Желание чьих-то объятий

Глубокий взгляд голубых глаз столкнулся с дверью. Скрученные голубовато-серые личинки были объединены в древнюю поверхность и, вместе с текущим по полу серым туманом, они создавали атмосферу таинственности и неизвестности. Люмиан Ли стоял у входа в спальню хозяина замка, наблюдая, как из неё показалась фигура зеленоглазого мужчины, на чьём лице отпечаталась едва заметная удовлетворённость. Он немедленно заметил стоящего у двери, и напустил серьёзности в своём голосе. — На сегодня закончим. Когда понадобится помощь, свяжись со своей наставницей. Леонард вновь проговорил все те бессмысленные слова. Если Форс напоминала строгую учительницу, то этот траурно выглядящий дьякон вёл себя, как его отец, что величавым тоном давал наставления. И лишь иногда, когда разговор доходил до Шута, он позволял себе мимолётные шутки или пространные рассуждения о применениях Духовных Червей или клонов в бытовых обязанностях, подталкиваемые внезапными просветлениями разума Бедствия Разрушения. «Даже не скрывает того, что они близки…» Мимолётом Люмиан вспомнил, как случайно вошёл в эту комнату, когда Шута укладывали спать в прошлый раз. Нежно и бережно, что не походило на знакомого ему мистера Звезду, Леонард гладил по немного отросшими волосам, убирая их со лба или заправляя за ухо. А с губ срывалась тихая колыбельная, дарящая уют и покой даже ему, вечно беспокойному Потустороннему Пути Охотника. Эта идиллия глубоко засела у него в голове, и на губах Люмиана расплылась хитрая улыбка, когда Леонард закончил говорить. Склонившись вперёд, как шкодливый ребёнок, он пролепетал заискивающе. — Сегодня мистер поэт меня похвалил, тогда можно мне тоже спеть колыбельную в качестве награды? Я о-очень устал, но когда засыпаю, вижу лишь полный бред! — пожаловался он, праведно прижав руку к груди. По нему лишь мазнули незаинтересованным взглядом. Вздохнув, Леонард быстро ответил. — Обратись к Богине с запросом и она отправит кого-нибудь из Ангелов. — Э-э?.. Люмиан хотел было сказать, что Шут не проделывает подобных длительных манипуляций, но промолчал. И ведь верно, когда дело касается любимых людей, бюрократию можно было отбросить… Любимый человек. Усмехнувшись, Люмиан махнул рукой и приготовился покинуть замок Сефиры, чтобы вернуться к себе. — А~, мистер поэт, что за фаворитизм? Я могу благословить Вас дополнительным очарованием, так что подумайте ещё раз, — он исчез, не дождавшись ответа. Люмиан Ли всегда был тем, кто находился в центре внимания, как Потусторонний Пути Охотника. Желание кого-то поддеть или действовать на опережение, как следует не обдумав план отступления. Он и был Демонессой, что притягивала взоры даже Богов своим очарованием и соблазнительными формами. Бедствие Разрушения же, подавив буйство Охотника и соблазнительность Демонессы, чувствовал одиночество и желал чьих-то прикосновений, мягких и дающих почувствовать себя важным…

***

Вернувшись в Зеркальный Мир, он обошёл свои новые владения в поисках населявших его жителей. Следуя внутреннему чутью, он забрёл в одну из высоток мегаполиса, поднявшись на крышу. На открытом пространстве первым он увидел спину Амона, что наблюдал за мягко парящей луной в небе, выглядя крайне сосредоточенным, но в то же время расслабленным. Люмиан поспешил к нему, почти выкрикнув имя Ангела, но остановился. Сегодня Амон тоже был странным. — А-а, Бетель, вот так бросил меня в окружении зануд, — протянул он с ленцой, понюхав стакан с алкоголем перед собой и подняв его к луне. — За мир, скучный, унылый и спокойный. Заливистый смех ударил в спину Люмиана, когда он шагнул с крыши, чтобы найти кого другого. Его глаза беспокойно крутились из стороны в сторону, словно он искал что-то, но пока не мог предать этому «чему-то» форму, которую можно облечь в словах. Он просто знал, что ему нужен… кто-то. Прямо здесь и сейчас. Он прошёл несколько десятков шагов и его взгляд мазнул по двум очаровательным женским фигуркам. Дженна и Франка о чём-то беседовали, радостно хохоча, и Люмиан почти подлетел к ним, чтобы ворваться в эту атмосферу беззаботности и тепла и стать её частью. Но он вновь остановился в отдалении, лишь неловко наблюдая. — Франка, что ты планируешь делать сегодня? Может сходим на прогулку? — Дженна разминала худые плечики, когда наклонилась к уху девушки. — Прогулка, — протянула Дженна. — Почему бы нет? Заодно можно заглянуть в церковь и посмотреть чем занимаются епископы. В последнее время их отчёты оставляют желать лучшего. Демонессы продолжили свою беседу обо всём и в то же время ни о чём, а силуэт рядом с ним уже растворился. Бессмысленно перепрыгивая из одного пространства в этом огромном мегаполисе другое, Люмиан почувствовал, что блуждает по лабиринту, большому, тёмному и холодному. Куда бы он ни повернул, были лишь зеркальные отражения зданий с проходящими мимо людьми, что брели по своим делам или домой, к тёплому очагу или любимой семье. Голубые глаза задержались на одной из подобных сцен, а затем он помчался дальше. Это напоминало о том, как он бежал, пытаясь ухватить руку Авроры. Сделав пару неуверенных шажков, Люмиан влетел головой в чужую широкую спину, так и застыв. От его лба по телу растеклось тепло от тела Ангела, горячего, как огонь битвы, и стоящего неподвижно, позволяя перевести дыхание после длительного бега. Медичи спросил проникновенным голосом: — Сколько? И будто это было нормально, Люмиан ответил ему. — Ещё… пару минут. Они ни о чём не говорили, просто стояли так, пока Бедствие Разрушения не смог натянуть на губы знакомую улыбку. Так и не отстранившись от спины Медичи, он спросил с ленцой, будто не был заинтересован: — Эй, а ты хорошо поёшь? — М-м, — пространно ответил Медичи. — Лучше, чем некоторые Певцы Океана. Люмиан усмехнулся этой шутке, рассказанной лишь для него одного. Потеревшись щекой о тёплую спину, он уже более весело, больше походя на себя, попросил. — Э-эй, тогда споёшь мне колыбельную? Представляешь, мистер поэт отказался, хотя я трудился не покладая рук под его руководством! Вдруг Медичи повернулся без предупреждения, и мягкие щёки схватили, достаточно бережно, а голову задрали. Люмиан встретился со взглядом алых глаз, в которых, казалось, бушевал огонь костра, который согревал холодной ночью. — Уже лучше? — Пуфче, — пробормотал Люмиан сквозь надутые губы. Медичи улыбнулся, ярко и уверенно, обнажая ряды белых зубов. — Пошли, спою тебе твою колыбельную. — Мгм… На губах Люмиана была дурацкая улыбка. Ну правда, о чём он только думал всего пару минут назад… Всё будет хорошо, пока большая и тёплая ладонь ведёт его вперёд, чтобы уложить спать, так же ласково и нежно, как это делает мистер поэт для мистера Шута.