Что-то большее

      Когда всё пошло не так и вместо того, чтобы идти чётко по плану, скатилось куда-то не туда? Когда он смог полюбить это существо так, как никого и никогда в своей жизни? Когда он смог открыть себя другому? Когда сам бог смог полюбить себе ненавистного мироходца? Когда он стал от него так зависим, что, казалось, не сможет прожить без него и дня? Когда?       Именно эти вопросы мучали Джодаха изо дня в день. Каждый раз, когда он видел его лицо, слышал его голос или просто вспоминал о нём в сердце что-то надламывалось, а после, словно мёд, растекалось теплотой по всему телу: от головы до кончиков пальцев, даря странное и необъяснимое, но до жути приятное и трепетное чувство…       Когда же он так сильно привязался к нему и почему именно к нему? На эти вопросы Ави не мог ответить. Он сам не понимал себя, своё же сердце и эти чувства. Мысли были забиты только им… Джоном.       Только он мог заставить сердце бога биться чаще, а мысли в его голове путаться. Только он мог позволить себе по отношению к Джодаху чуть больше, чем остальные. Только его он мог терпеть чуть дольше, чем остальные. Только рядом с ним ангел смерти оживал… Хоть и упорно скрывал это за маской равнодушия. Но в глубине души он радовался каждому их совместному моменту, даже самому незначительному.

***

      На дворе тогда стояла ночь, за окном лил сильный дождь, завывал ветер. Монотонный гул улицы создавал довольно приятную атмосферу одиночества, но в то же время некой наполненности, будто рядом есть кто-то ещё, однако это чувство не пугало, а скорее успокаивало и тешила в себе забитую терзаниями и переживаниями уставшую голову. Тысячи, а то и сотни тысяч капель по ту сторону стекла падали вниз с огромной скоростью, ударяясь о крышу и окна лаборатории и вместе с тем создавая шум, что уже настолько давно приелся ушам, что те просто перестали замечать его и пропускали сквозь себя, не обращая на него должного внимания.       В это время никто не сидел без дела, каждый был занят чем-то своим. Везде, кроме разве что рабочих комнат, царила тишина, которой уже сполна были пропитаны однотонные лабиринты коридоров. Одним словом: идиллия. Но в одночасье, под чьими-то мерными, глухими шагами и шелестом перьев о пол она пала. Джодах в очередной раз не сидит на месте и потому решил проверить как идут дела у Джона и узнать, что тот вообще мог сказать по этому поводу.       Вот его ладонь касается дверной ручки, проворачивая её в сторону, та поддаётся, отворяясь, и бог, пройдя внутрь, лицезреет Джона, но немного не привычного.       Возле доски с расчётами тот стоит, склонив голову вниз, и держит в руке кусочек мела, стержень которого был уткнут в доску, но которым почему-то не писали. Учёный просто стоял на одном месте и тихо, но при том очень заметно и сильно часто дышал ртом, притом довольно громко.       – Эй, Джон, ты чего стоишь? Всё хорошо? – спросил Джодах у стоящего возле доски Джона. Тот лишь вздрогнул от неожиданности и повернул голову в сторону дверного проёма. Как только он увидел в дверях своего гостя, то с облегчением выдохнул и как всегда непринуждённо улыбнулся.       – А, это ты, пернатик. Рад тебя видеть. И да, со мной всё хорошо, просто… – Джон запнулся. – Немного жарко, но так в принципе всё хорошо. Так что спасибо, что заботишься обо мне. Мне приятно, – саркастически сказал юноша и ехидно, даже можно сказать, гаденько улыбнулся.       – Знаешь, я бы не сказал, что тут жарко. Даже немного прохладно… Ты точно в порядке? – недоверчиво переспросил Дейви Ангел смерти.       – Да точно, точно. Всё со мной в порядке, чего пристал… – тут, Харриса осенило. – Или стой, я что, наконец покорил самое сердце самого Джодаха? – шатен снова расплылся в ехидной улыбке и на этот раз подошёл ко всё ещё стоящему в дверях лаборатории и сложившему ради удобства свои крылья Джодаху. Он с лукавым прищуром глянул на того сквозь свои очки, а после чего качнул головой в сторону.       – Ничего подобного, Харрис. Я волнуюсь за тебя только потому, что ты должен вернуть нам Ло… – не успев договорить, бога тут же перебивают.       – Ох, Ло, Ло… У всех у вас на уме только один Ло… – обречённо выдохнув, сказал Дейви. – Нет чтоб хоть раз у меня спросить, мол, " Как у тебя дела?" или " Что ты любишь в еде?", хотя последнее немного глупо спрашивать, но суть не в этом. Важно то, что всем вам нужна только моя копия. Хотя я не хуже него…       – Могу с этим поспорить. – перебив учёного, сказал Джодах. – Да и зачем у тебя спрашивать то, что никому не интересно. Не забывай, ты здесь только из-за своего поступка, так что будь добр — делай то, что тебе сказали и ищи способ вернуть Лололошку обратно.       – Пф, зануда… – фыркнул Джон и отвернул голову в сторону, задрав нос кверху и сложив руки на груди, словно маленький ребёнок. Да, хоть Джон и был кретином, но почему-то сноснее общался именно с Джодахом. Никто не знал почему так и почему именно к нему, но сам факт того, что этот полудурок мог быть чуть более сносней по отношению к кому-то уже радовал, так что никто не был против. – Какие же вы все скучные, аж тошно. Ладно, иди уже куда хотел, ничего я тебе сказать не могу. То, что возможно тебя заинтересует ещё не произошло. Поэтому иди уже отсюда. Не мозоль мне глаза и не мешай работать.       – Уж простите меня, Ваше Благородие, но я как раз-таки сюда шёл для того, чтобы контролировать то, как вы работаете. — с наигранным почтением сказал Ангел Смерти. — Так что, будьте добры — пропустить.       От такого заявления Джон снова обернулся к крылатому и от изумления поднял одну бровь. После чего, цокнув языком, сказал:       – Ты, конечно, этого не видел, но я закатил глаза. – громко выдохнув, недовольно сказал он, но отступился от гостя, отойдя в сторону и открыв тому проход вглубь комнаты. – Что ж, тогда проходи, раз пришёл.       После этого Джодах угрюмо глянул на того и наконец-то прошёл внутрь.

***

      С того самого момента, как Джодах вошёл в комнату прошло два часа. За окнами всё также беспросветно заливал дождь и завывал буйный ветер. Не стояло и время, а значит работа продолжала идти. Прижавшись к стене спиной и сложив руки на груди, Ави лишь молча стоял и наблюдал за тем, как кареглазый занимался расчётами, написанием формул для вычислений, черчением нужных чертежей и так далее — в общем, занимался работой. Иногда, когда Джону становилось чуть скучно, то он пытался себя отвлечь, изредка поглядывая на Ангела Смерти, дабы удостовериться, что тот за ним не смотрит, но за место этого только лишь встречался взглядом с ним, из-за чего вовсе прекратил попытки подловить того в нужный момент.       Джодах же поначалу просто наблюдал за учёным, но когда тот прекратил попытки подловить того на чём-то, то начал под гул дождя за окном, стуки мела по доске и тихое, но очень редкое бормотание парня, засыпать. Так он проспал минут пятнадцать, пока сквозь дрёму не осознал, что не слышит ничего, кроме звуков дождя и теперь уже громкого дыхания. Он открыл глаза и увидел знакомую картину: возле доски, будто с отречением, опустив голову вниз, стоял Джон и громко дышал, хватая ртом воздух.       – Эй, Джон, ты чего опять завис?       Но ответа не последовало.       – Эй, Харрис! Ау, я с тобой говорю. – уже чуть громче сказал пернатик, но ответа также не последовало. Он подошёл к стоявшему возле доски шатену и коснулся его плеча, повернув того к себе лицом, после чего положил другую руку на другое плечо.       – Эй, ты чего игнорируешь меня? Думаешь, раз я тут, то это повод позлить меня и начать пропускать мои слова мимо ушей? – возмущённо спросил Джодах, глядя на мироходца со злобой, пока тот лишь смотрел тому в грудь, до которой доставал ростом. Отголосками до него доносились возмущения бога, но он уже не слышал их.       В моменте пальцы его рук ослабли, давая лежащему в них кусочку мела упасть и разбиться об белоснежный пол напополам. Тело больше не слушалось Дейви, оно обессилило: его ноги стали подкашиваться, разум затуманился, голова шла кругом и почему-то стало слишком жарко. Очень хотелось спать. С каждой секундой сознание и силы покидали мироходца. Слабость и бессилие охватили Джона целиком и полностью, начало темнеть в глазах. Харрис уже не помнил как начал падать, как его едва успели поймать и как сам с головой уткнулся в одежду Ави, сжав в своих дрожащих ладонях и глубоко вдохнув её запах носом.       – Эй, Джон, что ты…       – Хах…~ От тебя приятно пахнет… Пахнет чем-то знакомым и приятным… Саша… Точно, ты пахнешь Сашей… – мямлил про себя он, сильнее прижимаясь к Ави лбом и ещё сильнее дыша тому в грудь.       – "Да что с ним? Почему он так себя ведёт? – недоумевая, думал про себя Джодах, продолжая держать того за плечи, но теперь ослабив хватку. Сейчас его руки просто лежали у того на плечах, а глаза цвета аметистов глядели на него с недоумением. – Стой, Саша? Это, ведь, его сестра, я знаю её, он как-то говорил о ней мельком. Да, он точно говорил о ней, но насколько мне известно, она давно мертва. И уже давно. Неужели на протяжении какого-то времени он видел во мне свою покойную сестру? Что ж, тогда не удивительно, что он так ко мне относится, но хотя почему тогда именно я, а не в кто-то из девушек?" – продолжая размышлять, Джодах сам того не заметил, как его левая ладонь переместилась на волосы Джона и стала легонько поглаживать их.       – Хах…~ Пахнет Сашей… Точно как тогда, когда её не стало… – снова промямлил в одежду бога Харрис, отчего тот впал в ступор и теперь на Джона смотрела пара широких от недоумения глаз. – Рядом с ней всегда ощущался какой-то слабый, нежный запах, не похожий ни на что. Саша… Она была для меня единственной, кто остался у меня, и кто любил меня таким, каким я был. Рядом с ней всегда крутились разные люди. Она была душой компании и главным голосом в разных ссорах или мнениях. Рядом с ней её друзья были ко мне добры и часто слушали меня, но стоило ей уйти из жизни, как меня тут же все бросили и я стал никому не нужен…

***

      Коридор опять не пустовал, его беззвучие и пустоту снова вмиг разрушили чьё-то присутствие и чьи-то шаги. На этот раз пара шустрых и в то же время звонко стучащих каблуков. Не трудно было догадаться, что время уже давно перевалило за полночь, а значит наступило время сна. В лёгкой сонной дрёме Окетра, шла к себе в комнату. Уже, казалось, наяву она готова была плюхнуться на кровать и задремать до следующей половины дня и, не обращая ни на что внимание, продолжала идти к себе, но довольно скоро замедлила шаг. В одной из комнат до сих пор почему-то горел свет. Девушка подняла взгляд на дверь, где на той уже чёрным маркером было написано "СТУЧАТЬСЯ!". Как всегда усмехнувшись с этого, Окетра подошла чуть ближе и легонько коснулась дверной ручки, но остановилась, так и не шелохнувшись. Она прекрасно знала, что Джон мог сутками напролёт сидеть и не вылазить из рабочей комнаты, из-за чего за работой мог уснуть прямо в ней, забыв на ночь выключить свет. Это было весьма привычное явление, потому леди просто привыкла делать это за него. Но остановило её то, что, обычно, в такое время в комнате было тихо, а сейчас оттуда едва слышно доносился чей-то голос.       Осторожно провернул всё ещё держащую в ладони ручку, леди аккуратно приоткрыла дверь и, сделав небольшую щёлку, стала подглядывать. И какого же было её удивление, когда внутри оказалось больше одного.

***

      – Все, кого я считал друзьями отвернулись от меня и стали винить в том, что я виноват в её смерти. – сквозь подступивший ком в горле и навернувшиеся на глаза слёзы проговорил Джон, крепче сжав в ладонях одежду Джодаха. – Из-за этого я стал избегать людей. Я боюсь, что меня снова выкинут, используют меня, как какую-то вещь. Я стараюсь ни к кому не привязываться… Но с тобой всё не так. Ты другой… Ты совсем на неё не похож, но почему-то меня к тебе тянет. Не знаю, может я просто устал от всего этого, а может я просто запутался… Я не могу так больше, мне больно от всего этого… – хныча, сказал шатен, а после чего разрыдался, заставляя одежду под собой промокнуть.       Впервые бог видел Джона таким. Впервые за всё это время "величайший гений" дал волю эмоциям и сейчас перед ним не просто JDH, а самый, что ни на есть настоящий Джон — искренний, настоящий, открытый, ранимый и способный чувствовать боль.       От его слов сердце опять ёкнуло. Внутри снова растеклось то самое приятное чувство, но на этот раз Ангел Смерти проникся к нему… сочувствием? Да, это точно было оно — сочувствие. Ему было жаль его. По-настоящему, как никого другого.       Всё ещё держа того за плечи и прижимая к себе бедного парня, Джодах понял, что чем-то с ним похож, но его история была немного другой. Он глубоко вздохнул, а затем сказал:       – Знаешь, Джон, мы ведь с тобой чем-то похожи… Я тоже брат, но, если говорить честно, мне довольно трудно так называть себя. Мы с ним не виделись с самого детства, как нас разделили и после того, как впервые за долгое время встретились, мы в тот же день попрощались. Больше я его не видел. Для меня проще сказать, что он мёртв… – Джодах тут же мотнул головой, отгоняя от себя плохие мысли. – Ладно, забудь, что я сказал, сейчас это не важно… – Ангел сделал глубокий вдох, а затем продолжил: – В общем, я понимаю тебя, как нельзя лучше и прекрасно понимаю, что не могу заменить тебе сестру, но…       –Не нужно никого заменять! Мне нужен ты! – сквозь истерику, перебил Джодаха дрожащим голосом парень, виновато глядя вниз, пока из-под очков по его щекам стекали слёзы. От такого резкого признания, крылатый сильно покраснел. – Пожалуйста, не выкидывай меня. Я не хочу так больше жить! – уже чуть громче продолжил Харрис, шмыгая носом.       Боже, как же сейчас жалко выглядел парень… А ведь сперва казалось, что он тот человек, кому абсолютно чужды печаль или страх, а теперь… Богу даже как-то стыдно за себя.       Всё, что он только что услышал не вязалось с тем человеком, которого он привык ненавидеть и в тоже время любить. Сейчас, он просто прижимал к себе Джона, словно мама напуганного малыша, и пытался его успокоить. Теперь перед ним был совершенно другой человек. В своих глазах он видел не взрослого, а потерянного и забитого в угол ребёнка. Точно такого же, как и тот, которым когда-то был и он сам. Такая же, считай что, судьба, убитые детские мечты, потеря родного…       Они нашли друг друга.       Такие же забытые множеством ещё в детстве люди наконец нашли того, кто понял их и потому теперь уже ничего не имело значения. Между ними всё уже было сказано и оттого так легко на душе.       Оба простояли так довольно долго и простояли бы ещё, если бы Ави, сам того не замечая, не положил свою голову губами на макушку учёного.       Пускай, это было весьма лишнее действие, но стоило ему это сделать, как он тут же почувствовал сильных жар. Поначалу он не придал этому значения, но когда осознание ударило в голову, то отстранился, чем вызвал непонимание со стороны мироходца. Ангел Смерти аккуратно коснулся лба парня правой рукой и тут же насторожился.       – Чёрт, Джон, да у тебя жар! – настороженно воскликнул Ави, после чего снова положил руки тому на плечи растворился вместе с ним в фиолетовой дымке, переместившись куда-то в неизвестном направлении.       Непонятно, что именно испытывала тогда стоящая в безмолвном ступоре от произошедшего сама леди Окетра, но то, что та видела сейчас казалось ей довольно странным абсурдом. Она так и продолжала стоять возле лаборатории в надежде понять то, что произошло, но как бы не старалась, у неё не получалось. То, как Джодах относился к Джону с трепетом и пониманием, без капли злости и нелюбви — всё это показалось ей довольно милым и заставило леди даже слегка проникнуться сочувствием к обоим.

***

      Но неужели Джон соврал в пылу бреда? Неужели он всё-таки мог соврать? Нет, это была определённо не ложь, а сама что ни на есть правда. Странная, но искренняя, ровно такая же, как и его до ужаса наивная, скрытая от посторонних глаз за личиной равнодушия любовь…