Сахарное сердце

Сон Ки Хун еле-как шевелил вялыми ногами, которые то и дело подкашивались, и он пару раз чуть не упал на холодный пол, благо его успели вовремя схватить за шкирку. Он чувствовал, как всё будто встало комом в горле, как страх медленно брал над ним верх, его ладони потели, а биение сердца разносилось в голове эхом, превращаясь в своеобразный отсчёт. Кошмар всё никак не даёт ему покоя. Неужели есть шанс, что игру «сахарные соты» могут усложнить настолько, что её прохождение станет практически невозможным? Нет, его не пугал собственный проигрыш, его пугало то, что из-за него может кто-то умереть, из-за его ошибки. Но вот все участники, как и он сам, добираются до злополучной комнаты, где и решится их судьба. Ки Хун делает глубокий вдох и выдох и наконец входит в яркое помещение.

***

Яркий свет слегка слепит глаза, отчего первые мгновения мужчина не понимает, где он находится, но это ощущение быстро пропадает, давая возможность увидеть до боли знакомые ярко-разукрашенные как в детском саду стены. Горячий песок то и дело попадает в кроссовки, отчего ногам в них становится слегка некомфортно. Рядом, само собой, находятся уже знакомые люди в масках и до тошноты ярких розовых костюмах. Правда Сона не покидало мерзкое чувство, как будто бы что-то изменилось, а воспоминания о том сне лишь сильнее усиливали растущую внутри него тревогу и панику. Но вот всех подозвали поближе к квадрату. Тот держался прямо и гордо, напоминая чем-то служителя закона. Руки он держал за спиной, совсем не переживая, что на него кто-то может накинуться, ведь рядом с ним стояли двое вооруженных треугольников. — Игроки, — начал квадрат, оглядывая всех оставшихся в живых людей. — Правила игры слегка поменяли, — произнесенная фраза была всё равно что спичка, брошеная в ящик с петардами. Почти сразу же послышались недовольные возгласы из столпы: «А как так?!», «А что мы должны сделать?!» Кто-то начал тыкать Сон Ки Хуна в плечо, как будто бы он мог им что-то дельное сказать. Но стоило произвести пару холостых выстрелов в потолок, как люди поутихли, давая квадрату вновь говорить. — Так как нам поступила информация об утечке данных, у игроков больше не будет возможности выбрать сахарную соту, — мужской голос будто бы разнёсся эхом в головах людей, ужас медленно надел на них свои оковы, а кто-то начал коситься на Сон Ки Хуна. Разве что Танос оставался на подъеме, с присущей ему безумной улыбкой. С нетерпением он взял первым сахарную соту, только вот пальцы его слегка дрожали. Вскоре за Таносом последовали и другие, беря злопоучные металлические контейнеры. Послышались крики от того что кому-то попался круг или злополучный зонтик. Сон Ки Хун же подошел последним, сделав глубокий вдох и выдох. Он уже было хотел взять фигуру, но ничего уже не было на металлическом столе. Ки Хуну показалось, что сердце его не просто упало в пятки, а как будто бы оно и вовсе на пару мгновенний перестало биться. По спине пробежал холодок, кожа покрылась мурашками, а во рту скопилась вязкая слюна. Он поднял взгляд на круга, взгляд его был похож на взгляд нашкодившего щенка, просившего прощения у хозяина. Секунды тянулись мучительно долго, медленно сводя с ума. Но вот человек в маске круга вглядывается в его лицо, предже чем наконец отдать злополучную металлическую коробочку, которая почему-то была у него в кармане. Ки Хун вздыхает, чувствуя, как сердце, сейчас бешено колотящееся, постепенно начало успокаиваться от мысли, что он ещё не проиграл, что он ещё может изменить эту чертову игру, убив её изнутри, словно паразит. На слегка дрожащих до сих пор ватных ногах, мужчина садится на песок. Он теплый и приятно греет кожу. Так и хотелось просто лечь на него, закрыть глаза, представив, что он в отпуске, но время поджимало, летя предательски быстро. Мужчина открывает уже знакомую металлическую коробочку, ожидая увидеть всё что угодно. Секунда, две — тот осторожно протирает глаза, до конца не веря, и только сейчас осознает, что это и правду реальность, а не какая-то иллюзия разума. Сердечко. Сахарная сота была в виде сердца, аккуратно сделанная и приятно пахнувшая сахаром, отчего на душе появилось теплое чуство ностальгии о детстве, когда всё было в разы проще и понятнее. Вскоре мужчина замечает приклеенную к обратной стороне железной крышки записку, на которой было небольшое послание: «Следи за языком, дорогой», — кажется лишь самого обращения «дорогой» было бы достаточно, чтобы сбить Ки Хуна с толку, но в придачу там было нарисовано небольшое сердечко. В голове крутилось столько мыслей. От «неужели кто-то из випов женского пола, смотря за ним, решил сделать такой необычный жест?» или же «фронтмен, оказавшись девушкой, это отправила ему?» до «что за дурацкая издевка?» Но много он об этом не размышлял, ведь время поджимало, да и ночью определённо будет время об этом подумать.

***

Сам же Фронмен, сидел где-то неподалеку, довольный реакцией игрока, запоминая то, как широко были распахнуты его глаза, как он нервно взглотнул, как появилась краснота на щеках и то, как тот пытался взять себя в руки. Хван Ин Хо не переживал, что его могут убить, ведь ему, какая «неожиданность», попалась уже вырезанная сота, а значит теперь он мог преспокойно сидеть, наблюдая как жизни остальных участников зависят от любимой детьми сладости, правда на сердце его было неспокойно. Разум то и дело задавался вопросом: зачем он сделал такой странный жест? Ведь можно было бы легко оборвать иной раз уже раздражающего придурка, просто дав ему максимально сложную фигуру и наверняка распрощаться с этой букашкой, но вот у сердца было совершено другое мнение. Отчего-то оно ликовало, когда его хозяин решил сам отдельно приготовить соту. Оно медленно плавилось от счастья, словно сахар, когда хозяин писал небольшую записку, а после подрисовал сердечко в конце. Так, в шутку. Не хватало только следа от красной помады и пшикнуть на записку духи. Вот и сейчас это самое непослушное и странное сердце горит непонятными чувствами, при взгляде на Ки Хуна. Оно замирает, когда мужчина начинает облизывать соту, дабы было легче отделить. Ритм рердца учащается, когда времени остаётся совсем немного, и, и… ликует, когда наконец мужчина показывает целую вырезанную фигуру. Правда когда мужчина осознает, что творится в его душе, тот трет виски, словно у него болит голова, хотя болит совсем не она, и при этом старается не замечать странное тепло в груди и красноту на своих же щеках.