Проституция или коротко о ситуации на подработке Дазая.

Когда Чуя видел Дазая, обязательно что-то происходило. Дазай будто нарочно старался бесить рыжеволосого, пока тот не начинал его душить. Зачастую все их перепалки заканчивались тем, что Осаму попадал в лазарет на полдня, пока ему, к примеру, гипсовали сломанную руку. Накахара и без способности мог навалять Дазаю. Но ведь были и моменты, когда Чуя не мог пересчитать косточки напарника. На миссиях, где они прикрывали спины друг друга. Да и Чуя все-таки не полный говнюк, он старался не бить Осаму после того, как покалечил его. А злость ведь копилась, бурлила сутками в юном теле. И так продолжалось долго. Дазай выбешивал Чую, Чуя колотил Дазая, Дазай попадал в лазарет, продолжал бесить Чую, а Чуя копил в себе эту злость. На протяжении всех трёх лет после его вступления в мафию. После того, как ему исполнилось 18… Чуя нашёл для себя новый способ побороть в себе гнев к Дазаю. Возможно, он упорно не хотел признавать, что его чувства к Дазаю это не только сплошная ненависть. Но он предпочитал не думать об этом, вызывая проституток, трахая их. Специально выбирал высоких, кареглазых брюнеток. Но было ведь не то, не то! Хотелось отыметь напарника так, чтобы у того звёзды были перед глазами, он не мог сидеть на своей плоской заднице еще неделю, и ходил молча, не выводя Чую из себя. Накахара потушил сигарету об мусорное ведро, заходя в номер отеля. На этот раз он заказал кое-что лучше, чем проститутку. Проститута. Нашёлся вариант как раз под описание Чуи. Высокий шатен, карие глаза, стройное бледное тело. Конечно, Чуя вживую не видел этого парня. Но всё внутри уже бурлило от предвкушения. Злость долго не выходила из его тела, и ему казалось, что, трахнув паренька, похожего на Дазая, ему станет легче. Короткий путь до номера, щелчок двери. Накахара стягивает с себя пальто и проходит глубже в номер, в спальню. По его сведениям, проститут уже должен сидеть в его номере. Когда рыжеволосый прошёл в номер, он совсем завис в мыслях, и вышел из них лишь тогда, когда посмотрел на кровать. Шляпа упала из рук в перчатках, а лицо исказилось гримасой удивления и злости. –Осаму?!

***

У Дазая были определённо более, чем дружеские чувства к напарнику. Осаму чувствовал себя очень странно, когда пришёл к этому. А приходил он к этому долго. Сначала Накахара просто вызывал необычные для него эмоции. Да и сам Накахара был одной сплошной эмоцией. Так ярко реагирует, что эти эмоции передавались Дазаю. И Осаму всё выбешивал и выбешивал Чую. Даже сломанная рука не пугала Дазая. Ровно до того момента, пока он, лёжа в лазарете не понял, что, кажется, что-то испытывает к напарнику. Что-то точно не являющееся ненавистью. Тогда начался самоанализ. Дазай его ненавидел. И стал ненавидеть только больше. Он понял, что в его животе будто поселились бабочки, и они трепещут, когда шатен видит эмоции напарника. Злость, радость, грусть. Всё это вызывало у Осаму ответные эмоции. Он радовался вместе с Чуей, тихо наблюдал за его грустью, чувствуя, что радоваться не может. А сердце стучало так громко, когда Накахара злится. Злится на действия напарника. Так ярко и так искренне, что Осаму просто не мог перестать это делать раз за разом. Это была первая стадия. Дальше – больше. В какой-то момент у шатена в голове что-то щёлкнуло. Его стал привлекать Накахара, только подтверждая то, что чувства там нихуя не дружеские! Голова кружилась, внизу живота сладко крутило от мыслей. А мысли были не самыми приличными. Когда после миссий они оставались в тихом лазарете вдвоём, когда Чуя перематывал себе повреждённое бедро, до Осаму дошла страшная вещь – кажется, его возбуждает напарник. Мысли кардинально перетекли в другое русло. Когда они стояли близко в засаде, мысли задерживались на сладком запахе рыжих волос и их возможной мягкости. Когда они стояли рядом в лифте, взгляд невольно цеплялся на сильные руки. Осаму на себе не единожды проверял, как этот хрупкий с виду Накахара ломает ему кости. Чуя сильный. И это, как бы страшно не было признавать, заводит. Осаму высокий, но блещет умом, а не силой. Вот так и складывался их дуэт. Но долго так продолжаться не могло. Даже мастурбация перестала помогать. Сначала перед глазами просто стояло лицо с рыжими кудрями, когда Дазай пытался отвлечься на интересное видео. Хотелось ощутить касание этих сильных рук на себе. Больше, чем драки. Больше, чем помощь с перевязыванием руки после миссии. Дальше он уже не мог нормально сосредоточиться на видео, приходилось выключать и заканчивать так, под мысли, ведь видео только создавало лишний шум. Осаму утыкался лицом в подушку, представляя, как его девственную задницу растягивают тонкие пальцы. Дазай, конечно, пошло фантазировал, но сам никогда ничего такого не планировал. А потом перестало помогать и это. Тогда Осаму открыл для себя позорную страницу его жизни – проституция. Осаму приходили заявки, и он ездил к клиентам в мотели, в основном к каким-то извращугам. Самое интересное, что за все, наверное, 10 выездов, его никто трахнуть не пытался. Их устраивало то, что Осаму хорошо сосёт и классно себе мастурбирует, так что его девственная задница так и осталась девственной. Но это не помогало, трахаться хотелось до жути. Но в мыслях стоял чёткий барьер, который не позволял отдать девственность кому-то другому. Вот так он и старался бесить Чую всё больше, будто надеясь, что напарник затащит его в ближайший туалет и трахнет как следует. Но проходили дни, недели, и Чуя всё так же ничего не делал. Осаму всё-таки решился взять заказ, разрешив делать с собой всё, что душенька пожелает. Так он и выехал на заказ, ничего не зная о своём клиенте. Он в упор не хотел об этом думать. И когда в комнату зашёл Накахара, Осаму опешил. Чуя, по всей видимости, тоже.

***

– Осаму?! Накахара уронил шляпу от шока. Меньше всего он ожидал здесь увидеть Осаму. В голове Чуя почему-то был уверен, что напарник как-то сюда попал для того, чтобы стебать Накахару за его увлечение. Но по шоку на лице младшего Накахара понял, что напарник удивлён не меньше. Тогда Чуя сначала усмехнулся, пока его усмешка не превратилась в смех. –Ос.. Осаму… О господи… Вот в чём главный секрет исполнителя? Он подрабатывает проституткой? Дазай чувствовал, как щёки заливаются румянцем. Хотелось убежать от этого насмешливого взгляда. Но в голове встал вопрос – что здесь забыл Чуя? Почему вызвал его? Личность в целях конфиденциальности не раскрывалась, так какого чёрта? –А ты... А ты… Ты же меня и вызвал! Это не я заказывал мальчика с похожей на мою внешностью! Накахара едва угомонил свой истерический хохот. Он приблизился к Дазаю, погладив того большим пальцем по щеке. Ухмылка превратилась из смешливой в ехидную. Накахара при виде Осаму сначала опешил, и лишь сейчас до него дошло – он может сделать с Дазаем что угодно. И хотелось в первую очередь извести его, довести до края, чтобы тот потерял голову. Накахара заставит этого подонка испытать столько оргазмов, что тот отключится. Накахара решил не слушать Дазая, его слова. Он зубами стянул с руки кожаную перчатку, убирая её на тумбу. Вторая перчатка полетела туда следом. Одна рука легко толкнула в грудь Дазая, чтобы тот лёг на кровать. А вторая… Накахара расстегнул ширинку узких брюк Осаму, вызывая в глазах младшего блеск удивления и плохо скрытого желания. Для Накахары предоставился отличный момент понять, что они оба этого хотят. Оба хотят этого не только ради вымещения эмоций. Оба испытывают друг к другу не только ненависть. Это читалось в плещущихся океанах глаз первого, в кофейных зёрнах глаз другого. У младшего поджались пальцы на ногах от предвкушения, пока старший расстёгивал ширинку его брюк. Пальцы провели по вставшему члену напарника через ткань брюк. –Чуя... г..господи… не медли уже… Осаму закусил губу, чувствуя, как невольно дрожит от некого предвкушения. Он прикрыл глаза, но даже так он чувствует на себе ехидный, жадный взгляд. Мурашки бежали по телу, дрожь усилилась, а Осаму всё же не смог сдержать рваного стона. Чуя спустил с него нижнее бельё и взял в руки член, обхватив в кольцо из пальцев, проведя на пробу рукой вверх-вниз. Накахару забавляло то, что Осаму уже весь дрожал от таких простых действий. К нему вообще хоть кто-то касался? Чуе было несложно догадаться, что Осаму девственник. Если бы он не был девственником, он бы не реагировал так ярко на такие простые касания. И раз его напарник девственник, ещё и такой чувствительный, Накахара планирует насладится этим по полной. Чуя, конечно, злился на Дазая, но рвать его он не собирается. Для начала в его планы входит поиграться с ним, довести до края, и уже после оттрахать. Конечно же Чуя его растянет. Но это не значит, что он будет нежен. Пока Осаму откинулся на подушки, рвано постанывая, рыжеволосый взял его член в рот. Сверху послышались стоны, яркие, живые. Чуя облизал языком чувствительную головку, и, чувствуя, как Дазай тянется к его голове своими руками, перехватил одной рукой два тонких запястья, второй рукой придавливая бёдра Осаму к кровати. Накахара медленно, медленно стал двигать головой, наблюдая, как бледное тельце прогибается в спине, а пухлые губы раскрываются в рваном стоне. Осаму стонал, дрожал от действий Накахары. Кажется, тот всё-таки что-то понял. Ведь как объяснить то, что напарник будто назло бьёт по чувствительности его тела? Мысли рваные, мысли путаются, сердце бешено стучил, а глаза слезятся. Кажется, что он сейчас потеряет сознание, хотя ещё ничего не произошло. Чуя пригвоздил своими сильными руками его бёдра к кровати, схватил его руки и не даёт ими шевелить. И о господибожемой, как же это возбуждает. –Ч-чуя, Чуя-! Да, это именно то, что хотел услышать Накахара. Он мечтал слышать этот надломанный голос, который стонет его имя, умоляя дать больше. И Чуя дает больше. Он заставит Дазая кончать так много, чтобы тот отрубился после всего этого. Голова двигается вверх-вниз, губы пошло причмокивают, щёчки втянуты. Чую нисколько не смущает его положение. Он намерен довести Осаму до края, намерен свести его с ума. Накахара работает языком, обводя им головку члена, венки. Он заставит Дазая потерять голову. И в самый неожиданный для двоих момент, Осаму громко и рвано вскрикивает, выгибается в спине и кончает Накахаре в рот. Пальцы на ногах поджимаются, сами ножки вытянуты по максимуму, а по телу будто проходит разряд электрического тока. В хорошем смысле, конечно. Так хорошо себя Осаму никогда не чувствовал. Он дрожит всем телом, пока Накахара ехидно смотрит на него, всё-таки проглатывая сперму. Вообще, он хотел помучать напарника побольше. Но, видимо, они оба этого не ожидали. Да и Накахаре понравилось наблюдать за таким Дазаем. Который не язвит, который не пытается вывести его из себя. Уязвимый, едва ли не плачущий, нравится рыжеволосому чуть больше, удовлетворяя скрытые желания. Накахара выпускает член нижнего изо рта и больше не держит его руки, быстро переворачивая напарника на живот, слушая его удивленный вздох. –Ох, Осаму, Осаму… Я разве разрешал тебе кончать? Позорник… плохим мальчикам полагается наказание. Осаму рвано глотает воздух. После такого оргазма он всё ещё сбито дышит, а сбито теперь не только дыхание, но и он сам сбит с толку. –Н..Наказание?... Не успел Осаму переварить мысль, как из его уст снова вырвался стон. Накахара звонко шлёпнул парня по ягодице. На бледной коже тут же появился красноватый отпечаток ладони, что заставило рыжеволосого ехидно посмотреть на напарника. На спине младшего была мелкая россыпь родинок, которые так и хотелось бы расцеловать. Но это, пожалуй, в другой раз. Накахара так же звонко шлёпнул уже вторую ягодицу, слушая рваный вскрик. С каждым шлепком Осаму содрогается, будто его бьют током. Что, в принципе, не удивительно. Такой нежный, невинный, чувствительный. Его бы взять и съесть. –Ч-Чуя… п.. хватит!.. Осаму не может подобрать нужных слов, ведь мысли перебиваются, перемешиваются. С каждым шлепком шатен чувствует, как возбуждается снова. Сука. Дрожащими руками Дазай обхватил подушку, даже не желая представлять, как он выглядит со стороны. По бледной узкой спинке стекла капелька пота, щёки предательски раскраснелись. Чуя нагло отыгрывается над ним за все издевательства. Но если честно? Осаму бы продолжил издеваться, если бы Чуя продолжал его касаться, доводить, говорить грязные вещи. Дазай вжимается лицом в подушку, стараясь заглушить свои стоны. Рука у его напарника тяжелая, вызывает дрожь от каждого удара. И ему остаётся лишь догадываться, как смотрит на него Чуя и как выглядит его задница. И лишь Чуя видит, что бледная задница стала пунцовой, лишь Чуя чувствует дрожащее тело под своими шершавыми ладонями. После эти ладони прекратили порку. Чуя нежно водил ладонями по узкой спинке, по бледным плечикам, проводил ими по ягодицам, будто разминая. Его напарник едва ли не скулил от того, как сильно это контрастировало с предыдущими действиями. А Накахара будто назло, дразнит, язвит. –Ну, ну, Осаму. Пока ты будешь сдерживать голос, я ничего тебе не дам. Вот как попросишь хорошенько, я подумаю. Дазая начинает трясти от его тона. Он плавает в эмоциях между злостью и возбуждением. Голос Накахары слегка хрипловат от сигарет, которые он курит в тайне от Коё. Осаму дрожит, чувствуя холодные руки на своей спине. Как Чуя остаётся таким холодным? –Чуя… пожалуйста... я хочу больше-! Тело содрогается от звонкого шлепка. Изо рта вырывается рваный выдох. –Хороший мальчик. Дазай начинает краснеть от того, как пошло и властно это звучит. Осаму жмурится, ожидая следующего шлепка. Но его не последовало. Шатен уже хотел повернуть голову и посмотреть, что же там делает Чуя, но тут он услышал щелчок. С этим щелчком явно открывается бутылочка с интересным содержимым. Младший чувствует, что его тело покрывается мурашками, а сам он дрожит. –Малыш-Осаму боится? Маленький девственник, у-тю-тю. Накахара смотрит на дрожащее бледное тельце, выдавливая холодную смазку на пальцы. Вообще, Чуе было жарко. Но по сравнению с Осаму, Накахару можно назвать ледышкой – Осаму очень, очень горячий. Во всех смыслах, но Чуя в этом не признается. Он растирает смазку по пальцам, подставляя их к девственной заднице. Накахара придвигается к ушку напарника, ехидно улыбаясь. –Скажи, если тебе будет больно, – сладко шепчет Накахара, хихикая. Пальцами он обводит дырочку, чувствуя, как от этого Осаму начинает дрожать. Рыжеволосый осторожно вводит в задницу напарника один палец. Осаму сжимает Чую внутри себя, и это самую малость забавляет. Но по виду Осаму не скажешь, что ему приятно. Поэтому Накахара старается быть нежным. Пока что. Он всё ещё зол на этого придурка, и он уже видит перед глазами картинку, как втрахивает это тельце в кровать, сжимая его талию до синяков, выбивая стоны. Но это дальше, сейчас он осторожно вводит палец, двигая им внутри до чёртиков медленно, слыша едва различимый скулёж. Дазаю не очень приятно, это легко читать, поэтому Чуя не двигается внутри, ожидая, пока напарник привыкнет к ощущениям. Другой рукой Накахара поглаживает ягодицу Осаму, своим острым взглядом считывая его реакцию. И когда он видит слабый кивок, он продолжает. Второй палец входит всё так же туго, но уже легче, и Осаму под ним не так напряжён, как раньше. Снизу слышится мычание, когда рыжеволосый раздвигает пальцы внутри Дазая. Накахара сосредоточен. Такого нежного Дазая он видит впервые, открывает для себя новую его сторону. Не ехидную, не мрачную, а такую сладкую, которую хочется сфотографировать и оставить на память в фоторамке. Следом за вторым пальцем входит третий. Осаму, на самом деле, пока не понимает прикола анального секса. Ему не больно, не неприятно, ему как-то… Странно? Это непривычно. Осаму смотрит на Чую через плечо, встречаясь с его жадным взглядом. Щёки, по ощущениям, стали гореть ярким пламенем. Но на деле они просто стали чуть более пунцовыми, чем до этого. Дазаю было жарко. Холодная смазка внутри заставляла закусить губу. Осаму хотелось понять, в чём же прикол. Он, прикрыв глаза, смирно ждёт. Вверяет себя в сильные и такие любимые руки Накахары. Накахара специально медлит. Он знает, что не сможет сдерживаться, когда растянет напарника. Ему хочется оттрахать его так, чтобы тот это запомнил надолго. Но без боли, конечно. Тогда Осаму обидеться. И как тогда дразнить его? Ведь обидится не в шутку, а по-настоящему. Поэтому он разводит 3 пальца внутри, чтобы подготовить Дазая. А после делает то, чего нижний точно не ожидал. Осаму прогибается в спине и стонет, когда чувствует, как Чуя нажал внутри на какую-то точку, от которой его будто током прошило. –Нашёл, – елейно тянет рыжеволосый, продолжая массировать пальцами эту точку. Ну, это для Дазая она «эта точка», а Чуя более осведомлённый в данном вопросе. Он знает, что это простата, и он знает, что девственный Осаму на стимуляцию простаты отреагирует очень ярко. Дазай сжимает подушку, наволочка едва ли не трещит от того, как сильно Осаму сжал эту чёртову подушку. Пальцы на ногах поджимаются, а из уст, помимо стонов, вырывается рваная просьба продолжить, дать больше. У Осаму дрожат ноги от того, как ему хорошо. Когда он дрочил, он представлял эмоции во время своего первого раза. Обязательно с Накахарой. Но он не представлял, что будет испытывать что-то настолько неописуемое. Сердце едва ли не выпрыгивало из груди, член истекал белой жидкостью. Хотелось хныкать от удовольствия. Осаму рвано выдохнул, когда почувствовал, как пальцы вышли из его задницы. Появилось неприятное чувство опустошённости. Накахара прикусил кожу на бледном плече, отпечатывая себе в памяти шумный вдох. Он снял с себя рубашку, стянул штаны. Затем, наконец, стянул с себя нижнее бельё, освобождая истекающий предварительной спермой член. Он выдавил смазку на него, размазывая её. Накахара слушал тихое дыхание Осаму, и ему принесло невероятное наслаждение то, как его напарник тихо мычит, когда рыжеволосый берёт бёдра Осаму и поставляет к бледной заднице член, водя им по ягодицам. Он слышит, как шатен скулит. –Чуя, Чуя пожалуйста-! Просьба Дазая обрывается его же стоном, когда Чуя входит в него. Накахара достаточно растянул его, поэтому гордо входит в Осаму, сразу вставляя член полностью, слушая этот пошлый шлепок от столкновения задницы шатена с бёдрами рыжего. –Помнишь ты возмущался, что я вызвал тебя? А ты знаешь с какой целью я это сделал? – Накахара почти полностью выходит из Осаму, резко входя в него снова, заставляя того срывать голос стонами. – Я хотел оттрахать кого-то, представляя, что трахаю тебя, мелкий сучёнок. Оттрахать тебя до потери сознания, потому что ты, дрянь, заебал меня по полной. И раз уж приехал ты, от своей идеи я отказываться не собираюсь. Осаму стонет, когда Чуя выходит из него, резко переворачивает на спину и вставляет член, держа Дазая за его тонкую талию. Накахара сжимает талию сильно, только от этого Осаму хочет скулить. Но дальше больше, Чуя медлить не собирается, он входит размашисто и резко, сразу же начиная двигаться внутри. Член проезжается по простате, входит так, что шатен теряет дыхание, очень сбито дыша. Он выстанывает имя напарника, запрокидывая голову и сжимая руками постельное бельё. –Ч-Чуя!! Господи-! – Шатен стонет, дрожит, втягивает живот и поджимает пальцы на ногах. Чуи так много, и в это же время так мало. Осаму обхватывает своими длинными ногами талию Накахары, всхлипывая с каждым точком. Кажется, он уверовал. В одного бога. Точнее в того, в ком этот бог находится. Накахара заставил Дазая потерять голову и всякие мысли. Стоны и пошлые шлепки наполняют комнату, и, казалось бы, куда уж больше? А всё-таки есть куда. Накахара одной рукой держит Дазая, а другой возвращается к его члену, начиная его надрачивать. Специально делает это быстрее, чем его темп, с которым он трахает бледное тело. Как и хотел. Осаму прогибается в спине. –Чуя!! Осаму с всхлипом кончает себе на живот, но это не значит, что Чуя остановится. Он продолжает трахать бледное тельце, продолжает надрачивать член шатена, который как по команде встал. Осаму вскрикивает, громко стонет. Чуи много, Чуи слишком много. Накахара закидывает себе на плечи ноги напарника, меняя угол проникновения, заставляя шатена срывать себе голос. А Осаму, по своим скромным ощущениям, оказался в раю. Он весь дрожит, он жмурится и цепляется руками за края кровати. Ему слишком много, Чуя продолжает его доить в буквальном смысле, ведь тот проезжается по простате, заставляя терять голову и сбивать дыхание. Чуя рычит, он не хочет отрывать глаз от этого бледного тела. Осаму такой яркий в своих эмоциях, не такой, как обычно, а живой. И, наконец-то, не насмехающийся. Хотя обоим уже стало понятно, зачем Осаму так делает. Накахара наконец ускоряется по максимуму и кончает, ускоряя темп руки, заставляя напарница громко вскрикнуть и кончить следом. Рыжеволосый кончает много и обильно, будто стараясь заполнить того так, чтобы тот не смог и до душа дойти. У Накахары побелело перед глазами. Пока он изводил шатена, он сам чертовски возбудился, и разрядка стала настолько долгожданной, что он сам чуть сознание не потерял. «Кстати про сознание, что там с Осаму?» – пронеслось в мыслях, и когда Чуя посмотрел на такого дрожащего напарника, он увидел, что тот всё-таки отрубился. Чуя не смог сдержать смешка. Он вышел из Осаму, нежно потрепав по волосам. На лице расплылась улыбка, довольная, менее ехидная. Он вымотался, а про Осаму и говорить нечего. Переутомился от оргазмов настолько, что отрубился. Накахара пошёл в ванную, взял маленькое полотенце и намочив его. Чуя вернулся в комнату и стал этим полотенцем нежно вытирать напарника. Не смотря на ссоры, они, в некоторой степени, заботились друг о друге после миссий. Данная ситуация не была исключением. Накахара полотенцем протёр все тело Осаму, даже несмотря на то, что запачкан был только живот. Но не напакостить он не мог, поэтому проблему со спермой в заднице он оставит на Дазая. Вместе с фотографией на память, где Осаму лежит на кровати с вытекающей из задницы спермой. Которую он распечатает и положит Дазаю на стол. А, и конечно же купюрой в 15 тысяч йен. Тоже на память.