Return

Глаза болят, от недосыпа. Голова гудит, как старый компьютер. Шквал работы продолжает литься на него потопами и он уже не знает что делать. Каждый день словно ад. Он уже не так счастлив просыпаться в мягкой постели, не так сильно радуется премиям и зарплате. Нет. Он просто живёт, в ожидании. Будто зависшая игра, которая требует обновления, иначе не заработает, как надо. Вроде есть, а вроде поиграть не можешь, вот и с Чаном так же. Он существует, ходит на работу, ест, пьет, пускай и в малых количествах, но это не столь важно. Важно лишь, то что ему мир стал казаться серым. Каждый день высыхал. Краски будто смывали, а стоило прийти пасмурной погоде, так у Чана развивалась депрессия и появлялось дикое желание сдохнуть. Однако, он как взрослый мужчина понимал, что это далеко не повод и не выход. Да, он скучал. Очень скучал. Но что поделать? Сынмин сам этого захотел. Возможно, Кристофер бы уже правда погиб, если бы не мучительные ожидания, дававшие надежду в светлое. Он не жил, а просто существовал все эти два года от звонка до звонка. Сынмин редко ему звонил, бывало приходилось ждать месяцами, и то просто, чтобы сказать, что он в порядке. Он не знал ничего о нём, кроме того, что Ким рос в рангах и просто жил в нормальных, даже хороших условиях для вояк, на удивление. Слышать голос любимого было единственной вещью, которая делала Чана живым в такие тяжёлые времена. Ему было действительно тяжко. Он буквально нуждался в Сынмине. В его присутствии рядом, в глубоком взгляде тёмных глаз, в улыбке теплее солнца. Он просто нуждался. Он скучал. Крис поднимает голову и видит в сотне метров от себя его. Сынмин широко расправив плечи идет к Чану. У него дыхание перехватывает, кислород из лёгких, будто от удара вышибает. Ноги подкашиваются, а руки дрожать начинают от накатившихся эмоций и большого стресса. Его сердце дико отстукивает перебойный ритм. Оно то ускоряется, то замолкает на какое-то время. Челюсти сильно сжимаются, пока Чан старается не заплакать от отчаяния и счастья. Он старается не упасть на колени. Лишь бы выстоять хотя бы сейчас. Хотя бы сейчас! Сынмин подходит и ни одна мышца его лица не дрогнет. В глаза сразу бросается небольшая щетина, изменения в телосложении, перемены в характере. Да, они были явные перемены на лицо. Если бы прежний Сынмин увидел его после долгого расставания, то сейчас бы мальчик заплакал навзрыд. Начал бы захлёбываться слезами счастья, прижимаясь к Чану. Целовал бы его в щёки, лоб, линию челюсти и губы. Так бы плакал, так бы радовался, что у Криса бы на душе птицы запели прекрасные сонаты. Тем не менее, Сынмин молчит. Стоит, расставив крепкие, но все такие же худые ноги на ширине плеч. Будто готовится к чему-то. Спину держит ровно, осанка явно улучшилась. Руки по швам лежат. Мускулы напряжены. А вены на руках эстетично вырисосывают своеобразный рисунок паутины. Однако, Чану немного страшно, узнает ли его мальчик в нём своего парня? Готов ли он будет принять его снова, если забыл и готов ли будет Чан принять его? Готов ли он привыкать к новому и учиться заново всему с ним? Что ранее было обыденной рутиной станет для них сложнейшим испытанием. Теперь им придётся привыкать к новым вправкам, пришедшим за два долгих мучительных года расставания. Вроде, Чану хочется обнять возлюбленного, притянуть к себе и уткнуться носом в шею. Он буквально терпит. Из последних сил держится, чтобы не вцепиться во всё такую же тонкую талию, не поцеловать и не заплакать. Когда-то он клялся защищать Сынмина, каких-то два года назад он обещал всегда оберегать его. Если сейчас Чан заплачет, то что даст гарантию, что он не станет обузой для Мина? Разве это не показатель того, что он дал слабину? Пустил трещину, которая уже не затянется. А, если Сынмину больше будет не нужен такой защитник? Зачем ему все это, когда он сам уже стал полноценным мужчиной? Ким Сынмин — был тем кого раньше хотелось защищать, любить и ласкать. По вечерам прижимать худощавое тельце к себе и гладить, успокаивающе по голове, оберегая чуткий сон от любого кошмара. Чан хотел быть для него щитом и он успешно с этой ролью справлялся. Сынмин кричал благодарности всем богам за то, что небеса даровали ему Чана. А сейчас он стоит и смотрит на то как они изменились. Чан стал выглядеть более замучено. Ощущение что прошло не два года, а все десять. Кристофер слишком устал за эти года. Он не мог переносить таких тяжёлых расставаний. Он словно пес привязывался к хозяину и стоило только их разлучить... Животина умирала от тоски. Однажды Чан оставил Сидней и познакомился с Сеул. Когда-то он встретился с Сынмином, но им пришлось расстаться. Было тяжко обоим. Но, что не убивает нас делает нас сильнее. Вот и Ким стал значительно сильнее. Рельефный пресс обтягивала старая чёрная футболка, в которой когда-то мальчишка буквально утопал. Крепкие ноги скрывали широкие брюки цвета хаки, такого же цвета висела и небольшая сумка на его плече. Черты лица огрубели. Скулы стали выраженными. Появилась небольшая щетина, которую Сынмину приходилось сбривать каждое утро, чтобы не выглядеть как типичный мужик, которому за тридцать перекатило. Сынмин координально поменялся. Из милого маленького мальчика, что раньше обожал безразмерные пайты с длинными рукавами, он стал мужчиной, носившим военную форму и возвышавшимся над своим возлюбленным. Тяжёлые времена рождают сильных людей. Чего не скажешь о Кристофере. От бывшего жизнерадостного Криса осталась только смесь крепкого кофе и усталости. Под глазами большие мешки, тело подрагивает от перенапряжения, а голос чуть охрип от табачного дыма. Единственное, что осталось от прежнего Бана было лишь крепкое телосложение. Бицепсы никуда не пропали, широта плеч была, даже сейчас до поразительности велика. Сынмин не видел, но был уверен, что тот крепкий пресс, который он обожал гладить по ночам, остался на месте. Времена меняют людей. Вот и Чан стал обычным трудоголиком, который просто существовал бесформенной массой на планете, в ожидании звезды по имени Сынмиин. Молча они идут в сторону парковки, где стояла всё та же старенькая чёрная Ауди Чана. Сынмин улыбается, одаривая тёплым взглядом давно знакомую машину. Всё те же номера и всё те же царапины, которые оставили дворовые ребята, катаясь на великах. Приятные воспоминания. Счастливая улыбка расползается ещё больше по личику Мина, когда он видит в руках Чана всё тот же ключ с всё тем же брелком-щеночком. Когда то Сынмин подарил его Крису на четырнадцатое февраля, а Чан решил повесить его на ключи от машины. Так и оставил. —Куда-то заедем? —негромко бросает Чан, заводя машину. Сынмин, недолго покумекав, бросает негромкий ответ и отворачивается к окну. —Заедем в комендатуру, хорошо? И в салон связи за телефоном. —Крис кивает и трогается с места. Всю дорогу они едут молча, лишь останавливаясь на светофорах и окидывая друг друга мягкими, неловкими взглядами. —У меня кстати остался твой старый телефон. В тумбе так и валяется второй год. —со стороны Сынмина слышится тихое хихиканье, и кривая улыбка медленно расползается по лицу Чана. —Пожалуй, всё же лучше заехать за новым. Тем более у него уже и сим-карта наверное сдохла. —Чан согласно кивает и продолжает ехать дальше. —Знаешь, —неуверенно мямлит Сынмин. Крис вопросительно пялится в непонимании, начиная сильно нервничать. —Что? —Эм, я соскучился. Очень соскучился, Чаги. — у Криса в животе бабочки порхать начинают, а голова сильнее болеть. Ему так нужно было сейчас услышать эти слова. —А ты как я посмотрю нет? —с кривой улыбкой спрашивает Ким и его брови складываются домиком, а Чан лишь заикаясь оправдаться пытается. —Н-нет! Это... Я тоже соскучился. Я очень скучал. —Чан замолкает, когда слышит рядом громкий и такой родной смех. Такой тёплый и по истине счастливый. Бану даже и не верится. —Я очень рад! Ладно, на дорогу смотри. —Крис кивает. Остаток пути они провели просто в уютной тишине, прерываемой негромкой музыкой, звучавшей из старой магнитолы, которую следовало бы заменить ещё до ухода Сынмина в армию. Доехав, Мин попросил подождать снаружи, а сам быстро побежал оформлять документы. Чан, решив воспользоваться случаем, выудил небольшую сигаретку из пачки и раскусив двойную капсулу поджёг кончик. Взявшись за фильтр Чан поднёс тонкую трубочку к губам и вдохнул. Серый дым полетел вверх, оставляя после себя отвратительный запах сгоревшего табака. Чан ощущает себя очень странно. Кима долго нет и в мыслях пробегает отголоски глупых размышлений. Он чувствует себя обычным водителем, который просто приехал на очередной вызов. Снаружи и не скажешь, что он правда рад возвращению младшего, но он сам понимает, что он по человечески счастлив, не меньше, чем сам Ким. Вскоре Сынмин возвращается с папкой документов и новой сим картой оператора. Он кидает всё на заднее сидение, а сам запрыгивает на переднее. —Домой? —на вздохе спрашивает он. —Поехали. —улыбнувшись кончиками рта, отвечает старший. Дорогу до дома Ким помнит даже сейчас. Эти улицы, переулки, всё те же магазинчики и всё те же пешеходные переходы. Он рад вернуться в родную гавань. Рад вернуться домой. Туда где его ждали все эти года. Ким безумно счастлив, пускай эмоций и не показывает. Сынмин понимает, что Чан знает как он счастлив сейчас. Погрузившись в свои размышления и воспоминания, Ким и не замечает, как они оказали у порога в квартиру. Бан наспех вставляет в замочную скважину ключ и проворачивает пару раз, громко щёлкнув. Дверь распахивается и в нос Сынмину ударяет родной запах. Уют и комфорт, вот что он чувствует. Он никогда не забудет как пахнет дома у Чана. Он хотел вернуться именно в эту квартиру. Не к себе домой, не к родителям, а именно сюда. —Проходи, —неловко говорит Чан, показывая рукой на вход. Ким быстренько пробегает, стаскивая на ходу кожаные берцы. Сумку с вещами на пол роняет и проходит дальше в коридор. Сынмин разворачивается и покачнувшись уставился на возлюбленного. —Ты идёшь? Или тебе куда-то ещё нужно? —Чан не замечает, как остаётся стоять в кедах у порога. Он неловко улыбается и, наспех стащив обувь, проходит вместе с Сынмином на кухню. Пахнет кофе. Горький и застоявшийся запах разливается в лёгких Сынмина, лаская его ноздри приятным ароматом. —Что будешь? Чай, кофе или какао? —Чан неуверен стоило ли говорить о последнем, ведь Сынмин уже не маленький мальчик, а взрослый мужчина. Крис прикусывая губу. Он почти мямлит, будто пытаясь утаить сказанное. Раньше Сынмин всегда пил какао. Он обожал этот напиток и всегда просил его. Чан до сих пор помнит рецепт идеального какао для Сынмина. Однако, с тех пор много воды утекло и кто знает, может Киму до сих пор нравится оно? А может он теперь перерос и больше не пьёт эту детскую смесь шоколада и молока? —Можно мне какао? —хотя нет, с годами люди не меняются. По крайней мере не настолько сильно, как мы можем предположить. Кристофер с облегчением кивает и спешит достать с верхней полки шкафчика новую пачку какао, которую он так и не открывал, после уезда Сынмина. Ей чуть больше двух лет, хотя срок годности вполне нормальный. Кристофер быстро наливает шоколадный напиток в любимую синюю кружку Сынмина. Аккуратно взявшись пальцами за кружку Чан быстро переносит её со столешницы на стол и ставит перед Сынмином. Себе делает растворимый кофе с молоком и садится напротив. Он долго не может понять: почему, младший до сих пор не притронулся к дымящейся чашке, и задумчиво спрашивает: —Что-то не так? Не вкусно? —Бан встаёт с места, но Сынмин спешит его успокоить и, схватив за руки через стол, сажает обратно. —Нет-нет! Просто, это так приятно. Так мило, осознавать, что человек помнит о тебе такие мелочи. —Кристофер мягко улыбается, одаривая Мина влюблённым взглядом. —Я почему-то уверен, что ты не просто так налил именно в эту чашку какао. К тому же ты добавил три ложки порошка как и раньше, так как я и любил. Так, чтоб зубы от сладости сводило. —Сынмин с пару минут сидит неподвижно. Его голос чуть хриплый, пока он произносит эти слова. Ким, и в правду не может поверить, что Чан не наплевал на все то, что он когда то любил, и даже сейчас ставит это на первое место. Не сдержав мощных эмоций, которые копились все эти года, Мин всхлипывает. Он хватается обоими руками за лицо и горбится, опуская голову вниз. —Господи, Чан-и! —старший подпрыгивает с места и спешит утешить возлюбленного. Видеть сейчас Сынмина таким было удивительно. Сынмин так мило плачет, прямо как и раньше. Ничего ведь не поменялось! Ну ничего! Так почему же Чан решил, что должен перестать защищать его? Да он просто обязан оберегать его как зеницу ока, до скончания своих дней. Как такое милое создание, могло постоять само за себя? Нет, возможно Сынмин и мог, но, явно не в таком состоянии. Чан понял одно: Сынмин, ни капельки не изменился. Просто чуть-чуть подрос. Он как и раньше трогается от любых мелочей. Такие глупости, а как до жути приятно. Сынмин всегда был таким чутким к любого рода мелочам. Его всегда так до глубины души трогала такая ненавязчивая забота. Именно в мелочах кроется комфорт и уют. Для Сынмина, такие мелочи имели значение колоссального маштаба. Крис видит в глазах напротив огромную благодарность, но Сынмин понимает что ему и всей жизни не хватит на то, чтобы выразить огромную благодарность, за то, что Чан сделал для него. Чан мягко улыбается. Вздохнув он притягивает парня ближе к себе и, погладив по макушке, чмокнул в висок. —Ну, что ты? Не расстраивайся. Если хочешь, выпей какао и иди в душ. Уже поздно, пора бы спать ложиться. —Ким кивает и, оставив кружку на столе, направляется в комнату. Чан принимается убирать со стола. Он бросает свою чашку в раковину и быстро моет ее. Влажной тряпкой проходится по поверхности прозрачной клеёнки. Крис уже собирался пойти в гостиную, как вдруг Сынмин громко позвал его и обеспокоенно Чан направился в спальню к возлюбленному. Чан зашёл в комнату и огляделся по сторонам. Возле кровати он увидел Сынмина, стоящего неподвижно и молчаливо. Крис подбежал к нему и посмотрел на его выражения лица и он ничего там не увидел, кроме удивления и... Подозрения? —Чан-а, —отозвавшись на своё имя, Крис сразу отмер и резко сунул руки в карманы брюк. Сделал он это больше для того, чтобы самому убедиться, что он не закаменел, нежели показывая своё присутствие Сынмину. —А почему всё стоит на своих местах? —нет он говорил не о порядке и полнейшей чистоте. Речь далеко шла не о чистых книжных полках или выстиранных вещах, убранных в шкаф. Нет. Все вещи буквально находились на своих местах. Красная пижама в клетку так и осталась мирно лежать на подушке поверх покрывала. Точно так же как её и оставлял Сынмин два года назад. Старая фотография, распечатанная на принтере в чёрно-белом цвете. Она продолжала висеть над изголовьем кровати, на стороне Мина. Пачка цветных пластырей и чехол от старого телефона мирно покоились на тумбе. Нет, конечно Чан не устраивал здесь антисанитарию и «пыльный чердак». Он менял и постельное бельё, и протирал пыль. Просто, он сам специально после уборки клал сложенную на подушку пижаму возлюбленного. Чан будто надеялся, что сегодня вечером Мин наденет её и ляжет с ним спать. Говоря о пыли, то с ней было все то же самое. Он делал так изо дня в день. Он скучал по Сынмину. —Прости, я просто почти сошёл с ума. —тихонько оправдывается Бан. Сынмин, не обращая внимания, подходит к изголовью кровати и срывает со скотча фотографию. Пальцем проводит по узорам сердечек, нарисованным цветными ручками с блёстками. На обратной стороне считывает молча их пожелания друг другу и улыбается. Дата чуть ниже уже частично стёрлась, пускай фотографию ни кто не трогал после того как её повесили. Он долго разглядывает какие они счастливые и зачёсывает волосы назад, больше по привычке, нежели пытаясь убрать мешающие пряди с волос, к слову которые толком отрасти снова не успели. —Даже пижаму оставил. —тихо под нос себе шепчет Ким. Он берёт одежду и удаляется в душевую, оставив фотографию мирно покоиться на рабочем столе Чана. Чану кажется что он успел обдумать всё. Вспомнить все яркие воспоминания, все прекрасные моменты из их жизни. Он обдумывал, что собирается сделать и куда сводить Сынмина в ближайшее время. Он даже задумывался о том, как будет сам возить Сынмина на работу. Ведь парень имел высшее образование и рьяно говорил в прошлом о том, что не собирается сидеть на шее у Чана. Сынмин всегда старался и брал от лекций и книг все что мог. Все знания и умения. Учился на ошибках других и на своих тоже. Чан уверен, что Сынмин не изменил своего решения и захочет правда устроиться на работу. Будет зарабатывать себе на жизнь сам. Несмотря на то, что их счёт останется общим. Им много от жизни и не надо, только их общего присутствия и материального достатка. Когда звук воды стихает, Крис быстро ложится в кровать. Он зарывается почти с головой под одеяло, сам не знает зачем так сделал, скорее просто не зная куда девать себя? После того как Сынмин вернулся, Чан начал ловить себя на том, что старается всё время куда то спрятаться. Или нет, скорее придать себе вид занятого? Да, именно это. Он начал делать лишние телодвижения, которые даже не имели смысла. Руки совал в карманы, чесал затылок и старался все время делать вид что он занят. Для чего? Самому не понятно. Будто испугался, но скорее ища себе оправдание, о котором его даже спрашивать не будут. Хотя это не оправдание. Это отмазка, что Чан не ждёт Сынмина, не думает о нём каждую гребаную секунду. Честно сказать, ему сейчас на все плевать. В голове только этот милый парень. —Чан-а, — тихонько зовёт Сынмин. Кристофер сразу же отрывается от подушки и смотрит на парня, сдерживая смешок. Улыбка расползается по его лицу, а глаза искрятся радостью. —У тебя найдутся какие-нибудь вещи для меня? Похоже мне придётся сменить весь гардероб в ближайшее время. —Ким одёргивает ниже задравшуюся пижаму и чешет затылок, криво улыбаясь. Сынмин знает, как сейчас нелепо выглядит и кинув взгляд на настенное зеркало тихо хихикает. Пижамные штаны, что раньше были на несколько размеров шире и длиннее теперь сидят в облип, не скрывая щиколоток и часть голени. Рубашка была расстёгнута на пару верхних пуговиц, потому что горловина слишком сильно давила на шею, не давая нормально дышать. Крис с улыбкой встал с кровати и, покачиваясь, поплёлся к шкафу. Недолго порывшись в полках он вытащил пару футболок белого и чёрного цвета, кидая их на кровать. После отправляя в ту же кучу и тёмно-синие бермуды с широкими спортивками. —Посмотри, что из этого налезет, надевай и ложись спать, хорошо? Завтра сходим тебе новых вещей купим, пока мои можешь поносить. —Сынмин благодарно кивает и, дождавшись, когда старший отвернётся, начал переодеваться. Крис слегка напрягся, слушая шуршание ткани позади. Ему хотелось повернуться и посмотреть на Кима. Изучить заново его новое тело. Пересмотреть все рельефы и даже прикоснуться к крепким мышцам рук. Из не очень приличных мыслей его вырывает опять же Мин. —Хён, —Бан снова оборачивается и, о Господи, лучше бы он этого не делал. Младший через спину заглядывает на кровать и удивлённо вскидывает брови, замечая как старший покраснел. Его глаза чуть сузились. Взгляд был хищным и подозрительным. Спина Сынмина сильно напряжена, напоказ выставляя острые лопатки и мышцы. Ничего не скрывало широких, острых плечей. Боже они были настолько прямыми, что Чану показалось на момент, если он измерит транспортиром угол там будут все девяносто градусов! Настолько его никто никогда не мог смутить своим видом, хотя партнёров у Чана было много в студенчестве. Сынмин был восхитителен. —Хён —ещё раз окликает его Сынмин, и Чан виновато мычит, направляя взгляд в глаза собеседника. Он честно старался не смотреть на его руки и мышцы. Правда старался привести разум в порядок, вывести самого себя из тумана похоти. — Я хочу переспать с тобой. — ну теперь Чан и дышать разучился. Член внизу дёрнулся и уже начал потихоньку твердеть под тканью спальных шорт. Крис смущённо пялится на парня, на котором одеты лишь его брюки и больше ничего. Бан даже не знает что сказать, но он точно не против, наоборот, он, тоже желает быть ближе. Ему хочется почувствовать мальчишку снова. Вспомнить эти утапливающие ощущения и понять насколько сильно поменялся Сынмин. Секс у них был лишь один раз. Перед уходом в армию за неделю Сынмин предложил впервые заняться сексом, и Чан без раздумий согласился. Нет, конечно интимная связь была между ними. Но она проявлялась лишь в небольшом минете и римминге. Больше ничего. Ким был стеснительным парнем, поэтому он не мог позволить себе тогда быть честным с Чаном полностью. Он не мог показать каким он был на смом деле. Он долгое время скрывал от него свои настоящие желания и эмоции. Он прятал их под маской смущения, пока сам ночью думал о том насколько бы ему было хорошо с Чаном, если бы они сделали это. Теперь же он не боялся быть честным. Он сам лезет, показывая всю свою раскрепощённость. Обоих топит в этом омуте. Словно наркоманы они упиваются друг другом, будто каждый друг для друга самый действенный наркотик. Ему уже не страшно, он хочет, чтобы Крис знал всего его, он не боится доверить ему своё тело. И не будет бояться взять ответственность за тело Кристофера, если тот этого пожелает. —Кто снизу? —скорее риторический задаёт вопрос, чем с целью услышать ответ. Сынмин не медлит и, целуя старшего в линию челюсти, тихо мямлит в ответ, немного краснея. —Я. —без лишних слов Чан утягивает младшего в сладкий поцелуй, оглаживая кончиками пальцев разгорячённую кожу. Оба падают на кровать с приглушённым скулёжем. Сынмин оказывается лёжа на Чане и тихонько мычит, когда прикасается своим полу-возбуждением живота Криса. Они долго не хотят отлипать друг от друга. Языки сплетают в узлы, после с громким причмокиванием отстраняясь. Тоненькая нить слюны растягивается между ними, заставляя обоих покраснеть. Кристофер меняет в моменте ласк их местами и нависает над парнем. Свою футболку он стягивает, чуть ли не порвав с громким треском по швам, и кидает на пол. Ким сразу же со вздохом руками тянется ближе к старшему. Кончиками пальцев выводит различные узоры на излюбленном прессе и целует куда-то в шею. Мокрую дорожку ведёт пытаясь распробовать его всего. Наконец-то за два года мучений ощутить то чего он так долго желал. —Куда делся мой стеснительный мальчик, который на римминг с трудом соглашался? —смеётся старший. Сынмин устало смотрит на Чана и тяжело вздохнув прижимает того ближе к себе. —В казарме потерялся и общих душевых. —Бан непонимающе вскидывает брови вверх и отстраняется от мальчишки. —Это долгая история, прошу, не сейчас. —и всё же Крис после обязательно расспросит его обо всём, но точно не сейчас. На долгих прелюдиях они всё же решают не задерживаться. Сынмин стягивает брюки со своих бедёр и откидывает их на пол. А после его грубо переворачивают и прижимают грудью к холодной подушке, задницу заставляя задрать повыше. Чан становится позади него. На пальцы выливает побольше лубриканта и подставляет к сжавшейся дырочке, без разогрева. Это заставляет Сынмина коротко зашипеть, но он терпит. Чан старается сделать всё побыстрее и аккуратно. Он не хочет сделать младшему больно, но и медлить он не может, ведь каменный стояк буквально ноет. Ощущение, что вот ещё чуть-чуть и он скончается, если не поторопится. Первый палец проходит довольно трудно, похоже у парня правда не было давно секса, хотя Чан точно знал, что тот ему изменять не стал бы. Он полностью доверяет Киму, а тот ему, поэтому сейчас младший терпит, сдерживая вскрики и только сильнее зубами в подушку вгрызается, зная, что потом ему будет хорошо. Здесь всё пропитанно долгосрочным терпением и доверием, поэтому Бан медленно-медленно вставляет уже второй палец и аккуратно толкает их глубже, после сгибая. Ким тихонько вздыхает. Его голос дрожит, ртом он судорожно хватает такой нужный сейчас кислород и лишь ближе к себе прижимает скомканную подушку. —Ты как, малыш? —нагибаясь к парню, спрашивает Чан, оставляя невесомый поцелуй за ушком. Сынмин тихонько мычит и пытается сосредоточиться на ответе, но вдруг он чувствует приятное давление внутри и вместо слов из приоткрытого рта вылетает звучный стон. Внутри Кристофер ликует и продолжает двигаться, цепляя всё тот же комочек. Сынмин слегка подрагивает и лицом зарывается в мягкое облако. —Вижу тебе приятно? —усмехается Чан. —Крис! —скулит Сынмин и снова заглушает стон обслюнявленной наволочкой подушки. Бан раздвигает пальцы внутри на манер ножниц и трётся ноготками о чувствительные стенки анала. Чан упивается таким Сынмином. Ему нравится видеть перед собой не мальчика, а мужчину, но всё такого же ласкового и чувствительного, как и раньше. Ким всегда напоминал старшему щеночка, но сейчас он напоминает ему течную суку, нуждающуюся в члене. —Ты хорошо принимаешь мои пальцы. Умница. —от младшего ни слова, лишь скулёж. Крис наклоняется к шее парня и оставляет на ней сладкие поцелуи, выводя различные мокрые дорожки. Позвонок каждый прикусывает, после вылизывая. По хребту нежно языком проводит, оставляя мокрый след. Второй рукой нежно оглаживает левый сосок парня, выбивая последние искры из него. —Чан, пожалуйста! —вскрикивает Сынмин, в очередной раз ощутив прикосновение к чувствительной простате. Кристофер уже и сам не выдерживает. Пальцы вырывает с громким хлюпаньем, обтирая их о простынь. Ткань спортивок и боксеров быстро приспускает, освобождая член от мучительного давления. Ствол с глухим хлопком бьётся о низ живота, оставляя там мокрое пятно предэкулята, но Бану уже и наплевать. Он переворачивает младшего на спину и в глаза смотрит. Руками под коленями подхватывает, а Сынмин всё так же прижимает подушку к груди, подбородком в неё упираясь. —Готов? —короткий кивок и Чан медленно вставляет головку. Ким молча таращится на старшего, губы покусывает до кровавых подтёков, что старшему не очень нравится. Кристофер наклоняется ближе и целует парня, входя ещё глубже. Сынмин тихонько поскуливает и дрожит, как осиновый лист. Наконец-то Бан проталкивает член до упора и останавливается, давая младшему привыкнуть. Он не знает сколько ему терпеть и сдерживаться. Внутри так мокро и горячо, хочется трения и больше интимных стонов с пошлыми фразами. Хочется трогать везде, где даже не было позволено, но Чан хочет, чтобы и Сынмину было комфортно и приятно, поэтому молча терпит, сдерживая порыв начать биться в бешеном темпе. Кристофер не знает как сумел вытерпеть, но он ликует, когда чувствует ответные толчки. Ким смотрит на него просящее, но сказать не смеет. Побаивается или же всё-таки смущается? Он и сам с трудом соображает. Сейчас мозг отключен полностью, Сынмин отдан и волен лишь своим инстинктам. Он просит быть ближе и начать двигаться. Господи, и кто такой этот Бан Кристофер Чан, чтобы отказывать ему? Чан начинает двигаться размеренно, медленно и глубоко. Мягко продолжает целовать, даже когда дыхания критически становится мало. Он даёт им небольшую передышку в какие-то секунды, после снова сплетая языки в безумном танце. Он буквально сошёл с ума. Он так нежно и глубоко трахает Мина, что ему крышу сносит. Парень еле непрошенные слёзы сдерживает. Подушка падает на пол рядом со спальной одежды. Сам же Сынмин крепко хватается за широкие плечи старшего и царапает ноготками тому спину, как кошка. Чану больно, но ему это даже немного нравится. Взамен Крис сжимает талию Свнмин настолько сильно, что завтра утром Бан точно уверен, у Кима будут огромные синяки, которые они потом будут вместе рассматривать и трогать. Они будут вспоминать страстную ночь, после долгого расставания. Они оба делают друг другу больно, но в то же время просят прощения, осыпая друг друга поцелуями и нежностями. Сынмин громко скулит, ощущая глубокие толчки прямо в простату, и в скором времени начинает буквально умолять и плакать, чтобы старший ускорился. Чан прижимает парня ближе к себе. Уткнувшись лбом тому в ключицу Кристофер начинает вбиваться в его тело с неистовой силой. Ким громко стонет, захлёбываясь параллельно скулёжем и доходя почти до хрипоты. Он не знает, что с ним. Не понимает. Его тело будто не его, а чужое. Он не знает как сконцентрироваться. Он желает разрядки, но в то же время он не хочет всё это прекращать. Ближе к возлюбленному хочет быть. Ему мало его всего. Он жадный и ненасытный. Струи спермы забрызгали весь живот и грудь Сынмина. Тело схватила крупная дрожь. Чан было хотел уже закончить, но ему не позволили. Ким схватил того за предплечье и с хрипотой в голосе прошептал: «Продолжай, пожалуйста». Чан долго не медлит и возобновляет толчки. Он быстро вторгается в тело Сынмина, мучая того сверхстимуляцией, но вскоре его накрывает и собственный оргазм. Мин чувствует внутри струящееся горячее семя и рассыпается в руках Бана, тяжело выдохнув. Его грудь широко вздымается, дыхание пытается выравнять. Глаза на лоб закатываются, а язык неосознанно вываливается наружу. Выглядит одновременно нелепо и очень сексуально. Так думает Чан. —Ты как? —устало спрашивает Кристофер, оглаживая щёчку младшего. Мин долго соображает с ответом и мыча выдаёт скомканный ответ, что всё в порядке и волноваться не о чем. — Тогда нам следовало бы сходить в душ? —Сынмин головой крутит и отнекивается, говоря, что он устал, но Чан упёртый. Он наконец-то выходит из возлюбленного и мальчишка чувствует как по внутренней стороне стекает сперма старшего. —Давай, нам надо в душ. Ты же понимаешь, что до утра лежать грязным и липким не сможешь? —Ким скулит и просто отворачивается от него. Старший тихо усмехнувшись подхватывает уже засыпающего Сынмина на руки и несёт в ванную под громкие недовольные высказывания. Даже спустя столько лет он остался таким же.