Не оправдывай моë беспокойство

Сухо наконец-то выписывают из больницы после множества сеансов физиотерапии и прочей медицинской бурды. Хальмеони идёт рядом с ним, поближе, мол — «Вдруг упадёт? Сухо, конечно, крепкий парень, но...» Её можно понять. — Почему Сиын не пришёл? — дуется Сухо. Ему кажется странным, что тот не пришёл на его выписку. Сиын в принципе редко посещал его, но Сухо не обижался: Сиын был прилежным учеником. А прилежные ученики школу не пропускают. Он вновь проверяет телефон: ничего. Пусто. Последнее сообщение от Сиына: «Приеду к больнице. Спокойной ночи». Сухо дëрнул плечом. Услышав звук уведомления, он радостно зашёл в сообщения. Халмеони закатила глаза, добродушно улыбаясь. «Извини. Опоздал. Буду через час. Это нормально?» «Конечно», — пишет он, и в конце добавляет милый эмодзи. Сиын прочитал, но ничего не ответил. Сухо определенно не дуется. Сухо и Халмеони добираются до квартиры, где всё также витают ароматы еды и освежителя воздуха с пионами. Сухо нравится этот прежний уют, его сердце мерно колотится, а на лице появляется глупая, счастливая улыбка, полная зубов. Халмеони тянет идентичную улыбку, и они заливаются хохотом, глядя друг на друга. Не успел Сухо толком отобедать, как в квартире зазвенела тихая трель. На дверной звонок Сухо отреагировал быстро. Метнувшись к двери, он тут же распахнул её, лицом к лицу сталкиваясь с Ëн Сиыном. Сухо внимательно вгляделся в родные черты, словно утратил их в памяти. Кнопка-нос, ноздри которого были закупоренны ватой, круглые щёки, самые милые, которые видел Сухо. Под глазом — пластырь. На левой щеке — небольшая, но явно неприятная ссадина. Круглый синяк на скуле. Широко распахнутые тёмные глаза, такие же глубокие и невыразительные. Сухо сглотнул и посмотрел вниз, на руки Сиына. Кое-как они были перебинтованны, сразу виделась неуклюжая рука старшеклассника. Кровь выступила на бинтах. Вверх по руке — серия гематом. — Извините за опоздание, — выдавил Сиын, разбив напряжённую тишину. Сзади охнула Халмеони: — Сиын! Дорогой, иди сюда, я нормально забинтую твои руки. Как же это... — она принялась причитать, схватив Сиына за плечо. Сухо уловил болезненное выражение его лица. — Его плечо! — крикнул он ей. Та мгновенно отняла руку и робко глянула на Сыина. — Всё в порядке, — выдавил Сиын, не глядя на них. Очевидная ложь. Сухо поджал губы. — Сиын, — вздохнул он, — хватит, а? Не делай из нас дураков. Что случилось? То, что его друга избили и так понятно. Но... кто посмел? Сухо крепко сжал кулаки и стиснул зубы. Кровь закипела в венах, прямо как в тот самый день. — Это всё школа, да? Там что, учатся какие-то придурки? Сиын, открой свой чёртов рот! Сиын вздрогнул от крика, и сердце Сухо затопила вина. Он подошёл и утешающе прижал к себе Сиына, легонько поглаживая его плечо. — В Ынчан учатся люди с плохой успеваемостью. Большинство из них — хулиганы и задиры. Сам знаешь, в ком они видят лёгкую добычу, — Сиын поджал губы. — Черт, — прошипел Сухо. — Я поступлю туда и буду вместе с тобой всех мутузить, ясно? Возражения не принимаются, — категорично сказал он, увидев, как глаза Сиына сверкнули неодобрительным огоньком. Сухо улыбнулся ему, и Сиын словно растаял: плечи, доселе напряжённые, опустились, кулаки расжались, губы, плотно сжатые до побеления, расслабились. А лицо сново приняло своё нейтрально-безразличное выражение. Халмеони сзади тихо кашлянула, и Сухо неловко отвернулся — он подозревал, что их переглядки длились приличное время. Ëнъи уже говорила ему, что они постоянно пялятся друг на друга. Как неловко. — А я айпад выиграл, — монотонно говорит Сиын, пока госпожа Ан бинтует ему руки. Сухо старается погасить ярость, глядя на разбитые в мясо костяшки. — Чего-о? — удивлённо таращится на него Сухо. Сиын отводит глаза: — Айпад. В викторине. Сухо хлопает в ладоши. — Блин, Сиын-а, а ты крут, — мягко говорит он. Сиын смущённо заминается. — Сиын-а, да ты же самый умный мальчик у меня. Чего смущаешься, милашка? — Так, хватит флиртовать рядом со мной. Никакого стыда у нынешней молодёжи! Сиын и Сухо звонко рассмеялись, и Сухо готов отдать всё, что у него есть, лишь бы остаться в этом моменте навсегда. Мягкий смех Сиына отдаётся в груди теплом, нет — жаром. «Да я же, — думает он, прижимаясь лбом к колену Сиына и отчаянно хохоча, — так сильно люблю его». Сиын на самом деле очень маленький. Он на голову ниже Сухо, худощав, но Сухо не считает его хрупким. У Сиына есть его щенячьи глазки и пухлые губы бантиком, и выражение его лица всегда такое расслабленное, невинное... Однако то, как грамотно он применял свой ум во время драки — поражало. Любая незначительная вещь становилась в его руках орудием убийства. Сухо смотрит на своего лучшего друга и хочет хоть немного соответствовать ему. Он устраивается на работу продавцом. Там не так сильно придётся напрягаться, его мышечный тонус пока ещё плох и нестабилен. Но как только он полноценно восстановится, то обязательно найдёт более высокооплачиваемую работу. Зарплату он тратит на частичную оплату счётов — другую часть платит бабушка со своей пенсии, — а на оставшиеся деньги покупает что-то Сиыну. Сиын посмотрел на что-то дольше трёх секунд? «Сиын, я куплю тебе это!» Сиын проголодался? «Сиын-а, я куплю нам твою китайскую еду!» Расстраивает Сухо лишь то, что Сиын редко приезжает. Когда Сухо вызвался приезжать к нему сам, тот прохладным тоном заявил, что лучше не стоит. Сухо повиновался. На некоторое время. *** Ынчан выглядит стрёмно, решает Сухо. «И тут учиться Сиын?» — расстроенно думает он. Сиын, по его мнению, достоин большего. Он терпеливо ждёт. Большинство учеников выглядят так, словно отсидели около года, и это несколько беспокоит Сухо. Он нервно тарабанит по асфальту ногой, чешет затылок, свистит, напевает. Сиына ещё нет. Наконец, вдалеке показывается знакомое лицо, всё такое же расслабленное и нейтральное. Рядом с ним идут два парня: один невероятно высокий, другой — мускулистый. У мускулистого на лице широкая улыбка, рука его закинута на Сиына, но тот ничего не предпринимает против. Сухо поджимает губы, когда чувствует неприятный укол в сердце. Он неторопливо подходит к ним, с наслаждением наблюдая, как широко распахиваются глаза Ëн Сиына. — Сухо, — шокированно шепчет он. Сухо опускает ладонь на его голову и треплет волосы, приводя их в полный беспорядок. — Может, — начинает он, — познакомишь меня со своими друзьями? Лица мускулистого и высокого принимают странно-блаженное выражение. Они молитвенно складывают руки перед собой и говорят: — Сиын, ты правда считаешь нас друзьями? Сухо поднимает брови: «Ха?» Сиын прикрывает глаза, вновь возвращая своему лицу отстранённость. — Сухо, это Чжин Гаюль. Это — Пак Хумин. А это, — Сиын показывает на него, — Сухо. Он гордо выпячивает грудь, глядя на парней. — Приятно познакомиться, Сухо! Наверное, это ты тот самый парень, к которому катается Сиын, — говорит Пак Хумин. Выглядит он довольно энергичным парнем, и Сухо чуствует к нему дружескую симпатию. — Ага, — небрежно отвечает он. — Сиын, пошли к тебе, а? Пить хочу. Те двое охают и краснеют. — Т-ты пойдёшь к нему домой? Мы никогда не были у Сиына! — И не надо, — строго говорит Сиын. Потом он вздыхает. — Идите к Джунтэ вдвоём. Передайте, что сегодня я не смогу. — Завтра собрание, не забудь, — ласково говорит Чжин Гаюль и уходит вместе с Хумином. — Они выглядят славными парнями, — бросает Сухо, стремясь вывести друга на диалог. «Что за Джунтэ? Какое собрание?» — Не забивай голову лишней информацией, — говорит Сиын. Сухо дëргается: «Он что, мысли читает?» — У тебя всё на лице написано, — фыркает Сиын, беспристрастно глядя на него. Сухо в ответ лишь показывает ему язык и весь оставшийся путь до квартиры Сиына проходит в лёгких подразниваниях и смехе. Как и ожидалось от педантичного Ëна Сиына, квартира блистает чистотой, а все вещи аккуратно разложены. Сухо даже носка не нашёл на полу! — Перфекционист, — бросает он, развалившись на диване и нарочно раскидав все подушки в хаотичном порядке, чтоб Сиыну не повадно было. Тот ничего не говорит, но взгляд, который он обращает на Сухо, говорит о многом. Сыин шаркает по кухне, готовя им обед. Сухо рвался самому всё сделать, но Сиын запретил ему приближаться к кухне. Наверное, Сухо не стоило всё таки раскидывать его подушки. Когда они садятся за стол, Сухо всё таки решается спросить. — То, о чем говорил патлатый... — начинает он, усиленно пытаясь вспомнить имя высокого парня. — Гаюль, — на автомате поправляет его Сиын, на секунду оторвавшись от лапши. Сухо щёлкает пальцами и восклицает «Ага!», прежде чем продолжить. — Так вот, то, о чем сказал Гаюль... По поводу собрания. Случилось что-то серьёзное? Вы трое выглядели обеспокоенно, — наконец спрашивает он, закончив есть. В воздухе мгновенно появляется напряжение. Кожа Сухо неприятно зудит от волнения, которое он начинает испытывать. — Это не касается тебя, — твёрдо отвечает Сиын, пряча глаза за порядком отросшими волосами. Волнение Сухо превращается в ярость. — Ты мой друг, Сиын-а, и если с тобой что-то случится, я не переживу этого, — голосом, полным отчаяния, говорит Сухо, сжимая палочки едва ли не хруста. Он видит, как плечи Сиына дрожат. — Я не могу позволить снова кому-то пострадать! Послушай, Сухо, то, что происходит в Ëндыпхо — это опасно. Мой друг попал в больницу из-за моей слабости, — громко твердит Сиын, и Сухо слышит слезы в голосе друга. Он хочет прижать его к себе и никогда не отпускать. — Но я обещаю, что со мной всё будет хорошо. Не лезь в это, Сухо, я прошу тебя, — тон Сиына умоляющий. Он поднимает на Сухо глаза, полные слез — и Сухо сдаётся. — Ну хорошо, Сиын-а, на этот раз я позволю решить тебе всё самостоятельно, — бормочет Сухо, проклиная себя за слабость. — Я буду не один, Сухо. На этот раз я буду не один, — клятвенно обещает Сиын, робко улыбаясь ему. Сухо срывается со своего места и падает перед Сиыном на колени, зарываясь лицом в его живот. Сиыну обязательно быть таким чертовски милым? — Не оправдывай моё беспокойство, ладно? — глухо спрашивает Сухо, заталкивая всякое волнение поглубже. — Я постараюсь, — честно отвечает Сыин, схватив его за подбородок и вынуждая поднять голову. Между ними вновь сквозит напряжение, но уже иного рода. Сиын наклоняется как можно ближе к нему, его дыхание тёплым потоком обдает лицо Сухо. — Если я сейчас кое-что сделаю, ты будешь сильно против? — сдавленным голосом интересуется Сухо, тяжело сглотнув. Глаза Сиына мерцают мягким, даже нежным блеском. Он отрицательно машет головой. Сухо широко улыбается, прежде чем голодно наброситься на плюшевые губы, сминая их в отчаянном поцелуе. Сиын поражённо выдыхает, и Сухо поднимается с колен, не отрываясь от чужого рта, прежде чем проникнуть туда языком. Он игриво щекочет им нëбо Сиына, на что тот в ответ издаёт смешок. Они потерялись во времени, исследуя рты друга. Это было приятно. Это было горячо. Это было жадно. Сиын был как наркотик, опьяняющий и сводящий с ума. Сухо не мог оторваться, даже когда губы начали болезненно печь. Мысленно он пообещал себе сводить Сиына в ресторан, когда тот закончит со своими делами.