Игры на расчленение

Тина беспомощно сжималась в углу душной комнатки. Она не помнила сколько тут находится, не понимала где находится, а все воспоминания не связанные с четырьмя голыми бетонными стенами, холодным полом и тусклым светом приходили какими-то смутными отрывками, словно воспоминания о сне. Дверь в противоположной стене распахнулась и оттуда вышла худощавая девушка с тёмными, спуташимися волосами. Это была Мона. Единственная, кто наведывался к Тине и поддерживал её душу в теле с тех пор, как сама же убила её родных и заперла здесь. Одна её рука была спрятана за спиной, а в другой она держала какую-то деревяннвю коробочку. – Доброе утро, птичка, – она села напротив Тины. – Сегодня припасла нам кое-что интересное, будем играть вместе. Только расскажу тебе правила... – и она пустилась в объяснения. Тина пыталась слушать её, но суть сказанного размазвалась и забывалась через считанные мгновения, так что вскоре она сдалась. Мона часто приходила к ней и подолгу что-то рассказвала, даже если Тина вообще не была заинтересована рассказом. Однако во все предыдущие разы похитительнице видимо было достаточно простого присутствия кого-то постороннего при её монологе, ведь Тина ни разу не слышала от неё упрёков на этот счёт. Что может пойти не так если пропустить её болтовню мимо ушей и на этот раз? В один момент Тина поняла, что уже какое-то время в комнате стоит тишина. Она подняла глаза. Мона недобро уставилась на неё. Чувствуя нарастающую панику Тина забегала глазами и её взгляд уцепился за разложенную между ней и Моной коробку, с расставленными в ней фишками. – Твой ход. Неужели ты не слушала, как я рассказывала правила? – в её голосе слышалась угроза. Испуг придал Тине концентрации, но было уже слишком поздно. Она лишь вжалась в стену, не зная что ей делать и надеясь, что пронесёт. Внезапно Мона выхватила из-за спины второй предмет который принесла с собой в комнату. В слабом свете лампочки блеснуло лезвие топора и в ту же секунду плечо Тины пронзило острой болью. В панике она что было силы завизжала и попыталась прижать пострадавшую руку к себе, однако Мона свободной рукой начала тянутл её за запястье, продолжая работать топором. Через пару ударов крик стал стихать. У Тины начало стремительно темнеть в глазах и она потеряла сознание. Вновь став возвращаться в сознание она ещё какое-то время сидела с закрытыми, глазами пытаясь осознать, что с ней произошло. Рука больше не болела, однако она её и не чувствовала. Как не чувствовала и остальных своих конечностей. Она хотела вновь закричать, но остановила себя: сбоку к ней плотно прижалось чужое, едко пахнущее краской и грязными волосами, тело. Ей было страшно привлекать внимание Моны. Однако та видимо сама почуяла пробуждение девушки. – Извини, птенчик, я немного погорячилась, – промурлыкала она, обнимая Тину костлявыми руками. – Но сама посуди: зачем тебе руки, если ты не умеешь играть ими в нарды?