Романтика скучна, жизнь-нет

Безысходность. Что может быть хуже? В воздухе раздаются пронзительные женские крики, которые словно острые ножи вонзаются в маленькое сердечко. В комнате, где царит хаос, детская кровать с яркими рисунками плюшевых мишек прогнулась под тяжестью чего-то или кого-то, что на неё свалилось. Лололошка поднимает взгляд и видит свою маму, сидящую на краю кровати; её лицо искажено слезами. В это время его отец, в ярости, избивает её тем, что попадётся под руку: кулаками, шнуром от зарядки для телефона, игрушками Лололошки... Сердце мальчика сжимается от страха и боли. Он бросается к маме, слёзы катятся по его щекам, и он умоляет папу прекратить: «Папа, пожалуйста! Не надо!». Но вместо того чтобы услышать его мольбы, он получает удар по ноге своей машинкой. Отец отталкивает его с кровати, словно он мешает. «Уберись отсюда!» — слышит он в ответ, и мир вокруг него рушится. Лололошка просыпается в холодном поту. Сначала он не понимает, где он, но затем воспоминания о вчерашнем событии накатывают на него, как волна. Он у Джона... Стыд накрывает его с головой — снова выгнали из дома, снова пришёл к другу, снова навязался. Как же он ещё всех не достал? Надо извиниться перед Джоном. Кстати о Джоне: где он? Лошка смотрит на часы — 07:03. Почему Джон не разбудил его? Он же не успеет прийти домой, забрать портфель, да и переодеться было бы неплохо. Тихо спускаясь по ступенькам со второго этажа, где была комната Джона, он столкнулся с ним на лестнице. — О, Лололошка, доброе утро,— говорит Джон с лёгкой улыбкой, но в его глазах читается беспокойство. — Я думал, ты ещё спишь. — Извини... — начинает сходу Лололошка, смущаясь. — Я не хотел навязываться. Вчера всё так... сложно было. — Ты чего это? Лололошка, всё в порядке, ты не навязался. Я же сам написал тебе...— в недоумении отвечает Джон. Ло замирает на мгновение, не зная, как объяснить то, что произошло. Он опускает взгляд на пол. — Забей. Ты почему меня не разбудил? Я же не успею домой сходить. — Нет, не забей. Что у тебя опять случилось? Лололошка вздыхает. Тут не отвертишься. — Кошмары. Там мама... она опять... — его голос дрожит. Он не может произнести это вслух. Джон наклоняется ближе; его голос становится тише и более серьёзным: — Давай поговорим? Я как раз хотел обсудить с тобой эту тему. Лололошка кивает. Внутри него всё бурлит: страх, стыд и тепло...? — Я просто не знаю, как всё это остановить. Джон, мне страшно... Джон кладёт руку на плечо Лололошки: — Мы вместе придумаем что-то. Не бойся. Ты не один. — Но что я могу сделать? — Лололошка вздыхает,его голос едва слышен. — Знаешь, иногда даже маленькие шаги могут привести к большим переменам. Но я бы советовал тебе обратиться к специалисту. Лололошка смотрит на Джона с недоумением: — Нет. Я не хочу, чтобы кто-то ещё знал об этом... — Это твой выбор. Но помни: ты не должен всё это носить в себе. Ты заслуживаешь быть счастливым, Лололошка. Лололошка чувствует, как слёзы снова наворачиваются на глаза. Нет-нет-нет! Только не сейчас... — Джон... — Лололошка стёр слёзы рукавом свитера. Свитера Джона... — Нам надо собираться, мы в школу опаздаем, а мне ещё идти за рюкзаком,— Лололошка ясно намекнул, что дальше продолжать диалог не хочет, и Джон понял его. — Ты как собрался без куртки идти? Гений?Мама тебя подвезёт. — Я что-то даже не думал. Ладно... И вот они уже с Джоном ехали в машине на задних сиденьях, направляясь в школу. Добрая тётя Марфа согласилась отвезти Лололошку домой, чтобы тот успел взять портфель, куртку и переодеться. Слава богу, его мама уже ушла на работу. Лололошка всё время молчал и смотрел в окно, наблюдая за мелькающими за стеклом зданиями серого города. Внутри него всё бурлило, и это молчание напрягало Джона. В школе Лололошка ходил рассеянный и отдалённый. Каждый звук, каждое движение казалось ему слишком громким и резким. Он не мог сосредоточиться на уроках, и мысли о домашней обстановке не давали покоя. На уроке истории, когда учитель объявил о том, что нужно рассказать параграф, заданный на дом, Лололошка почувствовал, как страх охватывает его. Он старался вспомнить всё, что учил, но буквы в учебнике словно плыли перед глазами. Шатен мысленно повторял содержание параграфа у себя в голове. Вдруг он почувствовал лёгкий толчок в плечо. Это был Джон. — Лололошка, что случилось? — спросил он с беспокойством в голосе. Парень сначала не понимал, что от него хотят, но затем посмотрел на свою руку, куда смотрел Джон. Его руки тряслись, а тыльная сторона левой ладони была исцарапана и покрыта следами от ногтей. — Ты снова? Покажи руки,— настойчиво сказал Джон. — Джон, какие руки? Мы на уроке,— попытался возразить Лололошка. — Просто покажи руки, — настаивал друг. Лололошка нехотя задрал рукава рубашки, в которой был сегодня. На запястьях виднелись светлые,уже зажившие шрамы — следы от прошедших переживаний. Он почувствовал неловкость и стыд. — Ладно, — тихо сказал Джон, отстраняясь. Лололошка снова вернул своё внимание к учебнику, но вскоре почувствовал чью-то руку на своей. Он посмотрел на Джона; тот увлечённо читал учебник, делая вид, что ничего не произошло. Это простое прикосновение помогло Лололошке немного успокоиться. Он глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться на тексте. — Лололошка Уильям Дейвисон. — раздался голос учителя, прерывая его размышления. Лололошка встал и вышел к доске. Сердце стучало в груди, а руки продолжали дрожать. Он начал рассказывать параграф так, как только мог. Слова срывались с языка, и он старался не думать о том, что ждет его после урока. — Хорошо. Садитесь, — произнёс учитель с одобрением. Лололошка краем глаза заметил, как учитель ставит пятёрку в журнал. Повезло! Он вернулся на своё место и почувствовал облегчение; хотя руки всё ещё тряслись от волнения, внутри него зародилось чувство удовлетворения. Он справился! После урока Джон с лёгкой улыбкой сказал: — Видишь? У тебя всё получилось. Лололошка взглянул на друга и почувствовал тепло. Это было важно. Они вышли из класса вместе. День продолжался: уроки сменялись переменами и наоборот. Однако в голове всё ещё витали мысли о том, что домой возвращаться всё-таки придётся. Он не мог избавиться от этого напряжения. Когда прозвенел звонок, и ученики начали расходиться по коридорам, Лололошка почувствовал внутри неприятный ком. Он понимал, что ему нужно вернуться домой к матери. Воспоминания о вчерашнем вечере снова нахлынули на него. Он не знал, как объяснить свои чувства и переживания. — Эй, ты где? — раздался голос Джона, который подошёл к нему с озабоченным выражением лица. — Ты готов идти? Лололошка вздохнул и кивнул. Он не хотел показывать другу, как ему не хочется домой. Вместе они вышли на улицу, и холодный ветер обдал их, напоминая, что на улице морозный февраль. — Хочешь, я могу до тебя прогуляться? — спросил Джон, когда они уже подошли к углу улицы. — Нет, всё в порядке, — ответил Лололошка, хотя внутри него всё кричало о помощи. — Я справлюсь. — Если что-то случится, просто позвони мне, ладно? — настаивал Джон. Лололошка кивнул и постарался улыбнуться. Он знал, что Джон если что поможет, но сейчас ему нужно было пройти через это самому. Когда он подошёл к квартире, сердце колотилось в груди. Мать была дома. Лололошка знал, что по вторникам она работает полсмены и возвращается домой. Он постоял немного у двери, собирая мысли и силы. Звук раздался в тишине, и вскоре дверь открылась. — Что тебе нужно? — спросила его мама с недовольным выражением лица. Лололошка почувствовал, как внутри него всё сжалось. Он не знал, как начать разговор. Но потом вспомнил поддержку Джона и собрался с мыслями. — Мама... Давай поговорим... — начал он, стараясь говорить спокойно. Его мама посмотрела на него с недоумением. В её глазах читалось множество эмоций: гнев, разочарование? — Лололошка, я не хочу с тобой разговаривать. Лололошка почувствовал, как к горлу подступает ком. Он не хотел вызывать жалость, хотя слезами у его матери максимум выпросишь осуждающий взгляд. Он не мог держать эмоции.Слишком ранимым человеком был. — То есть где шатался твой сын всю ночь зимой тебе всё равно!? — выкрикнул он. Мама замерла, но тут за её спиной показался отец... Всё понятно. Отец подошёл, и напряжение в воздухе стало ещё более ощутимым. Лололошка почувствовал, как в груди нарастает страх. Он знал, что его отец не был сторонником разговоров о чувствах и проблемах. Вместо этого он предпочитал молчание, которое всегда обостряло конфликты. — Что здесь происходит? — спросил отец, его голос звучал низко и угрожающе. Лололошка опустил глаза, не зная, как ответить. Он чувствовал, что вся его смелость улетучивается. Мама стояла с перекрещенными на груди руками. — Я просто... хотел поговорить, — произнёс он тихо, стараясь не выдать своего страха. — О чём ты хочешь поговорить? О том, как ты бродил по улицам всю ночь? Ты хоть знаешь, как я волновалась! — резко ответила мама, её голос был полон недовольства. Лололошка поднял голову и увидел в её глазах гнев. Он не хотел этого. Он просто хотел, чтобы его услышали. — Так волновалась, что даже не удосужилась написать мне или позвонить? — вырвалось у него. Отец нахмурился и шагнул ближе; его фигура казалась угрожающей. — Зачем ты орёшь на мать? Опять тут сопли разводишь?Ты должен быть мужчиной! — прорычал он. Это слово «мужчина» ударило в самое сердце Лололошки. Он не знал, что значит быть мужчиной в глазах своего отца. Для него это означало скрывать свои чувства и не показывать слабость. Но внутри него всё кричало о помощи. — Я не хочу быть мужчиной таким образом! — закричал он в ответ, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Я просто хочу, чтобы вы поняли меня! Мама посмотрела на него с удивлением, а отец лишь скрестил руки на груди и отвернулся. Лололошка почувствовал, как его мир рушится. Он не знал, как справиться с этой ситуацией. Ему хотелось сбежать, уйти подальше от этих стен и их ожиданий. — Я не могу больше! — вскрикнул он, развернулся и ушёл. Эх, опять на улицу. Погуляет пару часиков, а потом вернётся тихо домой, и никто ему ничего не скажет. Холодный воздух обдал его с головой, когда он выбежал на улицу. Он не знал, куда идти, но ноги сами понесли его прочь от дома. Слёзы катились по щекам. Он бежал к небольшой аллее, где они с Джоном часто играли в детстве. Когда добрался, он сразу упал на скамейку и расплакался. Вокруг не было никого; только ветер шептал ему о том, что всё будет хорошо. Лололошка закрыл глаза и попытался успокоиться. Он вспомнил слова Джона: «Если что-то случится, просто позвони мне». Нет! Джон и так слишком много делает для него, чтобы жаловаться по каждой причине. Лололошка справится сам. Он поджал колени и обнял их руками, вцепившись ногтями в ноги сквозь штаны. Снова дурацкие слёзы. Почему они так не вовремя? Телефон вибрирует в кармане штанов. Лололошка достаёт его и видит сообщение от Джона: Недоучёный: «Ну как? Всё в порядке?» 14:21

Вы:

«Да, всё хорошо»

14:22

Недоучёный: «Тогда почему по карте ты находишься не дома, а в аллее?» 14:22 Вот блин. Совсем из головы вылетело, что они недавно установили приложение, чтобы видеть местоположение друг друга.

Вы:

«Джон, тебе не обязательно всегда помогать мне. Я просто решил немного погулять, потом пойду домой».

14:23

После этого Лололошка убрал телефон в рюкзак, чтобы он не мешал. И что теперь делать? Ведь заняться на улице и вправду нечем. Ещё и холодно. Он точно заболеет когда-то. Лололошка сидел, но тут в начале аллеи увидел яркий оранжевый шарф в клетку. Ну только не это. Дейви приближался к обладателю такого же, только голубого шарфа. Он подошёл к Лололошке, и в его руках можно было увидеть два бумажных стакана с чёрными крышечками. И когда он успел? Один из них Джон протянул Лололошке, но Лололошка не спешил его принимать. — Я с тобой никуда не пойду, — решительно сказал Лололошка. — Так и не надо. Я сам с тобой посижу, — Джон помаячил стаканчиком у лица, и Лололошка всё-таки взял его. Харрис сел рядом с Дейвисоном. — Может, расскажешь? — Да нечего тут рассказывать, Джон. Лололошка отпил из стакана горячий шоколад. — Я пришёл, хотел поговорить, она сказала, что не хочет со мной разговаривать, потом появился отец, мы там поговорили, ну я не выдержал и ушёл. Решил погулять пару часов и вернуться. — Да уж... А почему мне соврал? Я думал, ты мне доверяешь. — Доверяю, но ты и так слишком много для меня сделал.... — Эх, Лололошка, Лололошка... Ладно. Значит я скрашу твоё времяпровождение