Опускаемся, но вместе

- Думаешь, у него выйдет? Это явно была неумелая попытка завязать разговор – они с Вай за сегодня уже дважды в молчаливом присутствии Иши обсудили перспективы Вандера на восстановление и разумность идеи довериться Механическому Вестнику и в целом пришли к той мысли, что хуже уже не будет и остаётся только ждать. Если Вай вдруг решила опять поднять эту бесполезную тему, то, исключая вероятность того, что у неё самой начались проблемы с памятью, сестра хотела поболтать. Может, даже по душам, но не знала, с чего начать, бедняжка. Джинкс её не обвиняла, конечно – Вай выбрала самую безопасную на данный момент тему, дёргать за другие ниточки их общего прошлого было опасно, слишком болезненно натянутые нервы к ним цеплялись. Вандер был самой болезненной, да, но сейчас, по крайней мере, он снова соединял их, а не разделял. - Думаю, шансы есть, - произнесла Джинкс, сообразив, что долго молчит. Ленивый и до боли скучный ответ. Она бросила взгляд на сестру. Красивое всё-таки место себе выбрали культисты... Или кто его там выбрал. Джинкс, прищурив глаза, смотрела, как розовеет на синем закат, как причудливо переплетаются тени деревьев, как Солнце вдалеке уходит за горизонт... И совсем чуть-чуть на то, как последние лучи путаются черно-розовых волосах, пробегают по пушистым ресницам, кривоватому сломанному носу, ласкают тонкий шрам на губе. Джинкс бы и самой хотелось повторить пальцами этот путь, но она не уверена, что можно. Но Вай из своего глупого сердечка она точно никогда не вырвет. Как и бессмысленные надежды. Вай села на траву и похлопала рукой рядом с собою, так что Джинкс, поелозив задницей, пристроилась там же. Она старалась не смотреть налево - туда, где сидела Вай, слишком много. У неё и так уже начала затекать шея. И это не говоря про банальные правила приличия. - Ты знаешь, - внезапно начала сестра, - даже если с Вандером не выйдет... вернуть всё, как было, я всё равно останусь с ним. Может, даже здесь. "А как же твои драгоценные миротворцы", - хотела было спросить Джинкс, но она Вай выглядела такой уставшей, что она прикусила язык. - Я его не брошу, даже если он окончательно превратится в зверя. Даже если перестанет меня узнавать. Понимаешь? Джинкс вдруг осознала, что Вай смотрит на неё. И смотрит очень внимательно. - А если он свихнётся и начнёт грызть всех подряд и всё крушить, как тогда? - Постараюсь его успокоить пока кто-то, быть может, не пристрелит нас обоих. Или он сам меня не разорвёт. Вай говорила, глядя вперёд, в никуда, в горизонт, который был уже неразличим в темноте. Вай говорила таким обречённым голосом, словно увидела в этой тьме своё будущее и уже знала, что её ждёт. - Вечно тебя тянет на грустные сказки. Самопожертвования, убийства... Смотри веселее! - Джинкс зачем-то показала "викторию", приложив средний и указательный пальцы ко лбу. Фирменный мамин жест, ей он всегда нравился. С детства переняла. Это заставило сестру улыбнуться. Какое же удачное освещение. Раньше Джинкс не видела, что у неё такие ямочки. Она подползла к Вай поближе, закинула её руку на себя, а сама прилегла ей на плечо. Повозилась немного и пригрелась, совсем как в детстве, когда спали в одной постели. Изначально она выбрала эту позу из чистого порыва сестринского благодушия - захотелось объятий, проще говоря. Но теперь была рада, что украдкой может вдыхать запах Вай полной грудью. Кстати, грудь Вай, замотанная бинтами, с такого ракурса ей тоже была замечательно видна. Ну, если уж на то пошло. Джинкс осознавала, что вся эта недолгая трогательная тирада Вай была не только о Вандере, даже если сама Вай этого не осознавала. Но она безумно устала быть монстром. Она позволяла себе другие робкие мечты. О том, как Вай, она, Варвик и Иша живут где-то подальше от всего дерьма, в котором сейчас утопают оба города. Живут, как семья, в одном маленьком домике. Пускай даже и правда у культистов. Можно, конечно, и Севику с собой позвать, но она тут точно рехнётся и всех перестреляет. К тому же, наверняка станет ебать мозг своей революцией. А Джинкс сейчас не до этого. Когда рядом Вай, ей нет дела ни до чего другого. Раньше Джинкс хотелось, чтобы сестра была только её. Сейчас на самом деле тоже, но ведь и она повзрослела. Спасибо, наверное, стоит сказать Ише. Джинкс теперь знала, каково быть... Ну, старшей. Всю жизнь она считала Вай самым сильным человеком на свете, той, кто выдержит всё, сильнее взрослых - потому, что мама и папа умерли, а Вай осталась с ней. Она только тогда, глядя на неё во время очередного мерзкого боя, поняла, насколько хрупкой была сестра. Если не снаружи, то внутри. И теперь удивлялась, как не видела этого раньше. Вай была такой усталой, такой потерянной. Как маленькая девочка. "Почти как я сама", - подумала Джинкс. Это было больно видеть. Но теперь она понимала. Если подумать, голоса её давненько не мучили. Разве что в тот день, когда Иша... Она дёрнула головой. Ну, к чёрту. А вот кошмары продолжали приходить. Почти каждую ночь. - Вай? Сестра не ответила, погруженная в свои мысли. Она продолжала завороженно смотреть вперед, наклонив голову к боку, словно Джинкс здесь и не было. Ей такое не нравилось. О чём она сейчас думает? Снова о Вандере? О Вестнике? Или... О своей миротворице? Джинкс фыркнула и прижалась плотнее, закинув на Вай ногу. Та тяжело вздохнула. - Ты в детстве, когда мы вместе спали, иногда в меня так вцеплялась, я думала, задохнусь, не дотянув до утра. - Мне тогда кошмары снились. Спасалась как могла. Вай хрюкнула. - Вот и я тогда молила о спасении. - Да я же не со зла. - Знаю, - Вай усмехнулась, тихо, тепло, и вдруг притянула её ещё ближе к себе, поцеловав в макушку. Джинкс замерла. Мурашки забегали по телу. - А сейчас ещё снятся? - нарушила тишину Вай спустя несколько минут. - А сама как думаешь? - голос у Джинкс охрип. - Сейчас с малявкой мне стало полегче, но... Я не могу... Я иногда боюсь, что... У меня снова начнётся... и она вдруг попадёт... Очень сильно боюсь. Она нахмурилась. Чувства налетали вихрем, ощущения контроля терялось - но пока что не сильно, где-то глубоко. И всё же. Она едва расслышала слова Вай: - Мне тоже всякое снится. А про Ишу... Ты и без меня знаешь, как она тебя любит. Но и ты с ней стала такая, какой я тебя... никогда не видела, наверное. Знаешь, любовь меняет людей. Я рада, что Иша смогла для тебя это сделать, Джинкс. Она не дышала несколько секунд. Всё смешалось в голове. Хотелось многое выпалить. Про то, что она знает, какие кошмары видит Вай - синий взрыв, руины, тело Вандера на руках. Это последнее "Джинкс" было сказано так спокойно. Так нежно. У неё заболело сердце. Ей давно так хотелось, чтобы Вай наконец признала, кто она такая - но почему же именно так?! Уродливое слово, исказившее всё её судьбу, из уст сестры прозвучало ласково, как тот самый поцелуй в голову. Хотелось плакать. В этот момент Вай засопела. - Ах ты ж! - Джинкс едва успела поймать её, прежде чем руки, на которые сестра опиралась, сидя на земле, подкосились. Она спала. - Замечательно, сестричка. Даже в Зауне мы себе такого не позволяли. Джинкс сдула чёлку с лица и снова глянула на Вай. Во сне выражение у неё было очень смешное. Почти такое же, какое было в тот день, когда они впервые встретились после семи лет разлуки. Трогательно надутые губы, заломленные брови... Сейчас с ней сестра почти всегда хмурилась. Джинкс осторожно, как воровка, убрала розовую прядь с её лица. Постаралась заправить за ухо. Она ведь с самого детства - ну, того, что было до Силко, до... всего этого, - не видела полностью лица сестры. Оно всегда было скрыто за челкой. Это было так странно. Вай казалась непривычно взрослой и в то же время какой-то отчаянно-беззащитной. Джинкс прыснула. Закусила губу и пальцами (средним и безымянным, почему-то) скользнула ото лба к широким бровям. Костяшками погладила скулы. Спустилась к подбородку. Вай спала. "Кейт уже видела, как ты спишь?" "Она уже видела твоё лицо настолько близко?" Она наклонилась вперёд. Кажется, её волосы щекотали щеку Вай. Та поморщилась, но не проснулась. Джинкс рассматривала её лицо, всё, что могла разглядеть в темноте. Каждую черту, все морщинки, родинки, точки и шрамы. Шрамы... Взгляд спустился к чужим губам. Красивые губы. Глупость, но ведь и правда... Красивые же! Она может оценить это объективно, со стороны. Джинкс выдохнула. Внутри всё колотилось так, словно её накачанное шиммером сердце готово было взорваться. Разорваться. Неудивительно. Слегка поддавшись вперед, она коснулась теплых губ Вай своими сухими дрожащими губами. Всего несколько секунд. Шиммер внутри взрывался как салюты на День Прогресса. Джинск отпрянула, пусть и нехотя. Вай, дурочка, конечно, не проснулась, хотя посмотреть на её лицо после этого стоило хорошего удара в переносицу. Подумав, она легла рядышком, снова закинув руки и ноги на чужое тело. Земля была тёплая, словно прогретая, а может, это Вай её грела. Конечно, Вандер сейчас не поправляет им одеяло, счастливо бормоча что-то себе под нос, но он всё равно где-то рядом. Это была последняя мысль Джинкс перед тем, как уснуть. А ещё - если ей всё-таки приснится кошмар, они проснутся, все перепачканные травой. Через тысячи холодных дней Мы с тобой прорвемся, слышишь Просто посмотри в мои глаза И ты в них все увидишь Будем словно дети под дождем Мы с тобой еще смеяться Ну же подожди совсем чуть-чуть Ведь нам нельзя сломаться. (с)