Мемуары Олрокса. Продолжение

- Что же было потом, Олрокс? - осторожно спросил Мизрак через несколько минут, - после того, как вы с Ксавье отплыли в Европу? Олрокс долго молчал. Мизрак видел на его лице печаль и какую-то светлую грусть. - Мне было очень тяжело первое время, - произнес он наконец, - я ведь все-таки двадцать пять лет был человеком... Моя жизнь стала абсолютно другой. Днем нам приходилось прятаться в каюте и сидеть там до самого захода солнца. Я всегда любил солнце, его теплые, ласковые лучи, его свет, разливающийся по небу и земле. Я тосковал по зелени деревьев, по ярким лепесткам цветов своей родины, по журчанию голубых ручьев с чистейшей водой. В конце концов я до такой степени измучился, что обвинил Ксавье во всех своих бедах и назвал его дьяволом. Я тогда не знал, что каждый новообращенный вампир проходит через это и что это совершенно естественно и предсказуемо. Ксавье отнесся ко мне с пониманием, ни разу не обиделся на меня, терпеливо пережидая, когда я привыкну к своей новой природе. Я рассказал ему, что был художником и он достал для меня бумагу и краски. В минуты особенной тоски я зажигал свечу и начинал рисовать. Я рисовал свой родной Теночтитлан, его храмы, великолепные дворцы, статуи богов, свою жену... Много раз Ксавье находил меня рыдающим над моими рисунками. Он садился со мной рядом и тихо говорил: - Все пройдет, Олрокс. Потерпи еще немного, все пройдет. У Ксавье была скрипка. Тогда я еще не знал что это такое, у меня на родине были музыкальные инструменты, но это были в основном духовые и барабаны. Когда Ксавье впервые заиграл, я был поражен. Его музыка была настолько острой и пронзительной, что на какие-то мгновения я забыл про всю свою боль и слушал его, как завороженный. - Какая красота... - прошептал я, когда Ксавье закончил, - это настоящая музыка богов.... Ксавье протянул мне скрипку и смычок. Я взял их, дрожа от благоговения и священного трепета. Через неделю я уже играл не хуже, чем он. Музыка помогла мне пережить свою боль. Я брал скрипку всегда, когда мне становилось особенно плохо. К тому времени, как мы прибыли в испанский порт, я уже привык к своей новой природе и чувствовал себя хорошо. Мы сняли небольшой домик на окраине Мадрида. Я, наконец, оказался в Европе. Здесь все было абсолютно другим. Дома, люди, растения, сам воздух - все было для меня совершенно новым, будто я попал на другую планету. В Теночтитлане круглый год было тепло и солнечно, здесь же тепло сменяло холод, дули пронзительные ветра, лили холодные дожди. Мне, как вампиру, холод не причинял особого неудобства, но мне было искренне жаль бедных слабых людей, вынужденных жить в таком суровом климате. Здесь же я впервые увидел снег. - Что это, Ксавье? Это божье предзнаменование? - изумлялся я, - скоро что-то случится? - Нет, - с улыбкой отвечал Ксавье, - это просто замерзшая вода. - А как вы охотились? - спросил Мизрак. Олрокс тяжело вздохнул. - Ты, наверное, считаешь меня кровожадным злодеем. Ты просто недолго знаешь меня. Тогда, в первые годы, мне было очень тяжело убить человека. Долгое время я питался животными, потому что моя совесть не позволяла мне поднять руку на человека. Но однажды я увидел, как в лесу какой-то пьяный матрос изнасиловал, а потом убил ни в чем не повинную девушку. Она звала на помощь, но ее никто не слышал. Он просто сделал свое дело и перерезал ей горло ножом. Это была не проститутка, по ее одежде было видно, что это порядочная, скромная девушка. Я в тот момент вдруг представил, что какой-то нелюдь делает то же самое с моей женой... Этот момент решил все. Во мне проснулся зверь, я догнал его, свернул ему шею, затащил в лес и выпил до дна. Потом я похоронил девушку, а матроса так и оставил лежать под деревьями. Звери растащат, подумал я. С тех пор я решил, что если и буду убивать людей, то только таких, которые в принципе уже людьми не являются. Ксавье сказал мне, что сам прошел через это. Мы вместе искали по ночам убийц, насильников, педофилов и расправлялись с ними. Я бы никогда не тронул хорошего человека.... - тут Олрокс печально вздохнул. - Прости...я по началу боялся тебя, - тихо произнес Мизрак, - считал тебя злом. Все-таки я служил при храме... - Не думай об этом. Я не держу на тебя обиды, - спокойно ответил Олрокс. Прошло триста лет. Вокруг рождались, росли, старели и умирали люди. Возводились и рушились города, начинались и заканчивались войны. Мы с Ксавье путешествовали по Европе и наконец, остановились в Париже. И именно в Париже я узнал, кто такие Бельмонты.... Олрокс опустил голову. По его щеке медленно катилась слеза. - Ксавье в ту ночь отправился на охоту один. Он ушел и через час я почувствовал, что ему угрожает опасность. Я оделся и бросился за ним. Я бежал быстро, как только мог, я понимал, что ему очень плохо и он зовет меня на помощь. Я нашел его на площади. Он лежал на мостовой, все его тело было покрыто страшными, дымящимися ожогами. Он стонал и захлебывался кровью. - Кто...кто это сделал?!... - я бросился перед ним на колени и попытался приподнять его. - Это охотница.... - едва слышно прошептал Ксавье, - Джулия Бельмонт... из рода Бельмонтов.... Я знал, что Бельмонты - это древний род охотников на вампиров, но мы не видели никого из них на протяжении трехсот лет, поэтому я решил, что либо их род прекратился, либо они больше не охотятся на нас. Но я ошибся. - Ксавье, пожалуйста, не умирай! - умолял я, - у меня же никого, кроме тебя, нет! - Прости...пожалуйста, прости... - еле слышно прошептал Ксавье, - дай мне слово....что найдешь ее... Джулию Бельмонт.... - Да...да...найду....не умирай.... - шептал я, как молитву. - Мне так жаль... - прошептал Ксавье и затих. Его тело стало медленно превращаться в пыль. - Аааааааааа!!! - кричал я в небо от горя и бессильной ярости. Боль душила меня, рвала на части. Потом я упал на мостовую и в безумии бился головой о камни. Я остался один.... - Прости меня, Олрокс... - опустив глаза, тихо произнес Мизрак, - я был к тебе так несправедлив.... - Ничего, - спокойно ответил Олрокс, - теперь ты знаешь обо мне почти все. И я рад, что мне больше нечего от тебя скрывать.