Особый ресторан ведьмы

      В мире, где жизнь и смерть не имеют особого значения. Одинокая вдова открыла свой особый ресторан для различного вида существ с весьма спецефичными предпочтениями в еде...       Сотрудники ресторана были так же своеобразны, как и его меню. Только в ресторане госпожи Сильвии сотрудники были исключительно мужчинами и ходили они в набедренных повязках, едва прикрывающих самые интимные места. Любой другой на их месте явно испытывал бы дискомфорт от подобной униформы, но сотрудники ведьмачьего ресторана получали достаточно, чтобы смириться с некоторыми неудобствами, касательно своей работы.       Госпожа Сильвия, в который раз обошла ресторан, чтобы проверить, что всё как всегда великолепно. Столы из красного дуба, застелены чёрными шёлковыми скатертями, а вокруг них, обитые тёмно-красным бархатом мягчайшие стулья; серебрянные подсвешники, стоящие на каждом столике, были начищены до блеска. Ведьма могла бы поклясться, что в каждом из серебрянных изделий видит своё отражение.       До открытия ресторана оставалось всего ничего. Как только наступит полночь, клиенты неприменно прибудут, чтобы попробовать местные изыски. И хозяйка заведения не собиралась их разочаровывать...

***

      Первый клиент прибыл, стоило только часам пробить двенадцать часов. Высокий кентавр с оливкового цвета кожей и длинной чёрной шевелюрой, заплетённой в косицы. Его лошадинная часть тела была такой же чёрной, с сияющей шерстью, и копыта цокали по мраморному полу гордо, твёрдо. Определённо первый гость, излучавший благородство и уверенность, пришёл в это заведение не только из любопытства.       Кентавр сел за самый дальний столик, возле ветражного стекла, напоминающего паутину. Он долго и придирчиво изучал меню, словно не зная, что выбрать, но всё же определившись, он показал официанту на фотографию эльфа и на соответствующий собственным желаниям способ приготовления. Зажареный целиком до румянной корочки эльф с бруснично-клюквенным соусом. Это определённо то, чего желал кентавр.       Не задавая никаких уточняющих вопросов, официант исчез так же быстро, как и появился перед гостем, держа в руке блокнот.       За дверьми кухни уже слышалось оживления. На первый взгляд небольшие двери, скрывали огромную кухню с печами, котлами и духовыми шкафами, грилями и другими весьма впечатляющими кухонными приборами невообразимых размеров.       Стоило только поварам увидить заказ, помощник повара тут же исчез за дверью, ведущей в помещение для хранения особых ингредиентов. И нужного эльфа едва ли пришлось искать больше пары секунд.       Деревянную клетку на колёсиках вкатили на кухню так легко, словно она ничего не весила, даже с учётом того, что в ней на самом деле сидел связанный по рукам и ногам эльф, глаза и рот которого были завязаны плотной тканью. Бедолага мог только дёргаться и мычать, не встречая в глазах работников кухни ни капли жалости или сочувствия.              Помощник повара открыл клетку и вместе с ещё одним сотрудником, аккуратно перетащил брыкающееся изо всех сил тело на холодный кухонный металлический стол. Бледная шея эльфа тут же оказалась в тисках специального удерживающего ошейника, не позволяющего жертве спрыгнуть со стола.       Нож повара перерезал удерживающие верёвки так легко, словно топлёное масло и лишь для того, чтобы их сменили металлические обручи на ногах и руках. И повар наконец приступил к работе.       Металическая чаша растопленого масла смешанного с петрушкой и чесноком оказалась прямо перед ногами эльфа. Силиконовая кисть, больше напоминавшая кисть моляра, смаченая в смеси сливочного масла с чесноком, заскользила по телу эльфа, покрывая его кожу равномерно: от шеи и до кончиков пальцев на ногах. Белая кожа на тощем тельце, в холодном кухонном освещении, заблестела.       Эльф извивался и мычал с каждым действием повара всё сильнее. Повязка на глазах жертвы намокла, но шеф повар не обращал на это внимания, продолжая намётку, так, как будто перед ним лежало ни разумное, живое существо, а куриная тушка. Казалось он мог даже беззаботно насвистывать, занимаясь своей работой, что он собственно и делал. Дразня кисточкой пальцы ног и медленно поднимая кисточку к паху эльфа, он подразнил безволосые яички, прежде чем нанести масло и на член, заставляя эльфа возбуждённо и стыдливо скулить.       Определённо, повару нравилась его работа. Он покрывал смесью каждый дюйм на теле эльфа и любовался контрастом сияющей от намётки кожи и раскрасневшегося лица. Казалось даже дыхание эльфа сбилось, выдавая возбуждение с головой, вместе с колом стоящим членом.       Немного подумав повар отошёл, вернувшись с стаканом странно пахнущей жидкости, которую влил в рот эльфа, после того, как, убрав миску в сторону, с помощью рычажка приподнял вертекально стол. Когда длиноухий выпил всё до последней капли, ощутив безобразную слабость и пугающую лёгкость, лишь тогда повар вернул стол вновь в горизонтальное положение и убрал все пять обручей, удерживающих жертву. В них больше не было необходимости. Теперь бедолага даже не сможет держаться на ногах, не говоря уже о том, чтобы помыслить о побеге.       Повар перевернул, пока ещё живую мясную тушку, на живот и продолжил намётку, проходясь кисточкой с особенной тщательностью по острым лопаткам и огруглой заднице. В щель затекало масло особенно соблазнительно. Но повар словно нарочно игнорировал это место, крикнув помощнику, чтобы тот готовил начинку. Определённо к эльфийскому мясу, как начинка, подошли бы сладкие фрукты: смесь яблок, груши, винограда и зерен граната ‐ всё отлично дополнила бы картину.       Как только миска начинки была готова, повар перенёс своё внимание к анусу эльфа, понимая, что прежде чем начинять, юнца требовалось растянуть.       Взяв остатки намётки, заменяющей смазку, повар осторожно вылил всё на задницу эльфа и смочив собственые пальцы рук, облачённых в белые кухонные перчатки, осторожно начал подготовку. Один палец вошёл даже туже, чем изначально предполагалось, поэтому несмотря на скуления тушки, повар продолжал растяжку, пока эльф к своему стыду не застонал и не начал поддаваться бёдрами назад, хныча и скуля, словно голодный щенок.       Определённо удовольствие эльф должен был получить хотя бы в последнии часы перед унизительной смертью. Поэтому повар мучал эльфа долго и со вкусом, наблюдая, как стройное тело извивается, выгибается и дрожит.       Эльф словно одурел и кажется забыл обо всём, утонув в унизительном удовольствии, которое яркой вспышкой пронзало тело, заставляя прозрачные густые капли стекать по головке эльфийского члена.       Однако, когда рука повара стала проходить в анус всеми пятью пальцами, сжатыми в кулак, мужчина зачерпнул из чаши горсть начинки, аккуратно помещаяя её внутрь. Заставляя тело эльфа ещё сильнее содрагаться от каждой новой порции. Живот эльфа начал выпирать, начинка бесстыдно вываливалась, но повар взял досточно крупный кусок сыра, вставив его в раскрытую задницу. Определённо, подплавившись в печи, сыр достаточно плотно засядет, закрыв начинку. Определённо это должно было выглядеть бесстыдно и горячо. Клиент должен был остаться доволен и повар не сомневался, что его шедевр придётся по душе любому гостю.       Когда тело эльфа особенно сильно содрагнулось и он кончил себе на живот, оставив нити спермы на животе, повар довольно хмыкнул, и перевязал эльфа кулинарным шпагатом на манер индейки. Дело оставалось за малым и в четыре руки эльф был перенесёт на огромный чёрный противень смазанный маслом. Но прежде чем его затолкали в разогретый духовой шкаф, повар сжал подбородок эльфа, заставляя открыть рот и влил второе зелье.       Всё же владелица ресторана была в некоторой степени милосердна к своим жертвам.        Как только пузырёк второго зелья был опустошён, повар вставил в рот эльфа яблоко и затолкал противень в духовку, закрыв дверцу.       Несмотря на сильный жар в печи, эльф ощущал лишь наростающее возбуждение и тепло, облизывающее его со всех сторон. Казалось он находился вовсе не в печи, а под лучами ласкового солнца, только солнце, ласкавшее его сейчас, определённо должно было привести его к неменуемой смерти. Но сил для борьбы у эльфа не было.       Он едва мог шевелится, провоцируя лишь вспышки удовольствия, заставляющие хрупкое тело вздрагивать, а член, казалось только обмякший, встал вновь, заставляя эльфа скулить от невозможности помочь себе разрядкой. Он извивался и начинка ударяла по простате, заставляя его мычать от удовольствия.       Главный повар же следивший за готовностью блюда мог только удовлетворённо улыбнуться, видя как снова возбудившаяся жертва, была готова излиться. Однако повар не дал ему такой возможности, достав покрасневшее от жара тело эльфа, чтобы нанести вновь приготовленую намётку, для того, чтобы в конце эльф казался более румянным и сочным.       Эльф, казалось только получивший облегчение от намётки вновь был отправлен в объятия жара. Определённо, будь духовой шкаф обычным без наложения особых чар на приготовления туши размером с целого эльфа, потребовалось бы очень-очень много часов. Такого количества времени не выседел бы не один клиент. Магическая же печь, заставила тушку внутри зажариться до золотистой корочки довольно быстро и вот уже повар не без помощников, переместил тушку зажареного эльфа на огромное серебряное блюдо, полив клюквенно-брусничным соусом приготовленое тело.       Кулинарные веревки с истекающего соком тела, были срезаны и убраны, а их место заняли длинные, алые шёлковые ленты, даже член эльфа был перевязан тоненькой ленточкой и веточка розмарина, красиво венчавшая головку члена откуда продолжали выходить остатки предитекуляря, добавляя изюменки блюду. При этом волосы эльфа, как и его лицо по шею оказались не тронуты жаром и сохраняли природную бледность, контрастируя с подрумяневшейся в печи кожей.       Сняв повязку с глаз эльфа, повар закрыл поддёрнутые дымкой глаза прежде чем накрыть блюдо крышкой и позволить выкатить его за пределы кухни к ожидающему и определённо, зверски голодому клиенту.