Туманные Озёра

      Воздух в пещере чувствовался сырым и влажным в легких Сонхва, пока он пробирался вглубь. Ему пришлось спускаться ползком — вход, который они с Минги нашли в карьере, был недостаточно широк, чтобы взрослый человек мог стоять там в полный рост. Сонхва подумал, не стоит ли ему взять шлем с налобным фонарем, чтобы руки оставались свободными, ведь сейчас с факелом в руках ему было гораздо труднее передвигаться.       Как и свет, звуки снаружи приглушались внутри пещеры, но он всё же услышал, как Минги спросил извне:       — Что ты видишь?       Сонхва огляделся, но сколько ни вглядывался, кругом была лишь темнота.       — Почти ничего, — крикнул он в ответ. — Подожди, я выбираюсь.       Спускаться туда без надлежащего снаряжения было небезопасно. Тем более небезопасно — одному. Сонхва это понимал. Если они всерьёз возьмутся, им понадобится гораздо больше помощи. Возможно, даже взять с собой третьего человека.              Когда Сонхва выбрался наружу, солнечный свет чуть не ослепил его. Не то чтобы он был слишком ярким, но после долгого пребывания в кромешной темноте казалось, что глазам больно.       Он опустился на твёрдую землю, пока Минги протянул ему бутылку воды. Сонхва осушил её залпом, будто не пил несколько дней.       — Ну что? — с нетерпением спросил Минги. — Как там?       — Темно, — только и смог выдавить из себя Сонхва. — Думаю… нам понадобится больше людей. И оборудование получше.       — Как думаешь, парни согласятся?       — Придётся, — сказал Сонхва, прежде чем, помолчав, сделать ещё один глоток воды. — Я не могу идти туда один. И нам нужна карта.       Минги поднял взгляд, щурясь от яркого солнца.       — Кажется, я знаю, кто может с этим помочь.       Сонхва уже давно хотел побывать в доме Сана. У него была хорошая квартира, может, не слишком большая для двоих, но достаточно комфортная для одного. Когда Минги сказал ему, что они могут попросить Сана о помощи, Сонхва почувствовал облегчение, что обратились именно к нему, а не к Юнхо. В Сане было то спокойствие, которого не было ни у кого другого.       Сонхва был почти уверен, что Сан им откажет. В конце концов, просить его просмотреть и заново пересмотреть проекты его покойного отца, вероятно, было нелегкой задачей. Сану это далось нелегко. Сонхва знал, что они с отцом были довольно близки.       Но Сан всё же согласился, четко сказав: — Конечно. Я могу просмотреть его проекты. Но… я не уверен, что мы найдем то, что вы ищете.       Отец Сана был инженером-строителем и помог спланировать этот город больше, чем кто-либо другой. Если у кого-то и могла быть карта пещер, то это мог быть он. И всё же даже Сонхва знал, что это не было само собой разумеющимся. Инженер-строитель не занимается пещерами.       — Большое спасибо, — сказал Сонхва. — Должно быть, это было трудно… Прости… Прости, что меня тогда не было рядом.       Сан пожал плечами, как будто это не имело большого значения. — Всё в порядке. У меня были Уён и моя сестра. И мама тоже. Я не был одинок.       Сонхва был рад, что у Сана были друзья и люди, на которых он мог положиться. В какой-то момент и для него это было правдой. Но Сан заслуживал хороших друзей больше, чем кто-либо другой, в особенности больше, чем сам Сонхва. Так и должно было быть, поскольку он всегда был таким милым и добрым, несмотря ни на что.       Сонхва провёл рукой по туалетному столику за ним, заметив лежащую там косметику, и коснулся её, нежно улыбаясь. Это напомнило ему старые времена, когда Сан делал ему макияж.       — Ты всё ещё пользуешься косметикой? — сказал он, едва заметно улыбнувшись.       — Да, — ответил Сан. — А что, хочешь попробовать?       Они удобно устроились на двух стульях у туалетного столика. Это было точь-в-точь как в ту ночь 1994 года, когда Сан делал ему макияж для первого Осеннего фестиваля Сонхва. Они посмеялись над этим, обсуждая, насколько знакомым — и тёплым — было всё это.       Сонхва почувствовал ностальгию и, возможно, что-то другое. Он впервые за долгое время почувствовал себя счастливым, теперь вспоминая те времена, которые он всегда хранил в своём сердце, глядя на них с теплотой.       Сан наносил ему подводку на глаза, в чём он был ужасно искусен. Сонхва держал глаза закрытыми, чувствуя, как влажная кисточка мягко проводит линию по его векам.       — Я всегда любил твои глаза, — тихо сказал Сан, проводя тонкую чёрную линию подводки с точностью. — Они такие красивые.       Сан подумал, что это подходящий момент, чтобы поболтать.       — Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? — спросил Сан, поворачиваясь к румянам и кисти для них.       Сонхва хмыкнул, теперь чувствуя, как мягкая кисточка нежно касается его щёк.       — Нет. Я был слишком занят работой. Не было времени. Или просто не хотел, думаю.       Губы Сана сложились в мягкую линию.       — Понимаю.       Сонхва нахмурился, слегка удивлённый.              — Погоди, я думал, вы с Уёном встречаетесь?       — Что? Нет! — быстро сказал Сан, повысив голос от шока. — Мы очень близки, но… не в таком смысле. Мы не вместе.       Сонхва немного удивился, но быстро пришёл в себя. Это было чем-то особенным — иметь дружбу, которая ощущалась гораздо глубже, чем романтические отношения, как он полагал. Он даже немного завидовал этому.       — Значит… официально одинок, — продолжил Сонхва. — Даже влюблённости нет?       — Нет, я совсем один, — Сан улыбнулся ему. Это была не радостная улыбка. — И, возможно, я всё ещё не отошёл от расставания со своим бывшим из старшей школы, но это уже другая история…       Сонхва почувствовал укол в сердце, поскольку эти слова оказались для него более близкими, чем ему хотелось бы.       Поэтому он грустно улыбнулся Сану.              — Да. Я понимаю.       Сонхва положил свою руку поверх руки Сана, мягко сжав её. Сан лишь уставился на него, но не отдёрнул руку.       — Я чувствую себя счастливым. Снова делать это с тобой, — тихо сказал Сонхва. — Чувствую себя так, будто… будто я получаю второй шанс что-то переделать, понимаешь?       Пак Сонхва был ужасно одинок. Это было идеальным способом описать это чувство. Это была не скука, не меланхолия. Он был один и одинок, и был одинок столько, сколько себя помнил. Единственный раз, когда он не чувствовал этого ужасного, мучительного одиночества, был тот короткий период, который он провёл в Туманных Озёрах с потерянными мальчиками. И Сан напоминал ему именно об этом, о том небольшом отрезке времени, когда ему не казалось, что мир вот-вот рухнет.             — М-м. — Сан взял кисть, нанёс немного румян на щёки Сонхва. Он был ближе, Сонхва это почувствовал, его дыхание теперь мягко обдувало его лицо. — И ты бы что-нибудь изменил в этот раз?       — Да, — ответил Сонхва. — В этот раз я бы поцеловал тебя.       Сан опустил кисть. Было трудно сказать, о чём он думал, учитывая, что он ничего не говорил. Сонхва ожидал, что ему откажут, но этого не произошло. Возможно, дело было в том, что Чхве Сан был так же одинок, как и он.       — Сделай это, если хочешь, — сказал Сан в конце концов.       Сонхва положил руку на его щеку. Сан не отпрянул.       Было странно знать, что они оба, скорее всего, думают о разных людях, когда целовались. Но Сонхва это было неважно. В этот момент, когда он прижался губами к губам Сана, мир не казался таким одиноким, как обычно.       Минги сам не знал, что на него нашло, когда он решил заглянуть домой.       Он застал Сумина во дворе, возившегося со стиркой. Его младшему брату исполнилось тринадцать, и он все больше становился похож на Минги, а не на его сестру-близнеца. Тринадцать, но в глазах Минги он все еще был просто маленьким ребенком.       — Чего тебе надо? — фыркнул Сумин, увидев Минги.       — Привет.       Когда Сумин повернулся к нему, Минги встретил неумолимый взгляд.       — Я спросил, чего тебе надо?       — Просто хотел тебя увидеть, — попытался Минги. — Неужели в это так сложно поверить?       — Это тебе решать, — сказал Сумин, набивая стиральную машину грязной одеждой. Он так хорошо вырос, занимаясь домашними делами в столь юном возрасте. Вероятно, все благодаря их матери. — Ты ушел посреди ночи, ничего не сказав. И теперь у тебя хватает наглости вернуться сюда и сказать, что хотел меня увидеть?       Было трудно объяснить, почему он так поступил, особенно его тринадцатилетнему брату. Поэтому Минги решил, что не будет этого делать. Но он вздохнул и искренне сказал:       — Прости.       — Ты хоть представляешь, сколько Минджи проплакала? — огрызнулся Сумин. — Или как сильно скучает мама? Она пытается быть сильной ради нас, но мы все видим. Она всегда говорит о тебе. Она единственная, кто еще это делает.       Минги поднял на него глаза, и сразу после этого последовал выдох поражения.       — Прости. Я бы хотел объяснить…       — Не надо, — взгляд Сумина был злым и непроницаемым. — Просто не могу тебе этого простить.       Когда он вошел обратно в дом, Сумин пробормотал что-то себе под нос. Что-то, что, как никогда не думал Минги, могли сказать тринадцатилетние мальчики.       — Ты для меня умер.       Чонхо не был рад возвращению, хотя сам на него согласился. Туманные Озера всегда были одинаковыми – прогнивший, маленький городок, из которого он так сильно мечтал сбежать. И каким-то образом он снова оказался в нем. Это была невыносимая тюрьма в форме уродливого городка.       Он навестил дом матери Хонджуна, обнял миссис Ким, которая заплакала, увидев его, и поужинал с ней. Она попросила его пожить в доме какое-то время, и Чонхо согласился, подумав, что это, вероятно, лучший вариант. Они поговорили и о Хонджуне, о том, как она все еще развешивает плакаты, все еще убеждена и надеется, что он жив там, все еще верит, что он вернется домой.       Причина, по которой Чонхо не был счастлив, заключалась в том, что Ёсанг был не там. Его не было там уже долгое время. Хуже всего было то, что, когда он узнал, что тот заперт в психиатрической лечебнице в горах, и никто из его друзей ничего не сделал, он чуть не вышел из себя.       Хонджуна ждало много людей. У Ёсана никого не было, кроме его друзей. И они его бросили.       Но его друзья были не самыми худшими. Чонхо думал, что он хуже всех. Он дал обещание Ёсану и не смог его сдержать.       Чонхо согласился пойти с Сонхва к секретному карьеру, который, по-видимому, находился где-то в лесу. Затем тот показал ему пещеру.       — Ты хочешь спуститься туда? — усмехнулся Чонхо. — Ты что, сумасшедший? Кто знает, что там внизу.       Пещера выглядела темной и неприветливой, но Сонхва кивнул.       — По крайней мере, трое из нас должны пойти, чтобы было безопасно. Я и Минги уже согласны, но нам нужен кто-то сильный, как ты.       Чонхо особо не задумывался об этом.       — Нет. Я не собираюсь спускаться туда только потому, что Минги сказал, что Хонджун прячется в пещере.       С этими словами он ушел, а Сонхва не последовал за ним.       Юнхо заметил что-то странное в поведении Сана и Сонхва уже через неделю, когда они все сидели дома у Сана, изучая книги и документы, которые они взяли в библиотеке Туманных Озёр, в надежде найти важную информацию о простирающихся под ними пещерах.       Он заметил это, когда увидел, как Сонхва наклонился и что-то шепнул Сану на ухо, заставив того хихикнуть. И покраснеть.       Никто, кроме него, кажется, ничего не заметил. Все сидели в тишине на диванах и в креслах, под ослепительным светом ламп, читали и листали страницы, не обращая друг на друга внимания.       — Какого черта? — прошептал Юнхо. Он не собирался говорить это вслух.       — Что? — Сонхва поднял брови, уставившись на него.       — Вы теперь что, вместе?       — А что? — сказал Сонхва. — У тебя какие-то проблемы?       Только тогда Юнхо понял, что все смотрят на него. Некоторые взгляды были пустыми, как у Минги, некоторые — обвиняющими, как у Уёна.       Юнхо посмотрел на Сонхва, притворяясь небрежным.       — Нет, нет. Рад за вас, или что там у вас.       — Ох, ничего себе, поздравляю, ребята! — сказал Уён, и Юнхо с удивлением узнал, что Уён тоже ничего об этом не знал. Может быть, это случилось совсем недавно, что бы это ни было… между ними двумя. — Вы мило смотритесь вместе.       — Ну, — Минги вздохнул, в сотый раз открывая свою скучную книгу об истории Туманных Озёр, — по крайней мере, если мы умрем, пытаясь найти Хонджуна в этих пещерах, кто-то из нас умрет не девственником.       — Я не девственник, — тихо пробормотал Сонхва.       — Я тоже, — сказал Юнхо. Он не хотел этого говорить, но почему-то чувствовал, что должен. Из-за какого-то глубокого, уродливого чувства внутри, которое заставляло его постоянно чувствовать, будто он соревнуется с Сонхва. Что Сан вообще в нём нашёл? Что все в нём нашли?       — Подождите… — Минги разинул рот, посмотрел на Сана, потом снова на Юнхо, указывая то на одного, то на другого. — Вы вдвоём?       Когда ни один из них ничего не сказал, и до Минги дошло, он громко рассмеялся. Это заставило Юнхо неловко ёрзать в кресле.       — Можно не надо, пожалуйста? — заныл Юнхо, теперь жалея, что вообще поднял эту тему, и надеясь, что они вообще прекратят этот разговор.       — Почему? — сказал Сонхва, поднимая бровь. — Тебе стыдно из-за того, что ты переспал с Саном?       Юнхо свирепо посмотрел на него.       — Я этого не говорил.       — Тогда что? — Сонхва вызывающе поднял бровь. — Тебе грустно, потому что ты технически не дождался брака? Или, подожди, это не считается, если это гей-отношения?       Юнхо почувствовал себя загнанным в угол так, как мог бы только загнанный в клетку пёс. Внезапно ему снова стало 17, колени зудели, а на них появлялись синяки от ковра, плечи напряглись, а руки были готовы в любой момент к защите. Шрам на щеке жёг, словно только что кровоточил.       — Боже, ты такой придурок, — усмехнулся Уён. Это было явно направлено на Юнхо и заставило его резко повернуть голову к Уёну.       — Тебе так легко, да? — выплюнул Юнхо. — Ты не понимаешь. Мой отец…       — Ох, — проворковал Уён, остроумно закатывая глаза. — У тебя был дерьмовый родитель? Встань в очередь.       — Не провоцируй его, — вздохнул Сан. — Мы же сейчас должны работать вместе. — Уён даже не взглянул на него.       — Может быть, проблема только в тебе, может быть, ты просто дерьмовый человек, — сказал ему Уён со спокойствием, которое напугало Юнхо. У него здесь действительно не было союзников. — У Чонхо был дерьмовый папаша, и он вырос нормальным. — Рядом с ним Чонхо заметно заёрзал, но опустил взгляд и решил ничего не говорить.       Юнхо обвёл друзей умоляющим взглядом, но в ответ ему была тишина. Минги даже не смотрел ему в глаза. Никто не хотел смотреть ему в глаза.       Сан снова вздохнул, его глаза были полны извинения, когда Юнхо встретился с ними взглядом. Юнхо знал, что не заслуживает такой милости, но был благодарен за теплоту, какой бы прохладной она ни была.       — Иметь дерьмового отца — это не изъян характера, Юнхо. Но стать таким, как твой дерьмовый отец? — Сан отвёл взгляд, и Юнхо почти почувствовал потерю, рывок в животе, словно лопнувшая натянутая верёвка. — Я могу простить тебя за то, что было не твоей виной. Но со всем остальным нам обоим просто придется жить.       И разве не в этом была вся проблема. Всего остального было слишком много, и клетка Юнхо стала слишком мала. Не осталось места, чтобы передвигаться, и Юнхо начинал задыхаться.       — Хорошо, — выдохнул Юнхо. — Я могу это сделать.       Он услышал, как Минги тихонько усмехнулся. Следующие его слова пронзили Юнхо до глубины души.       — Хорошо выдрессированный и послушный, — пробормотал Минги, но достаточно громко, чтобы Юнхо его хорошо услышал. — Как хороший пёс.       Чонхо не снились странные сны в те годы, что он провел вдали от Туманных Озер. Он никогда не мог контролировать сны, но иногда задумывался, не стоит ли попробовать.       Он хотел увидеть Хонджуна. Поэтому Чонхо подумал, что лучшее, что можно сделать, это полностью погрузиться в его образ, ощутить его присутствие прямо перед сном. Той ночью он спал в своей комнате, вновь сосредоточившись на своих воспоминаниях о Хонджуне: на том, как выглядело его лицо, как он любил носить свою одежду, потрёпанную и испорченную временем. Его улыбка, его накрашенные черные ногти, его голос, его куртка, его скейтборд, то, как имя Чонхо звучало из его уст.       И впервые в жизни Чонхо удалось контролировать, куда приведут его сны.       Когда он заснул, он оказался в странном месте, темной пещере, полной белых цветов и белых корней, покрывающих все ее стены. Под ним он заметил Хонджуна. Он узнал его по красным волосам, оставшимся такими же, как в последний раз, когда он его видел.       Чонхо был смущен. Хонджун лежал на земле, мирно спал. Чонхо быстро опустился, положив руку ему на грудь. Он вздохнул с облегчением, когда почувствовал, что она движется. Хонджун дышал. Он был жив, но спал. Он также выглядел пойманным в ловушку, под корнями, которые держали его прикованным к земле.       — Я не вижу его снов.       Голос позади него заставил Чонхо вздрогнуть. В этом сне был кто-то еще. Когда он медленно обернулся, он чуть не разрыдался. Ёсан был там, его светлые волосы того же цвета, что и белые цветы вокруг них. Он вошел в его сны, он снова нашел его.       Чонхо больше не мог сопротивляться. Он быстро встал, припал к хрупкому телу Ёсана и крепко обнял его. Его фигура ощущалась реальной в его объятиях.       — О, я скучаю по тебе, я скучаю по тебе, я скучаю по тебе, — повторял Чонхо, отчаянно плача, прижавшись к Ёсану. — Я так сильно по тебе скучаю.       — О, любовь моя, — Ёсан отстранился, взял лицо Чонхо в свои руки и посмотрел ему в глаза. — Есть так много вещей, которые я хотел бы тебе сказать, но у меня не так много времени осталось в этом сне. Хонджун жив. Он в Туманных Озерах, но я не могу до него дотянуться, это как… он застрял в коме или что-то вроде того.       — Что? — всхлипнул Чонхо. — Он всегда был здесь?       Ёсан кивнул. Чонхо не мог поверить, что Минги оказался прав.       — Да. Я просто… не знаю, есть ли способ до него достучаться. Я все еще не выяснил это. Но я работаю над этим. Что тебе нужно сделать сейчас, это оставаться с остальными. Обещай мне.       Чонхо пообещал. Затем он схватил Ёсана за руки.       — Где ты сейчас?       — Горы… — ответил Ёсан, и его рот снова задвигался, но Чонхо не слышал ни звука. Ёсан растворялся в воздухе прямо на его глазах. Он понял, что сон заканчивается, и Чонхо скоро проснется. — На…       — Горы? — Ёсан теперь исчезал, от его тонких черт почти ничего не осталось. Чонхо попытался обнять его, как будто это могло остановить его от исчезновения в ничто. — Нет, нет, не уходи пока. Пожалуйста, я найду тебя. Мы договорились. Я всегда найду тебя! Я найду тебя, обещаю!       Это было последнее, что помнил Чонхо, прежде чем проснуться, осознав, что он плакал во сне.       Юнхо молча наблюдал за сценой перед собой, когда вошел в мамин пансион. Он увидел Сонхва, который уже был там, у стойки кафе, оживлённо болтая с Саном.       Он не хотел прерывать, но желание привлечь к себе внимание оказалось сильнее. Сонхва и Сан обернулись к нему, но не уделили Юнхо много внимания.       — Я пойду, увидимся, — сладко сказал Сонхва Сану и поцеловал его в щеку на прощание.              Уходя и проходя мимо Юнхо, Сонхва даже не взглянул на него.       Сан вытирал стойку, пока Юнхо стоял и просил приготовить ему кофе. Он наблюдал за Саном, который продолжал свое рутинное занятие, заставляя стойку сверкать.       — Значит, вы действительно вместе, да? — спросил Юнхо, сразу же после этого поджав губы в прямую линию.       — Да, — ответил Сан. — Просто небольшой роман, ничего серьёзного.       — Ну, вы выглядите счастливыми. Мне всегда казалось, что вы хорошо смотритесь вместе.       Сан замер, но не сдвинулся со своего места перед Юнхо. Он просто поднял глаза, чтобы оглядеть Юнхо с головы до ног, заставляя высокого мужчину почувствовать себя маленьким, переминаясь на месте возле кофемашины.       — Да, правда? — спросил Сан, возобновляя свою рутинную работу.       — Да. — Юнхо подумал о том, чтобы присесть на один из высоких стульев у стойки, но решил, что чувствует себя недостаточно комфортно. Ему казалось, что он вторгается куда-то, несмотря на то, что кафе, по сути, тоже принадлежало ему. — Ты всегда проводил с ним много времени, даже когда мы были моложе.       Сан закончил вытирать стойку, бросив на Юнхо взгляд и направился к кофемашине.       — Тебя это, кажется, никогда не беспокоило, — продолжал Юнхо, когда Сан ничего не сказал и лишь занялся одной из машин, — он всегда обнимал тебя.       — Ему не было стыдно обнимать меня, — ответил Сан, не глядя.       Юнхо почувствовал, как его пронзили этими словами. Он хотел что-то ответить, но понял, что не придумал ничего заранее, прежде чем войти.       Когда Сан наконец обернулся, он поставил горячую чашку кофе на стойку.       — Это за счёт заведения, конечно. Могу я ещё чем-нибудь помочь?       Юнхо слишком долго смотрел на чашку, прежде чем снова обрел голос.       — Думаю, нет.       Сан кивнул ему и молча исчез за дверью за стойкой.       Юнхо взял чашку и осторожно поднес её к губам, чтобы сделать глоток, обнаружив, что кофе слишком горячий, чтобы его пить.       Семья Чон не скупилась, когда дело касалось празднования дней рождения. В 22-й день рождения Юнхо в их доме устроили грандиозную вечеринку, о которой люди могут только мечтать для своих детей.       И все же Юнхо чувствовал себя несчастнее, чем когда-либо. На вечеринке, полной людей, он только и мечтал остаться в одиночестве. Его дом был наводнен людьми, большинство из которых, он даже не помнил, чтобы когда-либо разговаривал. Это были друзья его отца, коллеги, сыновья и братья друзей, все здесь, чтобы отпраздновать день рождения человека, с которым, вероятно, никогда даже не общались. Эти люди на его вечеринке не были его друзьями, они ничего о нем не знали, никогда не сталкивались с настоящим Юнхо, который был похоронен глубоко-глубоко под твердой оболочкой.       Всё казалось таким фальшивым, но Юнхо знал, что вся его жизнь чувствовалась фальшивой уже долгое время.       Он попытался заглушить эти мысли большим количеством алкоголя. Глоток за глотком, он забыл о своем собственном несчастье, и все это сменилось горечью. Каким-то образом ему показалось это забавным.       Карина нашла его в таком состоянии: стоящим у стены и смеющимся ни над чем.       — Вот ты где, — сказала она, подходя к нему. Она была одета элегантно, в платье и туфли на каблуках, которые подчеркивали ее длинные ноги. Подходяще для невесты именинника.       — Я искала тебя повсюду! — она прозвучала сердито, но он не мог точно сказать, насколько она была зла, учитывая, как он был пьян.       — Прости, я просто… разговаривал с… на самом деле, я никого не помню по именам, — промямлил Юнхо.       — Юнхо, ты пьян? — сказала она обвиняюще.       — Немного, да. — Он захихикал и, казалось, не мог остановиться.       Карина вздохнула, явно недовольная.       — Ладно, давай отведу тебя в кровать. — Она попыталась увести Юнхо прочь, очень смущенная его состоянием, но он не сдвинулся с места у стены. К счастью, рядом было не так много людей, которые могли бы увидеть его в таком состоянии.       Юнхо засмеялся. Было ли это проявлением отчаяния или он просто ужасно пьян, он не знал.       — Ты идеальна. Но я не думаю, что хочу жениться на тебе.       Карина уставилась на него, в ее голове, вероятно, проносилось множество мыслей.       — Что ты говоришь? — ее голос дрожал.       — Я имею в виду, что просто, — Юнхо пожал плечами. — Может быть, это было немного слишком поспешное решение, понимаешь? Посмотри на нас, мы такие молодые! Может быть, нам стоит немного подождать, как ты думаешь?       Карина подошла ближе к нему, и ее шепот больше походил на раздраженное шипение:       — Ты действительно сомневаешься прямо сейчас? Когда до свадьбы меньше месяца, и мы на твоей вечеринке?       — Моя вечеринка, моя вечеринка, это звучит так глупо! — заныл Юнхо, не заботясь о том, чтобы не привлекать к себе внимания. — Я имею в виду, мне даже не нравится никто из этих людей, я даже не знаю, кто большинство из них! Я уверен, если бы не мой отец, им было бы на меня наплевать! Почему я вынужден постоянно тусоваться с людьми, которых терпеть не могу?       — Юнхо!       — Забей, — выпалил Юнхо. — К черту это. К черту всё это.       С этими словами он ушел, и Карина не была достаточно сильна, чтобы последовать за ним.       Пока Юнхо уходил, начали взрываться фейерверки.       В тот вечер Сан видел фейерверки, запускаемые из дома Юнхо. В ночном небе с грохотом появлялись вспышки синего, зеленого и красного.       «Это было нелепо», – подумал он. Чоны любили устраивать вечеринки так, будто наступал конец света. Сана никогда не приглашали на них, хоть он и знал Юнхо так давно. Но он понимал, что ему бы, наверное, и не понравилось находиться в подобной ситуации.       Кто-то позвонил в его дверь. Сан быстро отставил чашку с чаем, который пил, и пошёл открывать. Он был удивлён, увидев Юнхо, который опирался на дверной косяк.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Сан, прежде чем Юнхо успел что-либо сказать.       Фейерверки в его доме всё ещё продолжали грохотать.       — Просто хотел поговорить с тобой, — ответил Юнхо. Он прошёл в дом Сана, не дожидаясь приглашения. — Я скучал по тебе.       Сан не собирался это так оставлять. Он уставился на Юнхо, осматривая его с головы до ног.       — Ты пьян?       Юнхо пожал плечами, и этого было достаточно для Сана.       Сан вздохнул. У него не хватило духу выгнать его, поэтому Сан стоял неподалеку, пока Юнхо оглядывал гостиную.       — Я хотел тебе кое-что сказать, — произнёс Юнхо.       — Что именно?       — Ты говорил на днях, — начал Юнхо, стараясь, чтобы слова не смазывались, — что я похож на своего отца.       — Юнхо. Пожалуйста, — вздохнул Сан, уже вымотанный этим разговором. — Давай поговорим об этом утром. Я очень устал прямо сейчас.       — Нет, я пришёл сюда, чтобы сказать тебе, что это не так. Ты ошибаешься. — Юнхо посмотрел Сану в глаза, ища подтверждения. Но его не последовало. — Я не похож! Я совсем не такой, как он.       — Ты поэтому сюда пришёл? Просто чтобы разозлиться на меня?       Юнхо не сразу ответил. Он опустил взгляд, вероятно, только сейчас осознав, насколько грубо он себя вёл.       — Нет. Нет, я просто хотел тебя увидеть, я серьёзно. Мне кажется, мы давно не общались.       Юнхо опустился в кресло, осваиваясь так, будто знал это место давно, хотя был здесь всего второй раз. Сан вздохнул и сел на диван прямо напротив него. Он положил руки на колени.       — Хорошо, — выдохнул он, вглядываясь в Юнхо. — О чём ты хочешь поговорить?       Юнхо огляделся, будто в доме Сана хранились все ответы, которые он искал.       — Ну, как дела?       — Всё хорошо, спасибо, — вежливо ответил Сан.       — У меня тоже, у меня тоже, да. — Юнхо поднял голову с глуповатой улыбкой. — Я вот-вот женюсь!       Сан не улыбнулся в ответ.       — Да, я знаю.       Когда вновь воцарилась тишина, атмосфера внезапно изменилась, и Юнхо вдруг почувствовал, будто к его сердцу привязали верёвку, которая тянула и тянула, вынуждая его говорить.       Это говорил алкоголь? Или он был настолько одинок, что ему просто нужен был кто-то, с кем можно поговорить, и Сан оказался первым, кто пришёл ему на ум? Последствия такого выбора казались слишком ужасающими, чтобы даже Юнхо мог о них думать. Он поёрзал в кресле, внезапно почувствовав непреодолимое желание что-то сказать.       — Знаешь, когда я там, на людях, я на самом деле не чувствую себя собой. Вообще, — начал Юнхо, ещё больше опустившись. — Я давно не чувствовал себя собой. Я живу жизнью, которая мне не нравится, общаюсь с людьми, которых ненавижу, я вот-вот женюсь на женщине, которую не люблю. Я, наверное, проснусь лет в сорок и подумаю: «Вау, моя жизнь — сплошное дерьмо, и во всём виноват только я!»       Он громко рассмеялся, но тут же остановился, заметив, что Сану было совсем не смешно. Когда он заговорил снова, его голос стал намного тише, он прохрипел:       — Я смотрю на себя в зеркало и просто... — он замолчал, сглотнул. — Я просто больше не знаю, кто это. Я не узнаю себя.       Сан только пристально смотрел на него, не смея вымолвить ни слова. Юнхо громко вздохнул.       — И это очень больно. Всё, что я вижу, это набор... форм, которые ничего не значат, — продолжил Юнхо, его голос дрожал, глаза наполнялись слезами. — Я просто хочу ударить своё отражение в зеркале и разбить его, чтобы больше не смотреть на него. — К этому моменту Юнхо был так близок к слезам, что мог только шептать. — И я просто... я просто не знаю, что делать больше. Я не знаю, как это остановить.       Это было своего рода отчаянной мольбой о помощи, и Сан не знал, что сказать. Разве что Юнхо мог просить о помощи сколько угодно, но это всё равно не изменит того, что произошло между ними пять лет назад.       — Ты сделал свой выбор давно, — твёрдо напомнил ему Сан. — Я не могу отменить это за тебя.       Юнхо, тем не менее, чувствовал себя побеждённым, несмотря на то, что именно такого ответа он и ожидал.       — Ты прав, — когда Юнхо заговорил снова, это было так, будто ничего не произошло. Маска вернулась на место, и он снова вёл себя так, будто в его жизни всё было просто замечательно. — Думаю, мне просто придётся к этому привыкнуть. Что я всегда буду чувствовать себя так, с этого момента. Научиться терпеть эту боль и всё такое. Прости, если я побеспокоил тебя.       Юнхо встал, чтобы уйти, и у Сана не хватило сил остановить его.       Через пару дней Уён получил странный визит. Мужчина постучал в дверь его трейлера, сказав, что ищет Чон Уёна.       — Это я, — сказал он, скрестив руки. Мужчина был высоким и красивым, одет в костюм. Он выглядел как городской житель, совершенно неуместный в таком месте, как Туманные Озёра. — Что вам нужно?       — У меня для вас письмо.       Уён нахмурился, не понимая, почему это письмо передаёт ему лично незнакомый человек, вместо того чтобы отправить его по почте, как обычно.       Элегантный мужчина достал конверт из кармана. Уён взял его только из любопытства.       — Могу я спросить, кто вы, чёрт возьми?       Мужчина загадочно улыбнулся.       — Я врач.       После этого мужчина развернулся и ушёл, направившись к своей машине.       Уён взглянул на письмо. На нём не было адреса. Только его имя, написанное от руки:       Уёну       Уён чуть не задохнулся, мгновенно узнав почерк. Это был почерк Ёсана, растянутый и элегантный, как ни у кого другого. Это было письмо от него.       Он вбежал внутрь и так быстро открыл письмо, что чуть не разорвал его. Внутри было четыре листа, исписанных с обеих сторон. Конечно, Ёсану нужно было многое объяснить.       Уён уронил конверт на пол, приступая к чтению первых строк:       Уён,       Если это письмо дойдёт до тебя, знай, что я жив и здоров. Я был заперт здесь с 1995 года, к сожалению, не мог связаться с тобой раньше, приношу свои извинения. Внутри также есть письмо для Чонхо. Пожалуйста, передай ему его, когда увидишь.       Так много всего я хотел бы тебе рассказать. Но, к сожалению, у меня ограниченное место, поэтому позволь начать с того, что я выяснил, где находится Хонджун.