь. — мальчик весь сжался, но всё же отвечал. — Нат, давай... — Нет, мне нужно побыть одному. Прости. — Максу оставалось лишь смотреть ему в след и чувствовать, как в груди образовывалась дыра. Так плохо не было уже давно. Вскоре к актёру подошёл Чивин и предупредил, что сегодня тренировки больше не будет и можно идти домой. Мужчина очень удивился и на его душе стало ещё хуже. Он хотел было пойти за Натом, но остановил себя. Его младшему нужно было время наедине, и мешать не следовало. Печально вздохнув, Макс решил вернуться к себе. Всё, чего хотелось Нату сейчас — скрыться от чужих глаз и пережить свою боль в одиночестве. В последнее время его эмоции часто выходили из-под контроля, однако он был открыт людям и не стеснялся показывать настоящего себя. Но теперь, когда сердце разрывалось на части, а истерика подступала ближе и ближе, затуманивая разум, мешая даже глубоко вдохнуть, актёр ясно понял, что не выдержит. Он слишком сломлен, слишком уязвим, слишком изранен. Последняя маска слетела и остался только маленький мальчик, как и всегда говорил Макс. Не смотря ни на какие трудности, Нат старался быть сильным, доказать всем, что он уже взрослый, не тот ребёнок, коим его помнили многие. Но нет: именно в эту секунду к нему пришло страшное, разрушающее осознание того, насколько он мал для этого мира, для этой боли, этих страданий. Сердце было таким слабым, что не могло справиться со столь ужасной пыткой. Никто не должен был видеть. Никто не должен был знать. Чересчур личное, без игр, фансервиса, притворства. Сторона, которая останется в секрете навечно. Парень хотел подойти к Чивину, объяснить тому ситуацию и попросить закончить воркшоп, но сил хватило только на то, чтобы взглянуть на режиссёра помутневшими глазами, получить растерянный кивок в ответ и забежать в уже практически родные стены дома Домунди. Почти сразу Нат приоткрыл какую-то дверь, быстро осмотрелся и, убедившись, что в комнате никого нет, незаметно прошмыгнул туда и забился в самый дальний угол. От непрошенных посетителей его надёжно скрывали ряды разнообразных нарядов, специально заготовленных на несколько дней вперёд для мальчиков агентства. Вот, это было идеальное место, наконец молодой актёр позволил себе отпустить себя, и слёзы непрерывным потоком хлынули наружу. Сперва он пытался подавить любые звуки, которые выдали бы его, но вскоре сдерживаться стало невозможным и парень сдался, полностью проваливаясь в пучину страданий и удушающей боли. Была лишь слабая надежда, что его никто не услышит или не пойдёт намеренно искать, но сейчас всё это уже казалось таким неважным, потому что Нат утратил всякую связь с внешним миром, затерявшись глубоко в себе. Он потерял счёт времени и не понимал сколько прошло минут, а, быть может, и часов? В голове прокручивались события месяца, и особенно сильно мальчик застревал на том проклятом разговоре с Пи. "Прости, Нат, прости. Мне правда жаль. Прости..." — Прости...те? Я могу Вам чем-то помочь? Нонг Нат? — А? Кто... Кто вы? — парень вздрогнул, ещё не до конца вернувшись в реальность. Голос слышался так слабо, с трудом проникая в затуманенное сознание юноши, что тот сначала принял его за своё воспоминание. Но нет, в нескольких шагах от него стоял красивый мужчина, с виду на несколько лет старше. Тот был довольно высоким, но худым, с длинноватыми волосами, элегантно обрамлявшими лицо, и очках, очень идущих ему. Он нерешительно стоял рядом, неловко улыбаясь. — Ох.. да, простите. Меня зовут Рин... я здесь новенький, совсем недавно пришёл, мой старший пока только знакомит меня с предстоящей работой и коллегами, Вы, наверное, меня ещё не видели, тут столько знаменитостей! Я боюсь всё испортить или побеспокоить всех лишний раз, так нервничаю... — А... А я Нат, — рассеянно отозвался парень, который не успел полностью успокоиться и не смог уловить даже половины сказанных слов. — Ой, я знаю, конечно, — на этом моменте мозг юноши наконец начал понемногу включаться и тот понял, что уже слышал своё имя из уст нового знакомого. — Кхм... — прокашлялся он, почувствовав себя неловко из-за этого, — и откуда Вы меня знаете? — Ну как же "откуда"? Да Вас все знают. Вы ведь звезда. — А, да-да, точно, — промямлил актёр, смутившись. Но уже через секунду слабо улыбнулся, осознав, насколько странным было это знакомство. — О, Вы улыбаетесь. Я надеюсь, Вы чувствуете себя хоть чуть-чуть лучше. У Вас такая красивая улыбка, — промолвил Рин, радуясь небольшому изменению. — Спасибо, мне и правда лучше, — отозвался младший, покрывшись еле заметным румянцем. — Это замечательно! Вы не голодны? Я знаю, что Вы долго тренировались и не обедали. Не хотите ли... перекусить со мной? — Было бы прекрасно, — воодушевился Нат, общение помогало отвлечься от грустных мыслей и он решил не упускать сей шанс. — Хорошо, только... не будет ли Пи Макс против? — вдруг заметно смутился Рин. — Пи Макс...? — на лицо юноши упала тень печали, но быстро сменилась вспышкой злости, и он ответил резче, чем ожидал: — нет, он не должен быть против. Стажёр замер, жалея о том, что спросил и тем самым разрушил ту неловкую, но в то же время приятную атмосферу между ними. — Неважно, прости. Пойдём перекусим, расскажешь мне больше о себе, а я, может быть, поделюсь и своей историей, — подмигнул Нат и направился к выходу, оставив озадаченного Рина стоять в одиночестве и пытаться успеть за молниеносной сменой эмоций актёра. Он всегда считал этого паренька милым, но теперь тот его очень заинтересовал, захотелось узнать младшего получше. Было в нём что-то, что притягивало мужчину и сопротивляться этому не было никакого желания. Позволив себе несколько секунд, чтобы собраться с силами и немного подбодриться, он решительно улыбнулся, кивнул головой и отправился следом за очаровательным мальчиком. Макс сидел на кровати в своей комнате, прокручивая новые посты в Инстаграме, но едва ли его сознание могло фиксировать получаемые новости, все мысли витали вокруг Ната, поцелуя и того до жути неприятного, даже болезненного разговора. Сколько уже времени он так провёл, бездумно пялясь в экран телефона? Час? Два? Может и все четыре. Лучше было бы взять себя в руки и пойти в зал, просмотреть сценарий предстоящего лакорна или хотя бы сделать небольшую уборку, но нет, нервозность мешала, а из-за страха перед будущим, перед возможной потерей милого Нонга подрагивали руки. Несколько раз мужчина порывался написать младшему, узнать про его самочувствие, он был готов приехать куда бы то ни было, если бы тот только попросил. Но сообщений не было, а просьба оставить его одного и дать время не позволяла начать диалог самому. Макс в очередной раз обновил ленту и неожиданно обнаружил розовую обводку вокруг аватарки Ната. "Он опубликовал новую сторис? Сейчас?" — про себя удивился актёр, но тут же ему в голову пришла другая мысль, и его сердце сжалось: "Наверное ему сейчас очень плохо, и он опубликовал что-то грустное, чтобы разделить свою боль с другими..." Макс занёс палец над кружочком, но не решался нажать, боялся, что его опасения подтвердятся и он почувствует себя ещё хуже, если такое вообще было возможно. Наконец, спустя полминуты терзаний, мужчина глубоко вздохнул и открыл злосчастную сторис. "Что это? Как это?" — сперва показалось, что его обманывают собственные глаза. С фотографии на него смотрел Нат, лёгкая и немного смущенная улыбка украшала его лицо, а рядом сидел какой-то незнакомый парень, чуть приобнимая мальчика за плечи. "Разве он не сказал, что хочет побыть один?" — сразу же в голове актера всплыли те самые слова младшего. "Улыбается... сейчас. Он больше не чувствует себя плохо?". Макс очень хотел порадоваться за Нонга, ощутить, как с груди свалился огромный камень и вздохнуть с облегчением после нескольких часов пыток, но не получалось. Взгляд переместился на руку незнакомца и застыл, рассматривая то, как она покоится на плечах Ната: "Не припомню его. Когда они успели познакомиться? Нонг так улыбается из-за него?" — последняя мысль заставила старшего поморщиться, что-то слишком неприятно резануло по сердцу, и из глубины души начало подниматься раздражение. "Всё хорошо, всё хорошо, это даже к лучшему. У Ната есть тот, кто может его поддержать и успокоить. Я хотел, чтобы ему стало легче. Сейчас он выглядит радостным, так и должно быть" — пытался убедить себя мужчина, но не выходило. Глаза всё ещё пристально смотрели на эти неожиданные для Макса объятия, желание написать объекту своего беспокойства усилилось в разы, однако актёр не мог понять той странной реакции, которую вызвала в нём сия картина. Побоявшись, что окончательно испортит их отношения, он разочарованно вздохнул и отложил телефон. Прислонился телом к стене, закрыл веки и усиленно потёр виски, — "Нет, что бы это ни было, нужно прийти в себя и остыть. Нату сейчас лучше и это главное. Это главное". Это была самая ужасная ночь для Ната, он с трудом засыпал и сразу же просыпался, ведь во снах раз за разом заново переживал тот самый разговор. Юноша мысленно благодарил Макса за то, что не получал от него никаких сообщений — стало бы только хуже. Слёз больше не осталось, глаза пекли, а сил хватало лишь на тихие всхлипы. В особенно тяжёлые моменты Нат порывался написать своему новому знакомому, только чтобы хоть несколько минут не чувствовать удушающее одиночество и пустоту, которая начала охватывать молодое сердце. Но мальчик не был эгоистом — сейчас поздно, нельзя мешать другим спать, он и так уже очень помог, позволил отвлечься и выдержать этот день. Возможно, только возможно, завтра опять придётся прийти к Рину и искать утешения, как бы неловко ни было, а ночь нужно постараться вытерпеть самому. Иначе как он будет справляться дальше, если даже не способен остаться один на один с собой и своим разбитым сердцем? День наступил неожиданно быстро, но боли не убавилось. Весь осунувшийся, с красными глазами и головной болью Нат выполз из кровати и направился выбирать наряд на сегодня. Настроения что-либо придумывать не было, так что он просто взял первое попавшееся под руку и вышел из дома. Мысленно отметив, что сейчас можно и не стараться над внешним видом: визажисты приведут его лицо в норму, а одежду всё равно сменят на более подходящую. Забравшись в фургон, актёр уставился в окно невидящим взглядом и впал в какое-то оцепенение, не обращая внимания ни на что вокруг. Он и не заметил, как приехал. Скоро состоится встреча с Максом. Нат не был готов. Абсолютно точно не был. Мальчик мог лишь порадоваться, что сегодня не должно быть никаких воркшопов, просто придётся сняться для рекламы с его... другом? Рабочим партнёром? Наверное, если они перейдут в статус коллег, будет проще. Неловко поздоровавшись и немного помявшись друг с другом, Нат и Макс отправились в здание на фотосессию. Между ними повисла гнетущая тишина, младший видел, что Пи хотел что-то спросить, но всё не решался, сам же юноша не спешил заводить разговор, про себя молясь, чтобы у него не подкосились ноги или из глаз не полились непрошенные слёзы. Хоть бы фотосессия побыстрее закончилась... Но и тут не повезло: съёмка тянулась непозволительно долго, отовсюду только и слышались жалобы о том, что между ними нет той былой химии и они странно смотрятся вместе. Приходилось пытаться снова и снова, пока наконец их не оставили в покое, назначив другую дату фотосессии. Нат собирался спешно закинуть вещи в сумку и скрыться, пока Макс был занят, но тут словно из-под земли вырос Рин, нежно и слегка смущённо улыбаясь. Новый знакомый воодушевлённо поприветствовал Ната и аккуратно положил руку тому на плечо, заглядывая в глаза, и без слов спрашивая, как он себя чувствует. Юноша едва заметно качнул головой и отвёл взгляд. Тогда Рин повернулся к рядом стоящему мужчине, кивнул ему головой одновременно здороваясь и спрашивая разрешения. Однако, не дождавшись никакой реакции, вернул своё внимания на Ната и повёл его на улицу, попутно приглашая того пообедать. Сам молодой актёр не сопротивлялся, даже наоборот — вздохнул с облегчением, когда его увели подальше от Макса. Он неосознанно сжимал руку Рина, иногда причиняя боль, которую тот с лёгкостью игнорировал, желая лишь, чтобы мальчику стало хоть чуточку лучше. Они разместились за одним из столов и принялись распаковывать еду. Как оказалось, старший стажёра был настолько добрым и заботливым, что помог Рину раздобыть немного каши и овощей для них, а сам немедля ушёл, сославшись на важные дела. — Если тебе нужно выговориться — выговорись, я здесь для тебя, если хочешь просто помолчать — мы помолчим. Хорошо, Нат? — в ответ юноша только бросил на него напряжённый взгляд и поджал губы. — Нет, не обязательно всегда пытаться быть сильным. Я здесь, чтобы помочь. Я действительно хочу помочь. — Спасибо, Пи... может, просто поболтаем? Узнаю тебя получше, например, а то всё обо мне да обо мне. — попытался улыбнуться парень, но тут же не выдержав, вдруг спросил: куда ты постоянно смотришь? Что за моей спиной? — развернуться он не успел, так как старший легонько провёл своими пальцами по его руке, привлекая внимание обратно к себе. — Ничего, не оборачивайся, давай ты будешь задавать мне вопросы, а я — отвечать, ладно? — попытался сменить тему стажёр. — Угу, и мой первый вопрос: на что ты смотришь? — Упрямый, — почти прошептал Рин и невесело усмехнулся. — Ты не хочешь знать. — Вот теперь точно хочу, расскажи! — глаза младшего загорелись интересом и будущий стилист невольно залюбовался этой очаровательной картиной. — Ты уверен, Нат? — оттягивая неизбежное, мужчина ухватился за последнюю надежду. — Да, давай, иначе я обернусь и сам всё узнаю. — Ну я не хотел этого, — выдохнул Рин, сдавшись. — Макс там стоит, взглядом меня прожигает, аж мурашки пошли, брррр, — ответил он и показательно задрожал. — А, Макс... ладно, — отозвался юноша и умолк. — Стой, а вторая часть моего предложения тебя разве не заинтересовала? — Про взгляд? Думаю: ты преувеличиваешь. Макс может иногда выглядеть немного грубым, когда устаёт, наверное поэтому так кажется, — подметил Нат и опустил голову, внимательно разглядывая содержимое тарелки. — Почему он тогда на меня смотрит всё это время? С тех пор, как мы сюда пришли? Мне правда не по себе, — решил пойти дальше стажёр, который уже понял, что именно происходит. — Ммм... ну наверное он за меня переживает, столько лет вместе, — обрывисто выдохнул парень и тут же резко оборвал: — Давай я всё же тебе вопросы позадаю, не будем об этом. — Конечно, как скажешь. Спрашивай, что хочешь, — обрадовался Рин и принялся развлекать Ната своими историями. Макс стоял у выхода из здания, прислонившись к стене. Сразу же, как Рин увёл Ната, он последовал за ними, ведь на сердце было неспокойно. Не нравился ему этот новый друг Нонга, ох как не нравился. А особенно не нравилось то, как быстро они сблизились, и вот уже его младший бежит за успокоением к другому. Бежит? Нет, его утаскивают. Нату вообще хотелось этого? Или тот просто решил уйти подальше от Макса, и неважно с кем? У мужчины всё возникали и возникали вопросы. А непонятно откуда взявшийся гнев в груди возрастал. Ничего другого не оставалось, кроме как пристально следить за таким раздражающим парнем, чьё имя для него пока оставалось неизвестным. Тут ещё и откуда ни возьмись перед ним вырос Зи, досаждающе весёлый. — Привет. Давно тебя не видел. Почему стоишь здесь один такой хмурый? — хотел завязать дружескую беседу второй актёр. — Ничего, всё в порядке, — получилось резче, чем планировалось. Впрочем, Максу сейчас было не до него, глаза снова переместились на милую парочку и непроизвольно прищурились. — Ого... это что, ревность? — Зи уже посмотрел в ту же сторону и сложил два плюс два. — Чего? — встрепенулся собеседник и поражённо уставился на приятеля. — Ты так удивляешься? Хочешь сказать, что Ната никогда не ревновал? — усмехнулся Прук, покачивая головой. — Нет. Зачем мне его ревновать? — Ну да, действительно. А ты хоть знаешь, что такое "Ревность" и как она ощущается? — Кто ж не знает? — с самого начала нежеланный разговор начал ещё больше выводить из себя. — Раз ты умный такой, то перестань обманывать хотя бы себя, — не выдержал Зи, которому тормознутость друга подпортила настроение. Он ведь не слепой и видел их взаимный интерес... Да и какой интерес? Если эти двое буквально не отлипали друг от друга? — Да что вы всё заладили про самообман?! — почти выкрикнул Корнтас, растерянный и разозлённый. — Ну так может стоит задуматься?! — не было даже никакого желания расспрашивать, кто ему ещё об этом говорил, мужчина просто надеялся, что Макс наконец прислушается хоть к кому-нибудь. — Я лучше себя знаю, — отрезал приятель и отвернулся к своей первоначальной цели. — Конечно, прости, — разочарованно произнёс Зи, мысленно пожелав Нату терпения и удачи, прежде чем уйти. А Макс опять остался в одиночестве, захваченный негативными чувствами, которые только подогревались явно заметным интересом со стороны незнакомца к его Нонгу. Проходили дни, а ситуация всё усугублялась и усугублялась. Увидеть Ната можно было только во время их совместной работы, перекинуться хоть парой фраз удавалось лишь изредка. Всю эту неделю между ними висело тягостное молчание, создавая неприятное напряжение, не мерцающее и волнующее, как было раньше, а угнетающее, и если не раздражённое, то депрессивное. Макс знал, что его избегали, старались всячески игнорировать его присутствие. Парень всегда стоял в стороне, часто просто создавая вид бурной деятельности, но всем было понятно, что тот только притворяется, пытаясь отстраниться от старшего как можно больше. Мужчина видел следы слёз на прекрасном лице каждое утро, прежде чем их скрывал макияж. Часто Нат отлучался в туалет, но Макс подозревал, что в такие моменты он лишь нуждался во времени, чтобы перевести дух и успокоиться, а потом, скрывая остатки невыплеснутой боли, вернуться к работе и изо всех сил убеждать других, что всё с ним в порядке. И Рин, ох этот Рин. Корнтасу казалось, что тот приходит в офис исключительно ради Нонга и никаких других обязанностей у него нет. Постоянно крутился рядом, постоянно мешал Максу попробовать вступить в контакт с мальчиком, постоянно уводил его куда подальше, заставляя несчастного актёра почти неосознанно следовать за ними и наблюдать со стороны. А что оставалось? Мужчина скучал, очень скучал по своему яркому, весёлому и такому родному Нонгу. Своему? Нет, похоже уже нет... И это пугало больше всего. Макс в очередной раз просматривал фотографии Ната, внимательно их разглядывая, особенно долго останавливался на тех, где мальчик мирно спит. Такого добра у него в телефоне было полным полно, и мужчина был как никогда рад, что едва ли упускал хоть одну возможность сфотографировать этот маленький комок милоты. Он улыбался, но улыбка казалась мучительной, прекрасно передавающей всю гамму противоречивых эмоций на страдающем сердце. Мысли то и дело возвращались к тем страшным словам, услышанным совсем недавно: "Если вы с Натом не решите ваши проблемы и не вернёте всё в норму, я думаю, будет лучше попробовать разделить вас хотя бы на время. Я понимаю, вы вместе уже более пяти лет, но ты ведь сам видишь, сейчас у вас не получается, а клиенты ждать не будут. Мне правда жаль". Сознание Макса не сразу смогло обработать весь ужас их ситуации. Но как только до него наконец дошло, что теперь он, вероятно, по-настоящему потеряет мальчика, ему показалось, будто пол ушёл из-под ног. Зрение помутилось, сердце так бешено стучало, что дышать удавалось с большим трудом. Даже теперь, спустя несколько часов, он не оправился, нервно сжимая телефон и впитывая парня с фотографий в мельчайших подробностях, надеялся, что эти картинки навечно отпечатаются в его мозгу и хоть как-то помогут приглушить боль. Мужчина до сих пор не до конца разобрался в своих чувствах, но знал одно — Нат должен остаться в его жизни, иначе он не сможет. Макс даже и не подозревал, насколько нуждался в мальчике, пока всё не разрушил. Чивин ещё раз расстроено обвёл взглядом своих актёров, с которыми несколько часов уже пытался воспроизвести одну из запланированных сцен. И все старались, правда старались, просили попробовать сначала, сыграть заново, отказывались от отдыха лишь бы продолжить, безошибочно следовали своим репликам, но безуспешно, той самой искрящейся химии больше не было, что уж и говорить об этом, когда Макс и Нат даже посмотреть друг другу в глаза не решались? Точнее старший хотел, постоянно стремился подгадать момент, чтобы обратить на себя внимание младшего, а Нонг, прекрасно чувствуя партнёра, без особых усилий всегда уклонялся и исчезал. Они были рядом, но так далеко. Видя, что Натаситу с каждой минутой становится всё хуже, режиссёр принял решение закончить воркшоп и позволить младшему хоть чуточку восстановиться перед завтрашней работой. К их небольшой компании тут же приблизился Рин, специально поджидая в стороне, он привычно приобнял Ната и собирался позвать на ужин, однако этим планам внезапно помешал Макс, который подошёл ближе и аккуратно положил руку на плечо мальчика, заставляя стажёра немного отодвинуться и непонимающе посмотреть на Корнтаса. — Нат, пожалуйста, мы можем поговорить? Это не займёт много времени... и я скоро верну тебя Рину, — последнюю часть предложения мужчина с трудом выдавил из себя, запнувшись на мгновение. — А... ладно, давай поговорим, — сначала растерялся младший, неуверенно поглядывая на Чивина и Рина. Первый просто кивнул головой в знак согласия, давно мечтая, чтобы они помирились, а второй поджал губы, но спорить не стал, выглядя побеждённым. — Отлично, — просиял Макс и повёл Нонга в дом, заводя его в первую попавшуюся пустую комнату. Нат словно выпал из реальности, не совсем понимая, что сейчас происходит, его сознание, не справляясь со стрессом, замедлило бешеный поток мыслей и оставило бедного юношу тупо идти за своим Пи. Их охватило уже обыденное, но такое неприятное молчание, и пока молодой парень пытался прийти в себя и вновь начать ощущать этой мир, от Макса исходила неописуемая нервозность с примесью щемящего отчаяния. — Нат, нам нужно поговорить, — повторил старший, и получив рассеянный кивок, продолжил, — Сперва, могу я спросить кое-что? Как ты относишься к Рину? Одна часть юноши хотела нагрубить, ответить резко, чтобы старший понял, какой хаос происходит в его душе и сердце, с другой же — лучше было бы держать лицо и отвечать холодно, чтобы не выглядеть жалким в глазах того, кто полностью разрушил молодое сердце. Нат не мог определиться, он просто стоял, смотрел в одну точку, а в голове шла сложная борьба, смешанная с запутанными эмоциями. — Нат...? Нат?! — не выдержал Корнтас, подстёгиваемый страхом, что он опоздал и сердце Нонга уже занято другим. — Мы друзья, — будто на автомате отозвался парень, голосом, который не выражал ничего. — Он тебе нравится? — Макс затаил дыхание, но спросить был обязан. — Да, — у мужчины внутри всё оборвалось, — как друг. Он хороший друг, — сразу же добавил Нат, всё ещё не сильно реагируя на происходящее. — Это... хорошо, — не смог сдержать улыбку Пи, переживший за то мгновение весь ураган чувств: от нестерпимой боли до безумного счастья. Но оставалось ещё кое-что: а ты ему нравишься? — мужчина снова напрягся, ожидая ответа. — Мы друзья. — Я понял. Но это не отвечает на мой вопрос: ты ему нравишься? — Наверное нет. Мы не говорили об этом, — глухо произнёс Нат, до сих пор поглощённый своими мыслями. Неожиданно послышался звук открывающейся двери и в проёме появился Рин, выискивая глазами парня: — Нонг, тебя Чивин искал, что-то срочное, — протараторил недавно вошедший. — Да? Ладно, иду. Пока, Макс, — так же не глядя на своего Пи, сказал Нат и спешным шагом покинул комнату. Корнтас стоял, оценивая обстановку, что-то ему подсказывало, что Рин не случайно здесь оказался, а скорее всего подслушивал и выжидал, а про Чивина просто придумал. — Мне нужно с тобой поговорить. — начал было стажёр, но был прерван: — Нет, это мне нужно с тобой поговорить. — грубо произнёс актёр. — Ну значит, нам нужно поговорить друг с другом. — нахмурившись от дерзкого тона, съязвил Рин, складывая руки на груди. — Угу, так тебе нравится Нат? — Вот так сразу? — ухмыльнулся тот под негодующим взглядом Пи. — Нат чудесный. Милый, весёлый, очень добрый и искренний, у него прекрасный ум... — Я знаю, какой он, спасибо. Так он тебе нравится? — Нравится, но только я не боюсь это признать. — Молодец, возьми вон леденец с полки. Смелый самый, — Макс уже говорил, что недолюбливает Рина? О, теперь это была уже ненависть. — Тц, — недовольно цокнул языком стажёр, — позволь мне закончить. Он подошёл ближе к старшему, издевательски, как показалось мужчине, положил руку на его плечо и твёрдо заявил: — Я уступлю тебе в первый и последний раз. И только из-за того, что Нат всё ещё тебя любит, а мне не хочется больше видеть его слёз. Совершишь ошибку и упустишь шанс — я начну действовать. — Какая честь. Так легко откажешься от него? — Не легко. Но он видит рядом с собой только тебя... пока. И я надеюсь, что ты сможешь сделать его счастливым. — Хорошего из себя строишь? — Я ничего никому плохого не сделал, а к Нату у меня только чистые намерения. — Угу. — У тебя ещё есть вопросы? Если нет, я пойду. — Рин уже успел развернуться, как услышал немного нервный голос за спиной. — Ты куда? — Не беспокойся, не к Нату. Я не собираюсь забирать свои слова обратно, у тебя есть время, я пока не буду вмешиваться, но... поторопись, — также стоя спиной, ответил стажёр и вышел, прикрыв за собой дверь. Макс хмыкнул, немного преободрившись, и начал раздумывать, что же ему делать дальше, а уголки губ всё норовили подняться к верху от радости за полученный шанс исправить ошибки и надежды на скорое воссоединение с Нонгом, желательно без вездесущего и раздражающего Рина поблизости. Следующие несколько дней Макс безуспешно пытался выловить Ната и сказать ему хоть два слова, но тот постоянно словно исчезал в самый нужный момент. Старший же и не думал сдаваться, вновь и вновь искал возможности поговорить. Он столько раз уже прокручивал в голове их вероятный диалог, но до сих пор не имел чёткого плана о том, как собирается возвращать себе малыша. Через время, так и не добившись успеха, мужчина принял очень сложное для него решение — попросить помощи у Рина. Стажёр, как и обещал, практически не крутился возле Ната, но Макс понимал, что те всё ещё общаются, пусть и реже, и, как бы ни болезненно было это признавать, сейчас, должно быть, Нонг доверяет своему новому другу больше, чем давно знакомому Пи. — Ты и правда так сильно хочешь его вернуть, раз даже пришёл ко мне за помощью? — без тени злорадства полюбопытствовал Рин. — Да. — Видно, совсем уже отчаялся, — понимающе усмехнулся он и продолжил: хорошо, я помогу, я устрою вам встречу. Но учти, что дальше всё зависит именно от тебя, ты понял? Не подведи его. — Конечно, я сделаю всё возможное. И... не переживай за Ната, я смогу о нём позаботиться, — просто обязан был предупредить актёр, ревность которого никуда не пропала. — Надеюсь, вы вдвоём и так достаточно настрадались. — Это верно. — Не обольщайся, сам же к этому привёл, — закатил глаза Рин и пошёл выполнять просьбу. Макс стоял в просторной светлой комнате, нервно поглядывая на дверь. Он одновременно и ждал, и безумно боялся того, что случится, когда войдёт его Нонг. С каждой пройденной секундой страх охватывал всё больше, ведь мужчина знал, что сейчас для него нет ничего ужаснее, чем навсегда лишиться Ната. Наконец ручка почти бесшумно опустилась и через мгновение на пороге показался мальчик, растерянно оглядывая пространство. Но никого не увидев, сделал два шага внутрь... и тут же налетел на старшего, который немедленно вышел из-за двери и сжал его в родных и таких безумно нужных им двоим объятиях. — Отпусти! Макс, отпусти! — конечно же парень сразу узнал того, кто схватил его, короткая вспышка радости быстро сменилась паникой, а слёзы грозились политься из глаз, если они останутся хоть на секунду дольше в этой близости. — Мы должны поговорить! — воскликнул мужчина, чуть отстраняя Нонга от себя, только чтобы сжать его плечи и вынудить встретиться взглядом. — Мы уже говорили! Мы уже говорили... — сначала яростно, но в следующее мгновение уже устало и тихо пролепетал мальчик, не смея смотреть в лицо напротив. — Мы не закончили, Нат, пожалуйста, выслушай меня... — Нет... — Пожалуйста... я хочу вернуть... — Никто ничего возвращать не будет! — опять разозлился юноша, отказываясь даже думать о том, чтобы снова стать друзьями... или братьями. — Тебя я хочу вернуть. Тебя! — М-меня? Но... но я и не был твоим! — не желал сдаваться тот, но понимал, что выдержки осталось совсем мало. — Мы вдвоём знаем, что был, ты не можешь этого отрицать, — решился рискнуть Корнтас, в душе опасаясь, что прогадал и его Нонг так никогда не считал. — Был... до всего, что произошло. — Прости, прости меня. Я здесь, чтобы исправить свои ошибки, — глаза Макса умоляюще заблестели. — Я даже не знаю, что ты должен сейчас сказать, чтобы мы... чтобы мы смогли продолжить дальше, — Нату было трудно подбирать слова, он ходил по грани. Ему казалось, что если так пойдет и дальше, его сила сопротивляться полностью иссякнет и он примет Макса обратно любым, пусть даже у них вновь будет статус ПиНонг. — Нет, ты знаешь. Но я так не скажу... — Хорошо, — прервал младший и начал вырываться из чужих рук. — Я так не скажу, потому что сам ещё не знаю. Но, Нат, пожалуйста, дай мне шанс... Мы можем... Мы можем исследовать наше чувство вместе? — с бешено колотящимся сердцем выдавил из себя старший и зажмурился, нервно ожидая ответа. Но время текло, а его так и не последовало. Тогда Корнтас набрался решимости и открыл глаза, оглядывая застывшего юношу: — Нат...? Мы можем...? — чуть слышно прошептал мужчина. — Чувство? — голос младшего дрогнул. — Чувство. Как ты там говорил? "Друзья друзей не целуют"? — Макс был без понятия, откуда в нём вдруг проснулась смелость, но видя перед собой Нонга в таком состоянии, он не мог упустить возможность немного того подразнить. Взметнувшийся к мужчине взгляд Ната полностью прояснился, его щёки в мгновение ока покраснели, а через секунду мальчик уже во всю разглядывал что-то на полу, неровно дыша. И тут старший понял, что настал тот самый момент: — Послушай, меня, пожалуйста: я правда не знаю, что это за чувство. Я не хочу давать ему определение прямо сейчас, но Нат... ты нужен мне рядом, я думаю о тебе каждый день, я скучаю по тебе так, как никогда не знал, что возможно. Я просто хочу всегда смотреть в твои очаровательные глаза, видеть твою прекрасную улыбку, вытирать твои слёзы... но я больше не буду их причиной, обещаю. Я всё ещё помню наш поцелуй, помню во всех подробностях, и никогда, на самом деле, не хотел забывать, думаю о нём чаще, чем следовало бы и даже сейчас... — Макс смутился, быстро моргнул и перевёл взгляд с губ младшего на его глаза — не время, — и Рин... я знаю, что ты воспринимаешь того парня только как друга, но я... я не могу не ревновать. Мне было так тяжело без тебя... Можем ли мы попробовать заново? Теперь по-другому, хорошо? Мы придём ко всему постепенно, ты можешь дать мне шанс, нам шанс, пожалуйста? Пожалуйста? Ошеломлённый юноша молчал, у него не получалось полностью осознать всего, что только что произошло. Он широко раскрыл глаза, выдерживая мягкий взгляд Пи, но так и не шелохнулся. — Я не настаиваю на ответе прямо сейчас, малыш, — последнее слово было произнесено так тихо, что парень с трудом расслышал его, — я дам тебе время и спрошу позже, договорились? Я не хочу давить на тебя, но обещаю всегда заботиться о тебе и сделать всё возможное для твоего счастья... Что ж, я оставлю тебя пока, не забудь отдохнуть. Я знаю, что у тебя был сегодня тяжёлый день. Пока, — произнёс Макс, одарил младшего успокаивающей улыбкой и вышел за дверь. Нат на дрожащихся ногах приблизился к ближайшей стене и опёрся на неё, плавно опустившись на пол. Его мозг прокручивал речь старшего раз за разом. Внутри мальчика проносились самые разнообразные чувства и эмоции, мешая остановиться на чем-то одном и как следует обдумать ситуацию. Спустя примерно полчаса парень более-менее переварил сей неожиданным разговор, но всё ещё пребывал в огромном замешательстве. Руки не хотели слушаться, но он через минуту попыток смог извлечь телефон из кармана и набрать номер единственного человека, с которым был готов обсудить это. Ждать долго не пришлось: на звонок ответили почти сразу. В трубке раздался знакомый голос, предавший мальчику немного спокойствия: — Нонг? — Привет, Ган. Мы можем поговорить? — Нат подобного не планировал, но голос прозвучал моляще. — Да, конечно, я полностью свободен и в твоём распоряжении, как ты? — человек на противоположном конце провода был непривычно серьёзным, ведь младший последнее время вызывал у него опасения. — Макс только что говорил со мной и... и просил дать ему шанс... — Фух, — едва заметно выдохнул Ган, но тут же опять напрягся, — какой шанс? — Ммм... вернуть меня, — неуверенно протянул юноша, боясь, что неправильно понял Корнтаса, ведь не могло всё быть так хорошо. — Ой, это ведь прекрасно! — ожидаемо оживился Ган, — то есть твой план сработал? — Какой план? — переспросил Нат удивлённо. — Как какой? По возвращению Макса, — насмешливо хмыкнул второй. — Какой ещё план? — в конец запутался мальчик. — Ну Рин твой, ревность, избегание Макса... — Я ничего не делал! — Ну да, ну да, — продолжил издеваться Ган. — Но я правда ничего не делал! — Ох, Нат, дорогой, расслабься, я просто шучу. Конечно ты ничего не делал, всё же сделал я. Эх, и где же моя награда? — деланно заныл друг. — Стоп, что? Что ты сделал? — Да так... ничего особенного, — в голосе отчётливо прозвучало торжество старшего. — Что. Ты. Сделал?! —эта загадочность приятеля пугала и одновременно раздражала. — Ну ладно-ладно, раз так хочешь... Я организовал ваш первый поцелуй! Хоть бы кто спасибо сказал. — В смысле? — Ну а кто Макса споил по-твоему? — Угу, ясно, не скажу, что удивлён. — Только не говори, что догадывался? — От тебя вообще всего чего угодно ожидать можно, — лишь покачал головой Нат. — Правильно, Нонг, правильно. Ведь и Рина тебе тоже я предоставил! — А? К-как? — Да проще простого: Рин — мой давний знакомый, вот я и попросил его о небольшой услуге... кто ж знал, что ты ему и на самом деле нравиться начнёшь? Жаль его даже. — Так Рин... от тебя? Всё это время...? — Ну не нагнетай, никакого большого обмана и не было, он и правда в тебе заинтересовался. — Ган, я тебя убью! — не смог больше сдерживаться младший, у которого рухнула картина мира последних нескольких дней. — Так всё сработало! Мы были правы! — Что ещё за "Мы"?! — Честно говоря, легче назвать тех, кто не был задействован или хотя бы не знал... — смущённо почесал затылок Пи. — Что? Я единственный, кто вообще ничего не знал?! — Макс ещё... — И спланировал, конечно же, всё, ты? — не унимался юноша. — Кхм.. да, я. Но получилось же, не так ли? Теперь всё прекрасно, — попытался спасти себя Ган. — И тебе всё равно не жить! — прокричал Нат, но услышал в ответ только: — У меня перерыв закончился, бежать надо, поугрожаешь мне позже, хорошо? Пока, — протараторил приятель и сбросил. Парень тупо смотрел на свой телефон и понимал только две вещи: ему действительно нужно время, чтобы разложить всё по полочкам и... и как бы впоследствии ни обернулось, теперь его жизнь точно будет связана с Максом, ведь без него Нату никак. Как и обещал, Макс прекратил свои попытки приблизиться к Нонгу и почтительно наблюдал со стороны, ожидая нужного часа. Но и младший не спешил проявлять инициативу, бросая время от времени смущённые взгляды на Пи. Эта забавная для окружающих, но совершенно безрезультатная для самих горе влюбленных игра продлилась чуть меньше недели. Мужчина решил сделать первый шаг, когда понял, что Нат слишком стеснителен, чтобы подойти первому, а ответ знать хотелось, очень хотелось. Макс буквально извёл себя мыслями, с каждым днём нервничая всё больше. Он так боялся, что юноша откажет ему, но одновременно старался не слишком себя обнадёживать. Дальше так продолжаться не могло — нужно было снова выловить Нонга для разговора и расставить уже наконец все точки над "і". Актёр, как ему казалось, выбрал самый удачный день, тщательно подобрал одежду, нанёс дорогие духи, которые так нравились Нату, даже речь небольшую заготовил, чтобы всё прошло гладко и младший просто не смог устоять. Набравшись уверенности, он направился к мальчику, к своему ужасу обнаруживая, что чем ближе подходил, тем сильнее путались его мысли, а все слова неумолимо вылетали из головы. — Н-Нат... — несмело позвал тот, привлекая внимание. Юноша поднял на него свои ясные большие глаза, молча спрашивая, почему Пи его потревожил. — Давай... отойдём, пожалуйста, — тихо попросил Макс, утопая в ласковом взгляде Нонга. Получив растерянный кивок, он хотел было приобнять парня за плечи, но сдержался, вместо этого в галантном жесте пропустил его вперёд, а сам последовал чуть позади. Долго искать нужное место не пришлось, они пришли в немного тесноватый коридор, где редко можно было встретить кого-либо. Старший несколько секунд нервно мялся, не зная, как лучше подступить к неловкой теме, но, к своему удивлению, взял себя в руки быстрее, чем ожидал, и с мыслью: "Сейчас или никогда", задал тот самый страшный вопрос, мучавший его несколько дней: — Может, у тебя уже есть ответ? — с замиранием сердца произнёс мужчина и тут же добавил на одном дыхании, — если нет, то ничего страшного, я подожду, сколько хочешь подожду, у тебя есть время. Нат замер, его задумчивый взгляд прошёлся по всей фигуре Пи и остановился на глазах, долго всматриваясь. Между ними повисло слегка напряжённое молчание, но в то время как Макс не находил себе места, парень выглядел довольно спокойным и даже расслабленным. — Нат...? — не выдержал тишины старший. Мальчик моргнул и тряхнул головой, возвращаясь в реальность из своего сознания. После чего слабо улыбнулся и сделал несколько шагов ближе, потом застыл на мгновение, и, улыбнувшись шире, подошёл к мужчине вплотную, прижался к его телу и прикрыл глаза. Руки Макса машинально обвились вокруг юноши, но как только он окончательно осознал, что означал сей жест, обхватил того сильнее, крепко сжимая в объятиях. Мужчина привычно положил свою голову на его и вдруг услышал негромкое фырканье и скулёж: — Раздавишь. — Угу, — откликнулся Корнтас всё так же не отпуская мальчика. Окрылённый Макс даже не понял, как оказался у Ната в комнате, он был настолько счастлив, что пришёл в себя только тогда, когда его взяли за руку и вывели на просторный балкон — их любимое место, где раньше множество раз друзья... теперь уже возлюбленные смотрели на звёзды в темноте ночи и разделяли такие личные и дорогие для них моменты. Младший отошёл немного дальше и стал у противоположной стены, откуда открывался прекрасный вид. Он с озорством посмотрел на старшего, ожидая, что тот присоединится. Корнтас оценил весёлое выражение лица мальчика и немедля пересёк балкон, хватая Ната и возвращая его в свои объятия: — Ну вот, больше ты от меня никуда не денешься! — Я то? Уверен? Сам же мне отказал. — Да? Ну, а кто это с Рином так быстро сдружился, а? — А... а.... — Нат не находил, что ответить, поэтому просто открывал и закрывал рот под весёлым взглядом Пи. — И я о том же, — насмешливо протянул старший, потрепав Нонга по голове. — Ну и ладно, — согласился парень и резко сменил тему, чтобы заставить смущаться теперь Макса, — а когда мы собираемся перейти к следующему шагу? — Это какому такому шагу? — Кто из нас старше? Не мне тебя учить, — нагло ухмыльнулся Нат, проводя кончиком указательного пальца по груди напротив. — Когда ты будешь готов, я могу ждать сколько угодно, — быстро проговорил Макс, который нашёл действия возлюбленного скорее милыми, чем соблазнительными. — Это меня-то ждать? — снова завёлся Нат, — а по-моему, именно я тебя ждал всё это время. — Ох, и как же мне загладить свою вину? — Тебе придётся очень потрудиться: меня нужно любить, обожать и баловать! — Ну это просто, я и так каждый раз всё это делаю для тебя, — выдохнул с облегчением Пи, снова и снова попадая под очарование своего малыша. — Ты мне за эти две недели должен, помни об этом! — Конечно, ты ведь и так знаешь: всё для тебя. — Ой, как слащаво, — фыркнул Нат, пытаясь сдержать довольную улыбку. — Ну, в кого влюбился, — просто пожал плечами Макс. — Что? Я опять виноват? Ну не буду в следующий раз, так и знай! — Всё-всё, иди поцелую. — Так с этого и надо было начинать, — захихикал парень и счастливо прижался к своему ненаглядному, но тут же разочарованно заскулил, когда оказалось, что ему достался лишь лёгкий поцелуй в голову. — Не торопись, мы всё успеем, — отозвался Макс, едва слышным шёпотом. И хоть они пока не сказали "Люблю", у них впереди было всё время мира.