Девять кругов ада Драко Малфоя

У Драко Малфоя день выдался настолько тяжелым, что он подумывал сменить фамилию на "Трудовой". Вести ресторанный бизнес в магическом Лондоне рядом с магазином Уизли было сродни жонглированию огненными арбузами. Причем одна из арбузных долек всегда норовила шлепнуть тебя по лицу. И это при том, что Джордж Уизли оказался вполне терпимым соседом, если не считать его привычки устраивать утренние фейерверки для бодрости духа. Но настоящей бедой были клиенты – семьи с детьми. С этими крикунами и сорванцами, словно миниатюрными ураганами, бороться не помогала даже магия. В тот вечер, шатаясь от усталости, Драко отправился в место, где обещали облегчение от всех бед – магический стриптиз-бар "Млеющая овечка". Звучало это заведение так, будто там продавали тоску в баночках, но сотрудник его ресторана уверял, что оно "развеивает скуку, как заклинание Депрессо Фугит!". У двери, обитой металлическими заклепками и скрежетом прошлого, его встретил вышибала – гора мяса с лицом, которому позавидовал бы тролль. – Чего надо? – рявкнул тот, как будто Драко был обязан прийти с печатным приглашением. – Поблеять, – пробормотал Малфой, краснея до кончиков ушных раковин. Войдя в логово греха, он был встречен громкой музыкой и сценой, усыпанной блестками, словно над ней пролетел дракон со светящимися кишками. Стриптизерши исполняли свои па вне законов физики, а официантки носили такие короткие юбки, что их можно было принять за пояса с тканевой бахромой. – Добрый вечер, господин! – проворковала официантка, подмигнув так сладко, что у Драко защипало зубы. – Предпочитаете общий зал или приватную комнату? – Комнату, – ответил он, стараясь не смотреть на ее декольте, которое, казалось, было зачаровано для привлечения внимания. Его провели в комнату, которая выглядела как сон дешевого дизайнера. Кровать в форме сердца, напоминающая большой розовый плесневелый пончик, и шест, кричащий о своих моральных страданиях. На журнальном столике валялся старый каталог "Все о зельях и любовных напитках", будто его оставил клиент, внезапно решивший пересмотреть приоритеты. Официантка вручила ему прайс-лист, по которому можно было заказать всё – от танца до "очень специфических услуг". – Удивите меня, – пробормотал Малфой, ощущая, как весь день давит на него магическим прессом. Когда шоу началось, туман окутал сцену, и на ней появилась девушка. Её движения были настолько грациозными, что Драко забыл, как дышать. Но стоило туману рассеяться, как он застыл – перед ним была Гермиона Грейнджер. – Руки прочь, слизняк! – машинально выпалила она, затем осеклась: – Драко?! – Гермиона?! – его голос дрогнул. – Что ты здесь делаешь? – Танцую, – ответила она, словно это был самый очевидный ответ на свете. Пока Малфой пытался осознать, как мисс "Нос в учебниках" оказалась в баре "Млеющая овечка", Гермиона закурила сигарету, лениво облокотившись на шест. – Устала, понимаешь, – пояснила она. – Постоянное спасение мира утомляет. А тут хоть покой: музыка, блёстки, немного греха. Кстати, хочешь увидеть, как я вызываю демонов? Клиентам обычно нравится. Драко поморщился, глядя на её измученный взгляд. – Может, хотя бы переоденешься во что-то приличное? – Слишком поздно, – Гермиона хмыкнула. – Однажды меня уже пытались "спасти". Через неделю они начали работать тут же. Говорят, зарплата лучше, чем в министерстве. — И ты пустилась во все тяжкие? — Малфой вопросительно поднял бровь, но в его голосе звучало больше растерянности, чем осуждения. Гермиона Грейнджер, привычно игнорируя чужие вопросы, мельком взглянула на старые часы на стене. Дьявол опаздывал. Это было для него в порядке вещей — величественное зло всегда приходит с пафосным опозданием. Вместо ответа она сама задала вопрос: — Ты когда-нибудь читал Библию? — А что, поговорим о Боге? — саркастически ответил Драко, усмехнувшись. — Самое подходящее место для обсуждения Всевышнего — обитель Люцифера, восседающая на раскалённых от похоти простынях. Он рассмеялся, но Гермиона не поддержала его веселье. Она лишь покачала головой, глядя на него, как на капризного ребёнка. — О нет, глупенький. Я не про заветы и прочую магловскую чушь. Я про Библию Дьявола. Сердце Драко пропустило удар. Воспоминания о той злополучной книге хлынули в голову, как кипяток в чашку. Последний раз, когда он открывал её, всё закончилось тем, что Люцифер угощал его домашней настойкой из грешных душ. На вкус это было что-то между дорогим портвейном и утренним отчаянием. — Ты про этот ужасающе толстый талмуд? Нет, не читал. — Он нервно усмехнулся, попутно заправляя волосы за ухо. — В твоём возрасте, Драко, шутки уже опасны. — Гермиона усмехнулась. — Один из моих клиентов, кстати, учился с нами на Пуффендуе, как-то надорвался от смеха. Умудрился порвать селезёнку. Ну, да это уже неважно. — К чему вообще этот вопрос? — Драко нахмурился, чувствуя, как атмосфера становится всё более... странной. — О, просто. Ты не удивишься, когда познакомишься с моим знакомым. — Она выждала паузу, наклоняясь ближе. — Если он, конечно, придёт. — Подожди, — Малфой выглядел потрясённым. — Я думал, в комнате буду только я и ты. А тут, оказывается, ещё кто-то третий? — Не переживай, — Гермиона улыбнулась с хитринкой. — Он душка. Ты его даже не заметишь. — А про себя добавила: только вот потом ты даже не вспомнишь, что вообще здесь был. Внезапно воздух вокруг них затрещал, как старый радиоприёмник, а потом что-то ярко вспыхнуло. Гермиона оказалась вжата в Малфоя, а сам он вжался в подлокотник дивана, словно хотел слиться с мебелью. — Упс, — раздался бархатный, но чуть извиняющийся голос. Прямо рядом с Гермионой сидел сам Люцифер, словно кто-то телепортировал его из рекламной кампании дорогого виски. — Промахнулся с координатами. Драко уставился на новоприбывшего, сглотнув так громко, что это могло бы озвучить финальную сцену пьесы. Воспоминания о настойке Люцифера вновь вспыхнули в голове. Тем временем Гермиона, рывком встав с дивана, явно собиралась высказать всё, что думает о таких внезапных появлениях, но Люцифер поднял палец, словно учитель в классе. — Драко Малфой! Рад видеть! Кстати, раз уж ты здесь, — он достал бутылку, сверкающую в тусклом свете магических ламп. — Я немного улучшил рецепт той настойки. Добавил выжимки из блудливых девственниц. Настоящая Массандра! Гермиона уставилась на него, потом на Драко.— Подождите, вы двое знакомы?! — Что, что-то не так? — спросил Люцифер, с безразличным видом разливая настойку в рюмки. — Я пить с тобой не буду, — твёрдо сказал Драко, поправляя очки, которые давно начали спадать. Люцифер лишь пожал плечами, подмигнув Гермионе. — Его выбор, конечно, но после одного глотка все магловские проблемы кажутся такими… бессмысленными. Гермиона прыснула от смеха и посмотрела на Малфоя. — Ну что, Драко, готов освежить старое знакомство? Дьявол посмотрел на Малфоя так грустно, словно его только что уволили с поста главного злодея мироздания. Губы надулись, плечи опустились, а в руках он печально вертел рюмку. — Драко, ну что ты за человек? — с укором произнёс он. — Столько лет о тебе ни слуху, ни духу, а теперь и пить со мной не хочешь. А я, между прочим, для тебя старался! Котёл поудобнее выбрал, дрова берёзовые... чтобы душа твоя горела красиво! Малфой сглотнул, чувствуя, как его пульс взлетает до небес. Сердце отбивало чечётку, будто решило, что это последний танец перед выходом из грудной клетки. — Так, стоп, мальчики! — вмешалась Гермиона, вскинув руку. — Что здесь происходит? Люцифер перевёл на неё взгляд и тяжело вздохнул. — Женщина, зачем ты вмешиваешься в мужской разговор? — устало спросил он, подперев подбородок ладонью. Вид у него был такой, будто его только что лишили права на абсолютное зло. Гермиона открыла рот, чтобы что-то возразить, но так и застыла с открытым ртом, напоминая рыбу, выброшенную на берег. — А вообще, знаешь что? Ляг, поспи. — Люцифер махнул рукой. — Тебе ещё работать. И не забудь написать Лонгботтому. У него, между прочим, лучшая мазь от растяжений в Лондоне. — Что?! — возмутилась Гермиона, запахивая халатик плотнее. — Я на такое вообще не подписывалась! — Это уже как пойдёт, моя дорогая, как пойдёт, — загадочно усмехнулся он и залпом выпил рюмку. Драко, осознав, что спокойного вечера ему не видать, тяжело вздохнул. Если бы он знал, что Гермиона работает в этом заведении, а заодно и дружит с Дьяволом, он, скорее всего, выбрал бы какой-нибудь магический бар попроще. — Уже уходишь? — приподняв бровь, поинтересовался Люцифер, когда Драко поднялся с дивана. — Да, пора, — пробормотал Малфой, почесав затылок. — А заплатить? — напомнила Гермиона, скрестив руки на груди. Малфой бросил на неё взгляд, полный тоски, и достал из мешочка несколько золотых монет. — Этого хватит? Гермиона кивнула, а Малфой поспешил к выходу, словно за ним гнались все обитатели Ада. Покинув приват-комнату, он прошёл через общий зал, где пьяные маги обнимали друг друга, а обветшавшие магессы пытались исполнять что-то среднее между танцем и заклинанием левитации. Оказавшись на улице, Драко вдохнул прохладный ночной воздух. Взмахнув палочкой, он вызвал Ночной Рыцарь, но тот, похоже, решил, что лондонские улицы — это не его маршрут.       <<>> Тем временем в приват-комнате Гермиона пересчитывала монеты, убирая их в карман халата. Люцифер, устремив взгляд куда-то вдаль, выглядел так, будто кто-то только что разбил его любимую бутылку виски. — Ну неужели ты так расстроился? — спросила она, присаживаясь рядом. — Нет, что ты. — Он сделал театральный взмах рукой. — Просто, знаешь ли, Брут решил заняться спортом, Иуда теперь пьёт только воду, а Драко Малфой, единственный ценитель моих шедевров, сбежал! Гермиона закатила глаза. — Ты уверен, что он хотя бы вышел в Лондоне? — В Лондоне, в Лондоне, — пробормотал Дьявол, наливая себе ещё рюмку. — Он же везунчик, ничего с ним не случится. А я... я просто выпью. Гермиона хмыкнула и потянулась за своей чашкой чая. В этом клубе странности были обычным делом, но вот такая ночь определённо войдёт в анналы его истории.       <<>> Осознав, что Ночной Рыцарь явно не собирается появляться, Драко решил аппарировать. Взмахнув палочкой, он чётко произнёс портирующее заклинание и... ...ничего не произошло. — Странно, — пробормотал Малфой. Для проверки он произнёс: — Люмос. Палочка зажглась, озарив мягким светом окружающий туман. С магией всё было в порядке. Убедившись в этом, Драко погасил свет — уличные фонари и так давали достаточно освещения, чтобы различить дорогу. Парень пожал плечами и двинулся вниз по улице. Пройдя несколько шагов, он вдруг остановился. Возле жилого дома стояла старая лавочка. На ней сидела девушка с печальным выражением лица, а на её коленях, как показалось на первый взгляд, был годовалый младенец с пухлыми щечками, большими милыми глазами и очаровательным пушком на голове, будто бы только сошел с рекламного плаката детского питания. Улыбка его была правда несколько пугающей – достаточно широкой для ребенка. На долю секунды Малфою привиделось, что они играли в карты. Он моргнул, и видение исчезло, оставив лишь странное сочетание: девушка с грустным лицом и младенец, который... заговорил голосом взрослого мужчины. — Мужик, тебе чего надо? — спросил младенец, хмуро глядя на Драко. Малфой вздрогнул, непроизвольно вскрикнув. — А, так ты новенький, — с некоторым интересом протянул младенец, глядя на него снизу вверх. — Новенький? — ошарашенно переспросил Драко. Младенец коротко попрощался с девушкой, галантно поцеловав её руку. — До встречи, милая, — сказал он ей с неожиданной теплотой. Девушка лишь кивнула, а малыш, устроившись поудобнее, повернулся к Малфою. — Ну, давай знакомиться. Откуда будешь, милый мой? — Я? — Драко всё ещё не мог поверить своим глазам. — Я... шёл из стрип-клуба «Млеющая Овца». У меня с палочкой что-то не то... — Пьяная драка? — с усмешкой перебил его младенец. — Что? Нет! — удивился Малфой. — Да ты не переживай. Парень вроде нормальный, так что естественная смерть или суицид отпадают. Гарпии бы уже утащили тебя, если б такое случилось. — Это сон, это всего лишь сон, — начал бормотать Драко, словно пытаясь убедить самого себя. — Э-э-э, нет, дружок, это явно не сон. Ты, видимо, уже насмотрелся своих снов, — ответил пухлый собеседник, явно развлекаясь происходящим. — Я просто хотел домой! — уже почти кричал Малфой. — Я даже не пил! — Эй, тише, тише, мужик. Ты бы всё равно сюда попал. Просто чуть позже. — Я отказался пить с Люцифером его чёртову настойку! Что, чёрт побери, происходит?! — А-а-а, так ты живой, — догадался младенец, расплываясь в довольной улыбке. — Теперь всё ясно. Видимо, ты сильно обидел Люцика, и он решил устроить тебе экскурсию по своим владениям. Драко лишь широко распахнул глаза, ошеломлённый услышанным. — Ну, не дрейфь, — продолжил младенец. — Хорошо, что на тебя нарвался я. С моей помощью ты быстро выберешься. — Ты вообще кто?! — Драко смотрел на странное существо перед собой, не зная, как реагировать. — Ой, извини, мужик, не представился, — ответил пухлый младенец, поднимаясь на свои короткие ножки и поправляя подгузник. — Иоган. Можно просто Гога. А тебя как звать, светлейший? Малфой проигнорировал вопрос и задал свой: — Где я вообще?! — Уважаемые туристы, — начал Иоган с явной ноткой сарказма, молча взмывая в воздух, будто физические законы его не касаются. В то же время Драко опустился на скамью, словно все происходящее окончательно выбило его из колеи. — Вы находитесь на территории первого круга ада. Здесь обитают некрещёные младенцы и нехристи. Они обречены носить в себе скорбь. Лично мне больше нравится второй круг, так что не задерживаемся. Прошу за мной. Малфой пытался понять, что происходит. Как он мог оказаться в аду? Всё это напоминало какой-то абсурдный сон. Его размышления прервал внезапный крик: — МУЖИИИК, я долго тебя ждать буду?! Драко вздрогнул от неожиданности, вскрикнул и отскочил на другой конец лавки. Иоган расхохотался. — Ты такой милый, прямо очаровашка! Ладно, пошли уже. Адовы круги сами себя не пройдут. Им что там осталось? Вечность? Неохотно Малфой поднялся и последовал за летающим младенцем. Они прошли всего минут пять, прежде чем наткнулись на лестницу, ведущую вниз. Внизу виднелось огромное готическое здание. У входа стояли демоны в алых мантиях. — Нам туда, — пояснил Иоган, указывая на лестницу. Он изобразил видимость шага, хотя ноги его и не касались ступеней. Драко молча пошёл следом. Когда они спустились, демоны у входа скрестили свои пики, преграждая дорогу. Малфой, хоть и знал, что это бесполезно, на всякий случай вытащил палочку. — Твой сучок тут не поможет, — не оборачиваясь, сказал Иоган. — Они бессмертные. Младенец повернулся к стражникам и, игриво улыбнувшись, сказал: — Пацаны, мы тут с джентльменом на экскурсию. Хочу ему показать местные прелести. Турист от Люцика. Демоны переглянулись, изучающе посмотрели на Иогана и Малфоя, а затем молча убрали пики. — Ну вот, мужик, а ты боялся. Пошли, тебе тут понравится. Они вошли внутрь. Внутри здание оказалось неожиданно светлым. Ну, насколько это возможно в аду. За стойкой ресепшена сидела женщина с завораживающей, но зловещей красотой. — Это Минос, — прошептал Иоган, указывая на неё. — Самая чёрная вдова из всех, что когда-либо жили. Правда, умерла рано — с последним мужем вышла осечка. Он тоже хотел её того, — младенец изобразил жест удушения. — Люцику она понравилась, и он посадил её сюда встречать новеньких. Да, кстати, у неё под подолом змеиный хвост. Она его немного стесняется, так что, мужик, не таращись на неё, как на меня, когда услышал мой бархатный голос. Драко, несмотря на всё произошедшее, почувствовал, как заныла его рука, та самая, которую когда-то ранил Клювокрыл. Ему вдруг стало понятно, что тогда он вёл себя отвратительно. Может, если бы он был другим, то узнал бы о Минос заранее — наверняка Хагрид рассказал бы. Когда они подошли к стойке, женщина встретила их кровожадной улыбкой. — Новенький? — спросила она, глядя на Иогана. — Не, турист. Не стал пить с Люциком его настойку, — сказал Иоган, весело улыбаясь. — Давно у нас не было туристов, — с ноткой ностальгии отозвалась Минос. — Дааа, — протянул младенец, задумавшись. — В последний раз был этот музыкантишько, как его... Напомни, как его? — Моцарт, — ответила Минос. — Точно, — хихикнул Иоган. — Я так ждал, что он нам тут на клавире будет музицировать, а он... ну, вы сами понимаете. — Вообще-то он не играл на клавире, — небрежно поправила его женщина. — Не важно, важно лишь то, что Бог забирает лучших. А теперь открой нам дверку, дорогуша, — добавил Иоган, усаживаясь в ожидании. Минос поднялась со своего места и пошла к большим резным дверям. Она взмахнула руками, и двери распахнулись с громким скрипом. Иоган послал ей воздушный поцелуй и, не теряя времени, влетел в открытое пространство, за ним неохотно последовал Драко. — И вот с этих дверей, которые когда-то были частью Ноевого ковчега, — Иоган поднял глаза вверх, с сарказмом намекая на Рай, — начинаются все приключения второго круга ада. Учти, это только малая часть. Всё остальное там, — он махнул в сторону небес. Как только двери за их спинами закрылись, Малфой почувствовал, как в его груди заныла неизбежность. Обратного пути не было. Они направились по коридору, вдоль которого располагались другие двери, за которыми раздавались странные, душераздирающие стоны и крики. — Прям музыка, — пробормотал Иоган, наслаждаясь звуками, как истинный ценитель. — Кого тут держат? — с дрожью в голосе спросил Малфой, пытаясь подавить растущее чувство ужаса. — Блудливых грешников, любовничков, любителей всяких извращений, — без всякой тревоги ответил Иоган. — Хочешь посмотреть? Драко, не зная, что ещё делать, открыл одну из дверей и заглянул внутрь. Перед ним предстала сцена, от которой в голове проносились нелепые мысли. Это было похоже на собрание любителей БДСМ. В центре комнаты, подвешенная на ремнях, висела девушка с кляпом во рту. Черные слёзы катились по её щекам, добавляя трагичности картине. Два красных демона в бойскаутских шортах безжалостно избивали её. — Мда, при жизни была ничего, — печально проговорил Иоган, откидываясь назад, как будто это было обычное дело. Драко ошарашенно оглядел его. — А тебе на такое можно смотреть? — спросил он, указывая на младенца. Иоган, не замечая вопросов, лениво лег на спину, паря в воздухе, и, доставая сигару из пустоты, начал её курить. — Сынок, ты знаешь, сколько мне лет? Я ещё Христа на земле видел. — Но почему ты выглядишь, как младенец? — не удержался Драко. — Понимаешь, туда-сюда... Там такая неувязочка вышла, — Иоган, казалось, совсем не переживал. Драко был уже не в состоянии слушать его. Он всё продолжал смотреть на лицо девушки, и вдруг что-то в её выражении показалось ему знакомым. — Я её знаю, — прошептал он, удивляясь, что в этом аду всё кажется несколько сюрреалистичным. — О, поздравляю, — улыбнулся Иоган. — Ты тут ещё много кого встретишь. — Мы можем её отсюда вытащить? — Малфой с надеждой посмотрел на младенца. Иоган замедлил свой полёт и, покачав головой, сказал: — Мужик, это же ад. Ты как вообще себе представляешь, чтобы кто-то просто так отсюда выскользнул? Не, ну если только Люцик скажет. Но мне-то как раз по фигу, — он демонстративно взмахнул рукой. Малфой не стал больше задавать вопросов. Прикрыл дверь, и, с неохотой оторвав взгляд от девушки, пошёл следом за Иоганом, продолжая своё путешествие по этому абсурдному месту. За дверью в самом конце коридора их ждала очередная лестница, спускающаяся в темные, неизвестные недра. Лестница оказалась настолько темной, что Драко пришлось зажечь палочку, чтобы хоть как-то осветить путь. По краям перил была непроглядная тьма, которая казалась воплощением самой Бездны. Слизеринец с трудом сдерживал дрожь. Он начал думать, что все это — просто кошмар, вызванный переутомлением. Наверное, он лежал в какой-то больнице, и вот сейчас именно тут и продолжал видеть свои ужасы. — Мужик, — внезапно произнес Иоган, нарушив его размышления. — Когда попадем на третий круг, ни в коем случае не ешь ничего, если хочешь хотя бы чуток пожить. В животе Драко жалобно заурчало, и это было так громко, что в тишине коридора звук напоминал рев какого-то мифического монстра. Малфой вспомнил, что не ел с самого обеда, и сейчас был готов отдать последнюю частичку души за банальный бутерброд с арахисовой пастой. Наконец, внизу лестницы их ждала дверь без охраны и какого-либо замка. Иоган, слегка приподняв подгузник, надавил на ручку, и они вышли в какое-то странное место. Казалось, что это была огромная полянка, где звучала музыка, а гул голосов напоминал о каком-то празднике. — Идем тихо, не хочу разбудить вот это, — сказал Иоган, указывая рукой в сторону. Драко, обливаясь холодным потом, медленно обернулся и чуть не заорал. За его спиной мирно спал цербер. Ужасное, многоголовое чудовище, которое могло укусить тебя за ногу, прежде чем ты понял, что это твоя нога. — В первый год моего обучения в Хогвартсе я видел такого же, — предаваясь воспоминаниям, пояснил Малфой. — Его звали Пушок. — Пушок?! — воскликнул Иоган, его лицо исказила такая паника, что оно едва не раскололось. — Мужик, кто, черт возьми, назвал этого монстра Пушком?! Это же ходячий ад, свинья невиданных размеров. Если тот, кто дал ему это имя, ещё жив, передай ему, что у нас для него есть особое место. С этими словами они направились дальше, прямо к празднику, в самую гущу ада. — Что тут делает цербер? — спросил Драко, пытаясь не смотреть на его многоголовые оскаленные морды. — Охраняет третий круг, — с видимым удовольствием ответил Иоган. — Но он же спит. Как он может охранять? — Малфой был в недоумении. — Всё увидишь, — загадочно усмехнулся Иоган. — А сейчас, уважаемые туристы, прошу обратить внимание на третий круг ада, где обжоры, гурманы и чревоугодники страдают в своих кошмарных муках. Малфой осмотрелся и, к своему удивлению, не увидел, чтобы кто-то страдал. Вместо этого толстяки с наслаждением поедали всякие вкусности и радовались жизни, как свиньи, копошась в собственной грязи. Драко, почувствовав, как аппетит уходит на нет, фыркнул: — Пойдем отсюда, меня сейчас вырвет. — Подожди, — Иоган остановил его, словно это было важным моментом. — Ты ещё не видел всех прелестей этого круга. Через пару минут шоу начнется. Он не обманул. Через пару минут как-то странно начался настоящий кошмар. Ночь вдруг сменилась рассветом, и как только первые лучи солнца коснулись еды на столах, всё это начало превращаться в разложившуюся отвратительную массу. Толстяки начали покрываться язвами, гнойниками. Они начали буквально гнить изнутри, а те, кто пытались спрятаться в тени, были разорваны на части цербером. Запах еды сменился настолько приторно сладким запахом разложения, что Драко ощутил, как его живот уже не может выдержать даже столь давно съеденный обед. Он не знал, что его вырвет так сильно, но это был не просто рвотный рефлекс, а целый акт бунта тела. — Мужик, у тебя есть зонтик? — спокойно спросил Иоган, поправляя подгузник, как будто всё происходящее — пустяк. — Какой, к черту, зонтик?! — срываясь, и вытирая рот рукавом, прорычал Малфой. — У Черта он есть, не переживай, — Иоган совершенно спокойно отреагировал. — А вот у тебя он есть? Тут скоро дождик начнется, а нам еще по улице идти. — Нет у меня зонтика! — Драко в ярости вскрикнул, готовый упасть на колени от этой абсурдной реальности. — На, мужик, зонтик, — Иоган протянул Драко что-то, что на первый взгляд могло показаться обычным зонтом. Но этот был необычным. Он был металлическим, но легким, как перышко. — Ты его не теряй, он тебе еще пригодится, — сказал младенец, будто даровал Драко ключ от всех дверей ада. Не успели они сделать и нескольких шагов, как раздался гром, сверканье молний озарило темное небо, и на землю обрушился дождь. Капли били по земле с такой силой, что казалось, будто сама вселенная решила расплакаться от тоски по человечеству. Слизеринец открыл зонт и огляделся. Вокруг творился настоящий хаос. Несчастные обжоры стонали под ледяными струями дождя, их тела покрывались грязью, жиром и кровью, которые сливались в мерзкие лужи. Всё это выглядело настолько отвратительно, что даже адским тварям было бы стыдно. — Когда день закончится, они снова начнут обжираться, а потом страдать, — сказал Иоган с невозмутимым видом. — И так каждый день. Как в какой-нибудь старой комедии, знаешь? Без конца и края. — Пошли отсюда, — прохрипел Драко, зажимая нос платком. — Я не хочу здесь задерживаться. Этот запах... Прямо в мозг ударяет. Иоган кивнул с таким выражением лица, будто услышал все возможные жалобы, которые когда-либо могли быть произнесены. Он будто специально этим наслаждался. — Далее наш путь лежит через недавно реконструированный четвертый круг ада, — произнес он, переключаясь вновь на режим экскурсовода. — Это подземный бизнес-центр премиум-класса. Роскошное место для споров, скандалов и траты денег на всё подряд. Уютно, знаете ли. Малфой вглядывался в пустоту, пытаясь разглядеть хоть какой-то вход. На горизонте не было ничего, кроме бескрайней равнины. Тишина, казалось, кричала в лицо. Всё, что оставалось делать, это идти следом за этим странным младенцем, потому что не было другого выбора. Слизеринец проклинал тот день, когда отказался пить с Дьяволом. Выпил бы, вернулся домой и спокойно спал бы в своей мягкой кровати, вместо того чтобы бродить по аду с этим маленьким чудовищем, которое, кажется, было в тысячу раз более опасным, чем сама Бездна. — Это было где-то здесь, — сказал Иоган, замирая на месте. Малфой, не успев ничего понять, случайно ткнулся носом в место, которое младенец пытался скрыть под своим гигантским подгузником. В ответ на его молчаливое удивление Иоган даже не моргнул, продолжая искать что-то в траве. Он ловко провел пальцами по воздуху, как маг, и в мгновение ока на земле появилась контурная печать Соломона. С ней зловещий свет вжился в окружающую тьму, и из почвы возникла дыра, обрамленная огнем. Пламя тянуло за собой, как старый друг, который знал все твои слабости. — Прошу, — сказал Иоган, жестом указывая на зияющую пустоту. — Гости – вперед. Малфой смотрел на дыру в земле, и, казалось, она пыталась поглотить его взгляд. Этот страх, который подступал к горлу, был абсолютно реальным, но, как и везде здесь, был полон иронии. Нет ничего страшнее, чем решение идти туда, где тебе не обещают ни облегчения, ни выхода. — Там где-то эскалатор, — сказал младенец, и, словно на репетиции циркового номера, пнул Драко прямо в дыру. Слизеринец в ужасе взвизгнул, и, как игрушечный самолет, полетел в бездонную пропасть. Он кричал, как в ужасном сне, но был слишком занят тем, чтобы не упасть лицом в пол, ведь внизу уже виднелся свет офисных ламп, отражающийся на хромированном, словно новый протез, полу. В последний момент он каким-то чудом произнес тормозящее заклинание, и, ухватившись за реальность, упал прямиком к подножию эскалатора. На поручне эскалатора, лежа на животе, подперев пухлые щечки, плавно спускался Иоган. — Миль пардон, мужик, — сказал он, хихикая, — Не рассчитал немного. Эскалатор начинался чуть дальше. Но ты не расстраивайся — зато быстро приземлились. Малфой ничего не ответил, только зло посмотрел на младенца, поправил пиджак и выругался, поднимая с пола свои очки, прежде чем произнести заклинание "Репаро". — Итак, дорогие путешественники из внешнего мира, — с пафосом продолжил Иоган, — прошу за мной. Мы находимся в фойе четвертого круга ада. Здесь обитают спорщики, скупцы и расточители. — Он махнул рукой, как будто показывал на свой новый дом. Затем Иоган подошел к дверям из матового стекла и с шумом их распахнул. За ними открылся огромный зал, напоминающий биржу, но с добавлением ада. Офисные клерки в костюмах кричали, шумели, разбрасывались бумагами и деньгами. Кто-то ползал на четвереньках, собирая эти деньги, а кто-то тут же тратил их на акции, которые сгорали моментально. — А владеет этим заведением фрау Плутос, — сказал Иоган, потирая свои младенческие ручки, словно только что обнаружил новый способ кормить своих демонов. В этот момент к ним стремительно шла высокая женщина в строгом костюме и на ультравысоких шпильках. Ее пучок на голове был таким тугим, что, казалось, она могла бы взорвать голову любого неподготовленного собеседника. Когда она шла, все вокруг будто расступались перед ней, как воды перед Моисеем. И если кто-то пытался задержаться на ее пути, она одним взглядом испепеляла их. Конечно, через пару минут они снова возвращались, но этот эффект был сногсшибательным. — Зверь, а не женщина, — восхищенно сказал Иоган, глядя на нее с обожанием. — Вообще-то, до реконструкции она была мужчиной, но Люцик решил ее слегка подправить. — Что фам сдесь надо? — спросила фрау Плутос с акцентом, который мог бы растопить даже самые ледяные сердца. — О, моя кровожадная Венера, ты меня не узнаешь? — спросил Иоган, пытаясь устроиться на ее руках, как на любимой игрушке. — Тебя я кхак раз-то и узнаю, а это кхто? — сказала она, скрестив руки на груди и повернув голову в сторону Малфоя. Иоган не успел сгруппироваться и оказался на полу. — Это турист, мой гневный цветочек, — сказал Иоган, взмывая в воздух. — Турыст? — фрау Плутос подняла бровь, словно перед ней оказался инопланетянин. — Не думала, что Люцифхерр настолько обнищал, что пускает сюда живых. — Этот турЫст, как ты выразилась, моя милая палачка, — Иоган сделал театральную паузу, — особый случай. Он не стал с Люциком пить его настойку. — Вот кхах? — саркастически приподняла бровь фрау Плутос. — Люцифхерр уже не знает, кому предложить свою отраву, и тепер-р приглашает живых? Иоган только пожал плечами, а Драко Малфой тем временем обливался потом, боясь даже дышать рядом с ней. От нее несло гневом, как от расплавленного металла. — Даже при всем моем уважении кх тебе, я должна его обыскать, — сказала она с суровым лицом, как мать, которая не теряет чувства справедливости, — У нас тут не проходной двор, а прилычное заведение. Драко, покраснев, как рак, переживал каждый момент, когда она ощупывала его, словно это был товар на распродаже. Никакой нежности в ее движениях не было. Когда она дошла до его причинного места, то сжала его ногтями так сильно, что Малфой едва сдержал взвизг. — Моя проклятая куколка, отпусти мальчика. Ему еще с этим жить, — жалостливо проговорил Иоган. — А мне, как жить без этохо? — с усмешкой спросила фрау Плутос. Иоган только развел руками. Вскоре она закончила обыск, и, не найдя ничего запрещенного, и добавила: — У Флегиема идет р-ремонт, так что, если что, я вас предупредила, — поправляя свой костюм, она прошла дальше, будто и не заметила ничего. — Ну, пока, моя червивая булочка, — сказал Иоган, пуская слюну, будто на кусок торта на ужин, а в глазах, как ни странно, заплясали сердечки. Малфой осторожно обошел женщину, когда-то бывшую мужчиной, но она даже не удостоила его внимания. Ее лицо было неподвижно, как резная маска из обсидиана. Не оборачиваясь, она произнесла: — Встретите Люцифхерра, передайте ему, что я хочу свое старое тело назад. Но вместо ответа Иоган схватил Малфоя за руку и, как наркоман за дозой, потащил его сквозь толпу. — Слышь, мужик, ни с кем тут не разговаривай, иначе Плутос нас всех сожжет, — кряхтел младенец, пытаясь протиснуться между телами грешников. — Это их проклятие, они слишком вспыльчивые. — Прям как Уизли, — усмехнулся Малфой. В этот момент за спиной слизеринца раздался недвусмысленный кашель, и он медленно обернулся. — Простите, молодой человек, вы что-то сказали? — спросил голос, принадлежавший пожилому мужчине в очках, больше похожему на гибрид крота и тертой редьки. Иоган потер переносицу и взглянул на Малфоя с выражением истинного разочарования. — Ну что, мужик, БЕЖИМ! — последнее слово он буквально проорал, срываясь с места и помчавшись в толпу. Малфой пытался не отставать. Он летел за своим проводником, теряя очки на бегу, когда ему в голову пришла идея, которая показалась гениальной. — Иоган, а что если применить заклинание адского пламени? — с криком прокричал Малфой, перебивая гул голосов. — Не вздумай этого делать, мужик! — проорал в ответ Иоган. — Она нас даже на девятом круге достанет! Но Драко уже не слышал. Он был готов взмахнуть палочкой, когда внезапно его что-то схватило и безжалостно затолкало за дверь "ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА". — Мужик, если бы у нас был круг для идиотов, тебе бы место там было заказано. Я бы еще походатайствовал! Я же тебе сказал, что не надо, — негодовал пухлый младенец. — Но я же ничего не сделал, — оправдывался Драко. Иоган молча открыл дверь. За ней было жарко, как в недрах вулкана. Посреди этого хаоса стояла фрау Плутос, как вулкан, готовый к извержению. — Турыст, будь ты проклят, турыст! — орала она. Младенец захлопнул дверь. Малфой в ужасе запустил пальцы в волосы. — Но я же не произнес ни слова! — Поздравляю, сынок, ты теперь владеешь ментальной магией, — с довольным видом сказал Иоган, разглядывая свои ногти, как если бы обсуждал новую коллекцию лаков. — Что теперь будет? — сполз по стене Малфой, пытаясь прийти в себя. — Что теперь будет? Круг снова закроют на реконструкцию. Может, Плутос вернет свое прежнее тело, — обыденно ответил Иоган, как если бы обсуждал расписание транспорта. Драко почувствовал, как в груди становится жарко. Он стянул с себя пиджак и закатал рукава на белой рубашке, которая перестала быть белой еще круг назад, и теперь выглядела как эскиз старого картофеля. — Куда дальше? — спросил он, пытаясь вернуть себе хотя бы немного самоуважения. — Ты как к спорту относишься? — заговорщически переспросил Иоган, наклоняя голову, как охотничий пес. — Ты серьезно? — возмутился Малфой. — Самое время поговорить о спорте. Ты бы еще спросил, нравится ли мне балет. — Не, у нас такого не показывают. Так что как насчет спорта? Драко Малфой осознал, что не сможет избежать ответа, и выдавил из себя: — Ну, в школе играл за сборную Слизерина, а что? — А про борьбу без правил слышал? — с хитрым прищуром спросил Иоган. — Допустим, — неуверенно ответил Драко, подозревая, что его сейчас втянут в нечто весьма неприятное. — Тогда, уважаемые леди и джентльмены, прошу совершить променад в наш пятый круг ада, где обитают грешники, склонные к гневу, лени и унынию, — с сияющей улыбкой сообщил Иоган. — Поехали на лифте! В стене напротив двери «ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА» вдруг распахнулись двери лифта, как будто специально для этого шоу, и стали являть всем желающим полный набор диско-класса 1985 года. Внутри был лифт, как из лучших кошмаров, а младенец нажал на кнопку «СПОРТЗАЛ», и лифт, поскрипывая, начал движение. В салоне заиграла приятная музыка, как в дешевых саунах, и Драко почувствовал, как неуверенность начинает перерастать в настоящий страх. — Только если предложат делать ставки, не ведись, — с ухмылкой предупредил Иоган. — Они тут жулики еще те. — У меня только магические деньги, — скромно намекнул Малфой, не особо переживая о возможности сделать ставку. Если что, у него даже магия могла не прокачаться. — Мужик, ты что, серьезно? — усмехнулся младенец. — Здесь в аду принимают любую валюту. У нас даже собачьи чеки подходят. Лифт с неприятным звоном объявил, что прибыл, и двери распахнулись, впуская в нос странный запах болота, хотя самого болота было не видно. Вместо этого они оказались в месте, которое выглядело скорее, как склад, где забытые коробки и замшелые артефакты устраивали шумный танцевальный вечер. — Это Флегием, — сказал Иоган, ведя Малфоя через лабиринт коробок. — Он тут хозяин. Между прочим, уважаемая личность, сын бога войны Ареса. Малфой едва сдержал недовольный взгляд, когда проводник привел его к тому, что скорее напоминало свалку с выходом на арену. Болото было обтянуто канатами и походило на ринг, но пустовало. — Флегием, прошу, знакомься, — сказал Иоган, указывая на гигантского детину с нахмуренным лицом. Тот протянул свою мощную руку с таким рвением, что Малфой подумал, что его ладонь точно испарится, если он не выдавит из себя улыбку. — Турист, говоришь? — проговорил Флегием. — Ну, здравствуй, турист. Малфой схватил его руку, пытаясь не выть от боли, и попытался сделать как можно более милую улыбку, но успех был минимальным. Иоган тут же хлопнул Флегиема по плечу своей младенческой рукой, что выглядело как вмешательство взрослого в спор детей. — Флег, сбавь обороты, нам его еще живым вытащить надо. А то я прямо чувствую, как ты ему сейчас пальцы на коктейль растерзаешь. Флегием с недовольным взглядом отпустил Малфоя, который, корчась, попытался восстановить свою гордость. — Ну что, будем смотреть бой отсюда, с комментаторской лоджии, — заявил Флегием. — Сегодня дерутся Беллатрисса Лестрейндж и Дарья Салтыкова. Малфой прикрыл лицо рукой. Он не мог поверить, что оказался в аду и теперь будет смотреть бой, в котором его тетка сразится с какой-то помещицей, явно не из лучших. Ужас! Он думал, что его ждут страшные монстры, а вместо этого — семейные разборки на высоком уровне. — Иоган, — окликнул он младенца, не в силах сдержать растерянность. — Я, конечно, не уверен, но мне кажется, эти дамы не должны быть здесь. — Ты их знаешь? — удивился Иоган, поднимая брови. — К сожалению, — сказал Драко, хотя и не был уверен, что это нужно было говорить. — Люцик просто ввел послабления, — вздохнул Иоган, качая головой. — Если устраивать бои между убийцами и прочими бездельниками, казна пополняется. А что, не знал? Так откуда ты их знаешь, этих девиц? Драко Малфой не успел и рта раскрыть, как Флегием уже скомандовал начало поединка: — Леди и джентльмены, грешники и грешницы, сегодня на нашей чудесной арене вы увидите бой, который, возможно, забудется только после второй попытки! В правом углу ринга — Беллатрисса Лестрейндж, а в левом — Дарья Николаевна Салтыкова! Обе дамы прошли через процедуру омоложения, так что от них можно ожидать не только силы, но и отменную гибкость... в пределах разумного, конечно. Из мрака вышли два красных демона в шортах бойскаутов, держащие за руки женщин. Беллатрисса выглядела как обыкновенная жертва модного кризиса в смирительной рубашке. Дарья же была закована в намордник, что явно не мешало ей сохранять весь необходимый стиль, в отличие от своей оппонентки. Как только смирительные атрибуты были сняты, обе дамы сразу же приземлились в болото. И тут начался спектакль. Дарья, выпрямившись, моментально вытащила ножи из рукавов и начала размахивать ими с таким мастерством, что можно было подумать, что она не убивает, а танцует какой-то кровавый вальс. Беллатрисса же, не растерявшись, поклонилась, как на премьере на Поттеровском балу, и... Драко прищурился, заметив, как Беллатрисса из-за непонятных обстоятельств вытащила палочку из грязи. Он еще не успел поразмышлять, как она собирается сражаться с палочкой, когда при жизни использовала только три заклинания и всё. Но в аду правила не действуют. Тем временем, Дарья с грацией танцовщицы оборвала себе подол платья, как будто это был момент истинного освобождения. Беллатрисса же, опираясь на всю мощь своего искривленного разума, просто прокричала "Остолбеней", и, на удивление, Дарья увернулась. Резко воскликнув, Дарья бросилась на свою противницу с яростью обезумевшей амазонки, но Беллатрисса, как настоящий мстительный рестлер, просто вытянула ногу из грязи и пнула Салтыкову в грудь. Её полет оказался таким эффектным, что даже Драко едва не потерял дыхание от удивления. — Вот это да! — прошептал он, пораженный её невероятной способностью использовать собственные конечности. Беллатрисса шагнула к упавшей Дарье и, в лучших традициях безумных теток, наступила ей на грудь, при этом наслаждаясь каждым моментом. Салтыкова начала барахтаться, пузыри срывались с её рта, и было ясно: в болоте ей дышать совершенно нечем. Беллатрисса победно вскинула кулак, как истинный победитель всех времен и народов, и радостно, хоть и безумно, улыбнулась в толпу. Потом она обернулась к Флегиему с запросом на свою заслуженную награду, но её взгляд неожиданно зацепил знакомое белобрысое лицо. — Драко? — сказала она, расплываясь в искреннем недоумении. Но не успела она додумать, как нож оказался у неё под коленом, а через секунду её обезглавленное тело с глухим плюхом упало в болото. Дарья Салтыкова тут же завопила, как дикая зверушка, разрывая тишину на миллионы криков. — Беллатрисса! — крикнул Драко, протягивая к рингу свою руку, как неудавшийся герой. — Кто она тебе? — с любопытством спросил Иоган, парящий рядом, как младенец в подгузниках. — Моя тетя, — с сожалением ответил Драко, не в силах скрыть разочарование. — Так ты... Драко Малфой? — Иоган печально посмотрел на него. — Мужик, ты бы мог сказать это раньше! Тут все в аду знают, из-за кого Люцик помешался на своих настойках. Так что будь добр, оставайся "Туристом", если не хочешь, чтобы тебе припомнили за этот рецепт. Малфой только махнул рукой и тихо покачал головой. Вскоре младенец поблагодарил Флегиема за незабываемое зрелище и начал вести Драко в сторону выхода. Конечно, Драко догадывался, что улиц тут быть не может, ибо они находятся глубоко под землей, и, судя по всему, эта прогулка обещает продолжение в виде дальнейших сюрпризов. — Подожди, мне кое-что нужно сделать, — сказал Иоган, и, просунув руку сквозь стену, вытащил детские розовые ползунки. — Мда, — буркнул он. — Мужик, не отвернешься, я тут стесняюсь. Малфой фыркнул и отвернулся, не зная, что именно его больше удивляет: младенец в подгузниках или тот факт, что у Иогана есть чувство стыда. Через пару минут Иоган обернулся. — Ну как? — спросил он, подняв брови, словно был главной моделью на показе мод. Своей походкой манекенщицы он грациозно прошел вперед. Драко не сдержался и разразился смехом, от которого весь ад, казалось, вздрогнул. — Sweet Baby? — задыхаясь от смеха, выдавил Драко. — Я что, к тебе с душой, а ты ещё и смеёшься? — обиделся Иоган, скрещивая маленькие пухлые руки. — Мы в аду, откуда у тебя душа, Иоган? — напомнил ему Малфой с лёгкой улыбкой, добавляя нотку сарказма. — Слушай, умник, натягивай пиджак, у нас тут не май месяц! — ответил младенец с видом метеоролога, только что посоветовавшего не выходить на улицу без парашюта. Иоган распахнул дверь, и перед глазами Драко открылась снежная гора, спуск с которой вёл прямиком к стенам огромного города. — Следующая точка нашего маршрута — город Аида Дит, которым управляют две сварливые фурии: Макария и Мелиноя, дочери самого Аида. На самом деле город населен призраками лжеучителей и еретиков. Такой себе сплошной факультет магистров по магии "Как не быть тем, кем ты есть". — Это, конечно, весьма интересно, но как мы туда спустимся? — задал вполне разумный вопрос Драко, застегивая пиджак, чтобы не замерзнуть на этом абсурдном маршруте. Иоган посмотрел на него, как на того, кто прикинулся идиотом. — Ты маг, ты и придумывай. Я-то могу спуститься и так, а вот ты, боюсь, ещё и шею сломаешь. Драко осмотрелся. Всё, что попадалось на глаза, выглядело, как элементы декора для страшного фильма: ноль функциональности. Но спускаться было нужно. — Иоган, тут есть метлы? — На кой тебе метла, окаянный? — Иоган покосился на него, будто тот предложил использовать таракана для путешествий. — Так есть или нет? — Ты что, хочешь прочистить себе дорожку к Диту? — Акцио метла, — без лишних слов произнес Драко, решив, что разговор с младенцем бессмыслен. Что-то зазвенело, и из темных глубин подземного царства вылетела потрёпанная метла, выглядевшая, как старая бабушкина сумка, пережившая все модные кризисы. Драко тяжело вздохнул, но выбора не было. Вспоминая уроки мадам Хутч, он принялся уговаривать метлу. И тут, конечно, настал момент для смеха Иогана. — Милейший, вы что, с ума сошли? Вы не можете даже эту палку с прутиками поднять? Малфой, не отвечая, продолжал свою духовную беседу с метлой. — Ну сколько можно? — скучно произнёс Иоган. — Ад подождёт, а вот ты с каждым мгновением стареешь. — Знаешь, Иоган, я пока до дна доберусь, уже и седым буду, и косточки поломаю. У вас тут слишком адово... — пробормотал Драко, сосредоточенно продолжая свой диалог с метлой. — Стараемся, сударь, — изобразил Иоган обиженного святого. — Во имя нашего господина Люцифера, он же Дьявол! Правда, Кассий немного сдал по части активизма. В этот момент метла с диким свистом влетела в руку Драко, отбив ладонь так, что он не сразу понял, что произошло. — Всё время забываю, что вы, маги, на этих штуках летаете, — пробурчал Иоган, весело врываясь в метель, как если бы был первым пассажиром в рейсе по аду. Драко уже оседлал метлу и направил её к стенам города. Без магии и дополнительных улучшений старый агрегат был довольно упрямым и неудобным, особенно в метель. — Они уже знают, что мы идём в Дит! — попытался перекричать ветер Иоган, как бы извиняясь за несусветный холод. Драко, пытаясь услышать его, отвлёкся от управления метлой и тут же врезался в городские ворота, оставив от них, собственно, только воспоминания. — Мужик, ну ты точно станешь первым, кто разрушит ад, — сказал Иоган, как будто Малфой был туристом, случайно вломившимся в совершенно не ту эпоху. Драко откопал себя из-под снега и, с отчаянием оглянувшись на осколки метлы, мрачно кивнул. Из замка в центре города донесся визг какой-то твари. — Макария беснуется, — с лёгким раздражением сказал Иоган. — Эти дамочки мне не нравятся. Если получится, обойдём их замок стороной. Впрочем, если не получится — ну, что ж, войдём в историю. Драко осмотрелся. Место напоминало кладбище с гигантским дьявольским храмом в самом центре. — Добро пожаловать в великолепный город Дит, — с размахом заявил Иоган, разводя руками, как не слишком успешный туристический гид, не особо интересующийся тем, что думают его «путешественники». В этот момент от "великолепия" (которое больше походило на тяжелую ржавую старушку, пытающуюся вспомнить, где она оставила свои зубы) арка, которая ещё пару минут назад держала ворота, с грохотом рухнула, едва не погребя под собой остатки исторического наследия города. Драко и Иоган молниеносно обернулись. Молодой человек лишь сдержанно поджал губы и вытер нос рукавом пиджака, смахнув с него падающий ледяной снег. — Нет, знаешь, они стояли тут несколько тысяч лет, и никому не мешали... — как-то раздражённо произнес Иоган, чуть ли не со слезами на глазах. — Никогда не жалел Люцика, но вот чувствую, что его больная селезенка не выдержит. Драко взглядом дал понять, что ему абсолютно плевать, что будет с Люцифером, Аидом и их несчастными внутренними органами. Он был больше занят планами, как выбраться отсюда, не переварив всю эту чертовщину. Карапуз снова оглядел обрушившиеся ворота и, не моргнув глазом, поплыл в сторону замка. — Прошу следовать за мной, — с торжественным видом сказал он. — Уважаемые гости города Дит, оглянитесь вокруг и оцените колорит местной архитектуры: могилы, могильные плиты, и прочие прелести. Здесь обитают лжеучители и еретики, которые обречены проводить вечность в своих раскалённых могилах, маясь в страхе и боли. Драко шел за Иоганом, глаза скользили по могилам и их содержимому. И действительно, там обитали духи, с огоньками в глазах и жуткими кривыми улыбками. Они кричали о всевозможных теориях: что люди произошли от свиней, что, может быть, в нас есть что-то от бананов, или что самолёты летают на магии. Последняя теория особенно впечатлила, и Драко едва удержал смешок. Каждый раз, как кто-то выкрикивал новую чушь, духи воспламенялись и начинали визжать от боли, пытаясь вырваться из своих могил, но стражи-бесы немедленно заталкивали их обратно. Драко только виновато отводил глаза. — Что, неприятная картинка? — спросил Иоган, невозмутимо шагая вперёд. — Таков уж Ад. У Господа Бога и Люцифера фантазии хватает, чтобы всех наказать по заслугам. Драко задумался, что, действительно, каждый может быть лжеучителем. Все мы верим в свои теории и пытаемся донести свою истину, даже не подозревая, что иногда сами же становимся частью невообразимой абсурдности. Но где же настоящая истина? И кто её вообще создал? И что, если она просто всегда была? Эти вопросы кружились в голове у Драко, пока он не заметил, что к ним подбежали два беса-охранника в кожаных костюмах, которые выглядели так, будто только что прибыли с вечеринки в клубе "Адовый Шик". — Госпожа Мелиноя и госпожа Макария ожидают вас, — сказал один из стражей, не удосужившись даже посмотреть на Малфоя. — Нам велено проводить вас в замок. — Привет, ребята, — с широкой, лучезарной улыбкой сказал Иоган. — Мы с господином Туристом просто осматриваем окрестности, может, как-то минуем ваш замок? — Нет, — сказал второй бес, не дрогнув ни одним мускулом. — Да ладно, парни, ну что вы в самом деле! Мы просто прогуляемся по Диту и уйдем, будто нас здесь и не было. — Нет. Иоган скорчил гримасу и тихо пробурчал: — Идиоты в латексных комбезах. Но слух у стражников был отменный, особенно когда разговор заходил о музах и мегерах. — Твои дебильные розовые ползунки, конечно, говорят о том, что ты мудрый человек, — расхохотался один из бесов. — Да вы хоть знаете, с кем разговариваете? — заорал Иоган, глаза которого уже вспыхнули небольшими злыми огоньками. — В том-то и дело, что тебя не знать невозможно! — продолжал смеяться бес. — Бери своего туриста и идите, а то у нас тут ещё есть парочка дел с Томасом. — Томасом? — удивился Драко. — Почему вашего коллегу зовут, как кота? — Потому что он был котом в моей земной жизни, — сдавленно произнёс бес, вероятно, открыв для себя новое, доселе неизведанное измерение разговорного искусства. — Он не особо любит вспоминать свою земную жизнь, — сказал его коллега, жалостливо глядя на Томаса. — Всё дело в мыши. Томас взвизгнул, как будто его кто-то за ногу укусил, и прикусил губу, чтобы не разреветься. Ну, или чтобы не выйти из себя и не начать сыпать комментарии на тему своих глубоких моральных страданий. Но с этим все решили не заморачиваться и двинулись дальше — к замку. Там, очевидно, было не менее весело, чем на сеансе у психотерапевта. Чем дальше они шли, тем масштабнее становился замок — такой огромный, что Малфой с Иоганом почувствовали себя микроорганизмами в пробирке. Оказавшись возле его стен, они уже не ощущали себя людьми, а скорее какими-то насекомыми на пикнике у великанш. Стражники, не переставая усмехаться, провели их через коридоры, которые казались бесконечными, и остановились у дверей, которые выглядели так, будто их размер был спроектирован для титанов и парочки динозавров. — Ах да, забыл сказать, — сказал стражник, не удосужившийся даже взглянуть на них. — Госпожи готовят концерт по случаю дня рождения их папеньки Аида. — День рождения Люцифера? — усмехнулся Малфой, не зная, что это уже было не смешно. Ну, почти. — Позор тебе, мужик, — ответил стражник, будто бы отшил его, как старую кофту. — Это Аид, брат Люцика, великий обманщик и непревзойденный плут. И кстати, его прозвище — Плутон. — Но разве Аид не хозяин подземного мира? — вспомнил Драко уроки по магии. — Формально он кое-что контролирует, но на деле всем заправляет Люцифер. Счета за электричество, налог на крыши и все бухгалтерские вопросы — это его забота. А Аид только языком молотит да козни строит. — В этот момент у Иогана загорелись волосы, но он тут же их потушил, видимо, решив, что еще и жареного только не хватает. — Как божество он, конечно, интересная личность, но это не повод делать из него своего лучшего друга, — добавил младенец, осматриваясь, как опытный участник апокалипсиса. И тут — визг. Раздирающий, душераздирающий, как если бы кто-то в аду случайно наступил на игрушечную машинку. Из дверей вылетела чья-то душа, и стража сразу же схватила её, как хороший портфель. Драко, естественно, заглянул внутрь, потому что в такие моменты даже он не мог удержаться от любопытства. Зал был похож на помойку, украшенную колоннами и безобразным светом. На сцене стоял Сводный Душный Хор, а рядом — Душная Музыкальная Труппа, с такими темпами развала, что и антикварные магазины позавидуют. И вот — женщины. Их было две, и они были как отголоски чего-то жуткого и угрожающего. Малфой сразу понял, что это не просто две тетки, а целые титанши, готовые разорвать все на своем пути. Одна орала, как будто ей не понравилось, что ей не дали вторую порцию гарнира, а другая вообще была такая зловещая, что даже коты шарахались. — Вы все ничтожные твари! Вами, да вашими голосами только трубы чистить и то, труба развалится, а сажа будет стоять! — орала первая, швыряя души как мешки с картошкой. — Идите, — приказал стражник, буквально вталкивая их в зал, как если бы они были мудаками, которые должны были сдать экзамен на выживание. Малфой, естественно, испуганно улыбнулся, но его маленький спутник, младенец, пошел вперед, словно знал, что от этого момента все уже не имеет значения. — Здравствуйте, дамы! — сказал Драко, как если бы он точно знал, что сейчас будет: или это начало конца, или начало его карьеры в лучшем театре ада. Женщины повернулись, и на их лицах расплылись улыбки, которые явно не сулили ничего хорошего. — Мелиноя, он симпатичный, — сказала одна, с выражением лица, как у того, кто в последний раз посмотрел на свою кредитную карту. — Макария, закатай губу, — ответила вторая, изобразив что-то похожее на разочарование. — Я ждала этого смертного, чтобы вернуть свою репутацию. — Ммм, сестра, — прошипела Макария, как неудачный кот, который всегда пытался взять реванш. — Давай не будем ссориться и пригласим его за наш стол. — Дамы, прошу прощения, у господина Туриста нет времени на ужин, — вмешался Иоган, который обычно не упускал шанса на циничный комментарий. Мелиноя на это никак не отреагировала, а Макария просто на него посмотрела так, что от такого взгляда все живое могло бы испариться. — Что ты тут делаешь? Исчезни! — прошипела она, как злой рептилоид, только что переживший неудачный вечер. Иоган прижался к своим ползункам, чувствуя, что даже они начинают танцевать танец страха. Тем временем женщины начали кружить вокруг Драко, и одна из них, осматривая его как товар на распродаже, решила начать разговор. — Мистер Турист, как вы тут оказались? Драко замялся, словно просыпаясь после десяти лет похмелья, а затем пробормотал: — Сказал Люциферу, что не буду пить настойку из душ праведников. Мелиноя махнула руками, как дирижер на последнем концерте, а Макария готова была взорвать всю залу своим взглядом. — Бедный мальчик, ну-ка, давай за стол, расскажешь нам свою грустную историю, — сказала женщина, и, как будто сцена была вырезана из какого-то отвратительного фильма, она пошла в сторону, где красовался стол, накрытый едой, похожей на невообразимый кошмар. К Драко подошла Макария. Она подхватила его, как куклу, и потащила к столу. Он даже не успел понять, что произошло, как она насильно усадила его на стул. На противоположной стороне стола уже сидела Мелиноя, изучающе разглядывая его, как дикий зверь, ждущий, когда кто-то войдет в его клетку. Макария не торопилась садиться. Она каким-то образом привлекла внимание кого-то с другого конца зала. Этот кто-то шлёпнул по полу своими большими ногами, и когда его лицо стало различимо, Драко не смог удержаться от удивленного вопля: — Барти Крауч младший?! — Так он из ваших? — послышался тихий шепот из-под стола. Малфой опустил взгляд и заметил, что у его ног сидел Иоган, который, кажется, принял участие в какой-то игре на выживание. — Ты чего, мужик, не пали меня, — прошипел младенец, пнув его по коленке, а затем продолжил, будто ничего не было. — Ну да, странно, что он тут, но его тик многое объясняет. Тем временем Макария прошептала что-то Барти Краучу, и тот, похоже, не знал, что с этим делать, но кивнул и удалился к оркестру, видимо, решив, что здесь у него точно есть шанс на повышение. Зазвучала музыка. Она была настолько медленной и душной, что могла бы быть сопровождением для того, кто умирает от скуки. Хор застонал в унисон, как будто кто-то пытался их утопить в чашке холодного чая. На тарелках перед женщинами и Малфоем появилась еда, но если это можно было назвать едой, то, очевидно, не для людей. — Почему не едите, господин Турист? — поинтересовалась Макария, делая паузу, чтобы засосать, как макаронину, ленточного червя. Это было так отвратительно, что Малфой едва не отложил свои мысли о цивилизованных вечерах за столом. — Я не очень голоден, — сказал Драко, нервно сглатывая, наблюдая за тем, как мегеры поглощают все, что попадает в их пасти. Иоган под столом тихо хихикал, кажется, уже видя, чем всё это кончится. — Ну раз не голодны, — подхватила Мелиноя, не переставая кусать какую-то зловещую субстанцию с тарелки. — Тогда, может, потанцуем? — Я не... — начал было Драко, но тут мощная рука Макарии буквально вытащила его из-за стола. Она заставила Малфоя двигаться так быстро, что, казалось, половина его костей была готова сломаться, пока он не оказался прижат к её бурной груди, как несчастная жертва в лапах гигантского паука. И вот заиграла музыка. Звуки танго будто бы пытались вытрясти у Малфоя последние капли достоинства. Он танцевал, чувствуя себя, как кукла, чьи ниточки вот-вот порвутся, а тело окажется в клочьях. Когда Мелиноя закружила его в последний раз, Драко исполнил эту программу так плохо, что ему казалось, будто он участвует в какой-то безумной шоу-программе для ужасных танцоров. — Хотите, я вам спою? — вдруг поинтересовалась она, хотя на самом деле в ответе и не нуждалась. Музыка продолжала звучать, и Мелиноя начала петь, будто её голос — это нечто более страшное, чем его попытки сбежать: В багровых сумерках, Под пылью, мусором, Средь мерзких грешников Томится муха. Пригрей меня скорей, Мой грешный Прометей, И забери отсюда... Женщина подкидывала его, крутила и как будто наслаждалась каждым его беспомощным движением. Малфой всё ещё знал, как танцевать танго, но здесь, в этих объятиях, его ум не мог разобраться, что страшнее — танец или то, что с ним творится. Когда танго переросло в нечто ещё более странное, и Макария приняла его в свои руки, Драко понял, что оно точно превратилось в что-то жуткое и необратимое. Всё уже было не просто неудобно — это было катастрофично. — Не верь её словам, Мой грешный Прометей, Жить рядом с ней такая мука, Возьми меня скорей, Забудь совсем о ней, Мой паучок, Я буду для тебя Послушной мухой. И вот, пока две женщины пытались буквально разорвать его на части, Драко начинал осознавать: в этих местах ты либо танцуешь с демонами, либо становишься их обедом. Безусловно, он пытался вырваться. Бедный Драко смахивал пот с лба, как умудренный старик, но гигантские руки титанш сжимали его с такой силой, что он уже думал, что останется здесь на вечные муки. Однако вдруг его ум осенило — это был тот момент, когда всё на свете становилось возможным! Вдохнув, как последний человек на Земле, он вытащил палочку из кармана (с каким-то неудобным хрустом, как будто в ней сидел старый гном) и шепнул заклинание: — Флиппендо Трио! В ту же секунду с палочки вырвался мини-ураган, который начал набирать скорость, снося всё на своём пути. Пух! Стены замка дрогнули, будто кто-то изнутри играл на гигантской флейте смерти. Титанши полетели в разные стороны зала, как два слона в прыжке на батуте, и всё зашло в тупик. — Это, конечно, замечательно, что ты нашёл способ сбежать, но, возможно, ты не заметил, что всё это сейчас рухнет к чертям собачьим! — заорал Иоган, как будто только что выпрыгнул из-под пресса атомной бомбы. Карапуз, не теряя времени, схватил Малфоя за руку, и они рванули к ближайшей двери. Драко мчался, как торпеда, только без трёх морских миль под килограмм на метр — ноги заплетались, дыхание перехватывало. — Надеюсь, у тебя есть достаточно сил, потому что теперь бежать придётся долго! — проорал Иоган, и даже если Малфой не слышал его, он точно чувствовал, что в его голосе скрыта некая зловещая гармония. Едва они выбежали из замка, как тот начал разваливаться, как дешёвая игрушка в руках младенца. Всё сопровождалось визгами и криками — неужели эти женщины были женщинами? Драко подумал, что, если бы он не знал, что это демоны, он бы точно принял их за какое-то дикое чудовище, что выползло из его самых страшных снов. За замком было кладбище, где могилы росли, как грибы после дождя, а духи томились, как утопленники на учебе. Пройти через это было настоящим испытанием. Важно было не упасть, и он даже не сразу заметил, как его ботинки обвивает какой-то странный туман. — Ты что, с ума сошел, отбитый?! — вдруг начал Иоган, размахивая руками, как бессмертный художник, который случайно нарисовал свою галерею ада. — Ты разнес замок, который веками стоял, как ты вообще додумался произнести это проклятое заклинание здесь?! Люцифер где-то рядом, я вижу, он тебе подсказывал! — Я не такой умный, как Гермиона Грейнджер, — раздраженно ответил Драко, изнемогая от бега. — Если бы она была здесь, я бы давно уже был в своём мире, с чашкой чая и книгой. И в тот момент, как по чуду, на месте Иогана появилась Гермиона Грейнджер в школьной форме, как будто только что воскресла из вечности и решала последние задачи на уроке магии. — Так лучше? — спросила она мужским голосом, явно подшучивая. Драко буквально забыл, как можно дышать. Он посмотрел на неё так, будто она только что сказала, что живет в квартире, где полы сделаны из сознания космоса. — Ты... умеешь такое? — он почти не мог поверить своим глазам. Иоган вернулся в свою привычную форму младенца и поплыл вдоль стены, как старый колдун в шутку. — Колдуем помаленьку, — лениво произнёс он. Они шли какое-то время, утопая в сугробах, пока младенец не остановился у огромной водосточной трубы, которая выглядела, как странный гигантский сосок, выведенный из какого-то кошмара. Драко пригнулся и вошёл, а Иоган задумчиво посмотрел на разрушенный замок и последовал за ним. Спускаясь вниз, Драко не обращал внимания на грязь. Он уже представлял, что с ним сделает Люцифер, когда узнает, что всё это — его великая идея. Скорее всего, его котел на берёзовых дровах уже варится в подземном котле ада. Ах, жизнь. Тем временем свет в конце тоннеля приближался, как пригревшееся место, куда он не хотел попасть, но уже было поздно. — Следующей точкой путешествия будет седьмой круг Подземного царства, где обитают те, кто совершил насилие, даже над собой, — проговорил Иоган, словно ведущий вечернего шоу с перчатками и масками. — Там нас встретит сам начальник охраны Ада, Минотавр. Как только они выбрались из водосточной трубы, Иоган снова оказался в своём привычном виде — младенцем в подгузнике. Пожалуй, розовые ползунки с надписью Sweet Cherry были забыты навсегда, как и вся эта эпопея с непреходящим стыдом, но их оставили в прошлом, как банальную шутку, которую никто не успел оценить. Седьмой круг Подземного царства напоминал... ну, курорт, если бы на курорте было больше душ, чем в самых страшных кошмарах. Перед ними был раскалённый ров, полный кипящей бордовой жидкости, в котором плавали грешные души, а кентавры, с луками в руках, целились в каждую душу, которая пыталась сбежать. А Минотавр в центре всего этого диковинного шоу без конца танцевал, как будто это была последняя ночь на Земле, и он собирался завоевать весь мир. — Не переживай, в нашем отделении такие вещи — обычное дело, — объяснил Иоган с видом глубокой философской мудрости. — Этот круг разделен на три пояса: Флагеон, Лес самоубийц и Горючие пески. Мы с тобой сейчас во Флагеоне. Тут Минотавр, бедняга, занудствуется от скуки и устроил всем принудительный кружок по синхронному плаванию. Он теперь главный тренер. Иоган произнес это с таким тронутым и даже немного гордым видом, как будто только что спас мир от зомби-апокалипсиса. Драко молчал, поглощенный многозначительным размышлением о том, как именно он оказался здесь, но продолжал держать дистанцию от всего происходящего. — Э-ге-гей! — крикнул младенец, будто приглашая к себе всех фаунистов Ада. Минотавр развернулся, подал знак ближайшему кентавру и, вытянувшись, подошел к ним. Кентавр в это время исполнял какую-то дьявольскую танцевальную композицию на четырех ногах, и его движения были настолько откровенно нелепыми, что их было не так легко воспринимать серьезно. — Приветствую, — буркнул Минотавр, смотря на Малфоя. — Новый здесь? — Нет, турист, — снова пояснил Иоган с невозмутимым видом. — Просто осматриваем территорию. Как тут у вас все? Всё по плану? Полубык улыбнулся. На самом деле, это была скорее не "улыбка", а "какой-то беспокойный спазм на лице", который мог бы смутить даже самого бесстрашного вампира. — Ну, мы тут готовимся к внутрипоясному чемпионату по синхронному плаванию, — произнес Минотавр, вздыхая, как если бы речь шла о каком-то великом историческом событии. — Пока не разделились на команды, но скоро будем. — Хм, а капитанов уже выбрали? — с интересом поинтересовался Малфой. Минотавр сделал паузу, словно выбирал, как сказать об этом с наименьшей потерей лица. — Ну, одна дамочка не так давно появилась, — сказал он, как бы выбирая слова, чтобы избежать немедленной травмы репутации. — Зовут Долорес Амбридж. — Да, помню, несколько лет назад писали, что она померла в Азкабане, — пробормотал Драко, вспоминая громкие заголовки и глубокие культурные раны, оставленные её участием в мировых катастрофах. На это Минотавр резко разрыдался, и слёзы полились так, что казалось, весь Ад мог бы утонуть в них. — Она... Она... Я уже думал, что уступлю ей свое место! Это чудовище… — Ну-ну-ну, — похлопал Иоган его по спине. — Миноша, расскажи мне, чем эта тебе так насолила, я Люциферу скажу, он разберется. Минотавр всхлипнул, словно переживая личную трагедию величайших масштабов. — Она меня учила, как правильно управлять моими владениями, — голос его дрожал, — говорила, что я всё делаю не так, своим мерзким, противным голосом! Считала, что знает лучше всех! Если так будет продолжаться, то я подам в отставку! Пусть она всем тут управляет! — О, она устроила балет "Мариинский" тут, в Аду? — тихо усмехнулся Драко, глядя на происходящее. — Тихо, — быстро прикрикнул Иоган. — Не видишь, Миноша переживает. Такого я еще не видел за все две тысячи лет, что здесь сижу. — Если не уступишь ей, она даже Люцифера под себя прогнёт, а если она начнёт по Аду тарелочки с котятами раздавать, все будут её бояться! — ТАРЕЛОЧКИ С КОТЯТАМИ?! — вскрикнул Минотавр. — Мы от них только что избавились! Она облепила кентавров ими, пока я отлучался! Драко с интересом осматривал ров, размышляя, не заметит ли он где-то яркое пятно розового костюма, прежде чем спросить: — А вы пытались с ней как-то бороться? — Мы чего только не делали, — утирая слёзы, продолжил Минотавр. — Относили её на противоположную сторону рва, и на самый дальний конец… Но она всегда возвращается ко входу. Это не женщина, а заноза в заднице! Драко сдержал смешок. Даже в аду, оказывается, есть свои анекдоты о Долорес. Это было одновременно странно и… облегчающе. — Конечно, я посылал запросы на её перевод, но Люцифер был занят своими личными делами. И всё из-за какого-то живого, который случайно отвлёк его на несколько лет от важных дел. Тем временем Драко вдруг начал рассматривать свой зонт, который несколько кругов назад совершенно не интересовал его. — Минош, нам пора, — сказал Иоган, разглядывая рыдающего Минотавра, словно тот был на пороге своего первого реабилитационного курса по борьбе с эмоциями. — Нам бы в Лес пройти. Минотавр, рыдая так громко, что слышал даже сам Ад, кивнул с таким выражением, как будто ему только что предложили выиграть лотерею в круге смерти. Он вытер глаза, будто на секунду нащупал человечность, и направился к рву, произнося что-то, что звучало как бессмысленные стихи, в которых упоминаются обезьяны и утренний кофе. И вот, словно по мановению его бычьего рога, из воздуха возникла платформа — прямо как в плохом фильме про будущее, где все неудобно и маловероятно. — Вот, платформа перенесет вас в Лес. Спасибо, что выслушали, — произнес Минотавр с таким выражением лица, как будто он только что избавил мир от ужасной угрозы, обернувшись к Иогану и Малфою. Они встали на платформу, и та с хрустом двинулась над рвом, оставляя за собой волны кипящей крови, источаемые неведомыми мучениками. Последнее, что услышал Драко, было: — Мистер Минотавр, я, конечно, понимаю, что вы уже более двух тысяч лет управляете этим местом, но все же, я считаю... Затем не менее величественная, чем исчезновение того же Минотавра, женщина в розовом костюме вылезла из рва. Ее ничто не могло остановить, даже кентавры, которые пытались удержать её в клетке, но… ну, знаете, есть вещи, от которых даже космическая гравитация отказывается. — Да, забыл сказать, — продолжил Иоган, покопавшись в своей сумке с чем-то, что напоминало странное растение с запахом гнили. — Под нами кипящая кровь, а в ней души тех, кто издевался над близкими. Очень... вдохновляет. Драко молча смотрел на развернувшуюся картину, наблюдая, как кентавры с отчаянным видом пытаются как-то сдержать наступление женщины, которая уже принялась разбрасывать розовые леденцы по сторонам. Ему было жаль Минотавра. Даже он не заслужил такую участь. А может, и заслужил. В конце концов, кто там разберет? Платформа двигалась с такой скоростью, что, казалось, она вот-вот расплавится от собственной несостоятельности. Через пару минут они очутились на берегу — в Лесу Самоубийц, где воздух был настолько спокойно-проклятым, что даже банальные бабочки казались карикатурами на нормальную жизнь. Тут было так тихо, что даже деревья, казалось, слышат мысли друг друга. Летали бабочки, пели птички, прыгали зайчики... Райское место. Среди адского кошмара — как романтический готический триллер. Малфой чувствовал себя, как будто пришел в зоопарк, где все нормальные животные почему-то стесняются. — Это самый безопасный пояс для тебя, — сказал Иоган, переведя взгляд на голубое небо, где бабочки писали оды самому ужасному месту на Земле. — Тут Гарпии хозяйничают, с адовыми гончими, которые истязают транжир, картежников и мотов. Гарпии, правда, брезгуют ими, им нравятся самоубийцы. Только тут из кустов выскочил заяц и, как настоящий профи, откусил голову белке. Сначала Малфой подумал, что это какая-то абсурдная шутка, но потом понял — тут, в Лесу, даже смерть теряет смысл, а жизнь не имеет вообще никакого значения. Если бы Драко еще слушался отца, а не жил своим умом, он бы рассмеялся и вспомнил бы Гарри Поттера, но сейчас даже мысль об этом казалась старомодным стереотипом. Иоган, тем временем, поправил свой памперс (серьезно) и с грустью посмотрел на зайца, который продолжал поедать голову белки, как если бы ничего и не происходило. — Как же прекрасна жизнь в ее угасании, — произнес Иоган, наблюдая, как тело белки восстанавливается. — И в своем воскрешении. — Какая мерзость, — сморщился Малфой, смотря, как белка снова забирается в свое дупло. — Умирать и возрождаться? Это просто пытка! — Драко, малыш, — сказал Иоган с поучительным тоном, как будто ему только что вручили диплом по философии Ада, — ты понимаешь, Ад устроен именно так: кто-то страдает, а кто-то наслаждается этим страданием. — Но тут страдают все, — продолжил Малфой, поджимая губы, — Минос не радуется своему хвосту, Плутос хочет вернуть свое тело, Мегеры с ума сходят, пытаясь угодить своему отцу, а Минотавр... Он вообще откровенно рыдает! Даже Люцифер идет наверх отдыхать, потому что в Аду невыносимо. — Минос, к твоему сведению, прекрасно, — пренебрежительно фыркнул Иоган. — Просто стесняется хвоста. Фрау Плутос не нравится то, что ее души, когда-то бывшие мужчинами, иногда начинают лапать ее. А вообще, ей пофиг: в мужском теле или женском. Миноша — существо с тонкой душевной организацией. Ну, если только она у него есть. Но все счастливы. Люцик тоже может появляться на Земле, как и ОН. — Младенец ткнул пальцем в небо, словно объяснял простое правило в игре, где ставки слишком высоки, чтобы думать о них. — Ты отк... — начал было Малфой, но тут карапуз закрыл ему рот руками. В этот момент, как из ниоткуда, послышался рев двигателя, который с каждой секундой становился громче. И вот — джип, в котором сидели фрау Плутос, Макария и Мелиноя, все в камуфляже. Каждая с оружием: автомат у одной, дробовик у другой, а третья сидела за пулеметной установкой на багажнике. — Ахаха, Турыст, — скалясь, прокричала фрау Плутос, нацелив пулемет на Драко. — Вот ты и попался! — Боюсь, Люцифер будет крайне недоволен, если вы меня убьете, правда, Иоган? — с уверенностью произнес Драко, стоя перед ними как тот герой, который в последний момент вспоминает про своего друга рыцаря на белом коне. Но ответа не последовало. Фрау Плутос усмехнулась, а Макария приподняла бровь так высоко, что, казалось, она могла бы уцепиться за облака, если бы захотела. — Да, кстати, — сказала она с оттенком черной иронии, — где твой маленький дружок? Малфой огляделся. Иоган исчез, как это обычно происходит, когда все начинает становиться слишком серьезным. Он остался один на один с этими фуриями в лесу, где Гарпии, словно сумасшедшие феи, утаскивают души самоубийц в свои гнезда, а где-то поблизости уже наверняка топают адовы гончие с выражением лица, которое можно описать как "мы вас съедим и все равно останемся голодными". Драко нервно сглотнул, как человек, который понял, что его единственный шанс на выживание — это бегство. Сейчас или никогда. Его спина покрылась холодным потом, а в глазах фурий читалась явная кровожадность. Даже Фрау Плутос сняла свои авиаторы. Надо признать, она была чертовски хороша даже в военной форме, настолько хороша, что Малфой почувствовал странное сочетание восхищения и ужаса. Ужас от того, что эта женщина могла бы в одиночку уничтожить целый мир, а восхищение — ну, потому что, черт возьми, она была хороша. Но тут Мелиноя, не раздумывая, выстрелила в воздух. Бум! Звук был таким громким, что Драко чуть не потерял сознание от шока. Он сорвался с места, как тот олень, который внезапно понял, что ему не хватит сил на еще один шаг. — Беги, беги, зайчик, — произнесла Мелиноя с таким безразличием, как если бы она говорила "Не забудь выключить свет", перезаряжая дробовик одной рукой, как старый военный, который уже не ценит приличия. — Ты даже не представляешь, как это будет весело! Драко, с мыслью «пожалуй, бежать было бы неплохо», пустился в бегство, чувствуя, как каждая клетка его тела скручивается в страхе. Но внутри он знал — этот Лес Самоубийц, его последние мгновения… и его первый опыт реальной паники — все это станет отличным рассказом для кого-нибудь, если он переживет этот ад.

<<>>

Драко Малфой бежал так долго, что уже не мог понять, где начинается его тело и где заканчивается страх. Он задыхался, как последняя звезда, умирающая в космосе. На какое-то время он решил, что можно остановиться и не умирать. Просто перевести дух. Он прислонился к дереву и закрыл глаза, надеясь на пару секунд покоя. Но тут его уши зафиксировали нечто… утробное. Как рык, но не из этого мира. Драко сдержал дыхание и понял, что его время отдоха закончилось. Скользящими тенями к нему подкрадывались две адовы гончие. Они скользили по земле, словно тени, топча сухие листья, которые шипели и трещали под их тяжестью. Малфой потянулся за палочкой. Так, в аду ещё можно творить магию. Это хоть что-то. — Хорошие собачки, — прошептал он через зубы, переводя взгляд по сторонам. Лучше бы ему было найти укрытие. Внезапно раздался какой-то странный, резкий звук — как если бы по миру Ада прошелся сверхмощный холодильник. Гончие испуганно залаяли и начали метаться в поисках источника этого шума. Тут что-то схватило Драко за шиворот и потащило в темную нору под деревом. Малфой пытался вырваться и закричать, но его рот сразу же накрыло что-то грязное и вонючее, а чьи-то пальцы заткнули его глотку. — Наземникус? — прошептал Драко, пытаясь разобрать, кто это. Он не ошибся. — Ты же был у нас неделю назад! — Тссс, не кричи! — зашипел на него Флетчер. — Я сдох неделю назад. — Но как? — в голосе Малфоя послышалась искренняя любопытность. — Как-как, как все умирают, — ответил Наземникус, а в его голосе звучала обоснованная безнадега. — О, ну тогда все понятно, — сказал Малфой, морщась. Рыжий мелкорослый подонок действительно не мог уйти по-другому. — Ты сам-то, как тут оказался? — спросил Флетчер, выглядывая из своей норы, как зловещий гном. — Люцифер пригласил, — сказал Драко, откидывая голову назад. Флетчер сверлил его взглядом с таким выражением лица, будто Малфой только что сказал, что он — вне зависимости от всего — ещё жив и просто наслаждается жизнью, как младенец. — А ну-ка дыхни. — Наземникус поднял брови так высоко, что они почти пересеклись с облаками. — Зачем? — ответил Малфой, по-прежнему не понимая, что вообще происходит. — Дыхни-дыхни. — Наземникус снова настойчиво посмотрел на него. Малфой закатил глаза и поддался. С неприязнью выдохнул, выпустив облако золотистого пара, которое тут же, как маленькое озеро, затянулось обратно в его ноздри, заставив его сразу же закашляться. — Так ты живой, братец, — улыбнулся Флетчер с печальной ироничной улыбкой, как зловещий доктор, который только что принял решение не прописывать лекарства. — Что это было? — ошарашенно спросил Малфой, пытаясь перевести взгляд на рыжего фэнтезийного карлика. — Душа твоя, золотой мой, — ответил Наземникус с тоской в голосе, будто сам давно потерял все, что мог бы потерять. — Ты тут один? — Нет, я был с Иоганом, но он куда-то исчез, когда мы от этих… — Малфой махнул рукой, демонстрируя сцену бегства. — С Иоганом, говоришь? — Флетчер посмотрел на него так, как если бы Малфой только что сказал, что планирует присоединиться к летучей мыши и стать ее новым другом. — Да, ты его знаешь? — А кто его тут не знает? — сказал Флетчер, в голосе слышалась неподдельная насмешка. — Каждый дятел в Аду расскажет тебе, кто он. Только не Иоган его зовут. — Как это не Иоган? — Малфой выдохнул, не веря своим ушам. — А вот так, — Флетчер пожал плечами, как древний философ, у которого никогда не было ответа на вопрос. — Если он представился так, значит, так было нужно. — Тогда, какое у него имя? — Драко скептически нахмурился, все еще не веря. — Не могу сказать, не моя компетенция. — Флетчер извлек из какого-то потайного кармана грязную флягу и сделал глоток. — Я видел, ты бегал до того, как встретил этих псин. Сильно убегал. Как будто от кого-то. Драко присел устало на землю, как существо, которое нашло свою последнюю каплю сил. Он был смертным и ему нужно было отдохнуть — в отличие от этих бессмертных чудовищ, которые, по сути, жили лишь для того, чтобы напоминать о боли. — Ну… на меня тут, вроде как, элита Ада открыла сафари, — сказал он, зевая. — Элита? — Флетчер чуть не подавился, когда услышал слово "элита". — Кто же вообще еще пойдет на сафари с этим злом? — Да, фрау Плутос, госпожа Макария и госпожа Мелиноя. Я им немного поднасрал. Уничтожил четвертый круг и вообще в седьмом круге порушил дань уродству. Замок там, если честно, был ужасен. — Ну ты влип, парень. Куда вообще Люцифер смотрит? — Никуда. Он там на поверхности развлекается с Грейнджер. — Драко снова зевнул и почувствовал, как его глаза тяжелеют. Что ответил Флетчер, он уже не слышал. Сон одолел его.

<<>>

Драко не знал, сколько времени прошло — не то несколько секунд, не то вся жизнь, или, возможно, несколько вечностей. В Аду не существовало времени. Здесь было только одно бесконечное "сейчас", смешанное с запахом серы и тлетворным потоком мыслей, как будто вы оказались в кресле стоматолога, только вместо наркоза — сам Ад. — Эй, Малфой, просыпайся, — раздался шепот, похожий на тиканье старого будильника. Наземникус потрепал его по плечу. — Похоже, мелкий уродец тебя спалил. Драко открыл глаза и увидел, как Флетчер, мелкий, рыжий и бледный, с видом эксперта по выживанию в аду, манил его за собой. Указал пальцем на какую-то точку за пределами их укрытия. Драко с усилием поднял голову и обнаружил Иогана, который отчаянно жестикулировал перед группой женщин. Их лица уже начали превращаться в каменные блоки. Судя по выражению, терпение этих дам подходило к концу. — Тебе пора, — произнес Наземникус с выражением, как у старого крысеныша, которому предстоит снова вернуться на помойку. — Видишь этот кусок коры? — он указал на громадный кусок дерева, который Драко как-то не заметил, хотя уже несколько минут сидел прямо напротив. — За ним — подземный ход. Приведет к границе пояса. Если решишь свалить, не забудь свой зонт. Он тебе там пригодится, поверь мне на слово. — А ты? — спросил Драко, настороженно глядя на своего бывшего "коллегу", который выглядел так, будто его только что отравили ядом, а он продолжал разжигать огонь для пикника. Наземникус тяжело вздохнул, как будто его жизнь была одним большим карикатурным несчастьем. Потом ответил: — Я картежник, плут и обманщик, мое место тут, в самом сердце этой проклятой дыры. Ты говоришь, что видел меня неделю назад, а мне кажется, что прошла чертовски длинная вечность. Вижу, ты не оценил мой талант к саморефлексии, но не переживай, пребывание в аду меня вполне устраивает. Так что, до встречи на другой стороне. В этот момент Драко увидел, как Иоган, не теряя самообладания, стал что-то указывать на место, где он прятался. Его жесты были такими выразительными, что даже каменные фауны Ада стали слегка нервничать. — Беги, малыш, — сказал Наземникус, выражение лица которого стало столь серьезным, что, казалось, он только что принял участие в каком-то ужасном ритуале для свержения богов. — Я их задержу. Драко не стал долго думать. Чисто интуитивно он понял, что если не побежит сейчас, то впереди его ждет нечто худшее, чем даже самые тупые смерти, которые тут могли быть. Ад начинался сразу за деревьями, с потрескавшегося воздуха и тонкой нотки серы, так явственно пахнущей, что хотелось поклясться: это не место, а чье-то очень дурное настроение. Драко Малфою было жарко. Раздеться бы до исподнего и дойти налегке, но воспитание все-таки не позволяло даже в Аду гулять в чем мать родила. Он вышел из туннеля, и перед ним раскинулась пустыня. Песок, жаркий и нервный, уже оседал на его ботинках. Ветер, смахивающий на глумливого дьяволенка, подгонял песчинки прямо в лицо. Невозможно было понять, куда идти, но Драко шагнул вперед. До девятого круга, говорил он себе. Там должен быть выход. Или хотя бы место, где можно взять паузу. Если память не подводит, он был сейчас на седьмом круге, в его последнем поясе — той самой пустыне, что превратит даже камень в пыль. Восьмой круг с галереей рвов будет дальше. Древняя схема Данте, выученная давным-давно, всплыла из глубин его сознания. Правда, Данте явно упустил в описании одно нечто важное: ощущение, будто тебя медленно, но с удовольствием поджаривают на слабом огне. Иоган. Его имя крутилось в голове, как противный комар. Раньше он помогал. Теперь это имя вызывало скорее изжогу, чем благодарность. Предатель. Или, может, просто пить хотелось. Ад так давно стер грань между истинным голодом и жаждой мести. На границе леса и пустыни начинался дождь. Но не обычный, а огненный. Драко прищурился. Вот зачем ему дали тот зонт с металлическими пластинами. Наземникус, хитрый плут, точно знал, что делал, когда посоветовал его не забыть. Малфой открыл зонт, вдохнул через зубы и шагнул в поток горящих капель. Они гулко барабанили по металлу, но не обжигали. Это было... терпимо. Почти комфортно, если не считать того, что песок под ногами был горячее сковородки. На пути встречались души. Некоторые лежали на песке, уже истлевшие наполовину, с глазами, полными боли. Другие молча принимая капли на себя, шли вперед, словно это было их единственным долгом. Один из грешников попытался схватить зонт, но Драко взглянул на него так, будто только что узнал об украденной фамильной реликвии. Малфой зарычал, как дикий зверь, и для верности взмахнул палочкой. Грешник отшатнулся, как побитый пес, и отполз прочь. Зонт тяжелел с каждым шагом. Слизеринец, чувствуя, что вымотан до предела, остановился и вдруг усмехнулся. Вытащил палочку, сделал легкий взмах, ничего не произнося. Потом сунул палочку обратно и подставил руку под каплю дождя. Она упала... холодной. Вдали раздались радостные крики. Души, впервые ощутившие что-то, кроме боли, стали прыгать и танцевать. Драко сложил зонт, бросил его в песок и направился дальше. Холодный огонь освежал. Ему стало легче дышать. Когда зыбучий песок сменился каменистой почвой, Малфой понял, что пустыня осталась позади. Но тут он услышал знакомый голос: — Долго же ты, мужик, — язвительно произнес Иоган, сидящий на камне с видом знатока местных дорог. Малфой устало взглянул на него без малейшего желания разговаривать. — А зонт где? — карапуз осмотрел его с головы до ног, подозрительно прищурившись. — Там, в пустыне, — отмахнулся Драко. — Как ты прошел без зонта? Ты же смертный! Драко постучал себя по голове палочкой: — Смекалка и магия. — Нет, не может быть... — пробормотал Иоган, глядя на пляшущие вдали души. Его глаза расширились в ужасе. — Что ты наделал?! — Охладил дождь. Было жарковато, — ухмыльнулся Малфой. Иоган схватился за голову, словно увидел, как его любимый десерт уронили в грязь, и начал орать. — Ты... Ты испортил климат! Ты представляешь, что они сделают, когда это заметят?! Малфой пожал плечами, стараясь не обращать внимания на панику карапуза. А грешники, радостно танцуя вдалеке, вдруг показались ему самой невинной компанией в этом проклятом месте. – Господи! – завопил Иоган, падая на колени так драматично, будто репетировал сцены из древнегреческой трагедии. – Забери его к себе, когда его час пробьет! Прошу! Ад станет счастливее без этого ходячего катаклизма. Даже черти не выдерживают его магических выкрутасов! Едва он закончил, небо разорвалось гулом грома, молния пронзила воздух. Перед Малфоем уже стоял не карапуз в подгузниках, а бородатый мужчина в тунике. Иоган, теперь явно под другим именем, осмотрел себя, будто впервые увидел свои конечности, и, виновато улыбнувшись, произнес: – Эм... это немного не то, о чем я просил. Драко смерил его долгим взглядом, в котором читалась одновременно усталость и желание понять, насколько все еще может стать хуже. – Снова твоя магия? – усмехнулся он, скрестив руки на груди. – Нет, – протянул мужчина, потирая бороду, словно примеряя ее на вкус. – Это, хм... божественные чудеса. Господь услышал меня, но, кажется, немного неправильно интерпретировал мои слова. – Подожди... – Драко прищурился. – Ты Иуда Искариот? О тебе в школе рассказывали, и вроде бы Библия не молчит. Так это ты сдал меня? Иуда устало вздохнул, как человек, которому каждую неделю напоминают о давно совершенном проступке: – Тридцать монет, – признался он, словно сумма оправдывала предательство. – Но пойми, мне нужны были деньги. У Флегия ставки на бои высокие, а я без капитала – никто. Малфой тяжело сел на землю, опустив голову в ладони. Сдавленный и преданный, он чувствовал, как мир вокруг него превращается в вязкую кашу отчаяния. – Проклятая гриффиндорка, – пробормотал он, размазывая грязь со слезами по лицу. – Ну на кой черт ей было связываться с этим идиотом? Иуда решил, что момент подходящий для утешений: – Люцик, конечно, мерзавец, но, если его узнать... – А ты, – перебил его Драко, – предал меня так же, как предал Иисуса. Тридцать монет? Серьезно? Мы же вроде были друзьями. – В Аду друзей нет, сладкий, – пожал плечами Искариот. Драко посмотрел на него с отвращением, которое даже сам Люцифер оценил бы по достоинству. Он перевел взгляд на пустыню, где грешники корчились под огненным дождем. – Кто эти несчастные? – спросил он, словно не знал ответа, но хотел услышать что-то неожиданное. – Богохульники, – ответил Иуда, лениво разминая спину. – Дождь – идея Господа. Люцифер только довел ее до совершенства. Малфой криво усмехнулся. – Тебе бы тут тоже не помешало пройтись. – Я предатель, а не богохульник. Большая разница, – фыркнул Иуда. – И что? Ты был искренен в своих раскаяниях? Иуда закатил глаза так, что их почти не стало видно: – Ладно, подловил. Но вообще, это ты виноват. Ты кого угодно до белого каления доведешь. Даже самых терпеливых. Драко его уже не слушал. – Проведи меня к выходу или договорись со стражей, чтобы меня выпустили, – коротко бросил он, поднимаясь на ноги. Иуда вздохнул, словно это была самая тяжелая просьба в его жизни, и махнул рукой в сторону гигантских врат. – Ладно. Добро пожаловать в Злые Щели, – произнес он, направляясь к массивным дверям из камня и железа. – Злые... что? – переспросил Драко, пытаясь осмыслить. Иуда, не оборачиваясь, мрачно добавил: – Просто иди, и ничего не трогай. В последний раз ты уже тут сполна накуролесил. И Малфой пошел. Потому что даже в Аду бывают места хуже, чем Злые Щели. У гигантских врат, ведущих в Злые Щели, Драко и Иуда наткнулись на стража. Герион был настолько сюрреалистичен, что его образ казался пародией на любой ужастик. Шесть рук, шесть ног, крылья, покрытые нелепыми чешуйчатыми узорами, и лицо, будто бухгалтер после запоя — вечно раздражённое, но с проблеском угасающей надежды. — Пароль, — протянул он лениво, вытирая одну из своих шести подмышек третьей рукой. — Ну… «Свет в конце тоннеля — это горящий вагон»? — выдал Иуда, с невинной улыбкой разводя руками. — Очень смешно. Только вот этот свет — от вашей перспективной кремации. Следующий! — пророкотал Герион, явно забавляясь своей властью. Драко вздохнул и шагнул вперёд. — Пароль: «Лучше гореть в аду, чем остаться в этом разговоре». Герион, удивлённый нахальством, прищурился, постукивая шестой рукой по подбородку. — Ладно. Проходи, шутник, но если ты ещё раз пошутишь так плохо, я добавлю тебя в список «грешников вне категорий». Ты не поверишь, какой у них ад. Он шагнул в сторону, распахивая огромные створки ворот. Драко повернулся к Иуде, который весело хлопнул его по плечу. — Видишь, я же говорил, что смекалка решает всё! — Твоя смекалка работает только на распродажах предательства, — сухо отозвался Драко, входя в мрачный хаос Злых Щелей. Когда они вошли, воздух наполнился звуками. Это был коктейль из стонов, криков, проклятий и странного смеха, которым обольстители пытались отвлечь друг друга от боли. – Никогда не видел столь... слаженного ада, – заметил Драко, оглядывая колонны несчастных, которых бесы били хлыстами. – Это ещё цветочки. Подожди второго рва, – фыркнул Иуда. Во втором рву запах был таким, что Драко едва не потерял сознание. Там льстецы барахтались в океане испражнений. Один из них попытался возвести "хвалебную башню" из фекалий, прежде чем его утащила волна. – Знаешь, – сказал Драко, затыкая нос, – никогда не думал, что придётся буквально наступать на лесть. Иуда захохотал: – Лесть всегда пахнет дерьмом. Теперь ты понимаешь это буквально. На третьем круге Драко увидел высокопоставленных священников, головой вниз, из их ступней тонкой струйкой текла лава. – Как в церкви, только наоборот, – прокомментировал Малфой. Но четвёртый ров застал его врасплох. Драко Малфой ступал по узкой тропе четвёртого рва, хмурясь от запаха, который будто варили из прокисших душ и горящих трупов. Проклятье, этот ров был хуже всего, что он видел до сих пор. Головы обитателей были вывернуты назад, как у кукол после жестокого обращения детей. Эти «гадатели» выглядели так, словно сами себе предрекли вечные страдания. Но самый неприятный сюрприз ждал его впереди. — Драко? Этот голос он бы узнал где угодно. Он застыл, как приворожённый. Медленно обернулся и столкнулся с лицом столь знакомым, что захотелось одновременно закричать и рассмеяться. Люциус Малфой стоял перед ним. Вернее, он пытался стоять, потому что его тело находилось в абсурдном положении: голова изогнута назад, а руки всё время судорожно теребили манжеты, словно отказываясь смириться с отсутствием изящной трости. — Отец? — выдохнул Драко, не в силах скрыть шока. — Драко, сын мой, — голос Люциуса был полон саркастического недоумения. — Не думал, что когда-нибудь придётся произнести это, но... Рад видеть тебя в аду. Драко выдавил из себя кривую улыбку. — Радость, отец, — проговорил он, оглядывая искажённое тело Люциуса, — не то слово, которое приходит мне в голову. — Ах, у тебя всегда был отвратительный вкус к моментам. Ну, как тебе моя «новая роль»? — Люциус попытался грациозно развести руками, но лишь потерял равновесие и едва не упал. — Знаешь, я бы сказал, что это наказание тебе идёт. Голова назад, глаза на затылке... Сразу видно: в каждой интриге держишь ухо востро. — Очень смешно, Драко, — пробормотал Люциус, приподнимая подбородок, насколько позволяла его растянутая шея. — Но что ты делаешь здесь? — Иду к выходу, — ответил сын, скрестив руки на груди. — Выходу? — Люциус издал смешок, больше похожий на кашель. — Ты действительно думаешь, что из ада можно выбраться? — Уверен, если кто-то и может, то я. — Вот и верь после этого в семейную скромность, — язвительно заметил Люциус. Драко фыркнул. — А что ты тут делаешь, отец? Магия не помогла? Или ты просто устал пользоваться заклинаниями? Люциус на мгновение замер, затем изогнул губы в привычной аристократической ухмылке. — Магия здесь бесполезна. Они сковали мои силы. Ну, почти. — Он слегка дёрнул пальцами, и воздух перед ним на секунду задрожал. Но тут же раздался неприятный металлический звук, и его руки будто парализовало. — Они блокируют твою магию? — уточнил Драко, склонив голову. — Конечно. Неужели ты думал, что Люциус Малфой будет томиться здесь, если бы мог колдовать? Я уже давно бы договорился с кем-то повыше... или пониже, — ответил он с лёгкой горечью. — И зачем же ты здесь? — Они считают, что я «гадал» на исход жизни. Просто потому что я всё время действовал по плану и считал себя на шаг впереди всех. — Ну, справедливо, — заметил Драко. — Ты ужасно неблагодарный, — нахмурился Люциус. — Кстати, а где твоя мать? — Думаю, она там, где райские кущи. Она-то ни в чём не виновата. Люциус скривился. — Ах, Нарцисса... Всегда такая правильная. Если бы она была чуть хитрее, мы бы никогда сюда не попали. — Ты ведь понимаешь, что это не так работает? — вздохнул Драко. Люциус не ответил, но в его взгляде читалась смесь усталости и обречённости. — А... Профессор Снейп тоже здесь? — спросил Драко, изменив тему. — Разумеется. Ты его найдёшь чуть дальше, — Люциус махнул в сторону конца рва, где клубился туман. — Но не жди от него энтузиазма. — Я его никогда и не ждал, — отрезал Драко, но замер, прежде чем уйти. — Что-то ещё? — поднял брови Люциус. Драко посмотрел на него. — Ты ведь мог выбрать другой путь. Зачем ты всё это сделал? Ради чего? Люциус хмыкнул. — Ради тебя, глупец. Чтобы ты мог выжить в этом мире. Драко не ответил. Он развернулся и пошёл дальше, а за его спиной отец негромко пробормотал: — Удачи тебе, сын. Где-то впереди за туманом он уже различал силуэт знакомого человека. Снейп ждал. Драко проделал путь через четвёртый ров, его шаги отбивались от вязкой земли, а перед глазами расплывалась нечёткая картина: обитатели, чьи шеи были повернуты на 180 градусов, продолжали плотно сидеть в своих живых капканах, выглядя одновременно ужасно и забавно. Он пытался не смотреть на них, чтобы не разразиться смехом в самый неподобающий момент, но мозг всё равно работал против него. Вскоре он оказался на конце рва, где, скрываясь в тумане, стояла фигура, которую Драко узнал мгновенно. — Снейп? — произнёс он, не скрывая недоумения. Северус Снейп повернул к нему своё лицо, покосившись из-под полумрака. Его глаза сверкали в темноте, как два уголька, не особо озарённые ни светом, ни надеждой. — Малфой, — протянул Снейп с тем самым ядовитым спокойствием, которое Драко помнил ещё с времён школы. — Ты что, совсем не слушал, что говорил отец? Нет, конечно, ты был занят размышлениями о том, как прокачать свои магические навыки в аду, чтобы потом хвастаться перед всеми, но… — Я ведь всё понимаю, профессор, — перебил его Драко, хватая палочку, как будто он мог её использовать в этом месте, как будто сам факт нахождения в аду был просто странным курортом. — Что, ты тоже в этом болоте? Снейп посмотрел на него, не выражая ни гнева, ни жалости. Он только тяжело вздохнул, как если бы устал от этой бесконечной пытки на протяжении столетий. — Ну, конечно, Малфой. Я всегда мечтал быть в аду. Такой сказочный отпуск, правда? Слишком много черного в моей жизни, и вот теперь я здесь, в компании уникальных личностей. Пожалуй, я лучше бы предпочёл пообщаться с выдрой, чем с некоторыми людьми, которые здесь оказались, — Снейп огляделся, и его взгляд остановился на группе затуманенных существ, которые пытались сдвинуть головы с плеч, но только запутались в собственных шейках. Драко усмехнулся. — Я думал, ты не любишь компанию таких людей, — сказал он. — Ну да, особенно в аду, где все претендуют на роль звезды вечернего шоу. Но тут уж ничего не поделаешь, — ответил Снейп с особой горечью в голосе. — Строгая дисциплина, словно в классе, и ни единой возможности произнести правильное заклинание, не побив себя об каменную стену. Драко скинул с себя тяжёлый взгляд и закашлялся. — Мне не совсем весело. — Его тон был тёмным, почти агрессивным. — Я всё думаю: как сюда попал? Почему? Снейп вздохнул и пожал плечами. — О, ты хочешь услышать искреннее объяснение? Я думал, ты гораздо быстрее освоишься, как мальчик, который решает задачки. Ты что, не знал, что те, кто продаёт душу для своей выгоды, окажутся здесь? Или ты, как обычно, просто игнорировал последствия? Драко отвёл взгляд и потер лоб. Он слишком много времени думал о том, что здесь происходит, и чувствовал, что вот-вот сойдёт с ума. Вопросы не давали ему покоя, а привычная злость была для него, как защита. Да и, признаться, смерть — не очень весёлая перспектива. — Тебе-то как тут, Снейп? — спросил он. Снейп немного помолчал, разглядывая землю под ногтями, словно искал ответы на вопросы, которых давно не было. И, похоже, они его не беспокоили. — Ты хочешь знать, каково это, быть в аду? Здесь всё одиноко и скучно. Как на задней парте, когда ты сидишь на уроках. Только теперь ты не можешь сделать ни одного успешного заклинания, и мучает тебя не Пожиратель, а... внутренний вопрос: «Почему ты оказался именно здесь?». Правда, маловато зелий для восстановления сил. И они не пахнут так, как в школе. Кому-то надо запретить смешивать терн с тыквенными семечками. — О, как же ты жалуешься! — с сарказмом сказал Драко. — Ты бы хоть раз понял, что твоя жизнь здесь ничем не отличается от твоей жизни там! — Вижу, твоё чувство юмора не страдает от истощения, — ответил Снейп, снова переводя взгляд на его озадаченное лицо. — В аду его, как правило, нет, но ты умудряешься это разнообразить. Конечно, здесь нет никакой «всё для тебя» атмосферы, как на хорошей званой вечеринке. Слушай, Драко, если хочешь продолжить этот разговор, давай уже перейдём к делу. Ты ведь всё равно не собираешься застрять тут, как я? Драко молчал несколько секунд. Потом рванул себя за плечо и бросил взгляд на окружающие черные скалы, потухшие огоньки в каменных глазах. — Может, и нет, Снейп, — его голос был напряжённым, почти злым, — но если здесь нет других вариантов, я постараюсь найти свой путь. Снейп посмотрел на него и, наконец, выдохнул. — Молодец. Пока ты не собираешься заниматься боксом с собственным отражением, возможно, всё ещё можно исправить. Драко и Иуда продолжили свой путь, скользя по этим черным и невыносимым кругам, как мухи в паутине, не имея ни малейшего представления о том, что будет дальше. В их сознании только одно – бесконечная вечность, где каждый шаг приближает их к новой пытке, и кажется, что это никогда не закончится. Пятый ров был как заклинание, навеянное отчаянием и пессимизмом. Бесы в огромных котлах варили взяточников, погружённых в смолу, пока они не становились настоящими кусками живого калафуна. Те, кто осмеливался высунуть свою голову или руку, — сгорбленные и разъеденные смолой, — сразу же протыкались баграми. Драко сделал шаг назад, пытаясь не смотреть на это зрелище. Иуда только усмехнулся. — Интересно, ты когда-нибудь думал, что можешь оказаться в таком положении? Взять что-нибудь, что тебе не принадлежит, и получить в ответ такую карающую награду? Драко ухмыльнулся, но на его губах не было ни тени радости. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент из смолы вынырнуло существо с наполовину расплавленным лицом. — Ах, ты... ты, глупая сволочь! — заорало оно, поднимясь на коленях и тяжело вздыхая. — За все мои грехи я получил это! Это адская кара! И знаете что? Я ещё бы дал пару взяток за такие приключения! Только бы... — оно взмахнуло пустыми руками в воздухе, — только бы меня не варили больше! Иуда покачал головой. — Почему такие вещи всегда кажутся комичными в аду? Может, это и есть смысл всего этого? Драко шагнул дальше, и вскоре они пришли ко шестому рву. Тут было ещё более абсурдно: закованные в свинцовые мантии лицемеры, которые не могли даже разжать зубы, и их лица выглядели так, будто они вечно улыбались и обманывали самих себя. На каждой спине у них было написано «Я всегда прав!» — стандартное проявление лицемерия. — Прелесть, правда? — сказал Иуда, разглядывая одно из лиц, которое то и дело пыталось оторваться от собственного тела, чтобы что-то доказать. — Свинцовые мантии, и только пустые слова. Надо бы у них узнать, как быть «профессионалом». — Эти «профессионалы» оказались на своем месте, — ответил Драко, пытаясь отвести взгляд от одного из лицемеров, который теперь пытался прижать свою голову к ногам и кричал «Я всегда вас предупреждал!» Вскоре они добрали до седьмого рва. Тут было по-настоящему отвратительно. Воры, которых обвивали земные гады: пауки, змеи и лягушки, пытались сопротивляться, но с каждым движением теряли свою человеческую форму. Их кожа была покрыта язвами, а глаза мутными. Гады, казалось, извлекали удовольствие от их страданий, соединяясь с ними и выливая на них свое ядовитое зелье. — Здесь за каждую украденную монету тебе приходится расплачиваться всем своим телом, — сказал Иуда с мрачной усмешкой. Драко просто молча кивнул. Слово «кровь» больше не было частью его словаря, когда он всё это видел. Дальше они двигались почти без слов, переходя через каждый круг ада, где страдания превращались в нечто абсурдное и даже пугающее в своей бессмысленности. В восьмом рву оказались лукавые советчики. Их души сгорали в адском огне, и каждый раз, когда одна из этих душ попыталась повернуться или обратиться за помощью, всё вокруг лишь становилось горячее и жестче. — Здесь они за свои хитрые планы расплачиваются по полной программе, — пробормотал Иуда, оглядываясь на дымящихся советников, их руки стремительно сжигались до костей, но они продолжали верить, что им удастся что-то изменить. — А ты, Иуда, как думаешь? Нам будет легче, если мы попробуем найти ответ на вопрос, что делать в этом аду, или это — просто бессмысленность? Иуда ухмыльнулся. — Ответ? Нет, мальчик, здесь нет ответов. Здесь только… ещё хуже. Они прошли к девятому рву. В его центре были те, кто пытался разделить и разжигать ненависть — зачинщики раздора, чьи тела были постоянно выпотрошены, их внутренности вынимались и возвращались обратно с новой силой. Это было похоже на ужасное шоу, где тела не могли остановиться в мучениях. Драко почувствовал, как его собственная душа начинала таять в этом месте, но не мог отвести взгляд. — Это их наказание — не иметь права на смерть, — пробормотал Иуда. — Или быть приклеенными к своим грехам, — добавил Драко. Они завершили свой путь в десятом рву, среди тех, кто делал вид, что всё можно обмануть. Лжесвидетели и фальшивомонетчики, кусая друг друга от ярости, изуродованные водянкой, бежали, но, не сдерживая своих вспышек гнева, умирали от невыносимой жажды. Иуда остановился на мгновение и оглядел всех этих людей. — Видишь, Малфой, в конце концов, всегда приходит мучение. Проблема в том, что ты никогда не знаешь, как долго оно продлится. Драко посмотрел на это безумие, тяжело вздохнув. — Вряд ли я когда-нибудь буду спокоен, думая о том, что мы переживаем. Иуда ухмыльнулся. — Спокойствие в аду — это роскошь. Драко и Иуда продолжали свой путь через адские круги, их ноги оставляли следы на подверженной вечному холоду земле. И вот, наконец, перед ними открылась сцена, о которой ни один из них не мог бы и помечтать. Девятый круг ада оказался не тем, что они ожидали. Вместо холодного ледяного озера Коцит, с замороженными душами предателей, в которых замерзали даже самые тёмные чувства, перед ними возникла роскошная курортная зона. Драко мог бы поклясться, что это не ад, а какой-то райский уголок для отдыхающих — только для душ, которым не хватало соли в жизни. Огромная вывеска на фоне ледяных гор говорила: "СПА-отель Коцит: Великий отдых для души и тела!". Иуда, с усмешкой на лице, с хитрым блеском в глазах, развёл руками. — Да, Малфой, тебе не показалось. Это СПА-курорт. Правда, не совсем то место, где ты ожидаешь увидеть вечные муки. Предатели здесь, вместо того чтобы томиться в холоде, потягивают коктейли и наслаждаются релаксом. Драко, не веря своим глазам, вглядывался в картину, где души предателей, вмёрзшие в лёд по шею, сидели в удобных креслах с плюшевыми подушками, обмотанные мягкими одеялами, как если бы это было самое обычное место отдыха. — Это... что? — не мог скрыть удивления Драко. Иуда пожал плечами, будто объяснять всё это — высший смысл жизни. — Предатели, знаешь ли, — сказал он с ухмылкой. — Места для их отдыха тут не так много. Но «пакет СПА» делает чудеса. Они сидят в замороженных креслах, словно в кинотеатре, заказывают коктейли, балуют себя массажами. Дай им пару минут — и они уже забывают, что когда-то были ужасными предателями. Драко нахмурился. Он ожидал мучений, огня, крови, а не развлекательного комплекса с удобными лежаками. — Я-то думал, тут будет по-другому, — сказал он, нервно осматривая это странное место, — замороженные, скованные в льду, страдающие… ну, как минимум, какие-нибудь мучения! Иуда кивнул и усмехнулся. — Ну, они могут выбрать, что им больше нравится. Могут заказать «Расслабляющий холод» или «Омолаживающий лёд» — целый день отдыха. Говорю тебе, тут это выглядит как дорогое курортное место. Тебе предоставляют такие привилегии, что у тебя даже и не возникнет желания уйти. И вот они подошли к стойке регистрации, и там их уже встретил не кто иной, как Кассий — не как тот, кто горит в ледяном аду, а как ведущий менеджер этого роскошного отеля. Он был в идеально отглаженном костюме и с улыбкой встретил их у стойки. — Привет, — сказал Кассий, кивая им и даже не пытаясь скрыть свою наслаждающуюся улыбку. — Добро пожаловать в наш Элитный СПА-отель Коцит. Мы обеспечиваем комфорт для всех наших гостей, включая и тех, кто оказался здесь по совершенно непредсказуемым обстоятельствам. Как прошёл путь, господа? Не сильно замёрзли? Драко поначалу не знал, что сказать. Он был настолько ошарашен этим безумным контрастом, что не мог собраться с мыслями. Он ожидал видеть страдания, а теперь у него было чувство, что он оказался в супер-отпуске с включённым безлимитным баром. — Это что, всё правда? — спросил Драко, ещё не в силах поверить. Кассий с неким наслаждением рассмеялся. — Конечно, это всё правда. Мы здесь обеспечиваем всем комфорт. Души предателей, как правило, очень уставшие, понимаете, и так легко их уговорить на маленькую роскошь. Например, «Омолаживающий ледяной массаж» с дополнительным слоем замороженного шоколада или коктейли с холодным приправленным льдом. Всё включено! Иуда, не теряя своей циничной улыбки, добавил: — Ты ведь думал, что мы тут замёрзнем, Малфой? Скажу тебе так: после этой «заморозки» ты выйдешь с такой свежестью, что все твои тёмные мысли растает, как снег весной. Драко не мог сдержать смех. — Я чувствую, что заеду в это место, и выйду отсюда с альбомом для колдографий. Тут ведь даже торт есть! — сказал он с сарказмом, указывая на витрину с замороженными десертами. Кассий тут же кивнул: — О, да! Все с ананасом, с мороженым. На этом всё и держится — ледяное удовольствие. Это ведь не просто ад. Это целый развлекательный комплекс для тех, кто за все свои грехи заплатил. И теперь получает бонусы. Драко огляделся и снова не мог поверить своим глазам. Оставшиеся души предателей сидели в ледяных креслах, согреваясь в тепле под одеялами, и выглядели так, как если бы они на отдыхе в лучшем спа-салоне на Земле. Один из них даже читал журнал и периодически подавал сигнал официанту, чтобы тот принес ещё коктейль. — Да уж, «ад»… — протянул Драко. — Это точно не то, что я себе представлял. — О, ты думаешь, что это смешно? — Спросил Кассий. — Это просто процесс. Ты видишь, как все расслабляются, забывая, кем они были. На это и рассчитано: да, они всё ещё в ледяных панцирях, но они тоже заслужили отдых. Долгое время предательские души трудятся в аду, и вот они здесь, на «премиум-отдыхе». Полный набор! Иуда, усмехнувшись, добавил: — Драко, можешь расслабиться. Ты здесь не останешься навечно. Так что забудь, что был когда-то членом того клуба. Скажем так, у каждого есть шанс переплавиться в нечто более хорошее. А пока ты можешь насладиться отдыхом. Драко сидел в удобном кресле, потягивая коктейль с ледяным зефиром, который подливался в его стакан из прозрачной ледяной горки. Сначала ему было сложно поверить, что он действительно оказался здесь, в этом СПА-отеле в аду, но чем дольше он оставался, тем меньше ему хотелось думать о том, как он сюда попал и что ждет его дальше. В конце концов, это был отдых, и он ведь заслужил его, не так ли? — Кто я вообще? — спросил он, облокотившись на кресло и расслабленно закрывая глаза. — А, черт, забудь. Главное, что я здесь. Он наблюдал, как туманно-белые облака поднимались из ледяных термальных ванн, где души предателей потягивали горячие коктейли и плескались в невообразимом комфорте. И вот, в момент, когда он взял очередной глоток, ему в голову пришла странная мысль: а что если этот отдых — и есть то, чего он всегда хотел? Может, все его усилия в жизни были лишь подготовкой к этому моменту, когда можно сидеть в кресле, не переживать и позволить всему остальному исчезнуть. Его кости не ныли, а кожа даже не ощущала холода. Внезапно рядом с ним материализовалась высокая фигура. Драко повернул голову и увидел Иуду, стоящего с бокалом черного ледяного напитка, с ухмылкой наблюдавшего за его состоянием. — Ах, Малфой, наслаждаешься? — проговорил Иуда, поднимая бровь. — Ты не знал, что ад на самом деле – это самый элитный курорт для тех, кто слишком много времени проводил в поисках смысла в жизни? Драко вздохнул, потер ладони и, усмехнувшись, ответил: — Слушай, Иуда, я вроде и так все понял, правда? Я ведь на отдыхе, да? Никаких забот, никаких мыслей о том, кто я и почему тут нахожусь. Просто я, ледяной коктейль и комфортабельное кресло. Страшно? Да ладно, как будто это имеет значение. Иуда тихо рассмеялся, так что от смеха даже легкий туман из термальных ванн немного развеялся. — Ты абсолютно прав. Ты ведь здесь по-настоящему отдыхаешь. Это всё, что тебе нужно. Ты не думаешь о прошлом, не думаешь о будущем. А знаешь, что самое интересное? В аду тебя освободили от всех забот, так что ты можешь утонуть в этом бесконечном отдыхе. Драко кивнул, уже чувствуя, как он растворяется в атмосфере расслабленности. Он даже не помнил, как раньше себя вел. Может, он был каким-то важным человеком с высокими амбициями, с мечтами о власти, но теперь все это было, как старое воспоминание, которое легко можно было оставить позади. Вспомнит ли, кем он был? Да ладно, не важно. Ведь зачем думать о тяжелом прошлом, когда сейчас можно получать наслаждение от этого превосходного мороженого? В то же время один из соседей, которого Драко не заметил ранее, с усмешкой бросил взгляд на него и сказал: — Ты понял? Тут все на отдыхе. Смотри, как ты расслабляешься, а некоторые, несмотря на все ледяные блоки, так и не могут избавить себя от чувства вины. Никакого удовольствия! Драко засмеялся, абсолютно не поняв, о чем речь. Кто эти люди и что они делают в этом месте? Но он не стал углубляться в эти мысли. Всё равно ведь ничто не имело значения. Главное, что вокруг было столько прекрасных льдов, так много вкусовых комбинаций, что можно было забыть обо всём. Он поднес очередной коктейль ко рту, а рядом появился еще один напиток, в котором плавали мелкие фрукты, как маленькие замороженные души. Иуда, сидящий рядом, с сожалением покачал головой. — Ты вообще помнишь, как сюда попал, Малфой? Нет? Ну и не надо. Мы все здесь немного забыли, кто мы, не правда ли? Так что пока ты не ощущаешь ни боли, ни сожаления, забудь обо всём. Этот «отель» устроен именно для этого. Драко лениво повернул голову и посмотрел на Иуду. От всего этого абсурда мир, казалось, стал гораздо легче. Теперь важным казалось лишь одно: сидеть в кресле и позволять себе наслаждаться этим иллюзорным покоем. Кто-то выбрал это место, кто-то искал тут свой конец, но что ещё важнее — находясь здесь, ты начинаешь забывать всё, что раньше было так важно. Мозг просто отключается. Зачем? Ведь тут всегда можно расслабиться и не думать о тяжёлых вопросах. — Да, может, это не так уж и плохо, — пробормотал Драко, уже не придавая значения слову «плохо». — А может, это не плохо вовсе. Иуда в ответ лишь подлил в его стакан ещё коктейля, с улыбкой наблюдая, как тот растворяется в расслабленности, становясь всё более вальяжным, словно действительно забыв, кто он. В какой-то момент, когда Драко уже почти полностью погрузился в атмосферу ледяной расслабленности, его ум заметил странный шум. Он приоткрыл один глаз и обнаружил рядом с собой Брута — крупного, невозмутимого мужика, который излучал ту же смесь уверенности и бессмысленной торжественности, как старый морской пёс, знакомый с десятками бурь. Брут был действительно… впечатляющим. Прямо как секретарь, только не того мира, к которому ты привык. Его тело было крепким и массивным, как сам ад, а в руках он держал какой-то древний свиток, который больше походил на карту местных гостиниц, чем на важный документ, но это, похоже, был именно тот случай, когда не стоит задавать вопросы. И когда Драко взглянул на его лицо, он понял — этот человек знал, что делать с людьми, которые, как он, провели слишком много времени на отдыхе. — Малфой, — произнёс Брут голосом, который больше напоминал эхо старой каменной стены. — Пора тебе двигаться. Люцифер сказал, что ты слишком долго здесь сидишь. Прежде чем ты окончательно потеряешь свою душу в этом СПА, я проведу тебя к выходу. Драко замер, поднимая глаза к Бруту, в котором вряд ли можно было найти хоть какую-то искорку сочувствия. В его огромных руках свиток будто сжимался ещё крепче. — Что? — Протянул Драко, не веря своим ушам. — Я что, должен уйти? Но я только устроился. Это лучший отдых в моей жизни! Как я могу покинуть всё это? Брут взглянул на него так, как если бы он увидел осколок мусорного ведра, который не соображает, почему его нужно выбросить. — Прости, дружок. Но Люцифер сказал, что ты перезагружен. Ты, похоже, забыл, как быть на свете. Мы не можем оставить тебя здесь навечно. Надо двигаться дальше. Ты не можешь просто сидеть и расслабляться, пока не потеряешь идентичность. А если хочешь — я покажу тебе, что произойдёт, если не выйдешь. Он развернул свиток. Там действительно были какие-то маршруты, линии, все это выглядело так, как будто кто-то пытался изобразить карту ада, проложив путь через местные SPA-услуги. Брут положил палец на одну из линий и снова посмотрел на Драко. — Люцифер сказал, что твое место не здесь. Странно, да? Всё это время ты думал, что ты отдыхал, но на самом деле ты просто застрял. Знаешь, это как твоя жизнь: ты был слишком занят наслаждением и не заметил, как всё уходит. Драко попытался встать, но почувствовал, как его ноги уже устали от этой бесконечной легкости. Он посмотрел на коктейль, который ещё не допил, и почувствовал резкое раздражение, что кто-то собирается забрать его от этого идеального отдыха. — Ты серьезно? — спросил он, закатывая глаза. — Я так просто отдамся? Кто вообще этот Люцифер, который решает, когда мне уходить? — Он — мой босс, — ответил Брут с выражением, которое можно было бы назвать "непоколебимым", если бы оно не было таким абсурдным. — И он как бы говорит, что ты немного загулял. Ты уже забыл, кто ты и где был. И да, это… странно, потому что ты был бы идеальным кандидатом для тутошнего отдыха. Но не получится так, Малфой. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя душа поглотила этот замороженный коктейль до конца, правда? В этот момент, когда Драко снова попытался присесть, чтобы возразить, он почувствовал, как его тело начинает буквально отказываться двигаться. Но не в том смысле, что он был заморожен — наоборот, ему вдруг стало очень тепло, как будто курортную атмосферу полностью заменил искусственный загар. — Ты что, с ума сошел?! — рявкнул он, но только что-то бессмысленное вылетело из его рта, словно пузырьки в воде. — Я ведь… я ведь в порядке! Брут лишь пожал плечами и посмотрел на него с сожалением, словно говоря: "Ну, ты же знаешь, как это бывает." — Когда ты по-настоящему застреваешь в этом месте, ты начинаешь забывать всё, кроме этого комфорта, Малфой. И потом ты осознаешь, что настоящая причина твоего существования не в отдыхе, а в том, чтобы двигаться. Иначе… ты тоже станешь частью декора. Он сделал шаг назад и указал на дверь, ведущую к выходу, где в свете ярких огней всё ещё можно было увидеть остатки ледяных коктейлей и дымчатую атмосферу, что покидала этот странный мир. Драко почувствовал, как его лёгкие наполняются воздухом, но дыхание становилось тяжёлым. Как же он не хотел уходить. А может, он и не должен был уходить? — Ты ведь знаешь, что тебе здесь не место, — произнёс Брут, уже почти уходя. — Ты, Малфой, не просто отдыхаешь. Ты — вот что! — Он выразительно указал на самый конец коридора, где была очередная иллюзорная сцена с танцующими людьми. — Ты — тот, кто не живёт, а просто находит утешение в этом бесплодном месте. И ты должен вернуться в реальность. Верь мне, ты не хочешь, чтобы твой последний день стал праздником апокалипсиса. Драко устремил взгляд в его спину и вдруг почувствовал, как нечто тяжёлое накатывает на его грудь. Он не мог остаться. Иуда стоял, молча наблюдая за происходящим, когда Брут, с безразличным выражением лица, продолжал свои объяснения. Однако, несмотря на всю внешнюю хладнокровность, его взгляд изредка останавливался на Драко, будто бы пытаясь что-то найти в его глазах. И вот, когда Брут закончил свою речь и направился к выходу, Иуда почему-то остановился. Его лицо стало немного мрачнее, глаза помрачнели, но он быстро попытался вернуть свою привычную маску невозмутимости. Он постоял так, опершись на гигантское плечо Брута, и вдруг произнес, с явной ноткой тоски, которая, казалось, не вяжется с его личностью. — Знаешь, Малфой, — начал он, как бы невзначай, — мне стало немного грустно. Драко вздернул брови, сбитый с толку. — Грустно? Ты? Ты же предатель, и твоя душа... Ну, в общем, ты и так в аду, — сказал он, откидываясь на спинку кресла, в котором он уже чувствовал себя частью пейзажа. Иуда покачал головой, пытаясь не выдать своей внутренней борьбы. Казалось, что его слова все равно не могли скрыть того, что внутри. Он, как всегда, старался казаться безэмоциональным, но даже в аду иногда душевная тишина звучала слишком громко. — Понимаешь, Малфой, — продолжил он, глядя на того, кто уже почти стал частью его забытого существования, — бывают такие моменты, когда даже мне кажется, что я немного перепутал свою роль. Знаешь, я привык быть "тем, кто всегда в аду", но вот теперь вдруг оказалось, что я... немного не так себя чувствую. Драко посмотрел на него с недоумением, пытаясь понять, что именно скрывается за этой странной фразой. — Ты что, хочешь сказать, что скучаешь по адскому огню? Или тебе не нравится, когда я здесь? — Его голос был немного насмешливым, но с оттенком того, что он и сам не совсем понимает, что происходит. Иуда в ответ лишь поджал губы и продолжил молча смотреть на него, словно пытаясь найти нечто, что бы заполнило эту пустоту между ними. Пауза затянулась, и Драко почувствовал, как начинает расти странное чувство неловкости. — Я всегда был тем, кто предавал. Это моя роль. — Иуда наконец вздохнул. — Но вот теперь ты уходишь. Пора прощаться, и мне грустно, хотя я этого и не признаю. Ты же понимаешь – мне просто не хватает твоей компании, даже если ты думаешь, что я привык к одиночеству. Драко немного растерянно посмотрел на Иуду, все еще не понимая, что именно происходит. — Ты серьезно? Ты, который выбрал этот путь, хочешь теперь поболтать о том, что тебе грустно? — Да, — ответил Иуда с невыразимой спокойной решимостью в голосе, — в аду тоже бывают такие моменты. Мы все здесь по какой-то причине, и порой кажется, что все мы просто фоны для вечного спектакля. И вот ты уходишь, и этот спектакль как-то теряет свою яркость. Брут, очевидно, ожидавший, что все закончится гораздо быстрее, с характерным вздохом оглянулся. — Всё, хватит. Не будем слишком тянуть время. Драко, ты уходишь. Иуда, ты подождешь. Всё, что не сгорело в аду, должно выгореть за пределами, и ты это знаешь. Иуда не стал возражать. Он просто молча кивнул и, кажется, немного потерял в глазах ту привычную уверенность, которая так часто наводила страх. Драко же, словно встряхнувшись от долгого пребывания в забытьи, понял, что пора двигаться дальше. Вроде бы хотел остаться, но что-то внутри подсказывало, что пора идти. Может быть, его душа уже сдалась этим бесконечным курортам. Он посмотрел в глаза Иуде, но не сказал ничего. Отношения с ним, похоже, были такими же временными и хрупкими, как и все в этом проклятом месте. — Ну что ж, — произнес Драко, вставая. — Пора идти. Удачи тебе в твоем "поиске себя". Иуда молча кивнул. Когда Драко удалился, его фигура растворилась в густом дыму, и Иуда остался стоять, потерянно глядя на пустоту, которая так и не заполнилась. — А я думал, что не буду скучать по ним, — прошептал он, обнимая себя руками, словно пытаясь согреться от того холода, который он сам и принес в этот мир. Драко вдруг почувствовал, как мир снова начинает вращаться вокруг его головы, и с дикой скоростью сносит его обратно в знакомое место. Когда он открыл глаза, то понял, что снова сидит в приват-комнате стриптиз клуба "Млеющая овечка". Стены с кровавыми потеками, изношенные кресла, воняющие потными людьми и сигаретами, и, конечно же, громкий, невыносимо пронзительный смех из соседнего зала — все было на месте. Он встал, потряс головой, словно пытаясь выйти из дурманящего состояния. И только тут заметил Люцифера, сидящего на диване с чашечкой кофе и странно довольным видом. — Драко, ты наконец-то вернулся! Я уж заждался! — произнес Люцифер с легким оттенком скуки, при этом откинув голову назад. Его кудри слегка обвисли, и он выглядел как человек, который успел выпить слишком много чая в ожидании. — Наконец-то мы сможем продолжить наши делишки. Гермиона стояла рядом, с далеким взглядом на Драко, в который явно не было ни радости, ни сострадания. Он заметил, как она посмотрела на Люцифера, потом на него, а затем на пустое место у окна. Она явно не понимала, что происходит. — Ты что, снова вернулся сюда? — Гермиона нахмурилась, с непониманием поглядывая на Драко. — Ты ведь был в аду, не так ли? Драко вцепился в свою голову, попытался сдержаться, но не выдержал. — Да, Гермиона, я был в аду! Ты что, не понимаешь? Я прошел через девять кругов ада, страдая, выживая, встречая Иуду, Брута и всех этих типичных мракобесов, которых ты, наверное, даже не знаешь! И все это... из-за чего? Из-за того, что этот, — он указал пальцем на Люцифера, — этот... мудак, — продолжил он, указывая на Люцифера, — зашел в мою душу и сказал: "Драко, давай, давай пройди через ад! Это будет весело, и потом мы попьем коктейли". Это не просто грех — это идиотизм в чистом виде! Ты что, с ума сошел?! Почему ты меня вообще в это ввязал?! Люцифер только усмехнулся, отпил глоток из своей чашки и взглянул на Драко с ложным беспокойством. — Пройди через ад — это же как пройти сложный квест! А потом ты вернешься сюда, и все будет гораздо интереснее, чем раньше. Вот я и решил устроить тебе приключение! Понимаешь, Драко, иногда жизнь, а точнее, смерть, требует малого жертвоприношения. А как ты хочешь? Чтобы было по-другому? Сидишь тут, как мальчик на задней парте, скучаешь. — Мальчик на задней парте?! — Драко буквально взорвался. — Ты что, блин, с ума сошел?! Я был в аду, ты понимаешь? В аду, где я видел страдания, ледяные озера, людей, вмороженных в лёд, и... и... И это все, чтобы ты мог посмеяться надо мной и сказать: "Эй, Малфой, это был твой день!" Ты что, вообще охренел?! Гермиона, стоявшая в стороне, выглядела ошарашенной. Она села на одно из старых кресел, поправила волосы, и попыталась как-то разобраться в том, что происходит. Она понимала, что Драко, похоже, дошел до какого-то предела, но тоже не могла не заметить, как абсурдно все это выглядит. — Подождите, стоп! — сказала она, вставая и расправляя складки своего платья. — Ты... ты имеешь в виду, что мы все вернулись сюда после того, как ты прошел девять кругов ада и... и что теперь? Ты опять в этом клубе? Люцифер, глядя на нее с выражением, как будто она только что попросила объяснение в плане физики, ответил: — Ну, да, как бы. Но это уже другая история, правда? Драко сжал зубы, глядя на Люцифера так, как будто тот был его личным кошмаром. — Я тебе скажу, что правда! Ты мне испортил всю жизнь! Все эти круги ада, вся эта пытка, все эти люди, которых я встречал... И теперь я снова в этом... клубе! Это такой... сатанинский, чёртов, мир! Люцифер тихо посмеивался, скрестив руки на груди. — Не переживай, Драко. В этом мире все равно никто не живет слишком долго. Тебе нужно просто привыкнуть. А как ты привыкнешь — все будет уже не так важно. В любом случае, пройденный путь... Это все те же старые спектакли. Драко знал, что Люцифер прав. Он мог пытаться оправдываться, биться в истерике или ругаться, но все это было абсолютно бесполезно. В конце концов, он снова оказался там, где начал. И, наверное, в этом тоже был какой-то абсурдный смысл. Люцифер резко вытянул руку, и в его пальцах появился пергамент. Он развернул его, и его взгляд начал путешествовать по строкам, все более и более ужасающимся с каждым прочитанным словом. Сперва лицо дьявола было непроницаемо, но с каждым новым пунктом выражение менялось — от легкого недоумения до полной ужасной осведомленности, которая вдруг озарила его. Он поднес пергамент к носу и закашлялся, будто только что проглотил нечто крайне невкусное. — Драко, — начал он с совершенно новой интонацией, которая могла бы быть использована для объявления смерти на шанхайской барахолке. — Ты ведь не думаешь, что все прошло так гладко, как ты себе представляешь? Да, ты немного потешился в аду, но, похоже, твоя склонность к разрушениям превзошла все ожидания. Ты даже не заметил, что устроил там настоящий хаос, да? Вот, посмотри, что ты натворил. Драко фыркнул, еще не осознавая всей тяжести ситуации. — Я что-то натворил? Точно не вспомню... Я просто отдыхал! Разве не это поощряется в аду? К тому же, мне было не до того, чтобы заботиться о твоих дурацких кругах и климатах. Но Люцифер уже не обращал внимания на его слова. Он продолжал, не в силах скрыть растущее раздражение: — Ты уничтожил весь четвертый круг, Драко. Весь! Там теперь ничего не осталось. И фрау Плутос, которая следила за этим кругом, видимо, тоже теперь осталась без работы. Ты понимаешь, что это не так просто, как сломать пару тарелок на семейном ужине? Это катастрофа уровня мирового масштаба! Столкнувшись с этим, даже мои демоны начнут поглощать друг друга от уныния. Драко моргнул, не сразу осознавая, о чем речь, но из глаз Люцифера начало вырываться нечто, напоминающее белый свет. Он подумал, что, может быть, это была просто другая форма апокалипсиса. — Ладно, ладно, — сказал он, пытаясь оправдаться, — но это не был я, это все эти... ну, знаешь, жестокие "обитатели". Они меня раздражали. А ты, если честно, даже не знал, как это устроено там, в аду! Кому я вообще должен был объяснять, что я не люблю фрау Плутос?! Люцифер продолжил неумолимо: — А еще ты... — он скользнул взглядом по следующей строчке, словно ее прочтение физически причиняло ему боль, — ты уничтожил гигантский особняк в шестом круге! Ты понимаешь, сколько это стоит?! И не забывай, что это был не просто дом, а самый настоящий шедевр фурий! Ты разрушил все их усилия, а потом был так мил, что не мог даже представить себе ценность этого архитектурного чуда. А фурии – дочери Аида – теперь вынуждены сидеть на ступенях и выпивать свои бесконечные стаканы горького вина. Серьезно?! Драко стоял, скрестив руки, и пытался не смеяться. Но не мог. Лицо Люцифера стало ещё более туманным, и это было не из-за апокалиптического шока. Его раздражение было настолько ярким, что им можно было бы освещать целые континенты. — Ладно, мне это не нравится, но давай перейдем к третьему поясу седьмого круга, — продолжил Люцифер, и его голос стал еще более угрюмым. — Ты помнишь, как ты случайно изменил климат? Я думал, это всего лишь небольшая смена настроения, а оказалось, что теперь весь этот пояс находится в зиме. Зима, Драко! Зима в аду! В тот момент, когда мне нужно было пополнить запасы «огненной воды». А теперь... А теперь там просто ничего не растет. Ты понимаешь, что это значит для экосистемы ада?! Драко, пытаясь скрыть улыбку, всё-таки стал немного нервничать. Однако, как ни странно, это всё ещё не было самым худшим. — Ладно, а вот это ты, конечно, не мог знать, но... — Люцифер замолчал, поглядывая на него с таким взглядом, как будто открыл секрет всей вселенной. — Ты убил мою рыбку. Драко с открытым ртом посмотрел на Люцифера, как на сумасшедшего. Неужели?! — Ты о чём? Какая ещё рыбка? Люцифер помрачнел и чуть не уронил пергамент. — Моя любимая рыбка! В моем аквариуме! Да, она была маленькой и, может быть, не настолько важной, как тот гигантский особняк, но ты всё равно мог бы хотя бы проверить, прежде чем... а ты её просто зацепил! Ты вот вообще видел, что творится в аду? А что творится с моими питомцами?! Драко не мог сдержать смех – что-то в этом было особенно абсурдное. Тонкая грань между великим разрушением и потерей маленькой рыбки Люцифера теперь казалась смешной, как идиотский парадокс. — Слушай, Люцифер, ты бы ещё сказал, что я сломал твой любимый чайник. А рыбка... ну, какая разница? Она была... маленькая, говоришь? Люцифер взглянул на него с таким взглядом, что Драко почувствовал, будто был осуждённым на протяжении нескольких вечностей. — Да, ты и сам понял, что теперь должен делать. Теперь ты... — Люцифер хищно ухмыльнулся, — ты мне всё это должен исправить. А то, знаешь ли, твои «приключения» в аду будут выглядеть, как только начало.

<<>>

Год спустя. Гермиона и Драко стояли в лифте, спускающимся в самые глубины ада. Удобные кресла, уютные уголки с мягким освещением, даже подвешенные растения, что-то в стиле «всё как на отдыхе». В лифте, словно муха в янтаре, мягко плыла приторная успокаивающая музыка. Что-то типа легкого джаза с туманными флейтами, которые проникали в мозг, растягивая его на сотни частей, пока не начинало казаться, что они и есть часть этого лифта, его самого, и вообще — вечности. Гермиона стояла с лицом, напрочь лишённым радости жизни. Она выглядела, как будто прошла через сотню духовных кризисов и пришла к единственному возможному решению: если уж ты в аду, не стоит терять ни секунды на вопросы «почему?» или «зачем?». Она только об этом и думала, как её губы невольно скривились. — Ты понимаешь, Драко, — начала она, стараясь не сорваться на крик, — что мы уже целый год восстанавливаем ад. Восстанавливаем, понимаешь? И всё это только потому, что Люциферу не понравилось, как ты случайно убил его рыбку год назад! Это ты так устроил себе «второе лето»! А теперь я... я здесь. С тобой. Я и не думала, что об этом буду жалеть, но почему я? Почему я, а не кто-то другой?! Драко сидел, расправив плечи, с выражением лица, которое могло бы быть похоже на спокойствие, если бы его не затмевала тень странного блаженства. Он откинулся на кресло, и почесал подбородок, словно это был вопрос о том, как выбрать самый дорогой сорт вина. — Ну, Гермиона, тебе, как всегда, не понять, — начал он, в его голосе скользило нечто новое: смесь сарказма, усталости и чуть ли не эйфории от этой «работы». — Люцифер и так шутник, ты же знаешь. Он ведь вечно что-то устраивает. Вот с рыбкой просто не повезло. Как могло всё так серьёзно обернуться — кто бы знал? Гермиона фыркнула. — Ты шутишь, Драко? Он и правда был готов уничтожить наш мир только из-за этой маленькой... рыбки. Мы даже реинкарнировали нескольких демонов, ты в курсе, да? Потому что Люцифер решил, что если мы не исправим всё в аду, «этот конец будет окончательным». И вот мы безвольно восстанавливаем «адский ландшафт» и устраиваем «правильные температурные колебания» в третьем поясе седьмого круга. Как будто это моя вина, что ты... ты убил рыбу! Драко усмехнулся и вздохнул. — Гермиона, я же тебе говорил — не принимай близко к сердцу. Люцифер же не обидчивый, правда? Он всё-таки господин ада. И как бы он не возмущался, на самом деле он просто ревновал к этой рыбке. Ты не знаешь, каким ядрёным был её аромат. Но ты же это никогда не поймешь, потому что ты не живешь в аду по-настоящему. Гермиона поджала губы. Как всегда, всё на свете было так просто в представлениях Драко. На самом деле, она заметила, что его глаза несколько раз меняли оттенки — от безразличия до странной искренности, как будто он всё-таки начинал воспринимать происходящее. Только он в этом не хотел признаваться. — Ты и вправду не понимаешь, что мы делаем, да? — продолжила она, пытаясь не сорваться. — Мы просто исправляем твою ошибку. Один твой неаккуратный жест, и мы должны пройти через все эти круги, как будто они в нашем распоряжении. Как будто у нас есть выбор. Она выглядела, как человек, который уже давно принял, что в аду нет смысла, а весь этот «проект» в итоге выйдет боком. Это было очевидно. Проклятие. Но за год работы Гермиона успела научиться избегать ударов судьбы, тем более что в аду это мастерски практиковалось всеми. Бесполезно было сопротивляться — за столько времени она всё равно превратилась в демона, который больше не мог верить, что «всё когда-нибудь будет хорошо». Драко нахмурился, затем потёр виски, как будто борясь с какой-то невидимой головной болью. Он встал и подошёл к панели управления лифта, который, конечно же, не имел никакого отношения к логике устройства, но всё равно беспокойно светился. — Гермиона, ты правда не понимаешь, что происходит, да? Это всё часть плана. Мы — прокляты, но не такими проклятыми, как те, кто обречён здесь по-настоящему. Мы можем всё контролировать. Люцифер просто решил дать нам маленькое наказание. Скажем так, это был его способ с нами попрощаться. — Да что ты мелешь? — Гермиона свирепо повернулась к нему. — Ты хочешь сказать, что мы всё это время делали ради того, чтобы... избавиться от нас? Мы-то тут ни при чём! Ты сам устроил этот адский переполох, и теперь ты предлагаешь мне искать «новые возможности»?! Драко повернулся к ней и с безумным блеском в глазах тихо сказал: — Нет, Гермиона. Мы просто отрабатываем свой долг. И знаешь что? Я просто на самом деле наслаждаюсь этим. Ад здесь — как отпуск. Люцифер, кстати, был прав. Да, как-то по-своему жестоко за это всё, но кто в аду не жесток? Разве ты не видишь? Мы могли бы продолжать здесь работать, пока не научимся жизни заново. Зачем спорить? Ты ведь тоже здесь, и ты ведь тоже в этом участвуешь. Гермиона отступила назад, поникнув. — Но как же… Как же быть с тем, что ты разрушил, Драко? Ты ведь уничтожил его мир. Он усмехнулся и обнял её за плечи. — Ну что ж, Гермиона, — сказал он, — может, ты правду нашла. Может, мы и разрушили его мир. Но что, если на самом деле… мы строим новый? И в этот момент лифт с треском остановился, и двери открылись. Перед ними распахнулся яркий свет. Всё вокруг вдруг стало слишком ясным и хрупким. Задёрнутые потолочные огни сливались с хромированной поверхностью пола. Гермиона и Драко ступили на платформу. Но, когда двери лифта захлопнулись за ними, Драко взглянул на неё с почти незаметным жестом. — Так что, Гермиона... готова ли ты к новой жизни? Тогда Гермиона повернулась к нему с ужасом. — Ты хочешь сказать, что... мы всё это время были в одном большом эксперименте? Люцифер был только тестировщиком?!