Не жди, не проси, не надейся

      Тишина давила на уши и истерично смеялась в лицо, не издавая ни единого звука. Четверо людей бесшумно заворачивали трупы в чёрные пакеты, подмечая адреса ближайших — относительно ближайших, разумеется — строек и готовясь к перевозке мусора.       Мафия не видит препятствий, не допускает слабости и не прощает ошибок.       Что ж, эти глупцы станут примером для будущих попыток противиться воле тёмной части страны. Милому преподавателю в школе ничего не мешало совмещать начальные классы с убийствами и наркоторговлей. А на первый взгляд мягкий и неуклюжий внешний вид и характер были только на руку.       Это здание — нежилой, забытый, но ещё не испорченный дом, кажется, с недавнего времени стало местом ведения "переговоров", что, разумеется, означало кровопролитие.       А хозяин сего почти ведьминого шабаша тихо, мирно сидел на бортике старой обшарпанной ванны, смотря на покрытые известью и налётом стены, поржавевшие сливы и трубы, да вертя в руках крупный осколок разбитого зеркала. — Дело сделано, босс. Всё чисто, как и всегда.       Юноша в чёрной рубашке и брюках со скрипом приоткрыл дверь комнаты, озвучивая положение дел. Длинные вьющиеся волосы были собраны в высокий хвост, чёлка укрывала покрытый бинтами правый глаз, а всё та же неизменно чёрная тканевая маска закрывала нижнюю половину лица, которого не видел никто, кроме того, чей пустой взгляд отражается в куске бесчувственного стекла.       Мужчина не ответил, только повернул голову и выкрутил на максимум полубитый кран, выпуская явно застоявшуюся ржавую воду. Откуда она здесь ещё берётся. Неужто дом действительно настолько бесполезен?       Распущенные каштановые волосы перекинулись на плечо. "Мафия" не любил, когда они мешались, потому обстриг до лопаток, будучи одновременно убеждённым, что с короткой стрижкой вообще потеряет всю оставшуюся внешнюю привлекательность.       Всё также молча, не обращая внимания на так и не ушедшего парня, он вернул взгляд на осколок и, почти не задумываясь, поднёс к руке, молниеносно делая надрез. У наблюдающего за своим начальником подчинённого вновь перехватило дыхание и замерло сердце.       За первым надрезом последовал второй, потом третий, четвёртый уже на другой руке и юноша не выдержал, подорвавшись и гулко упав на колени, напротив бездумно калечащего себя мужчины.       Лампочка безнадёжно трещала, силясь дать хотя бы какое-то подобие освещения, но получалось из проводов вон плохо.       Темноволосый помощник нежно взял расписанные алым руки в свои, мягко держа за запястья. — Босс... Пожалуйста, не нужно. — Какое тебе дело до этого. Работа выполнена, давно можешь идти. — Вы убиваете себя изнутри. Прошу вас, хватит, вы не заслужили.       Холодная усмешка пронзила сердце бедного парня ещё раз. Этой лживой улыбкой можно было вскрыть вены получше куска какого-то зеркала. Впрочем, это не было целью главы. Он не резал достаточно глубоко. Он не хотел убить. Он хотел навредить. — Что-то мне подсказывает, что далеко не тебе знать о том, чего я заслужил и не заслужил. Уходи, Хуа Чэн. Оставь меня в покое. — Я уйду только после того, как убежусь, что с вами всё... Хотя бы на грош в порядке. — Посмотри на меня ещё раз и подумай, могу ли я в принципе быть в порядке. — Босс, пожалуйста... — Хватит. Мне не нужно твоё сочувствие. И твоя жалость тоже. — Я не хочу жалеть вас, я только хочу знать, чем вам помочь?       Мафия замер. Чем ему помочь? Попробуйте догадаться сами. Да ничем. У него нет больше сил бесконечно ждать помощи, бесконечно доверять и регулярно проёбываться в своих попытках. Нахуй. Нахуй вашу сраную помощь. Ему уже как-то помогли, ой как помогли. Изнасилование в подворотне, осточертевшая больница и повесившиеся в собственной квартире родители, не справившиеся с горем от того, что не уберегли сына. А ведь он звонил им. Он молил о спасении, он кричал. Но никто не взял трубку, никто даже в окно не выглянул, чтобы проверить, а не происходит ли чего странного. «Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Я не хочу снова испытывать судьбу. Не надо. Не надо. Не надо. Не надо. Не надо. Не надо. Не надо...» — Босс. Босс, вы слышите меня? Вам нужно дышать, босс, давайте. — Сними... — полузадушенно отозвался глава, затуманенным взглядом впиваясь в скрытое лицо напротив.       Юноша, хвала богам, понял с первого раза. Он послушно стянул маску и бинт с засохшей кровью. И своей, и чужой.       На короля мафии взволнованно смотрели две тёмных радужки.       Один глаз был, правда, подбитым и украшенным внутренним красным от мутации и постоянных стычек, но это не мешало некоторым утонуть в них обоих. — ...поцелуй меня.       Распахнув глаза, Хуа Чэн всё с той же осторожностью положил ладонь на щёку своего хозяина и коснулся его губ в невесомом целомудренном поцелуе.       Крепкое тело почти сразу обвили чужие руки, заставляя рубашку прилипать от всё ещё слабо сочащейся крови.       Мужчина почти отчаянно цеплялся за солдата, лениво бегая взглядом, наполненным влагой, по отсыревшим стенам и перемещая его на потолок. «И кто додумался наклеить туда эти звезды... Кажется, похожие были у меня в комнате, когда я был маленьким...»       Что-то едва слышно треснуло внутри, он позорно всхлипнул и спрятал глаза в изгибе шеи подчинённого, у которого сердце кровью обливалось от того, что ему приходилось видеть, заставляя чужую рубашку намокать от солёных слёз.       Когда нервный срыв немного отступил, Мафия шумно набрал в грудь воздуха и хрипло произнёс всего одну фразу. — ...позови меня по имени. — Се Лянь. Гэгэ, я не брошу тебя.       И глава понял, что он проиграл своему же сердцу собственную игру.