Мой товарищ майор

      О чем я думал вчера никому неизвестно, даже мне. Однако сегодня, напросившись у своего командира помочь своей роте, я позорно сбежал от комбата даже раньше, чем он встал. Ладно, это я преувеличиваю. Он уже встал, вышел куда-то, но я не стал дожидаться команды "подъем", смотал к чертовой матери. Наплетя всякое разное, я попросил на день заменить меня кем-нибудь из писарей, и командир, по какой-то милости небес, все-таки согласился, приставив Овчинникова к Журавлеву, а меня помогать Зайчикову в продумывании, как вывести команду противника на капитуляцию.       И это был самый прекрасный день в моей жизни. Не было отчетов, не было оценивающего взгляда чарующих глаз, не было смущения за совершенное. Ну как, естественно все это было, но лишь на подкорке моего сознания, а в реальной жизни нет. А еще было много физической работы, той о которой за время учения я уже и позабыл. Мы много копали, бегали, стреляли даже. Короче, находились в реальной армии. - А чего это тебя сюда? – удивленно спросил Козленко, заметив меня.       Сердце щемило безумно. Ведь я кажется крупно влип. Каждая моя мысль была заполнена им, мужчиной с голубыми глазами. Меня привлекало в нем все. И от этого становилось еще больней, ведь вместе нам не быть, у него жена, да и вообще, все это странно. - Так вышло, - отмахнулся я, не собираясь объясняться.       Никто вдаваться в подробности не стал, мне же было от этого легче. Так я бы и провел весь день, однако моему счастью пришел кирдык уже в обед. Когда раздался разгневанный ор комбата. - Сомов! - Я! – громко крикнул я, подрываясь с места.       На меня злобно смотрели иссиня-голубые глаза майора. Ну все, пизда…. - Кто разрешал?       Он не продолжал, но мы оба понимали, про что идет речь. Ведь я просто тупо сбежал от него. Еще, наверное, командира подставил. Повисла тишина. Я не знал, как ответить, а он все же ждал. - Сомов за мной, - рявкнул Журавлев, и мне ничего не оставалось как подчиниться ему.       Мы шли в полнейшей тишине, на нас смотрело очень много людей, рядовые, офицеры и все, кто находился в поле зрения. Конечно, всем было интересно, что произошло и что же я натворил. И я даже был уверен, что слухов после сегодняшнего случая будет очень много разных. Оставшись наедине, майор развернулся ко мне и сложил руки на груди. - Объяснись? – тихо, но надрывно попросил майор.       Я упрямо молчал. А что я ему мог сказать? Товарищ майор, я кажется влюбился в вас, поэтому позорно сиганул от вас подальше? - Товарищ майор, - набрался смелости я, однако в глаза не смел смотреть. – Давайте вы меня поменяете на Овчинникова, и так будет проще… - Нет, - перебил мои попытки решить эту ситуацию комбат.       В секунду он сделал пару шагов ко мне, оказавшись так близко, что я чувствовал его дыхание на своем лбу. Голову поднимать я не собирался, но властные руки мужчины все решили за меня.       Схватив за подбородок, он поднял мою голову, впериваясь взглядом прямо в мою душу. - Учения ты закончишь подле меня. Понял? - Понял, товарищ майор, - бесцветно сказал я, ощущая, как сильно тоска сжимает сердце в тиски. - И не смей больше позорно сбегать, - рыкнул он, отталкивая меня.       Чуть покачнувшись, я кивнул и последовал за ним. День был хмурым. Пахло осенью и печалью. Я послушно ходил за комбатом и записывал все, что видел, слышал, потом формировал в отчет и в голове отсчитывал дни, когда же это закончится. Мужчина, как назло, совершенно не разговаривал со мной. Просто отдавал приказы и даже не смотрел в мою сторону. Вечером в палатке на меня не обратили никакого внимания. Дал команду отбой, а сам вышел куда-то.       Ночью он так и не вернулся.       Утро шестого дня наступило неумолимо быстро. Неожиданно вместе с тем я осознал, что это реально предпоследний день с майором. Это значит не будет больше шуточек в стиле «Сомов, не щелкай клювом, мимо тебя артиллерия промчится не заметишь», «С майорами сначала говори «шучу», потом шути», «Рядовой, ну что вы ерундой болтаете?!». И другие вещи, которые сейчас разом и не упомнить.       Журавлев, на самом деле, был мужиком веселым, справедливым, и время с ним, если мы не находились в контрах, проходило активно и незатейливо.       Одну из его важных великих цитат я записал себе на подкорке: В армии виноват не тот, кто виноват, а тот, кого назначат.       Короче, умный мужик. Скучать буду.       Поэтому проснувшись я понял, что проведу с ним на всю катушку, а все, что между нами было сделаю вид, что забыл. Ну или замял. Там как посмотреть.       Комбат, хоть я и переживал, тоже решил сделать вид, что ничего не было, и вернулся в свое обыкновенное ежедневное состояние.       Естественно, первым делом мы пошли на осмотр, где подводились итоги военных операций двух команд. Майор недовольно качал головой и хмыкал, понимая, что будь все происходящее на реальном поле боя – хана нам, а не победа.        - Товарищ майор, мне в отчете писать, что в бою уничтожено пятьдесят врагов? - Пиши - сто, чего этих гадов жалеть? – хохотнул Журавлев, а я потупил взгляд. – Сомов, ну какие пятьдесят, вас тут в целом всех вместе столько. Посчитай кого и сколько.       Походив, посетовав, обматерив командиров майор пришел к неутешительному выводу: - Считать, что человек, прошедший армию, станет мужчиной, примерно то же самое, что человек, окончивший вуз, станет умным. Ты кстати, учился Сомов? – неожиданно переключился на меня комбат. - Да, товарищ майор, я после института тут, - вздохнул я.       Вся моя горькая судьба заключалась в том, что я не косил от армии, не бегал, учился себе. Получил диплом, и тут бац и армия. Неприятненько. Хотя предлагали очень хорошую работу.       Договорился, что выйду, когда вернусь, хотя нутром чуял, что ждать меня никто не собирается.В рабочих моментах, в делах и заботах, день пролетел быстро и принес с собой какое-то странное чувство в груди.       Я стоял, смотрел в горизонт и думал, что слишком много времени потерял из-за своих загонов. Ну о какой любви я думал? Могли ведь стать хорошими друзьями, а сейчас, когда мы находимся наедине я ощущаю это странное напряжение, которое окутывает меня и майора. - О чем задумался? – встал рядом вышеупомянутый и тоже стал смотреть в горизонт. - Подумал, что из-за своей глупости потерял возможность с вами подружиться, - честно сознался я.       Мужчина не стал это никак комментировать, но тоже о чем-то явно задумался. Я перевел взгляд на него и стал рассматривать. Искренне, внимательно, не скрываясь. - Так нравлюсь? – расплылся в улыбке комбат и перевел на меня взгляд.       Мы смотрели друг на друга молча. Думаю, он и не ждал ответ. Вопрос скорее был риторическим. - Мне никогда не нравились мужчины, - разоткровенничался я. – Вы первый. - Какая честь, - хмыкнул майор, и снова отвел взгляд. – Хороший ты парень, Сомов, только не смей это больше нигде говорить.       Комбат скрылся в палатке. - Так точно, товарищ майор, - сухо сказал я пустоте.       Когда я зашел в палатку, Журавлев стоял ко мне спиной, на нем были только брюки, он складывал вещи в сумку, видимо подготавливал все на завтра. Я смотрел на его атлетическую фигуру и у меня сносило крышу. Ну и черт с ним, будет, что будет. Ударит, так ударит.       Я подошел медленно и уткнулся носом ему между лопаток. Майор замер. Не чувствуя сопротивления я медленно обвил его талию руками, и в беспамятстве стал медленно покрывать поцелуями его спину. Как же от него восхитительно пахло. - Сем, что ты делаешь? – его голос звучал скорее устало, нежели зло, это давало мне зеленый свет. - Простите, товарищ майор. Пусть мы никогда не будем вместе, позвольте…       Позволить что? Я сам не знал. Позволить быть сегодня рядом?       Комбат думал. Это было видно по его напряженной спине, сжатой челюсти. А пока он думал я действовал. Мои руки уже забрались к нему в брюки и смело орудовали, пробравшись в трусы.       Он возбудился практически сразу, но все равно ко мне не поворачивался, я же продолжал изучать его тело губами. Прикусывая, оттягивая кожу, целуя, я и сам не заметил, как Андрей развернулся и смотрел на меня затуманенным разумом. - Ты хоть понимаешь, что делаешь? - Да.       Нет, я не понимал. У меня не было опыта в отношениях с мужчинами, поэтому все происходящее грозило закончится провалом. - Я женат, - он предпринял попытку, возможно последнюю, чтобы отстраниться. - Я ведь не прошу вашей любви, не прошу помнить обо мне. Подарите мне одну ночь и больше не вспоминайте. Я иду на это осознанно.       Дальше у него сорвало спусковой крючок. Его губы впились в мои с такой остервенелостью, что искры из глаз чуть не посыпались. Он кусал, оттягивал губы, врывался своим языком в мой рот. От такого поцелуя закружилась не только голова, но и весь мир вокруг, ноги подкосились. Собственно, они уже и не нужны были, потому что посадив меня на стол, мужчина исследовал мое тело поцелуями, оттягивал соски, игрался с ними. Я в долгу не оставался, и активно надрачивал ему.       Когда он добрался до моих брюк у меня перехватило дыхание. Он расстегнул их медленно и стянул, дотронулся своей шершавой рукой, и стал в ритм моей руке двигаться, а после прижался, сжимая наши члены друг с другом и двумя руками довел нас до разрядки.От моих губ осталось только мокрое место, я и сам не заметил, как раскусил их до крови.       В эту ночь майор не стал идти до конца. Не позволил мне, не позволил и себе. Причины были веские: нет презервативов, нет смазки, нет подходящих условий для анального секса.       Про жену он больше ни слова не сказал.       Настал седьмой день наших учений. Его даже не стоило считать за день, потому что в этот день должны были пройти осмотры, сбор вещей и возвращение в часть. Я собирал свою сумку, задумываясь, встретимся ли мы с майором еще, или нет. А после, меня забрал командир и отвел к своим.       Мои ребята уже все собрали и стояли в построении. Майор вместе с командиром пришли все проверить. - Молодцы, бойцы, - весело сказал комбат, и посмотрел на меня. – Отдельное спасибо хочу выразить рядовому Сомову за проделанную работу.       Я кивнул, а по телу разлилась теплота и улыбка по дебильному вылезла на лицо. - Сомов, ты чего? – удивленно на меня посмотрел Зайчиков. - Все в порядке, просто товарищ комбат классный мужик.« Мой товарищ майор» - пронеслось у меня в голове.