Автограф

      — Маккуин, — Маршалл посмотрел на него чуть задумчивым взглядом. Прекрасное зрелище воочию, конечно — домашняя живая легенда, которая сосредоточенно трепалась по телефону. — Мне нужен твой автограф.       Он даже не удивился.       — Да, сейчас, — пробормотал он, больше для Рамирез, с которой говорил уже полчаса. Ничего существенного на деле: Рамирез в своём стиле попала в какие-то там неприятности и, как он понял из всего этого несвязанного разговора — разъебала свою тачку. В его голосе сквозило едва слышное раздражение, будто он уже слишком долго объяснял что-то, что должно быть очевидным. — Да, Круз, я понимаю, но ты уверена, что это было правое заднее колесо?       Ему же попросту было нечем заняться. На улице жуткая летняя духота, поэтому высовываться из дома себе дороже; по телевизору показывают всякую скучную хрень, свою новостную ленту в мобильном он прошерстил уже до февраля прошлого года и определенно начал тупеть к тому моменту, когда спортивные новости сменились на какие-то сплетни о звездах кино и кто с кем переспал на какой-то там крупной вечеринке. Лучшее, что он смог для себя избрать — это разнообразить чужую новостную ленту какой-нибудь провокационной фоткой. Покормить журналистов и запустить очередную волну душных сплетен про то, что: о нет, Джексон Шторм ебётся. О нет, с кем он ебётся.       Маршалл, не отрываясь от разговора, свободной рукой потянулся к нему.       — Давай сюда, — сказал он, совершенно не глядя, и ожидая, что ему передадут лист бумаги, блокнот или что-нибудь подобное. У Джексона для этого случая был холст по-серьезнее. — Круз, серьёзно, ты должна была сразу об этом сказать.       — Маршалл.       И он не чувствует себя даже на секунду озлобленным, когда Маккуин поднимает на него раздраженный взгляд.       — Да, я слышал. Ты думаешь, это проблема с амортизатором?       Джексон, с довольной ухмылкой, вложил маркер в его ладонь. Маршалл мельком взглянул на предмет, его брови слегка дрогнули, но он ничего не сказал. Вместо этого в очередной раз раздражённо вздохнул, чуть сильнее сжав маркер, словно это помогло бы разобраться в происходящем. Такой деловой, просто пиздец. Он готов вечность сидеть тут и греть уши.       — Круз, — продолжал Маршалл, вернувшись к разговору. — Если это из-за распредвала, то угол зажигания тоже мог съехать. Проверь ещё раз. Ты проверила компрессию? Да, компрессия важна, особенно если… — его голос на мгновение оборвался. Джексон с удовольствием впитывает его удивлённый взгляд, когда он тянет с себя футболку и оказывается по пояс обнаженным. Не гнушается чувствовать себя ебаным великолепием, когда Маршалл скользит по нему ошалелым и непонимающим взглядом, явно пытаясь проследить во всем этом какую-то связь.       Он продолжал трепаться, но тембр голоса чуть изменился, стал немного тише и менее уверенным.       — Если… если компрессия падает… это может быть из-за… — его слова начали сбиваться, а взгляд ясно выражал вопрос: «ты что творишь?»       Джексон, не торопясь, поднял руку и указал пальцем на свою грудь.       — Расписывайся, — сказал он с нарочитой непринуждённостью, будто всё это было абсолютно естественным.       Маршалл замер, взгляд его метнулся от маркера в своей руке к груди Джексона и обратно.       — Так… — вырвалось у него, прежде чем он снова вернулся к разговору, уже заметно потеряв нить. — Да, да, я слышу… э-э… это может быть… проблема с поршнем… или… да…       Маршалл, не отрывая от него недоуменного взгляда, быстро сказал в телефон:       — Круз, подожди секунду, — и прижав его к своему плечу, посмотрел уже более осознанно, понижая голос. — Что тебе от меня надо?       Джексон остался абсолютно невозмутимым.       — Мне нужен автограф, Маккуин, — произнёс он, будто это было само собой разумеющимся. Маршалл в ответ только озадаченно вскинул бровь. — Что, тебе память отшибло как надо расписываться?       Он выпрямился, явно хотел ответить что-то острое, но не стал, когда из телефона раздался громкий несчастный вздох, тут же привлекая его внимание.       — Да, я тут… извини… поршень, угол зажигания, компрессия — проверь всё сразу, — сказал он, голосом уже более сосредоточенным, хотя взгляд его всё ещё был прикован к груди Джексона. С небольшим вздохом он поднял маркер и, чуть помедлив, оставил роспись, порой проходясь несколько раз по одной линии, когда та прерывалась тусклой полосой на коже. — Всё, уйди с моих глаз, — бросил он, на секунду прижав телефон к плечу.       Он даже не стал как-то комментировать это все — благосклонно кивнул, сделал фото в зеркале в спальни и искренне ни о чем не сожалел, когда нажимал на кнопку публикации, развалившись на постели. Он лениво скроллил вниз, наблюдая, как лайки и комментарии начали появляться буквально сразу. Фотография с крупным планом его обнажённой груди и подписи Маршалла выглядела эффектно, особенно с подписью: «Наконец-то уговорил звезду оставить свой автограф.»       Ему пиздец — он уверен. Сейчас начнет звонить Карлос и своим натянуто ласковым тоном рассказывать ему об имидже и нарушении их трудового договора. И что, конечно, такие фотки замечательно смотрятся в сплетнических статейках, где собирают рандомные факты из биографии и прочей чуши, и что для его образа это равносильно чёрному пятну — но соблазн был слишком велик, чтобы отказываться не попробовав. Даже если ценой будут засранные комментарии под каждой его фоткой в инсте — похуй, этот цирк того стоит. Его инста и так слишком долго жила своей жизнью и плодила рекламные посты, так что пора этим пятнадцати миллионам вспомнить, что он вообще-то конченный.       И не проходит даже получаса, когда дверь в спальню открывается и Маккуин вырастает на пороге с тяжелым взглядом, скрещивая руки на груди.       Он невинно улыбнулся:       — Что?       — Что это вообще было?       — Что именно?       Маршалл глубоко вздохнул, потирая переносицу. Джексон же только и делал, что бесконечно обновлял пост, закинув руку за голову и лениво наблюдая как сыпятся лайки и комментарии.              @officialnascarupdates: «Неофициально: Джексон снова устроил хаос. Официально: нас это больше не удивляет.»              @queenofspeed: «Когда ты настолько фанат своего… эээ… партнёра?»              @racefanatic22: «Это самое громкое «я в отношениях», которое я когда-либо видела»              @stormwatcher: «Кажется, я начинаю понимать, почему Карлос седой»              @marshall_support_group: «Маршалл, если тебе нужна помощь, просто моргни на следующем интервью. Мы всегда тут, чтобы поддержать.»              — Ты что-то сделал, да?       — Кто, я? — он поражённо приподнял брови, изображая полнейшее непонимание.       — Да, ты, — взгляд Маршалла метнулся к его мобильному. — У тебя этот вид… как будто ты только что нашёл очередной способ взорвать мне мозг.       Джексон широко улыбнулся, чуть повернув голову набок.       — У тебя богатое воображение, — протянул он с ленивой насмешкой.       — Джексон… — Маршалл прищурился, его голос стал ниже.       Он лениво поднял руку и указал на другую сторону своей груди, на которой ещё оставалось место.       — Слушай, если ты уже начал, можешь расписаться и с другой стороны. Напишешь что-нибудь вроде «Здесь был Маккуин». Чтобы картина была полной.       Маршалл, не сводя с него взгляда, выдохнул так, будто сил терпеть это у него оставалось всё меньше. Вместо того чтобы поддаться на эту провокацию, он натянуто, почти мило улыбнулся — той самой улыбкой, которая могла бы быть дружелюбной, если бы не скрывала лёгкой злости.       — Джексон, — произнёс он медленно, почти ласково. Шторм уверен, что именно с такой улыбкой Маккуин и убьет его однажды, когда он полностью исчерпает весь хваленный запас его терпения. — Что ты натворил?       — Всего лишь поделился с общественностью своими достижениями.       Он даже не сопротивляется, когда Маршалл цепляет телефон из его рук. Наблюдает на его лице все знаменитые стадии принятия: от шока до осознания, от злости до… В общем-то, до злости. Он честно сдержал рвующийся смех, невозмутимо пожав плечами в ответ на тяжелый взгляд, понаблюдал за тем, какого труда Маршаллу стоит удержать себя от желания кинуть мобильный ему прямо в рожу.       — Ну? Как тебе моя креативность?       — Ты такой придурок, — наконец сказал он, голосом, в котором звучала смесь раздражения и чего-то еще… Чего-то, что Джексон идентифицирует как «принятие». Отчаянное и единственно верное.       — Ну, хотя бы честно.       — Знаешь, что я думаю? — сказал Маршалл, наклонившись чуть ближе, бросая его мобильный на соседнюю подушку. — Может, стоит пойти дальше? Написать у тебя на лбу слово «ИДИОТ». Это будет куда честнее.       Он весело фыркнул:       — Ну, это вряд ли кого-то удивит, правда? Все и так знают.       Маршалл же с тяжелым вздохом покачал головой.       — Ты неисправим.       — А зачем исправлять то, что и так идеально?       — Ты просто не щадишь мою репутацию, — бросил он, прищурившись. — Как ты вообще умудряешься доводить меня до такого?       Джексон фыркнул, небрежно махнув рукой.       — Серьёзно? Это ты мне говоришь? Напомнить, кто первым испортил репутацию другому? — его голос был полон сарказма, и он лениво ухмыльнулся. — Я до сих пор жру последствия твоей звездной выходки двухлетней давности. Так что, Маршалл, можешь даже не начинать этот разговор.       — Надеюсь, меня не уволят из-за твоих приколов, — пробормотал он раздражённо, открывая дверь и выходя из комнаты.       Джексон только ухмыльнулся ещё шире, слушая его удаляющиеся шаги.       — Да брось, — крикнул он вдогонку с ленивой усмешкой. — Знаешь, у меня еще много частей тела, на которых ты можешь расписаться!       — Иди к черту, Джексон!       Спустя секунду его мобильный вибрирует от нового уведомления и он даже не удивляется, когда открывая чат, видит сообщения от Карлоса:              Карлос: Солнышко, я спешу тебе напомнить о пунктах нашего контракта которые предусматривают, что любое твое поползновение в сторону социальных сетей — должно лично обсуждаться с твоим драгоценным менеджером       Карлос: То есть, непосредственно со мной       Карлос: И как мне помнится, когда-то ты говорил, что не хочешь выпячивать свою личную жизнь где бы то ни было       Карлос: И мне очень интересно, что именно в твоей прекрасной голове тебе подсказало отказаться от своих чудесных принципов       Карлос: Позвони мне.              

***

             Блять.       Ладно, он даже подумать не мог, что его «шутка» настолько выйдет из-под контроля. Не то чтобы это вообще должно было кого-то удивить? Люди в первый раз открыли интернет? Узнали что такое резонанс и провокации? Он охуел от жизни, когда за последние пять часов ему позвонила по меньшей мере половина страны: спонсоры, партнеры, парочка друзей — конечно, кто-то ржал, кто-то назвал его конченым — не то чтобы что-то новое, еще немного звонков от Карлоса который в перерывах между своим экспрессивным потоком об имидже и стерильности начинал тыкать в него контрактом, напоминая, что его репутация итак в не самом хорошем состоянии, чтобы выкидывать такие шутки, тем более, когда щедрое большинство его «фанатов» придерживаются радикально… Как он там сказал? «Радикально традиционных отношений».       Примерно к первому часу ночи у него уже начала раскалываться голова — конечно, никому не нравится, когда тебя берут и тыкают рожей в собственное дерьмо, но он искренне считал, что это «дерьмо» настолько незначительное и не воняет пидорством, что доебаться до него мог только какой-нибудь недалекий кретин.       Первые несколько часов Маршалл искренне наслаждался торжеством «справедливости», когда на Джексона посыпались первые звонки и самые громкие были от Карлоса, а самые щедрые на высказывания — от его любимого директора, который тоже спешил ему напомнить ему о их драгоценном контракте, матом зачитывая основные пункты.       — Это просто настоящее удовольствие — слушать, как тебя отчитывают. Прямо музыка для ушей, — говорил ему Маршалл, даже не скрывая своего счастья и закатывая глаза в каком-то мечтательном порыве. — Пусть это будет продолжаться вечно, боже.       — Это такая дикая херня.       — Это оргазм, Джексон.       В конце концов — фотку пришлось удалить. Но не прошло даже и пары минут, как она начала гулять по сетям, привлекая к себе еще больше внимания. По истине — это была самая тупая ситуация за всю его «социальную жизнь» с которой ему приходилось сталкиваться. Даже его всплывшее на поверхность прошлое и отношения с Маккуином сами по себе не вызывали такого резонанса, поскольку не представляли из себя какой-то актуальной проблемы. То было слишком давно, многие отнеслись к этому с какой-то определенной иронией — мол, посмотрите на него, по нему же и так давно было понятно, что он имел дело с чем-то не самым законным. Даже если ни с чем конкретным он дела не имел — не суть важно, все это быстро замялось и забылось.       Но ебаная фотка, с ебаным автографом Маккуина на его груди — блять, ну это хуже, чем убийство, не иначе. Психопат, маньяк, фанатик — короче, пиздец.       И теперь ещё это: он с раздражением скинул мобильный на тумбочку, только закончив слушать очередную воспитательную беседу на тему имиджа и фанатов, и оглянулся назад. Маршалл лежал к нему спиной, в темноте, подсвечиваемый огнями ночного города из окна — ему тоже успели позвонить несколько раз и вымотать все нервы. И то, что в итоге они поцапались, и по факту причиной этого был сам Джексон, и виноват во всем этом дерьме тоже он… Он впервые за долгое время чувствовал себя настоящим придурком.       — Ладно, хорошо, — сказал он резко, разбивая ночную тишину. — Моя шутка вышла из-под контроля, я это признаю.       Маршалл лишь многозначительно промычал, не оборачиваясь. Он виноват. Да, шутка вышла из-под контроля. Да, последствия были громче, чем он рассчитывал. И да, он, возможно, перегнул палку. Но это молчание, это демонстративное игнорирование, заставляло его внутренне кипеть.       — Ты серьёзно собираешься молчать?       — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что всё в порядке? Что это было нормально?       — Ладно? — проговорил он, раздраженно всплеснув руками. — Да, я сделал хрень. Я это понимаю. Ты это хотел услышать? Хорошо. Извини.       И он не мастер слов и уж тем более извинений, и со стороны это «извини» вполне могло прозвучать абсолютно неискренне, но он был честен. Это, наверное, видит и Маршалл, когда оборачивается на него через плечо с внимательным взглядом. Смотрит пару секунд, молчит и со вздохом ложится обратно на подушку, переворачиваясь на спину.       Тишина давит. Тишина практически орет о общем раздражении и нежелании говорить, рвется звуком вибрирующего мобильного на тумбе — наверняка очередное важное СМС о том, какой же он кретин, что сотворил подобную херню и не подумал о последствиях.       Отвратительное чувство, на самом деле. Он в принципе не из тех, кто склонен косячить подобным образом — в основном его проблемой становятся слишком грубые выражения или распущенность, самодовольство, нежелание иметь близких контактов со своей аудиторией и всё такое.       — Знаешь, когда я был с Салли, — голос Маршалла разрезал повисшее молчание. — Мы с самого начала договорились не давать никаких комментариев о наших отношениях. Никаких фотографий в сетях, никаких публичных упоминаний. Не потому, что мы не хотели, чтобы нас видели вместе или вроде того. Просто… так было легче. Никто не лез, никто не задавал лишних вопросов. Всё оставалось за закрытыми дверьми. Потому что, в конце концов, личная жизнь — это то, что принадлежит только тебе и человеку, с которым ты её разделяешь. Никому другому.       И он не скрывает своей кислой улыбки, когда Маршалл переводит взгляд с потолка на него.       — А теперь представь, что кто-то, не подумав, просто взял и выбросил это всё в общую кучу. Всё, что было только твоим, стало достоянием всех. Без предупреждения, без согласия.       — Я знаю, что поступил как свинья, Маккуин. Я и так чувствую себя какой-то малолеткой, которая сделала хуйню, не подумав, — продолжил Джексон, вперившись взглядом в широкое окно. Ночной Лос-Анджелес расползался золотисто-белыми огнями от края до края.       Он почувствовал, как Маршалл со смешком прокатил ладонь по его спине, от поясницы до лопаток, разглаживая мягкую ткань футболки.       — Ну, хотя бы признаёшь, — добавил он и в его голосе слышалась слабая улыбка. — Спасибо хотя бы за то, что это была всего лишь фотка автографа, а не… какого-нибудь поцелуя или, не дай бог, чего-нибудь похуже.       — Ну, подобное выкладывают на совсем других сайтах, — бросил он с нарочито невинным тоном, но при этом уголки его рта предательски дрогнули в усмешке.       Маршалл тихо рассмеялся.       Телефон продолжал жить своей жизнью — он лениво наблюдал, как от количества приходящий уведомлений, вибрируя, его мобильный потихоньку тянулся к краю тумбочки, норовя вот-вот грохнуться на пол. Нежелание оставлять это всё на завтра толкает взять его в руки.       — Ну что там опять?       — Фанаты негодуют.       Маршалл с любопытством подтянул к себе его ладонь с мобильным, пролистывая кучу комментариев под последней фоткой — рекламным постом какого-то масла, которым он в жизни не пользовался.              @stormvibes: «Мы хотим знать: Карлос или Маршалл? Кто заставил удалить?»       @stormnation: «Удалённое — это самое желанное. Теперь эта фотка официально культовая»       @trackinsider: «Когда удалил пост, но сделал его ещё популярнее. Джексон в своём стиле»       @speedjunkie: «Я надеюсь это будет в стиле раздень Джексона через лайки»       @racingqueen88: «Удалил пост? Ой-ой, кто-то сегодня спит на диване»       — У тебя удивительно преданные фанаты. Где хоть один комментарий в стиле «о, наконец-то провел разговор со своей головой»?       — Сбоку от меня, — шутит он, ставя мобильный на беззвучку. — В следующий раз будем покушаться на твою инсту. Тебя-то не так сильно загрызут.       — Возможно.