Voice of the Desert

— Твои родители, мальчик мой, были самыми богатыми фрименами в своём ситче, — Халия держала руку Джейса в своей, поворачивая её ладонью вверх и водя по ней сухим морщинистым пальцем. — Твоя мать была сайядиной, а отец — наибом. Фримен слушал, не отрывая взгляда от гадалки. Он никогда не знал своих родителей — только рассказы Джамиса о том, как нашёл младенца в пустыне. Виктор и Фариян шли неподалёку, наблюдая эту сцену. Девушка то и дело бросала них косые взгляды. — Как думаешь, сколько небылиц она ему наплетет? — с ухмылкой спросила она, перекидывая кудри через плечо. Виктор покачал головой: — Не знаю, но он слушает её с таким лицом, будто священное писание читает. — Ты слишком строг к нему, — заметила Фариян, легонько толкнув его локтем. Юноша сдержанно хмыкнул. — Возможно, — признал он. — Просто меня беспокоит его… доверчивость. Они двинулись вперёд, вслед за растянувшимся по песчаному склону караваном, оставляя Джейса и гадалку позади. — Расскажи ещё, — донёсся до них последний вопрос фримена, прежде чем расстояние поглотило все звуки. — Где был их ситч? Халия довольно улыбнулась. Обычно её выслушивали из вежливости — и то не всегда, как этот заносчивый техник из Арракина. А тут — взрослый, опасный мужчина внимал каждому ее слову. Взгляд, которым Джейс смотрел на неё, был лишён обычного для фрименов холодного расчёта и подозрительности. — Их ситч располагался в глубоких пещерах — таких глубоких, что там бил настоящий источник, — воодушевилась гадалка, вплетая в своё повествование всё более фантастические детали. — Стены сияли кристаллами соли, а потолки были так высоки, что под ними жили настоящие птицы. Твой дед… о, твой дед был великим воином, который собственноручно убил двадцать Сардаукаров! Джейс слушал, слегка приоткрыв рот. Каждое слово проникало в его сознание, рисуя картины, которых он никогда не видел. Халия внезапно замерла, уставившись на его ладонь. Её глаза расширились в притворном изумлении. — Что такое? — встревожился фримен. — Ох! Линия судьбы… неужели так скоро? — гадалка подняла его руку выше, словно желая убедиться в увиденном. — Что скоро? — в голосе Джейса зазвучало нетерпение. — Сегодня, — торжественно объявила Халия, — ты встретишь любовь всей своей жизни! — Любовь? — фримен нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались. — Как верность или дружба? — Нет-нет, — женщина энергично замотала головой, отчего её многочисленные амулеты зазвенели. — Настоящая любовь! Тот, кто будет жить тобой, ценить тебя, защищать и оберегать, дарить заботу и тепло. Джейс осторожно высвободил руку и прижал к груди, словно пытаясь сохранить предсказание близко к сердцу. — Где я встречу… свою любовь? — спросил он, пытаясь скрыть странное волнение. Халия задумалась, прищурившись в сторону уходящего вперёд каравана. Мелкие морщинки вокруг её глаз выдавали напряжённую работу мысли — она явно искала правдоподобный ответ. — Я вижу… — её голос дрогнул, но быстро обрёл привычную мистическую глубину. — Вижу место вашей встречи. Это случится ночью, на привале. Когда первая луна коснётся горизонта, иди к третьей дюне западнее палатки Васкеза. Джейс кивнул, принимая эти слова как непреложную истину. Сердце заколотилось сильнее. Человек, который будет любить его… Неужели это возможно? — Нужно догнать остальных, — произнёс он. — Да-да, конечно, — Халия поправила свою накидку. — Не пропусти свою судьбу, мальчик мой! Когда фримен и гадалка наконец достигли вершины бархана, их взгляду открылась необычная картина. Внизу, у подножия склона, царило необъяснимое оживление. Люди каравана сгрудились вокруг чего-то, некоторые опускались на колени, другие суетились с флягами и сосудами. — Что происходит? — Джейс прикрыл глаза рукой от солнца, пытаясь разглядеть причину суматохи. — А-а-а-а! — вдруг воскликнула Халия, указывая вниз. — Божье предзнаменование! Фримен посмотрел туда, куда она указывала, и застыл. Там, где должен был быть лишь безжизненный песок, блестело маленькое озерцо чистой воды. Оазис. Настоящий оазис посреди бескрайней пустыни. — Мы на верном пути! — провозгласила гадалка, хватая Джейса за руку. — Арракис благоволит нам! Она повернулась к нему, и её глаза сияли восторгом: — Видишь? Сами боги говорят о том, что сегодня важный день! С этими словами Халия поспешила вниз по склону, перебирая ногами с удивительной для её возраста проворностью, чтобы присоединиться к остальным. Мужчина медленно спускался за ней, не в силах поверить своим глазам. — Джейс! — голос Тио вырвал его из оцепенения. Юноша стоял у самого края оазиса рядом с Фариян. — Смотри, вода посреди пустыни! Как это возможно? Джейс подошёл к ним, всё ещё ошеломлённый. — Я… не знаю, — честно ответил он. — Никогда не видел ничего подобного. Фримен опустился на колени и осторожно коснулся воды кончиками пальцев. Она была тёплой, обволакивающей — и абсолютно реальной. Вокруг них караван уже начал разбивать лагерь. Васкез отдавал распоряжения, и люди расставляли палатки вокруг неожиданного дара пустыни. Фляги наполнялись водой, лица светились радостью. Джейс посмотрел на свою влажную руку и ощутил странное спокойствие. Рядом Тио говорил что-то о геологических аномалиях и подземных источниках, но фримен слышал лишь отдельные слова. Его мысли были заняты предсказанием гадалки.

***

Прошёл час с тех пор, как караван разбил лагерь. Виктор, утолив голод и слегка отдохнув в тени палатки, вышел на воздух. Жара немного спала, и дышать стало легче. Юноша повернул голову и заметил знакомый силуэт под навесом в нескольких метрах от него. Там, в тени наспех натянутой ткани, сидели караванщики, а между ними миска… Виктор прищурился. Не может быть… Финики? Снова? Он двинулся к навесу, где Васкез и ещё несколько человек тихо переговаривались, передавая друг другу драгоценные плоды. Финики в пустыне были редчайшей роскошью — на всём Арракисе насчитывалось не более двадцати финиковых пальм, все они находились в закрытых садах Арракина. Встретить их здесь, посреди песков, было так же невероятно, как обнаружить оазис. Васкез, заметив приближающегося юношу, приветливо махнул рукой: — Тио! Присоединяйся к нам, друг. — Можно? — спросил Виктор, оглядывая сидящих. — Конечно, садись, — ответил торговец и протянул ему один финик. — Хочешь? Юноша взял плод, но не спешил есть. Тревога нарастала внутри, подталкивая к вопросу: — Не хочу показаться невежливым, но… — он осторожно подбирал слова, — могу ли я узнать, откуда у вас финики? Насколько мне известно… — Ах да, — Васкез перебил его с улыбкой, — ты же у нас из Арракина. Кому, как не столичному жителю, известно о том, что эти сладкие плоды доступны простому народу только в особых случаях. Юноша напрягся, но постарался сохранить безразличное выражение лица. — Когда мы были в Аббире, — продолжил торговец, поглаживая свою бороду, — наиб поделился интересными новостями. Не так давно их посещали контрабандисты, искали что-то или кого-то. А мы воспользовались случаем и перекупили эти финики у ситча. Васкез наклонился ближе, словно собираясь поделиться тайной: — А само угощение, как я понял, раздавалось жителям столицы в честь беременности герцогини. Слова Васкеза всё ещё звучали, но теперь Виктор слышал лишь звон в ушах. «… — Я должен отменить вылет? — Нет. Это вызовет подозрения…» Теперь он понимал. Джессика, беременна… Конечно. Зачем ей пасынок, угрожающий могуществу Сестринства? Особенно будучи наследником Великого Дома. Удобно убрать его — сына другой женщины — с пути, чтобы освободить трон для собственного ребёнка. «Она всё спланировала», — пронеслось в голове юноши. — «Всё это время притворялась, изображала заботу и предупреждала об опасности, которую сама и создала…» Виктор сидел, сжимая финик в руке, пока торговцы продолжали разговор. Ярость разъедала его изнутри. Дункан погиб, защищая его. Ценой своей жизни спас его от взрыва, который, без сомнения, был организован Джессикой. А он-то поверил в её искренность! «…Раз она выбрала грязную игру…» — на мгновение Атрейдес прикрыл глаза. — «Что ж, я приму правила. Сделаю всё, чтобы вынудить её покинуть дворец…» — …и тогда мальчик говорит мне, что я жульничаю! — до его сознания донеслись обрывки чьих-то слов. «…Отец, ты слеп к её манипуляциям. Но я покажу тебе правду, когда вернусь… Мама пожертвовала жизнью, пытаясь уберечь тебя от Бене Гессерит…» — …но я правда выиграл честно, Тио! Ты бы видел, как он удивился… «…И если спасение тебя от их влияния будет стоить не только её жизни, но и моей — пусть будет так. Я не отступлю», — поклялся себе юноша. — …научил его, как правильно, как ты показывал мне раньше… Виктор поднял голову и обнаружил, что торговцы уже давно разошлись. Перед ним, сидя на корточках, говорил фримен, глаза которого светились воодушевлением. — …и я победил его три раза подряд! — Джейс улыбался во все зубы, ожидая реакции. Неподалёку неторопливо собирался караван: люди укладывали вещи, готовясь к дальнейшему пути. — …собрал нашу палатку, — бодро докладывал фримен, протягивая Тио его рюкзак. — И наполнил фляги водой из… Тяжесть предательства, ярость и боль искали выход. И нашли. Юноша медленно поднялся на ноги. — Хватит, — произнёс он глухо. Мужчина продолжал говорить, не замечая перемены. — Хватит! — выкрикнул Виктор с такой яростью, что караванщики испуганно обернулись. — Хватит вести себя как ребёнок! Джейс застыл, его рука всё ещё была вытянута с рюкзаком. — Ты серьезно? — голос юноши звенел от переполняющих чувств. — Ты, взрослый фримен, с гордостью рассказываешь мне, что обыграл беззубого сопляка? — под конденс-костюмом вспыхнула обжигающая боль — символы отреагировали на его гнев, но Виктор лишь оскалился. — Да мне ПЛЕВАТЬ на твои ничтожные развлечения! Вокруг них образовалась тишина. Торговцы прекратили сборы, наблюдая за сценой. — У меня есть дела поважнее, чем выслушивать твою бесполезную болтовню, — холодно произнёс Атрейдес. — Моё решение помочь тебе найти то, что ты ищешь — акт великодушия с моей стороны! Но даже моё терпение имеет границы. Фримен медленно оглянулся вокруг, встречаясь с множеством любопытных взглядов. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то — с насмешкой. Мальчик, с которым он играл, прятался за спиной матери, глядя на него широко раскрытыми глазами. Всю жизнь на Джейса смотрели со страхом или холодным расчётом, видя в нём лишь оружие. Теперь же он стоял перед этими людьми беззащитный, с обнажённой душой, о существовании которой ещё неделю назад и сам не подозревал. Фримен снова повернулся к Тио, и тот на мгновение опешил — в глазах мужчины застыли боль и растерянность, как у отверженного щенка, получившего удар от хозяина, которому пытался служить. — Ты прав, — прошептал Джейс. Он осторожно опустил рюкзак к ногам юноши, словно боясь сделать что-то не так даже в этом простом жесте. Его пальцы на мгновение задержались на ремне, затем он выпрямился и развернулся. Шаг фримена, обычно уверенный, теперь казался тяжёлым. Джейс не возразил, не рассердился. Он принял каждое слово. В конце концов, всю жизнь его учили, что он — инструмент, не достойный человеческих радостей. Виктор остался стоять один, всё ещё сжимая в руке размякший финик, чувствуя, как липкая сладость течёт между пальцами. Лишь через несколько минут, когда первая волна ярости схлынула, он начал осознавать, что только что сделал. Жжение медленно растекалось от груди к спине, от позвоночника к плечам, но на фоне тяжести собственных слов физическая боль казалась незначительной. Васкез хлопнул в ладоши, прерывая неловкую тишину: — Зной отступил! Нужно продолжать путь. Когда караван выстроился для перехода, Джейс занял место в самом начале процессии. Обычно внимательный к окружению, сейчас он смотрел лишь на песок под ногами. Виктор задержался до последнего. Наклонившись, он поднял рюкзак и закинул его на плечо. Перед тем как догнать остальных, он оглянулся на место, где только что был оазис, и увидел лишь сухой песок — вода бесследно исчезла, как будто её никогда и не было.

***

Джейс ни разу не обернулся. Когда караван огибал особенно крупные дюны, фримен иногда замирал и поворачивал голову, прислушиваясь к пустыне. В такие моменты Виктор пытался поймать его взгляд, но Джейс смотрел сквозь песок, словно слушал голоса, доступные только ему. — Не ожидала от тебя такой сцены, Тио, — голос Фариян вырвал юношу из задумчивости. — Да ты ж его на глазах у всех унизил, а он и слова поперек не сказал. Виктор поморщился. Ему не нужно было напоминание. — Должна признать, — продолжила девушка, игнорируя его молчание, — мне нравилось наблюдать, как он играет с детьми. Я бы на твоём месте не стала его за это отчитывать. Да, он странный, но он искренний. — Я знаю, — наконец ответил юноша. Слова дались ему тяжело. — Я поступил неправильно. — Неправильно? — усмехнулась Фариян. — Ты был похож на разъярённого наследника какого-нибудь Великого Дома, которому прислуга подала не тот сорт вина. Виктор вздрогнул и выпрямился, борясь с желанием отшатнуться. Случайное сравнение ударило слишком близко к истине. — Кстати о Великих Домах, — продолжила девушка. — Говорят, наследник Атрейдесов — настоящий отшельник. За всё время он являл своё лицо простому народу лишь пару раз, да и то издали. Многие считают, что он асоциален и высокомерен. Юноша едва сдержал нервный смешок. — Может, ему просто комфортнее за стенами дворца, чем под палящим солнцем? — предположил он, странно защищая самого себя. — Или просто боится показываться на людях, — пожала плечами Фариян. — Говорят, он такой же худой и бледный, как ты. Может, у вас одна болезнь? Эта нелепая догадка застала юношу врасплох. Он фыркнул и рассмеялся — впервые со времени ссоры с Джейсом. Фариян подхватила его смех, радуясь, что смогла разрядить обстановку. «Судя по всему, информацию о моей смерти держат в тайне», — подумал Виктор, когда смех утих. — «Но почему? Для Джессики это идеальная возможность утвердить своего ребёнка как единственного наследника… Или она боится прямых подозрений?» — Ты опять витаешь где-то, — девушка покачала головой. — Не переживай за своего фримена. Он не выглядит злопамятным. Слова Фариян заставили юношу вернуться к насущной проблеме. Решение пришло мгновенно — на следующем привале он обязательно поговорит с Джейсом. Остаток перехода растворился в томительном ожидании. Виктор автоматически поддерживал беседу с Васкезом и другими торговцами о ценах на товары в Арракине, но разум его метался между предательством Джессики и необходимостью извиниться перед фрименом.

***

К моменту ночного привала первые звёзды уже усыпали небо Арракиса. Виктор, замыкавший караван, наблюдал за привычной суетой людей, обустраивающих лагерь. В стороне Фариян расстилала небольшой коврик, рядом с ней устраивался тот самый мальчик, с которым раньше играл Джейс. Взгляд юноши пробежался по лагерю в поисках высокой фигуры фримена. Он заметил его в центре. Джейс стоял неподвижно, глядя куда-то вдаль, словно оценивая окрестности. Затем, придя к какому-то решению, он бросил свой рюкзак на песок. Виктор поспешил к нему, посчитав момент подходящим для разговора. Однако, когда он оказался в нескольких шагах, готовый окликнуть фримена, тот молча прошёл мимо, даже не взглянув в его сторону, будто юноши не существовало. «Ну и на что я рассчитывал?» — подумал Виктор, глядя вслед удаляющейся фигуре. — «Ладно, лучше его не злить. Вернётся, остынет — тогда и поговорим». Он посмотрел на рюкзак Джейса, лежащий на песке, потом на свой. Обычно палатку всегда устанавливал фримен, а в последние разы они делали это вместе. Виктор вздохнул и поднял оба рюкзака. — Ну что ж, справлюсь и сам. Юноша направился чуть дальше от основного лагеря, где шум вечерних развлечений не будет мешать отдыху. Установка палатки не вызвала затруднений — за время путешествия Виктор внимательно наблюдал за действиями фримена и теперь уверенно повторил все движения. Закончив с внешней частью, юноша забрался внутрь и разложил их вещи, сохраняя привычный порядок: справа — место Джейса, слева — его собственное. Достав из рюкзака фримена сменную одежду, Виктор аккуратно сложил её рядом с его спальным местом. От центра лагеря уже доносились звуки барабанов и смех — вечеринка началась. Но юноша не испытывал желания присоединяться к веселью. Виной тому была не только ссора с фрименом — мысли о Джессике не давали ему покоя. Сменив одежду на ночную, Виктор не ложился, а ждал возвращения фримена. Каждый шорох шагов за пологом заставлял его вздрагивать, но все проходившие мимо оказывались лишь торговцами.

***

Джейс расположился именно там, где указала Халия — на вершине третьей дюны к западу от палатки Васкеза. Он сидел уже несколько часов, наблюдая за медленным движением лун по небосводу. Пустота и горечь заполняли его душу, пока в голове снова и снова прокручивались слова Тио, его злость, отвращение в голосе. Фримен не мог понять, что сделал не так. «Наверное, ему не нравится, когда я много говорю», — заключил он после долгих размышлений. Песок рядом с ним слегка шевельнулся, откликаясь на эмоции. Фримен протянул руку, и песчинки поднялись, формируя в воздухе слова: «Прости, я не хотел говорить слишком много. Буду говорить поменьше». Джейс нахмурился, глядя на созданную им надпись. Слишком много слов. Он взмахнул рукой, смахивая первую попытку, и песок перестроился, образуя новую фразу: «Прости, я не хотел». Фримен кивнул сам себе. Так лучше, короче. Может, Тио это понравится больше. Но новая мысль заставила его вздрогнуть — что если юноша испугается песчаных слов? От этой мысли Джейс взмахнул рукой, и песчаная надпись рассыпалась. Первая луна медленно клонилась к горизонту, когда слова гадалки снова эхом отозвались в его голове: «Тот, кто будет жить тобой, ценить тебя, защищать и оберегать, дарить заботу и тепло». Фримен огляделся — вокруг ни души. Сердце сжалось от тяжелой очевидности. «Было бы странно, если бы я кому-нибудь понравился», — с горечью подумал он. — «Я и сам себе не очень-то нравлюсь». Одинокая слеза, которую он не ожидал и не хотел, скатилась по его щеке. Джейс машинально поймал её пальцем и отправил в рот, сохраняя драгоценную влагу. В этот момент болезненная истина, которую он долго отказывался признать, наконец проникла в его душу. Взгляд фримена медленно скользнул по барханам и поднялся к россыпи звезд. «Никто не придёт. Но любовь… любовь, кажется, всегда была со мной». Он поднял руку, и песок вокруг него поднялся тонкими струйками, танцуя между пальцами. — Ты меня точно любишь, — прошептал фримен пустыне, и она окружила его запястье, словно отвечая на ласку. В этот момент, вместе с исчезновением последнего луча первой луны, до слуха Джейса донеслось чьё-то приглушенное ворчание, становившееся всё отчётливее. — …И где его вообще носит? Уже полночи прошло, а он… — доносились обрывки фраз, заставившие мужчину застыть в изумлении. На вершину дюны, спотыкаясь и чертыхаясь, поднимался Тио. На нём была только лёгкая ночная одежда, а его босые ноги утопали в ледяном песке. Свет второй луны мягко окутывал его фигуру серебристым сиянием, делая похожим на видение из снов. Фримен смотрел на него, не в силах пошевелиться, охваченный внезапным потрясающим осознанием. «Он…» — …А те только плечами пожимают — мол, не видели. Да как такого здоровяка можно не заметить?! — продолжал возмущаться Тио, не замечая выражения лица Джейса. — Сегодня целый день всё идёт наперекосяк… «…пришёл…» — …И вообще, ты знаешь, сколько времени я сидел и ждал?! — юноша остановился перед ним, уперев руки в бока. — Палатку сам поставил, между прочим! «…за мной?» — Это… ты, Тио? — наконец произнёс Джейс вслух, сам не до конца понимая глубину своего вопроса. Виктор нахмурился, прерывая свою тираду, и недоуменно уставился на фримена. — Конечно это я! Кому ещё уперлось идти за тобой ночью босиком и в одной пижаме?! — он поёжился от ночного холода. — И вообще, мог бы хоть слово сказать, куда ты отправился! Я уже начал думать… Он не успел закончить. Джейс стремительно поднялся и в два шага оказался рядом. Одним плавным движением он подхватил Тио на руки. — Эй! Что ты творишь?! — Виктор вскрикнул, инстинктивно хватаясь за плечи мужчины. — Джейс! Да что с тобой! Отпусти меня! Его глаза широко распахнулись, а щёки окрасил румянец смущения, видимый даже в голубоватом свете ночи. Но фримен только крепче прижал его к себе, чувствуя, как сердце колотится в груди — своё и юноши, в странном, неровном ритме. — Я так рад, что это ты, Тио, — тихо произнёс Джейс, и в его голосе была такая искренность, что юноша перестал сопротивляться. — Идём спать, Джейс, — буркнул Виктор примирительно, отводя взгляд. — Я уже устал тебя ждать. Фримен кивнул, не разжимая рук, и двинулся в сторону лагеря. Он шёл уверенно, держа Тио так бережно, словно тот был самым хрупким сокровищем Арракиса. — Нет, не сюда, — указал Виктор, когда они приблизились к месту, где Джейс оставил свой рюкзак. — Я палатку вон там поставил. Он показал на более удалённое место, и фримен послушно изменил направление. Когда они достигли временного убежища, он осторожно опустил юношу у входа, испытывая странное нежелание разжимать руки. Тио тут же отряхнул ступни от песка, продолжая негромко ворчать: — Если хотел посидеть один, не обязательно было уходить так далеко. С этими словами он скрылся внутри. Джейс последовал за ним, чувствуя волнение. Палатка была установлена не совсем правильно — центральная опора стояла под небольшим наклоном, но сейчас это казалось Джейсу невероятно трогательным. — Всё в порядке? — спросил Виктор, озадаченный пристальным взглядом. Фримен молча кивнул, продолжая улыбаться. В голове звучали слова гадалки, и теперь они обретали новый смысл. — Джейс, послушай, — серьёзно начал юноша, садясь на свою сторону. — Я сегодня наговорил тебе много всего… Мне не следовало кричать, особенно при всех. Я был зол, но не на тебя. Это было несправедливо с моей стороны. Каждое слово падало в тишину, как драгоценная капля воды. Фримен впитывал их всем своим существом. Тио не просто пришёл — он искал его, беспокоился, он… извинялся. Не выдержав, Джейс подался вперёд и обнял его, прижимая к себе. Виктор охнул, ощущая, как жёсткие края дистикомба впиваются в его кожу через тонкую ткань. — Джейс, костюм, — выдохнул он, упираясь руками в грудь фримена. — Он жёсткий и колет. Фримен мгновенно отстранился, серьёзно кивнул и начал избавляться от своего пустынного облачения. Виктор привычно отвернулся, давая ему приватность. Через несколько секунд Джейс уже был в пижаме, которую юноша предусмотрительно приготовил. Тио думал о нём. Подготовился к его возвращению. Ждал его. Фримен снова обнял юношу, но теперь мягче. — Ну вот, ты наконец понял, когда правильно прикасаться, — хмыкнул Виктор, неловко похлопав его по спине. Эти слова стали для мужчины очередным подтверждением. Тио живет им. Тио ценит его. Тио защищает и оберегает. Тио дарит заботу и тепло. — Достаточно, Джейс, — через минуту сказал Виктор. — Слишком долго обниматься странно. — Мне сегодня было так плохо, — тихо произнёс фримен, чувствуя, что должен поделиться этим, должен открыться. — Я думал, ты больше не захочешь говорить со мной. Виктор замер на мгновение, удивлённый такой прямотой. — Ладно. Ладно, — сдался он, опуская руки. Джейс медленно опустился на подстилку, увлекая Тио за собой. Тот слегка дрожал — ночь была холодной, а он прошёл немалый путь. Фримен осторожно притянул его, делясь теплом. — Я не должен был уходить, не предупредив тебя, — прошептал Джейс, наблюдая, как его дыхание шевелит пряди на макушке юноши. — Прости. — Мы оба наделали глупостей, — честно ответил Виктор, его голос приглушённо звучал где-то у груди мужчины. — Давай просто забудем. Фримен кивнул, и они погрузились в уютное молчание. Дыхание Тио постепенно выравнивалось, становясь глубже. Где-то на краю сознания Виктора мелькнула мысль, что стоило бы отодвинуться, но она быстро растворилась в приятном тумане. Юноша уснул, доверчиво прижавшись к Джейсу. Фримен лежал неподвижно, боясь потревожить его сон. «Можно ли дотронуться до него?» — мысль возникла неожиданно, заставив сердце забиться чаще. Он никогда прежде не испытывал такого трепетного желания. Фримен медленно поднял свободную руку и легко, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по волосам Тио. Он замер, ожидая реакции, но юноша продолжал спокойно спать. Осмелев, Джейс осторожно пропустил тонкие пряди между пальцами, удивляясь их структуре — сухие и жесткие, как песок. «С каждым днем они становятся всё светлее», — подумал он. — «Может, выцветают от солнца?» Тио что-то неразборчиво пробормотал сквозь сон и неожиданно подвинулся, устраиваясь удобнее. Теперь он оказался выше — его лицо оказалось у самой шеи Джейса, и каждый выдох юноши легким призрачным прикосновением ласкал кожу фримена, вызывая волну мурашек. Подчиняясь непреодолимому импульсу, фримен бережно придвинул Тио еще ближе. Тепло его тела, необычный запах — не похожий на обитателей пустыни, а особенный, словно хранящий в себе отголоски столицы, которую мужчина никогда не видел — всё это вызывало в нём новые, незнакомые ощущения. Джейс глубоко вдохнул, впитывая запах, запоминая его, сохраняя глубоко внутри. Закрыв глаза, он позволил себе погрузиться в сон рядом с человеком, которого, как он теперь верил, привела к нему сама судьба.