Разгон в никуда

Вопли неба оглушали, как звон расколовшегося колокола. Внутри арены всё было поглощено хаосом: кровью, страхом, безысходностью. Такахата Сюн стоял напротив своего самого ненавистного врага — Амаи Такеру. — Ты даже сейчас выглядишь как герой, — насмешливо бросил Такеру, опуская катану к полу. — Только герой-то из тебя никакой. Ты всех спасаешь, но сколько людей уже умерло из-за твоей наивности? — Может, я и не спас всех, но, по крайней мере, не стал монстром, как ты! — Сюн сжал кулаки, чувствуя, как злость бурлит в его груди. — Ты наслаждаешься этим, правда? Такеру рассмеялся, его голос эхом отразился от стен арены. — Разумеется. Это всё, что у нас осталось. Либо ты наслаждаешься, либо ты мёртв. Я выбрал первое, а ты всё ещё цепляешься за какие-то идиотские идеалы. Сюн сжал зубы. Он ненавидел его. Ненавидел эту самоуверенность, этот омерзительный смех, эту холодность в глазах. Но больше всего он ненавидел то, что где-то глубоко внутри, за всей этой маской, он видел человека, который однажды тоже верил в добро. Арена начала меняться. Пол разошёлся, обнажив пропасть, из которой начали выбираться щупальца демонов. Они искали крови. Амая сделал шаг вперёд, спокойно разглядывая чудовищ. — О, вот это уже интересно. Ты готов умереть, Сюн? — Он вскинул катану, готовясь к битве. — Если это нужно, чтобы остановить тебя, — ответил Сюн, доставая своё оружие. Они бросились в бой. Удары их мечей раздавались гулким звоном. Щупальца демонов пытались схватить их обоих, но они, словно безумцы, продолжали свой личный поединок. Каждый удар был наполнен яростью, болью и… чем-то ещё. Сюн был готов к тому, чтобы погибнуть. Но что-то в этом поединке заставляло его замедляться. Почему он видел, как глаза Такеру сверкали не яростью, а странной тоской? Почему его удары казались ему уже не угрозой, а криком о помощи? — Почему ты так ненавидишь меня? — выкрикнул Сюн, перекрывая грохот арены. Такеру остановился на миг, его грудь тяжело вздымалась. — Потому что ты напоминаешь мне, кем я когда-то был, — прошептал он. И в этот момент всё изменилось. Такеру остановился. Его катана замерла в воздухе, блестя холодным серебром. Этот короткий миг показался Сюну вечностью. Арена вокруг них продол-жала погружаться в хаос: демоны вырывались на свободу, крики тех, кто остался за пределами этой смертельной игры, сливались с ревом разлома. — Ты мог бы быть другим, - голос Сюна дрожал, но он не опускал оружия. — Я видел, каким ты был раньше. Ты хотел спасать, как и я. Такеру горько усмехнулся, его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но сдержался. - Ты видел то, что хотел видеть. Ты думаешь, я был лучше? Нет, Сюн. Я всегда был таким, просто раньше боялся это признать, зная что лучше не станет. Сюн сделал шаг вперёд, игнорируя боль в ноге, куда только что ударилось одно из щупалец. — я не верю тебе.. Ты беспощадно убил Итику у меня на глазах, я больше не верю ни одному твоему слову.. - закричал он — а ты думаешь я тебя просто так ненавижу? Думаешь я бы стал обращать на тебя столько внимания, которого ты козел, недостоин? У меня не оставалось выбора, ты либо Итика — Амая так скривился на имени «итика» будто это его главный враг. — Может быть я тоже хотел бы такого внимания от тебя, которое ты уделяешь ей?! — после минуты молчания он слово выплеснул эти слова так, что казалось что он ждал этого всю свою жизнь — что ты несешь? - Сюн понял половину, потому что после последних слов Амаи все будто бы разрушилось, пазлы сложились. Ноги начали трястись, нет не из-за страха, хотя в какой то степени да. Тело дрожит, послышался сильный грохот, позади Амаи обрушился пол арены, оно начала разрушаться и сносить все, слово черная дыра которая всасывает в себя всё. Взгляд Такеру упал сначала на дыру, а потом на Сюна. Он не отдавал отчетов своих действий, он побежал к Такахате пока за его следом не оставалось и следа, все валилось куда то в никуда.  Он подошел так близко, что можно было почувствовать дыхание Сюна. Амая взял его за лицо и притянул к себе. Этот поцелуй был не каким то страстным, или романтичным, а больше похож на крик души, будто это было единственное действие которое они должны были сделать до того как они умрут. Брови поползли на верх, глаза расширились. Сюн не понимал почему он его не оттолкнул, потому что едва опомнившись что сейчас происходит, как тут же Амая расцепил свои губы от его, взял за руку, она была холодная и покрыта кровью, а рука Амаи была теплая, но тоже покрыта брызгами крови — я люблю тебя, Сюн. - последнее что он сказал перед тем как он со всей скорости, не отпуская рук, побежал прямо в центр разрушенного пола и прыгнул вниз, в темноту, где смерть и любовь одновременно проникли в сердце парней.