Взаимные проблемы

Армагедон остановлен, но какой ценой. Стэнли пришлось стереть память, хотя Мейбл и Форд пытаются её вернуть. По чуть-чуть осколки воспоминаний возвращаются к нему, что оставляет маленькую надежду вернуть прежнего Стэна. Форда мучают тяжёлые мысли, о том, что это его вина. Сам он тоже не меньше пострадал. Сильные ожоги были на запястьях и шее, мучаюшие, как и совесть, но ни одна живая душа об этом не знает. Ему стыдно, действительно стыдно посмотреть людям в глаза, после всего содеянного. Будь он умнее в молодости, ничего бы не случилось. Стэн потихоньку начинает вспоминать всё происходящее, и тоже винит себя, что чуть не погубил детей и весь город, из-за того, что они опять ругались с братом-близнецом, когда надо было просто взять его за руку. Мысли обоих всё больше и больше усугубляли положение. Ни Форд, ни Стэн не могут выразить свои чувства. Они по-прежнему избегают друг друга. Боятся. Разговоров между ними и правда не хватало всю жизнь, поэтому всё наболевшее оставалось внутри…

***

–АХАХАХАХАХА, — опять раздавался отвратительный смех Билла у Форда в кошмаре. — Ну что, Шестопал, много ты добился? Чего ты молчишь, что же ты так раскис? Что, нечего мне возразить? Хах, я так и знал. Форд молчит, ему и правда нечего возразить. Он опускает глаза в пол. –У тебя больше никого нет, ты им не нужен, думаешь тебя простят за всё, что ты сделал? АХАХАХАХАХА, шестёрка, нет конечно! — Билл, они мне дороги, и ты не посмеешь так говорить про мою семью.– не успевает договорить Форд, как Билл перебивает. — Оооо, посмотрите-ка, кому стала так дорога куча мешков с костями! –Прекрати, сейчас же! –И что ты сделаешь, что ты сделаешь? Вдруг рисуется сцена, где все Пайнсы окружают Форда в кольцо, и каждый повторяет: «Ты-чудовище, из-за тебя мы все чуть не умерли, ты нам не нужен, ты нам не нужен…» Форд больше не может. Сколько это ещё будет продолжаться? У Пайнса сжимается сердце от таких слов, ведь он только нашёл семью. Тридцать лет он был один. Всегда один, тоскующий по дому и знающий, что никогда не вернётся. Время три часа ночи. Сердце бешено колотится, будто сейчас выпрыгнет из груди. Очки опять спали с лица. Как же всё болит и ломит. Форд закатывает правый рукав, осматривая запястье.Да, следовало сменить повязку раньше. Он закатывает второй рукав и понимает, что вторая повязка тоже не лучшего состояния. Это не закончится никогда в его жизни. Ко всем телесным болям прибавляется и моральная. Форд всё ещё слышит голос в голове с фразой «Ты–чудовище». Может быть Билл и правда окончательно лишит учёного рассудка, как случилось с его другом. Он всё ещё является ему в кошмарах... Даже будучи заточённым в камень и навеки обречённым в нём оставаться, пока никто не пожмёт руку, Сайфер не оставляет своей жертвы. Наверное, Пайнс слишком много думал о нём. Форд надевает слегка треснутые очки и идёт в ванну. Раны всё же стоит обработать. Хоть бы не скрипели эти проклятые половицы. Если случайно кто-то проснётся из-за этого, вряд ли учёный себе это простит. Переводя дыхание он дошёл эти несчастные полметра. Стэнфорд развязывает марлю на запястьях и открывает кран с холодной водой. Но, что-то мешает поставить руки под воду. Вода при таких-то ожогах сделает ещё больнее. Шестопал собирает волю в кулак и всё же решается на это. Какое облегчение. Струя промыла рану, боль утихла и по всему телу пробежало чувство приятной прохлады. Вот бы так всё и оставалось… Но, рана даёт о себе знать и если её не обработать, она может вызвать сильный гной. Учёный достаёт аптечку из шкафчика у зеркала, ищет марлю и антисептик на спирту. Нашёл. Если вода была страшной, то дезенфицирующее средство куда хуже… — Ладно, я тридцать лет занимался самолечением, и всё иногда было плачевнее в разы, аргх, я справлюсь. Форд оставляет висеть левую руку над раковиной, закрывает глаза и аккуратно начинает обводить ожог от цепи в кольцо, стискивая зубы от боли. Ужасно. Запястье болит ещё сильнее, мужчина туго заматывает кусок чистой марли вокруг и старается подавить боль. Почти получается. Рука уже не так сильно ноет. Но всё равно… — Это какой-то ужас, я схожу с ума, я всё снова и снова слышу «ты –чудовище», нет, это не в заправду, нет… или да, о Боже, это правда, я чудовище, я испортил жизнь им всем, бедные дети приехали на лето, а по итогу? По итогу они пережили апокалипсис, ужасно, просто ужасно… – Шепчет учёный вслух. Форд садится на стул, его сердце бьётся всё быстрее, он задыхается от боли и мыслей… — Ладно, успокойся, вторая рука всё ещё не обработана, надо сделать, что следует… Теперь правая рука. Она болит ещё сильнее. Форд опять старается терпеть боль. Он не может застонать прямо сейчас. Если он это сделает, то точно кого-нибудь разбудит, и тогда совесть совсем его загрызёт… Вдох, выдох, кольцо надо провести до конца…

***

В это время Стэнли проснулся от жажды. После всех событий уже не так нормально спится. Он поднимается с кровати, надевает тапочки и своим чередом идёт попить воды. Проходя обратно с кухни, он увидел свет в ванной. Кто не спит так поздно? Форд.? Что…что, что с ним? Руки, такие красные, такие обожжённые…что случилось.? Почему он чуть ли не задыхается от боли и чего-то ещё? – Думает Стэнли, стоя за дверью и смотря в щель. Стэнфорд сжимает и второе запястье чистым куском марли. Уже лучше. Он снова садится на стул и опускает голову вниз. Тяжёлые мысли всё ещё давят на его сознание. Опять вдох, выдох, вдох, выдох. Нормально. Теперь самое тяжёлое… шея мягче, это будет хуже всего… Форд аккуратно начинает снимать свитер, но тело ломит и от старых ран, и от нынешних. По нему пробежали мурашки, от неприятных воспоминаний по ту сторону портала. Стэнли всё ещё стоит за дверью, наблюдая за этим кошмаром. Он не знал… Даже представить этого не мог. Столько времени он был в мультивселенной и по всей видимости, жизнь его сильно поматала… Форд берёт вату из аптечки, потому что вокруг шеи аккуратно обработать кольцом, просто с помощью баночки антисептика не получится. Учёный снимает потрёпаную марлю. Он открывает кран с холодной водой второй раз и мочит вату, после прикладывает к шее, чтобы боль немного стихла. Приятная прохлада снова пробирает до костей. Всё. Теперь надо довести дело до конца и обработать её… Стэнли не выдерживает всего и заходит к брату, наблюдая, как он мучается. Дверь тихонько скрипнула, но напугала Форда от неожиданности. —А-а-а-а, э-эм… Стэнли… ч-что, что ты здесь делаешь? То есть, прости, наверное ты проснулся из-за меня... –Попытался связать близнец, вскакивая с места, со страхом понимая, что он уже всё увидел. –Форд… –Не-не-не смотри на меня, не-не надо пожалуйста, как долго ты здесь..? –Опять судорожно произносит учёный. Шестопал старается прикрыть тело свитером, чтобы брат не видел всего этого, но явно не очень получается. Так же, как и врать всегда лучше выходило у брата. –Успокойся, я почти с самого начала наблюдаю твои мучения. –Но... – Пожалуйста послушай, если ты думаешь, что мне на тебя плевать, это совершенно не так! У тебя что, языка нет, чтобы попросить помочь? –Стэнли… –Перестань! Сядь, не сопротивляйся. Форд садится и Стэн, пропитанной дизенфицирующим средством ватой, мягко начинает проводить по шее. Брату всё ещё больно, он морщит лицо и шипит от этих мук. – Тише, тише, всё будет хорошо, почему ты не пошёл в больницу? – Понимаешь, странногедон начался из-за меня… Мне теперь стыдно посмотреть людям в глаза, не то что просить о помощи, тебя тем более. Я причинил тебе столько боли… – То-то шестопал, совесть загрызла за свои проступоки. Стэнли продолжает обрабатывать рану, а Форд тихо скулит. – Прости меня пожалуйста, если уже не совсем поздно, прости меня, прости меня пожалуйста, спасибо тебе за всё, спасибо… Стэн заканчивает, обматывает туго марлю и опускается до уровня глаз близнеца. –Эй, иногда не бывает поздно, конечно я тебя прощаю, хоть и не совсем понимаю о чём ты… (воспоминания о прошлом порознь всё ещё очень мутные) Он обнимает Форда и прижимает к себе в тех местах, где не будет больно. — Откуда всё это? — Понимаешь, после того, как я попал в портал… Там другой мир. Я был пылинкой и удивлён, почему я не помер где-то там, чтобы сейчас не портить жизнь тут… – Тихо мямлит брат. –Послушай, я всё понимаю, но ты никому не портишь жизнь, я люблю тебя, не беспокойся ни о чём. Форд всплакивает и обнимает Стэнли сильнее. Стэн отвечает взаимностью. Они больше не могут быть порознь друг от друга. Они не могут быть холодны... –Я, я надену обратно, уже почти утро, вдруг детям захочется рано встать… Не говори им об этом, пожалуйста. –Ты такой умный и всё ещё не понимаешь очевидные вещи. Логично, что я им не расскажу ничего об этом. –Спа‐спасибо большое тебе ещё раз за всё. –Успокойся, всё нормально, давай, ложись, поспи, не переживай ни за что, я рядом. Я рядом. Стэнли провожает Форда в комнату из ванны, укладывает его на кровать и укрывает одеялом, как будто в детстве. Учёный закрывает глаза и чувство спокойствия наконец пришло к нему. Брат-близнец чуть взъерошивает волосы и поглаживает по голове. Стэнфорд за столько лет сможет нормально поспать. Прошло минут десять, и шестопал спал, как маленький котёнок. Стэнли снял с него очки, взглянул на них, как тридцать лет назад и положил на тумбу рядом с диванчиком. Он уходит, гася свет за собой и закрывая дверь. — Спокойной ночи, Форд, спокойной ночи…